Андрей Троицкий.

Знак шпиона

(страница 8 из 36)

скачать книгу бесплатно

– Хорошо, – Дэвис потянул из стакана через трубочку фруктовый напиток. – Мое руководство обеспокоено самоубийством дипломата Никольского.

– Пока беспокоиться рано. Я сожалею только о том, что потерян ценный источник информации. Отец Никольского, как вы знаете, большая величина в Генеральном штабе. Он приносил домой очень важные документы с грифом «совершенно секретно». Старик после смерти жены стал рассеян и забывчив. Ну, а сын по моему указанию пользовался этими слабостями. Фотографировал документы, передавал пленки моему доверенному лицу, которого вы знаете как Дьякова. Ну, и так дальше, по цепочке. Никольский получал денежное вознаграждение от МИ-6. Между нами говоря, вы могли бы увеличить его гонорары. Ведь он снабжал вас совершенно уникальными сведениями. Впрочем, теперь денежные счеты не имеют смысла.

– Совершенно верно, – поспешил согласиться Дэвис, разговор о денежных делах всегда был неприятен. – Вам впору подумать о себе. Мы полагаем, что теперь наши отношения осложнятся. Вы – один из приятелей Никольского, работали с ним в Лондоне, вместе проводили время. Так сказать, дружили семьями. Значит, вы попадаете в круг лиц, которыми заинтересуется русская контрразведка. Может, нам нужно приостановить наши контакты? На время?

– Прекратить контакты – не выход. Дела Никольского как такового существует. До поры до времени не существует. В предсмертной записке он объяснил причину добровольного ухода из жизни. Неизлечимая болезнь и скорый конец, плюс тяжелые мучения, которые придется испытать. Хотел их избежать, ну, и все такое прочее. В контрразведке пришли к выводу, что Никольский сдвинутый ипохондрик.

– А каковы реальные мотивы самоубийства?

– Этот парень был трусом и психопатом, – ответил Медников. – Его психопатия – и есть главная причина. Он мучился страхом разоблачения, который не отпускал его ни днем, ни ночью. Праздники для него превратились в будни, а будни в кошмар. Окончательно доконало Никольского предложение перейти на штатную службу в Службу внешней разведки. Отказаться он не мог, но и согласиться боялся. У меня с Никольским состоялся тяжелый разговор за неделю до его гибели. Успокоил его, чем мог, приободрил, но… Теперь, я думаю, что смерть Никольского – это к лучшему. Если бы он не пустил себе пулю в башку, то наверняка допустил какой-то срыв. Напился, сболтнул лишнего… Сами знаете, как это бывает.

– Значит, реальная опасность вам пока не угрожает?

– Трудно сказать. ФСБ будет копать и дальше. Не исключаю, что контрразведчики могут выйти и на меня. Это произойдет не сегодня и не завтра, но исключать такую возможность нельзя. Поэтому нужно продумать пути моего отступления. Нужны документы. Два английских паспорта для меня и моего помощника Дьякова. Имена подберите любые. По нашим легендам мы подданные Великобритании, но живем в других странах, скажем, в Канаде или Австралии. Так проще будет объяснить акцент. Сделаете?

– Думаю, с документами проблем не возникнет. Когда они вам потребуются?

– Скажем, пятнадцатого октября, перед самым концом моего отпуска.

Я выйду на работу и, если что-то узнаю, что меня отстранили, забрали допуск… Короче, настанет время подумать о спасении шкуры. Успеете к пятнадцатому?

– Возможно, успеем. Если вам позвонят на мобильный, спросят, как идет торговля. Это знак к тому, что бумаги уже в тайнике.

– Хорошо. И ещё нужны деньги. Не слишком большая сумма – двадцать тысяч долларов.

Дэвис хмыкнул, словно выражая несогласие с мнение собеседника. Двадцать штук в его понимании – деньги чертовски большие. Он залез в сигаретную пачку и щелкнул зажигалкой. Медников замолчал, поднял бокал с коньяком, согретым в ладони, сделал глоток. Отсюда, из-за столика, был виден горизонт, где серое небо сливалось таким же серым морем. Чайки летали над грязной полосой прибоя, накрапывал дождь. Дэвис дымил сигаретой, стряхивая пепел в большую ракушку с острыми неровными краями.

– Я не хочу давать вам советы, для этого вы слишком опытный специалист, – сказал англичанин. – Но осторожность не последнее дело в нашем ремесле.

– Вы это о чем?

– Трудно потратить деньги незаметно.

– В России не трудно. Но я не собираюсь их тратить. Я ведь уже сказал, что наличные для меня – это запасной вариант отступления, ведь все мои сбережения помещены в банк «Мидлэнд». Ваш, между прочим, банк, английский. И воспользоваться бабками, пока я работаю в России, невозможно. На экстренный случай нужна наличка. Если я замечу, что попал на прицел контрразведчикам, куда легче скрыться, имея на кармане деньги и заграничные паспорта.

– На экстренный случай предусмотрен план вашей эвакуации из России. Мы вывезем вас, чего бы нам это не стоило. Кстати, вы знаете все его детали. Вам известен московский телефон, по которому в случае опасности вы позвоните. Информация будет передана в наше посольство, план вступит в действие. Вас вывезут за границу.

– И все-таки мне нужны наличные и документы.

– Я передам вашу просьбу наверх. Думаю, вопрос будет решен положительно. Наберитесь терпения, подождите три-четыре дня, максимум неделю. Когда вы вернетесь Москву, вам позвонят.

– Спасибо.

– Теперь о главном. Как идет разработка этого ученого Ермоленко? Наверху просят ускорить операцию. Начальство всегда торопится. Я понимаю, что дело крайне сложное и опасное…

Речь шла об одном из русских ученых, который заведовал научной лабораторией, в которой ещё в советские годы был синтезирован препарат СТ – 575, химическое оружие, о котором англичане не могли и мечтать. Несколько лет назад работы по созданию химических вооружений были приостановлены. Но готовый препарат и по сей день хранился в лаборатории.

– С Ермоленко я виделся на днях. Его условия не изменились. Сто пятьдесят тысяч долларов на руки и украинский паспорт, по которому он выедет в Турцию. Все это вы передаете ему через меня. Контакт вашей разведки с самим Сергеем Алексеевичем исключен. Когда он получает деньги, я получаю препарат. Торговаться Ермоленко не намерен. Окончательный расчет с ним вы произведете уже в Турции, это уже не моя забота. Сегодня нужны сто пятьдесят тысяч и украинский паспорт. Если вы говорите «да», я начинаю действовать.

– Зачем ему наличные? Это очень опасно. И очень глупо. Мы положим деньги на банковский счет. Убедите его, что нам можно доверять. А счет в банке – это те же самые деньги.

– Я уже беседовал с ним на эту тему. Он настаивает на своем. Сто пятьдесят тысяч налом. Для начала.

– Хорошо. Деньги для Ермоленко будут у вас через несколько дней. Когда мы получим препарат?

– Скажем в двадцатых числах октября. Двадцать второго, двадцать третьего… Раньше не получится.

– Это нас устраивает.

Медников сидел за столом, положив щеку на раскрытую ладонь и гадал: зачем все-таки англичанам нужно похитить, вывести из России секретное химическое оружие, уникальное по своим свойством, запрещенное всеми международными конвенциями. Кажется, начинать новую мировую войну они не собираются. Но зачем тогда им эта дрянь? Наверное, хотят перепродать дружественной спецслужбе, ЦРУ, те не жалеют денег на подобные вещи. Продать и хорошо заработать. Не те жалкие сто пятьдесят штук, которые они бросают Ермоленко, как подаяние нищему. Сегодня разведка, как ни парадоксально это звучит, – это рентабельный, сверхдоходный бизнес. Разумеется, если он правильно построен и организован, если им управляют толковые менеджеры.

– У меня есть для вас посылка, – Дэвис прикурил очередную сигарету. – То самое, что вы просили. Яд быстрого действия.

– Что за вещество? Органическое?

– Жидкое химическое соединение. Разлагается в течение нескольких часов, не оставляя следов. Всасывается в кровь в течении трех-четырех часов. Если подмешать в кипяток, своих свойств не потеряет. При вскрытии эксперты придут к выводу, что у жертвы случился инфаркт.

– Спасибо.

– А, совсем забыл: вам передали помимо яда ещё одну штуку. Зажигалку «зиппо», сделанную по принципу сканера. Вы снимаете нижний колпачок, водите зажигалкой по машинописным строчкам или фотографиям, устройство считывает и запоминает информацию. Память зажигалки очень емкая: эта штучка может запомнить собрание сочинений графа Толстого. Подробная инструкция и описание прилагается.

– Худшей услуги вы не можете мне оказать? – спросил Медников.

– Но эта вещь поможет вам в работе.

– Эта вещь поможет мне заживо сгнить в тюрьме особого режима. Вы хоть отдаленно представляете себе, что это такое, тюрьма с особыми условиями содержания?

– Мы хотели…

– Ваши лучше агенты засыпались из-за собственной глупости. Хранили дома, на даче или в гаражах шпионское оборудование. Всякие там камеры, вмонтированные в шариковые ручки, микрофильмы, симпатические чернила, бумагу, растворимую в воде, и прочую ерунду. Вещи в нашей работе, по большому счету бесполезные. Ваши агенты хватали эти игрушки просто от жадности. Когда русская контрразведка проводила негласные обыски и обнаруживала в тайниках эти вещи, подозреваемые превращались в обвиняемых. А шпионские причиндалы становились неопровержимыми прямыми уликами, которые затем фигурировали на закрытых судах. Вам ли не знать, что конец этих агентов был страшен. Поэтому в своей работе я пользуюсь только теми вещами, которые можно купить в московских магазинах. Скажем, серийными фотоаппаратами.

– Возможно, вы правы, – согласился Дэвис. – Сегодня же заберу из ячейки пакет с вашими ответами и положу туда посылку. Шифр пусть останется тот же. Как чувствует себя ваша жена? До нас дошли слухи, что в последнее время ей нездоровится.

– Нормально чувствует, – Медников помрачнел. – На время своего отпуска я нанял ей сиделку. Любу посещает врач.

– Тогда всего хорошего. До встречи в Москве.

Дэвис поднялся из-за стола, оставив дымящийся окурок в пепельнице. Медников, подождал пять минут, допил коньяк. Натянув плащ и кепку, вышел из кафе и захлебнулся от резкого порыва ветра. Пахло водорослями и йодом, моросил дождь.

* * *

В это день Медников не гулял по городу и не заходил в пивную. Весь долгий вечер он, закутавшись в шерстяной плед, торчал в номере, пальцем мусолил страницы английского детектива в мягкой обложке, напечатанного на языке оригинала, и старался сосредоточиться на чтении. Чисто английское занудство: в большом фамильном замке кто-то убивает старуху хозяйку и пару её слуг. Затем начинаются вялые поиски злодея или, точнее, подобие этих поисков. В конце романа родственники убиенной старухи, гости замка и слуги собираются за одним столом, чтобы выяснить, кто же и по какой причине пустил кровь хозяйке. Все дело, разумеется, в наследстве. Книжка имела единственное достоинство – она была не слишком длинной.

В семь вечера по громкой связи передали приглашение спуститься на ужин в столовую. Русским языком администрация санатория не пользовалась. То ли из принципа, то ли из чувства патриотизма. Объяснялись с гостями по-эстонски, по-английски и по-шведски. Медников, выслушав объявление, решил оставаться на месте и продолжить чтение только потому, что привык доводить начатое до конца. Да и тащиться в столовую по бесконечным коридорам, глотать безвкусную рыбы с картошкой, – значит снова испортить самому себе настроение. Хотелось съесть котлету, тяжелую и горячую, как раскаленная подкова. Но котлет здесь не готовили. Возможно, на рецепт их приготовления в Пярну наложили гриф «совершенно секретно».

Пробежав глазами последнюю страничку, он сбросил с себя плед, вылез из теплого кокона. Что ж, если чтением не удалось растворить неприятный осадок, оставшийся в душе после разговора с Дэвисом, поможет пиво. Медников достал из холодильника пару «Рижского», копченую рыбу и стал смотреть, как за окном быстро сгущаются сумерки, море наливается чернотой, а небо опускается все ниже и ниже.

Задрал ноги на подоконник, он тянул пиво из горлышка и раздумывал о разговоре с Дэвисом.

Его спонсоры заинтересованы в том, чтобы Медников оставался скрытым агентом, то есть, как и прежде, работал в СВР и гнал в Англию ценную оперативную информацию. Они желают доить и доить Медникова, вытягивая из него все новые сведения, хотя прекрасно представляют, как рискует их агент. Англичане плевать на него хотели, им нужна информация из первых рук, секретные сведения от кадрового офицера разведчика. Он нужен МИ-6 пока он здесь, в России. Там, у них, Медников не будет представлять никакой ценности, станет обузой.

Какое-то время с ним будут нянькаться, проявлять заботу, подсластят пилюлю… Найдут приличное жилье, положат пенсию. Проведут собеседования, чтобы вырвать те последние крупицы информации, которыми он ещё владеет. Ну, пригласят прочитать лекцию сосункам из разведывательной школы, ну, дадут выступить на телевидении или в каком-нибудь печатном журнале, когда понадобится заказная статья о кознях российских спецслужб. Но пройдет несколько месяцев… И что? Медникова задвинут в дальний угол жизни, чтобы забыть о нем навсегда, потому что как разведчик он кончился.

И пусть. Сейчас он хочет только спокойной устроенной жизни. Его счет в банке – это круглая сумма, которой хватит, чтобы дожить жизнь в сытости, даже комфорте. Он отработал эти деньги.

Если он провалится, МИ-6 открестится от Медникова, пальцем не пошевелят, чтобы вытащить его из-за решетки. И обижаться тут не на кого, потому что такова практика разведок всего мира: до последнего не признавать своих провалов, публично отказываться от тайных агентов. Но Медников знает, чем рискует, за что работает, он сам пошел на сотрудничество с МИ-6.

Англичане придумали план его эвакуации. В случае провала или реальной угрозы нужно звонить по телефону, с помощью кодовых слов назначить встречу. Он приходит в одно тихое место, где будет ждать машина, которая доставит Медникова на территорию английского посольства. Там его снабдят новыми документами и деньгами или вывезут из страны, используя собственные каналы и связи. Серьезной критики это построение не выдерживает. Вопрос первый: сумеет ли он, случись что, прибыть в то место, где будет дежурить посольская тачка? Трудно сказать, ведь в ФСБ работают не лохи с Казанского вокзала. Значит, надо иметь свой план, четкий и реальный.

И теперь, когда после смерти Никольского, могут возникнуть проблемы, пришло время подумать о себе. Медникова не держит в России ничто. Родители умерли, детей не завел. Осталась жена, об алкоголизме которой знают даже англичане. Ведь не случайно Дэвис справился о её здоровье. Еще младшая сестра, с ней Медников встречается пару раз в год. Дача, квартира? Ерунда. Все это он будет иметь, когда устроится в Англии или другой стране. Например, в Штатах.

Медников прикончил пиво и открыл вторую бутылку.

Англичан очень интересует, что же на самом деле случилось с таинственно исчезнувшим Ходаковым. На этот раз в ответах на вопросы, что Медников получил от МИ-6, он погрешил против истины. Не сообщил об операции «Обелиск», в которой задействованы Колчин и Донцов. Не раскрыл Фелла, пропавшего вместе с Ходаковым, как тайного агента русских. Другими словами, скормил МИ-6 дезинформацию. Тут есть свои резоны, есть веские причины быть неискренним. Это его игра, которую надо довести до логического завершения. Медников не успел сформулировать последнюю мысль.

Телефонный звонок заставил поставить бутылку на подоконник.

Подскочив с кресла, он шагнул к тумбочке, сорвал трубку. Голос медицинской сестры Ольги Васильевы, которую Медников приставил к жене, звучал тонко, с истерической нотой.

– Леонид Васильевич, ваша супруга…

– Что супруга? – крикнул он в трубку.

– Все шло хорошо. Последние дни она ничего не пила. Ни грамма спиртного. Кажется, чувствовала себя неплохо. Но вчера вечером где-то нашла спрятанные бутылки.

– Ну, и?

– Она сильно напилась. А сегодня с утра все продолжилось. Я позвонила вашему врачу, наркологу. Он сразу приехать не смог, а у вашей жены в это время случился сердечный приступ. Я вызвала «скорую», Любу забрали в больницу.

– Черт бы вас… Черт бы вас всех побрал.

Медников потер лоб ладонью, стало жарко.

– Вы меня слушаете?

– Внимательно слушаю.

– Мне кажется, вам лучше вернуться в Москву. Она была такая бледная, едва живая… Вы бы только видели…

– Хорошо. Я завтра же постараюсь достать билеты.

Он бросил трубку, отключил телефон, ощутив внезапный приступ головной боли.

– Сволочь, – прошептал он. – Какая же она сволочь…

* * *

Лондон, Ист-Энд. 8 октября.

Серая туча проплыла по границе еврейского квартала, волоча за собой серый шлейф дождя. Фонари отпечатали пятна синеватого света на асфальте. Вечерние сумерки сгустились над плоскими крышами муниципальных домов, где теперь селились не евреи, а лондонская беднота, эмигранты из разных стран мира, негры, индусы и пуэрториканцы.

Донцов оставил свой «Ягуар» неподалеку от станции метро «Ливерпуль Стрит», прошагав пешком полтора квартала, остановился через улицу от недорогого латиноамериканского ресторана, из открытых дверей которого лилась музыка в ритмах сальса. Постелив на лавочку газету, он сел рядом со смуглолицым пожилым мужчиной.

– Привет. Удалось что-нибудь узнать? – Донцов раскрыл пачку сигарет, протянул её старику.

– Удалось, – старик прикурил и закашлялся так, что на глазах выступили слезы. – Господин, которым ты интересуешься, провел у нас некоторое время. Это было в первых числах июня.

Человек говорил с усилием, медленно, делал долгие паузы, выдавливая из себя слова, точно занозы. Донцову пришлось набраться терпения. Он не спешил с наводящими и уточняющими вопросами, просто слушал. Старика звали Дональдом Ривесом. Он был выходцем из Южной Америки, отцом многодетного семейства, ещё лет сорок назад пустившего корни на берегах Альбиона, и зарабатывал на жизнь тем, что по утрам убирал номера в гостинице «Маленькая роза». Выгребал пустые бутылки, использованные шприцы, презервативы, менял белье на продавленных кроватях и затирал мокрой тряпкой пятна крови и спермы, оставшиеся с ночи на матрасах с клеенчатым верхом.

– Сам я этого господина не видел, – продолжал Ривес. – Это я сказал тебе ещё в тот первый день, когда мы познакомились. Потому что работаю только с утра и до обеда. У меня больные ноги, я не могу долго стоять на одном месте или топтаться по коридорам. Поэтому в два часа дня уходу из гостиницы. Что там происходит ночью, не знаю. И никого из клиентов не вижу. Пусть они все друг друга перережут и перетрахают, меня это не касается.

Ривес сделал долгую паузу, полез за пазуху поношенной куртки защитного цвета, вытащил фотографию Ходакова и вернул её собеседнику.

– Я нашел одного человека по имени Дональд Осборн, – старик попросил ещё сигарету. – В июне он устроился на временную работу в «Маленькой розе». В ночную смену мыл посуду в ресторане и пабе, помогал на кухне.

– Что теперь делает этот Осборн?

– То, что делал всю жизнь, – правое веко старика подергивалось. – Сидит дома у телевизора и пьянствует с утра до вечера. Но ему можно верить. Потому что Осборн не носит очков и не жалуется на плохую память. Я угостил его виски и показал эту фотографию. Он сразу узнал твоего знакомого. С первого взгляда.

– А мне нельзя встретиться с Осборном? Я поставлю столько, что ему хватит надолго.

– Нет, – старик сурово покачал головой и затянулся табачным дымом. – Он не хочет вмешиваться в чужие дела. Он живет тихо, никого не трогает, но и себя не позволяет тронуть. Временами, когда становится совсем туго, устраивается на временную работу. Уборщиком или мойщиком посуды. Потому что на постоянной работе его все равно не станут держать.

Донцов слушал старика и разглядывал темную улицу. Кажется, с незапамятных времен, когда в этом квартале бродил Джек Потрошитель, высматривая своих будущих жертв среди местных проституток, здесь ничего не изменилось. Низкие мрачные дома, узкие подворотни, закоулки, заставленные и всякой рухлядью и помойными баками, которые не вывозят неделями. Нормальному человеку здесь нечего шляться поздними вечерами или ночью, а если уж забрел сюда и нарвался на гоп-стоп в исполнении малолетних бандитов, обижаться следует только на собственную глупость.

– Осборн уволился из «Маленькой розы» полтора месяца назад. Точнее, его уволили. Так вот, он сказал, что твоего знакомого и ещё одного господина приволокли сверху, из гостиничного номера, в подвал. Их лица были разбиты, кровь на одежде и даже на ботинках. Двух человек держали в подвале дней десять или две недели. А потом увезли, ночью на машине. Видно, спрятали ваших друзей в другом подвале. Или на кладбище в общей могиле.

Старик выплюнул окурок, раздавил его подметкой и перекрестился.

– Этих господ удерживали силой?

– Конечно, силой. Не по своей же воле люди с разбитыми мордами будут сидеть в сыром подвале, где холодно даже в самые жаркие дни лета. Их держали в той комнате, где в прежние времена разделывали мясо. Там бетонные стены, железная дверь и очень сыро. Теперь комната пустует. Они спали на грязных тюфяках, без подушек. Дважды в день их кормили ресторанными объедками.

– Кто это сделал? Кто засунул моих друзей в подвал?

– Люди хозяина гостиницы Дэвида Гойзмана. Этих парней было двое.

– Что за люди?

– Осборн не знает их имен. Кажется, один работает в баре, разливает выпивку. Один сидит в конторе и бьет баклуши.

– Откуда эта информации у Осборна?

– Первый раз он увидел твоих друзей в подвальном коридоре. Спустился вниз, чтобы принести что-то из кладовой. И столкнулся с ними нос к носу. И ещё он несколько раз приносил пленникам еду. Это все, что я знаю.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное