Андрей Уланов.

Мокковые плюшки

(страница 1 из 3)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Андрей Уланов
|
|  Мокковые плюшки
 -------

   Автор благодарит Мишеля Дюнуара за разъяснение тонкостей гномо-испанского фехтования


   Запах гари отчетливо различался даже на внешнем рейде, где стоял «Мститель», – заходить в бухту без лоцмана капитан Диего Раскона не рискнул. Единственный же в Фот-Камарроле лоцман в данный момент находился где-то на бриге, прочно севшем на мель посреди бухты. Где-то… точнее сказать взялся бы разве что демон пламени – отчаявшись стащить корабль с мели, пираты попросту подожгли его. Столб черного, словно душа еретика, дыма и привлек в итоге внимание капитана коронного фрегата… увы, слишком поздно. К величайшему сожалению жителей городка, а также тана Диего, пиратский бриг явился в Фот-Камаррол не в одиночестве.
   И теперь капитану «Мстителя» приходилось вдыхать запах гари – и слушать, как брат Агероко, то и дело прикладываясь к чарке с «розовым», зачитывает список «обид, насилий, бесчинств и иных злодеяний, кои добрые подданные Его Величества от еретиков претерпели». Свиток был длинный, злодеяния – однообразны, ошибки же, сделанные малограмотным писарем, – изобильны, и потому не стоило удивляться, что паузы в бормотании монаха случались все чаще.
   – Правильно готовить мокковые плюшки, – дождавшись очередного «дзинь – буль», задумчиво произнес тан Диего Раскона, – по эту сторону океана умеет лишь один человек. Хыске, зеленокожий повар Шотта Дисканца из Сулитаяче.
   – Этого пузатого коротышки-ростовщика? – Занявшая любимую капитанскую кушетку Интеко отставила в сторону тарелку с виноградинами, прищурилась и вытянула руку, ловя на прицел воображаемого пистолета сундучок в углу каюты. – Вечно бледного, суетливого и вообще похожего на подгорного карлика?
   – В некоторой степени, – усмехнулся Раскона. – С одной стороны, конечно же, тан Шотт является верным сыном нашей Матери-Церкви… на многочисленные нужды которой он жертвует часто и щедро. С другой же, мне представляется весьма сомнительной идея, будто гномы из банковского дома «Фрагли, Латий и Кувельхюм» доверили управление своим заморским филиалом существу, не являющемуся их сородичем… хотя бы частично.
   – Между прочим, ростом он примерно с тебя, – заметила женщина. – Да и манерой к месту и не к месту лепить на камзол кружева вы с ним схожи.
   – Скорее, – возразил капитан, поправляя одно из вышеупомянутых кружев, – схожи в этом наши портные.
   – Ну да, столичная мода, как же, как же… А к чему ты вспомнил про Шотта именно сейчас?
   – Абсолютно ни к чему, – Диего удивленно моргнул, словно и в самом деле был озадачен собственными словами. – Брат Агероко, прошу простить, что прервал вас… продолжайте.
   – …а также, – невозмутимо продолжил красный монах, – потребовали стадо в триста голов на прокорм себе, кое, по слезной мольбе городских обывателей, собрал и доставил еретикам благородный тан Астольфо Варрача.
И было то стадо из быков-двухлеток трайбантской породы, каковые в Сулитаяче стоят никак не меньше осьми лерров за голову, что в сумме составляет…
   – Врет! – перебила монаха Интеко. – Брешет, как упившийся попугай. Во-первых, не восемь лерров, а шесть. Да и то если благородный тан Астольфо начнет самолично торговать своими быками на тамошнем рынке… а мясники Сулитаяче не проломят благородному тану голову – потому как местный цех давно уже сбил оптовую цену до трех лерров. Ну а во-вторых: где Сулитаяче, а где Фот-Камаррол! Этот Варрача еще бы столичную цену назвал…
   – Благородной тане…
   – Что? – с вызовом глянула на капитана женщина. – Не пристало выражаться подобным образом?
   – Скорее, – улыбнулся Диего, – не пристало так хорошо разбираться в ценах на быков.
   – Мне, – монах почесал щеку, вернее, отросшую за последние дни щетину, – припоминается одна урсийская, кажется, поговорка, удивительно точно, на мой взгляд, характеризующая данную ситуацию.
   – Про телушку за морем? – уточнил Раскона. – Да… я тоже ее припоминаю… однако, увы, в данном случае на помощь к благородному тану Астольфо спешит иная урсийская поговорка.
   – И которая?
   – О ложке, – невозмутимо сообщил капитан. – Той, что к обеду. Не доставь тан Варрача своих быков, пираты наверняка сожгли бы город. А он стоит больше стада быков… даже по ценам Куальвея.
   – То есть ты намерен ему заплатить?
   – Я?! – удивился маленький тан. – И не подумаю. А даже если б и подумал, – после короткой паузы добавил он, – то уж точно не смог бы проделать сие в установленном порядке. Выплатами пострадавшим от еретиков занимается особый чиновник от казначейства, к коему этот свиток и будет в итоге доставлен…
   – …чтобы оказаться погребенным среди горы подобных записулек, – с горечью сказала Интеко. – Или же – на помойке за губернаторской канцелярией. Выплаты пострадавшим! Сколько таких вот прибрежных городков разграбили еретики за последние годы?! Много… а вот человека, получившего из казны хоть медяк, я пока не встречала ни одного.
   – Но это же не значит, что таковых не существует вовсе, – неожиданно развеселился Диего. – Мало ли на свете чудес? Не правда ли, брат Агероко?
   – Сотворенных милостью Великого Огня – неисчислимое множество, – сказал монах. – Если же вести речь о чудесах нрава людского: милосердии, сострадании…
   – Вы с ней сговорились! – обвиняюще заявил капитан. – И теперь обкладываете со всех сторон, словно королевские егеря – матерого зверя. Так вот, знайте: Диего Раскона – это вам не кабан!
   – Да уж, – фыркнула Интеко, – ты не тянешь даже на поросенка.
   – Ну, положим… – обиженно начал маленький тан – и, опомнившись, расхохотался.
   – Хвала Огню, – нарочито серьезно вздохнул монах. – Я почти решил, что вы, мой тан, захотите претендовать… ха-ха-ха….
   – На славный титул подсвинка? Нет, такая честь слишком высока для меня….
   – Смейтесь-смейтесь! – Интеко участвовать в веселье не пожелала. – Это ведь легко…
   – Но ведь именно ты, – напомнил капитан, – еще недавно так яростно уличала тана Астольфо в неправедных ценах.
   – На Варрачу с его скотами мне наплевать! – холодно сказала женщина. – Он своего наверняка не упустит, за каждую бычью шкуру сдерет по три, не важно, с королевской казны или магистратской. А вот горожане и осьмушки не получат…
   – Кто знает…
   Диего прошелся вдоль стены каюты. Остановился у стола, взял шляпу и принялся осторожными движениями пальца разглаживать перо.
   – Мне продолжать, мой тан?
   – Что? Нет, брат Агероко, не думаю, что в этом есть нужда. Лучше сразу загляните в конец свитка и огласите нам итоговую сумму.
   Последовав совету капитана, монах вгляделся в последние строчки, охнул, закашлялся и лишь после нескольких добрых глотков вновь сумел обрести дар издавать мало-мальски вразумительные звуки.
   – Пятьдесят шесть тысяч дукариев… мой тан.
   – Сколько?! – недоверчиво прищурилась Интеко. – Брат Агероко, может, последняя чарка была…
   – У меня пока еще не двоится в глазах, – с ноткой обиды отозвался монах.
   – Занятно…
   Тан Раскона медленно подошел к окну. Сейчас, в лучах полуденного светила, Фот-Камаррол напоминал верхушку горы, сброшенной каким-то могучим демоном на прибрежные джунгли. Копоть пожаров, пятна крови… издалека все это было неразличимо сквозь яростный блеск «белого» камня.
   Зато флаг с черной птицей на красном фоне был виден отлично. Заговоренная ткань пришлась не по вкусу огню. Как и мачта из «каменного дерева» – обугленная, покосившаяся, она по-прежнему торчала из груды обгорелых деревяшек, не так давно бывших остовом пиратского брига, и Черный Петух все еще висел на ней, лишь изредка подрагивая от порыва шального ветерка.
   Капитан молчал – и его собеседники тоже. Брат Агероко, вздохнув, вернулся к началу свитка и принялся за чтение, то и дело страдальчески морщась при виде очередного орфографического шедевра. Интеко вновь принялась ощипывать виноградную гроздь.
   – Занятно, – наконец повторил тан Диего. – И эти люди который уж год жалуются на непосильное бремя налогов, коими душит их заморская родина.
   – На заморской родине, – теперь уже Интеко сморщилась так, словно попавшаяся ей виноградина оказалась недозрелым лимоном, – после визита коронного мытаря нечего ловить и легиону пиратов. А они даже не поджаривают пятки…
   – Я знаю, – без тени улыбки кивнул тан Раскона. – Так в провинции моего дядюшки Мигуэля покончили с лесными разбойниками.
   – Да неужели? Знаешь, когда я была в бродячей труппе и на завтрак, обед и ужин глотала дорожную пыль, то бандиты встречались нам чаще веховых столбов.
   – И наверняка все они были потрясены вашим искусством танцовщицы ничуть не меньше, чем юный ги Торра, – пробормотал Агероко. – Впрочем, возможно, тан Диего говорит о событии, случившемся уже после вашего уплы… то есть отплытия за океан?
   – А не оставить ли вам бутыль в покое, брат? – вкрадчиво произнес капитан. – Право же, не замечал за вами прежде такой склонности к дарам Лейра. Хоть это и не великий грех, но…
   – Во-первых, – неожиданно четким голосом возразил монах, – куда большим грехом является поминание языческих божков. А именно это вы, капитан, только что проделали. Во-вторых… во-вторых, вина и так почти уже не осталось. В-третьих же… в-третьих…
   – Он просто устал, – негромко сказала Интеко. – Ты совсем загонял его в последние дни. Агероко, команду… себя…
   – А толку?! – маленький тан яростно рассек кулаком воздух. – Мы опоздали!
   – Ты не мог знать, куда они поплывут. И брат Агероко не мог тебе этого сказать, хоть он и старался изо всех сил. Не думаю, чтобы любой из этих зазнаек в Сулитаяче сделал больше.
   – Кому важны усилия, если от них нет результата? – горько усмехнулся Раскона. – Вернее, если от них вон такой, – капитан мотнул головой в сторону города, – результат? Кровь, пепел… и золото в руках у пиратов.
   – …в-третьих, ик, – ясность речи монаха пропала столь же внезапно, как и появилась. Сейчас язык Агероко заплетался вдвое больше прежнего. – В-вы, м…й тан, т-так и н-не дорассказли п-п-ро п-п-ро…
   – …провинцию Сиеска, где моего дядюшку Мигуэля однажды назначили кортесом, – договорил Диего. – Провинция эта, как вам превосходно ведомо, славится лесами, а также скверным нравом жителей своих, кельбрийев. Предшественник дядюшки лишился должности, а также чина, как раз из-за разбойников, которые в те годы расплодились в лесах Сиески во множестве. Тан Мигуэль, как несложно догадаться, вовсе не горел желанием повторить его судьбу и потому взялся за дело решительно… но быстро понял, что, гоняясь за бандитами по лесам, он проблему не решит. Солдат у него было мало, ловушек же на звериных тропах – много, да и стрелы из-за деревьев бывают порой опаснее казенных мушкетов. Поэтому дядюшка нашел более простой путь.
   – К-какой же, ик?
   – Каждый раз после очередного грабежа, – тан Раскона на миг прервался, выхватил из руки монаха бутыль и, не обратив ни малейшего внимания на протестующий возглас Агероко, вышвырнул ее в окно, – тан Мигуэль во главе своих людей являлся в ближайшую к месту случившегося деревню и взимал с нее… внеочередную подать, равную стоимости похищенного.
   – И-интересный м-метод.
   – О да, – кивнул маленький тан. – А главное, эффективный. Уже через год в провинции осталась едва ли десятая часть прежних шаек.


   Как тонко выразился один поэт, нашедший в этих местах вторую родину и последнее пристанище: для взора парящей в небесах чайки гавань Маркальи схожа с двумя бутонами роз на дрожащей весенней ветви. Впрочем, среди обитателей острова это изысканное сравнение не прижилось. Даже капитаны и штурманы заходивших сюда кораблей вслед за своими подчиненными произносили вслух куда более вульгарный эпитет – и, пожалуй, чайки бы с ними согласились.
   Быть может, несчастный поэт и впрямь был сочинителем не из лучших, недаром вместо пророчимой многими блестящей карьеры сгинул в безвестности заморской ссылки. Или же дело было в капитанах – рискнуть и попытаться бросить якорь в этой гавани отваживался далеко не всякий, хотя проход на внутренний рейд особых сложностей не представлял. Для тех, разумеется, кто не имел оснований ждать залпа пещерных батарей. Скальный форт надежно сторожил подступы к гавани – в чем, на свою беду, получил возможность убедиться не один корабль и даже не одна эскадра. Их было много – тех, кто знал, что фряжский стяг над губернаторским домом не более чем жалкая ширма для одной из главных пиратских баз моря Рейко. Их было много – жаждавших покончить с этим змеиным гнездом. И все они были неудачниками.
   Впрочем, капитан кумберляндского брига «Пузатая красотка» пиратских орудий не опасался, да и неудачником себя не числил. Напротив, судя по тщательно заплетенным косичкам бороды, камзольчику из лучшего арранского сукна, коллекции перстней, а главное – очень довольной ухмылке, данный полугном был весьма удовлетворен текущим этапом своей биографии.
   По крайней мере, именно к такому выводу пришел Фаг Риггер, более известный островитянам как Жабоед. Этот вывод его порадовал и огорчил одновременно. Порадовал – потому что с довольного полугнома Фаг, будучи доверенным лицом губернатора, мог попытаться выдоить малость побольше обычной пошлины. В огорчении же, и немалом, пребывала та ипостась Жабоеда, которая владела третью здешних питейных заведений. Хоть бывший трактирщик давно уже не стоял сам за стойкой, но привычку оценивать клиентов не утратил, а наоборот – отточил.
   И вот сейчас, делая вид, что читает предъявленные капитаном бумаги, а на самом деле – искоса наблюдая за собеседником, Фаг Жабоед неожиданно пришел к выводу, что перед ним очень дорогой и очень опасный клиент. С таким вполне можно вести крайне выгодные дела – но лучше переуступить это почетное право кому-то иному, в обмен же получить возможность наблюдать за оными делами с верхушки красного кедра.
   Будь у Жабоеда один трактир или даже два, он бы, скорее всего, прислушался к своему внутреннему голосу. Но трактиров у Фага было больше, и потому в голове у него громче звучал тот голос, что призывал как можно скорее залатать брешь, образовавшуюся в жабоедовых финансах после выкупа заведения Хромули Пита.
   – Значит, говорите, явились к нам прямиком из Совнарола, капитан, э-э… Эльс ван Леснильсен?
   – Истинно так, – важно кивнул полугном. – Повезло с ветром… ну и с морем. Правда, на траверзе Корахны навстречу нам попался иторенский фрегат, но Каменное Небо охранило нас, ниспослав дождевой шквал, в коем мы и поспешили укрыться.
   – Иторенский фрегат? – задумчиво переспросил Риггер. – Странно… но, впрочем, их береговая охрана последнее время ведет себя все наглее. Вы ведь наверняка слышали о бедном Пишотте.
   – О-о-о! – Капитан разом перестал улыбаться и даже выудил платок, дабы утереть воображаемую слезу. – Кошмарная история… ужас, ужас. Конфискованное судно… новенькое, заметьте, полгода как с верфи… рудники… немыслимый выкуп… и всего-то из-за каких-то двух десятков контрабандных рабов. Эти ортодоксы просто звери…
   – Воистину так, – согласно поддакнул Жабоед. – И… между нами, почтенный Эльс… Пишотте хотя бы удалось избежать лап красных монахов, что для, гм, людей нашего с вами происхождения нельзя не счесть великой удачей.
   Эльс ван Леснильсен перестал тереть глаз и удивленно взглянул на своего собеседника, наличие гномьей крови в котором возможно было заподозрить разве что по многочисленным бородавкам.
   – Да, людям нашего происхождения порой приходится весьма несладко, – задумчиво произнес он. – Тем больший повод нам крепче держаться друг за друга… помогать собрату в нужде. К примеру, портовые сборы…
   – А из Совнарола вы отплыли всего неделю назад, верно? – поспешно перебил капитана Фаг. – Кстати, до нас до-шли слухи, что…
   – Это была настоящая катастрофа! – При этих словах на лице капитана вновь появилась довольная усмешка, раза в два шире предыдущей. – Убытков на сотню… да что там, на две, на три сотни… тысяч дукариев! Выгорела добрая половина складов Зиганской торговой компании! Да и независимые купцы… почтенный Птицгарвик, к примеру… вы ведь его знали?
   Услышав имя своего главного поставщика, Жабоед с трудом сдержал стон.
   – Немного, – выдавил он. – А что, сильно ли пострадали…
   – Его склад занялся в числе первых, – доверительно поведал Эльс. – Арака в бочках… вы же понимаете, почтенный Фаг, когда вспыхивает набитый ими по самую крышу склад, получается целое море, да что там, океан огня.
   Риггер живо представил забитый бочками склад, затем вспомнил о пустых погребах своих трактиров – и, пошатнувшись, схватился за планширь.
   – Что это с вами, почтенный? – озабоченно спросил капитан.
   – Н-ничего, – сквозь зубы простонал Фаг. – Н-ничего страшного. Жара… сердце шалит…
   – Да, климат здесь просто ужасный.
   – А ведь он уверял меня, – забывшись на миг, тоскливо произнес Жабоед, – что не экономит на пожарных заклинаниях. Потому и цены ломит…
   – Очень может быть, что говорил он истинную правду, – ван Леснильсен озабоченно глянул по сторонам и, понизив тон, зашептал: – Нечисто дело с этим пожаром, ох нечисто. Ходят слухи, что не обошлось без сильной огненной магии.
   – Хотите сказать, капитан, что это работа иторенов?
   – Этого я не говорил, – полугном отступил на шаг и вновь огляделся. – И никто другой этого не говорил. Но… все ведь знают, у кого самая сильная огненная магия, не так ли?
   – Но зачем ит… гхм… нужно было устраивать такое?
   Вопрос был не самый умный и, будучи заданным, свидетельствовал о сильном расстройстве Жабоеда. Хотя по ту сторону океана сейчас царил мир – вернее, его зыбкая видимость, то и дело прерываемая пограничными стычками, – здесь, в море Рейко, продукция пороховых мельниц не залеживалась в бочонках.
   – Это ведает лишь Каменное Небо, – полугном с очень задумчивым видом уставился куда-то вверх. Фаг попытался последовать его примеру, но тут же болезненно сощурился под лучами полуденного солнца. – Ходят слухи, недавно капитан Горгас со своими людьми вернулся из удачного похода?
   – Слухи заметно преувеличивают, – быстро сказал Жабоед. – Вернулись не с убытком, однако же, скажу я вам, почтенный, доводилось мне видеть добычу побогаче… и часто.
   – Охотно верю, – вкрадчиво промурлыкал полугном. – Слухи, они такие… к примеру, один из дошедших до меня слухов гласил, что из-за пожара в Совнароле целых три корабля не смогли навестить ваш замечательный остров. Ужасное расстройство, – улыбаясь, продолжил Эльс, – для некоторых уважаемых людей… ведь, по их расчетам, на вашем замечательном острове должен был закончиться даже охиок.
   – Если вы про ту дрянь, что зеленокожие выделывают из бананов, – мрачно буркнул Фаг, – то здесь уважаемые малость ошиблись. Если разбавить ее диким медом…
   – …или хотя бы просто водой, – перебил капитан, – то ее можно будет пить, не спорю. Но лишь когда в округе не сыщется и глотка иного напитка.
   Побагровев, Фаг открыл рот, захлопнул его и принялся пощипывать свой правый рукав.
   – Чего вы хотите?
   Прежде чем ответить, Эльс ван Леснильсен вытащил из кармана грушу, аккуратно протер ее платком и надкусил.
   К вящему сожалению капитана, данный жест остался не оцененным собеседником по достоинству. Жабоед был риенцем, груши впервые увидел лишь по эту сторону океана и совершенно в них не разбирался. Будь же его родной дом южнее, Фаг смог бы заметить, что в руке у полугнома не обычная для этой части света гвилейская разновидность данного фрукта, но более крупная и желтая сиеская, прозванная за характерную форму – и, как поговаривали, за не менее характерный сладкий вкус – «бедрами распутницы». Быть может, он бы даже придавил имевшиеся у него жалкие ростки гордости и попросил оставить огрызок плода. Но Фаг, как сказано выше, был риенцем и потому даже не заподозрил, что на его глазах неторопливо поедают верных пять золотых.
   – Во-первых, перестаньте дергаться, – сказал капитан. – И дергать. У меня в экипаже нет раненых, так что вовсе незачем переводить доброе сукно на корпию. А во-вторых, почтенный, давайте-ка пройдем ко мне в каюту. Там есть стулья, крепкие стулья вархаймской выделки – а когда вы услышите, сколько я хочу, стул вам потребуется.
   Дожидаться ответа трактирщика Эльс не стал, а попросту развернулся и направился к кормовой надстройке – так что Фагу осталось лишь последовать за «соплеменником».
   – Я пока еще крепко стою на ногах!
   – Охотно верю, охотно верю, – не оборачиваясь, на ходу произнес капитан. – Но вы пока еще не видели моего карго-списка. Прошу…
   – После вас, капитан.
   – Нет уж, будьте любезны…
   – Я прошу…
   – А я настаиваю!
   – Вот же ж, – раздраженно пробормотал Жабоед, нагибаясь – вход в капитанскую каюту, похоже, изначально делался в расчете на полугнома или даже на чистокровного коротышку. – Видал я упрямцев, слыхал я зануд, но…
   Опомнившись, он замолк и с любопытством огляделся.
   Повод проявить любопытство у Фага имелся, и немалый. Опытному человеку – а Жабоед не без оснований числил себя таковым – жилище человека может поведать о своем хозяине много. Порой даже больше, чем он сам.
   Вот и сейчас взгляд Жабоеда небрежно скользнул по книжной полке, на миг задержался на висевшей рядом грубо раскрашенной доске: кривляющиеся фигурки да письмена – закорючки, мысленно скривился Фаг, мерзостное творение зеленокожих, не иначе. Чистые люди, будь то истинно верующие или ортодоксы, найдя такую доску, незамедлительно спалили б ее, даже не пытаясь разглядеть содержание. А этот… наверняка часами разглядывает дикарские художества, надеясь открыть себе дорогу к золоту язычников. Как же, как же…
   Впрочем, в следующую секунду Жабоед напрочь позабыл об образчике художественного творчества зеленокожих и, словно зачарованный, уставился на следующий предмет обстановки капитанской каюты – двуспальную кровать. А еще точнее – на сладко потягивающуюся красотку в прозрачно-розовой ночной рубашке, с необычно тонкими чертами лица и заостренными кончиками ушей.
   Пожалуй, обнаружься в каюте ван Леснильсена полк иторенских моргвардейцев или диковинный зверь верпоортен, Фаг удивился бы куда меньше. Но встретить на полупиратском корабле полуэльфку?!
   – Эльси, опять ты без стука! И кто этот тип?!
   – Я-я-я-э-э-э…
   – С удовольствием, – судя по голосу капитана, удовольствия он сейчас испытывал много, явно наслаждаясь растерянностью Жабоеда, – представляю вам, хинк Риггер, своего первого помощника… а также старшего абордажной команды и, – Эльс затянул паузу, – корабельного бухгалтера.
   – Лист на столе, Эльси.
   – Вижу.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное