Андрей Троицкий.

Знак шпиона

(страница 6 из 36)

скачать книгу бесплатно

– Оставь эту демагогию, дура.

Давясь слезами, жена свалилась с кресла, встала на колени, подползла к мужу. Медников, поморщившись, поднялся на ноги. Любовь Юрьевна отрезала пути к отступлению, крепко обхватив бедра мужа руками и продолжая плакать.

– Леня, пообещай мне одну вещь, – она смотрела на мужа снизу вверх мутными туманными глазами. – Пожалуйста, похорони меня в свадебном платье. Том самом, белом. И с фатой. Ты обещаешь, что сделаешь то, о чем я прошу. Обещаешь?

Медников поднял руки и сильно сдавил ладонями виски. Казалось, башка треснет от боли.

– С чего тебе вдруг умирать? Ты не больна, – хотелось добавить пару крепких выражений, но он сказал другое. – Мне надоел твой бред. Я устал от него.

– Нет, ты только обещай. Я ведь больше ни о чем не прошу. Неужели ты не можешь сделать этой малости? Похоронить меня в свадебном платье. Чтобы все пришли и увидели, какая я красивая. Какая я была красивая до того, как встретила тебя.

– Хорошо, хорошо, – Медников с усилием оторвал от себя руки жены, попятился спиной к двери. – В чем скажешь, в том и похороню.

– Ты сам сделал меня такой, – крикнула Любовь Юрьевна. Она встала с колен, спиной отступила обратно к креслу, пошатнулась, но не упала. – Сам меня спаивал, сволочь, и теперь ещё читает лекции. Помнишь, как все начиналось, пристойно и благочинно? Приемы в посольстве, вечеринки у друзей. И так день за днем. Ты не сказал мне «нет, не пей».

– Заткнись, – рявкнул Медников.

– Сам заткнись. Придурок чертов.

Он вышел в коридор, слыша за спиной надрывные стоны и вопли жены.

– Ради карьеры, ради того, чтобы вскарабкаться ещё на одну ступеньку, ты родной матери горло перегрызешь.

Медников остановился посередине коридора, повернулся, сжал кулаки. Хотелось вернуться и так врезать Любке между глаз, чтобы та вылетела из домашних тапочек и врезалась дурной башкой в стену.

– Боишься, что тебя выгонят из конторы? Попрут с работы, потому что твоя жена позорит честь сраного мундира… Конечно, ты весь в белом, а я в дерьме. Жопа ты несчастная. Слизняк мидовский.

Любовь Юрьевна рассмеялась надрывным идиотическим смехом, больше похожим на рыдания выжившей из ума старухи, страдающей ангиной.

Не умывшись, Медников прошел в спальню, разделся, упав на кровать, погасил ночник. Он слышал, как в соседней комнате снова заиграла музыка, это жена включила телевизор. Грохнулся на пол и разбился стакан толстого стела. Медников ворочался в темноте, стараясь заснуть. Он думал, что история с женой зашла слишком далеко. Люба опускается все ниже: пристрастие к выпивке, алкоголизм, припадки злости или жалости к самой себе, психопатия… Женский алкоголизм в отличие от алкоголизма мужского практически не поддается лечению, Что же дальше? Психушка? Надо решать этот вопрос. Так или иначе, его надо решать.

Тем временем Любовь Юрьевна, глубоко порезав палец о толстое дно разбитого стакана, поднялась с кресла, вышла из комнаты, на ходу сбросив с себя халат.

Оставшись в чем мать родила, побрела длинным коридором к кухне, остановилась. Капельки крови падали на светлую ковровую дорожку. Медникова зажгла свет в туалете, оставила дверь в коридор открытой. Она сидела на унитазе, широко расставив ноги. Плакала, отклеивала с век накладные ресницы, размазывала по щекам тушь и губную помаду. Хотелось курить, но сигарет под рукой не было.

Медникова посасывала порезанный палец, всхлипывала и сплевывала на пол кровь пополам со слюной. Ей не хотелось жить.

Глава пятая

Лондон, Берменси. 5 октября.

Алексей Степанович Донцов, живший в Англии под именем Майкла Ричардсона, первую половину этого будничного дня провел не в конторе своего магазина скобяных товаров, а у себя дома. Жена Хелен, как обычно, поднялась чуть свет, в седьмом часу утра и ушла на службу в муниципальную больницу.

Донцов поднялся с кровати, набрал телефонный номер управляющего магазином, молодого человека по имени Гордон, и лающем голосом пожаловался на здоровье. Сказал, что простуда не проходит, горло болит так, будто его изнутри натерли наждаком, высокая температура, которая держится уже третий день и, кажется, не собирается спадать. Гордон выразил соболезнования хозяину, пожелал ему поскорее поправиться, встать на ноги. На вопрос о делах в магазине управляющий ответил, что застой немного затянулся, но на следующей неделе, как обычно в начале октября, объемы продаж возрастут. Довольный ответом, Донцов положил трубку, принял холодный душ и растерся полотенцем. Затем приготовил яичницу, как обычно за завтраком, уставился в экран небольшого телевизора, установленного на открытой кухонной полке.

По платному кабельному каналу показывали классическую английскую комедию, напоминающую голливудское дерьмо высшей пробы с местным британским колоритом. Множество героев, которые искали какие-то драгоценности, мельтешили и толкались в кадре, наступая друг на ноги. В том месте, где зрителю полагалось смеяться, за кадром звучало дружное ржание. И вот он, наконец, апофеоз, высшее проявление утонченного английского юмора. Торжественный прием какой-то важной особы в старинном замке. Посередине банкета хозяину родового гнезда, субъекту с постной физиономией, наряженному во фрак, кружевную сорочку и галстук-бабочку, залепили по физиономии бисквитно кремовым тортом. Без этой беспроигрышной, совершенно уморительной, с точки зрения англичан, сцены с тортом, размазанным по лицу, здесь не обходится ни одной комедии. Неистовое ржание за кадром продолжалось целую минуту.

Донцов допил кофе, выключил телевизор и поставил в мойку грязную посуду. Он зашел под лестницу, позвенев ключами, отпер дверь столярной мастерской, находящейся в подвале. Зажег лампочку в матовом стеклянном колпаке и спустился вниз по прямой деревянной лестнице. Через пять минут он открыл большой темный пакет, пропахший помойкой, наполненный бумажным мусором и скомканными сигаретными пачками. Он разложил на верстаке порванный бумажный листок. Устроившись на высоком табурете, натянул резиновые перчатки и, вооружившись лупой, расправил клочки бумаги, на которых от руки было написано несколько строк. Почерк незнакомый.

Из обрывков с ровными краями и угловыми обрезами выложил рамку, затем поместил в неё подходящие по размеру части листка. Ориентируясь по линиям разрыва, заполнил пустое пространство подходящими клочками бумаги. Когда мозаика была сложена, накрыл её куском стекла и прочитал текст записки: «Сэм, ты хренов идиот. Если я ещё раз увижу рядом с тобой эту суку, выдавлю твой левый глаз. А кожу на спине порежу на ремни и хорошо заработаю на их продаже. Твой Джон. Пока ещё твой». Донцов подумал, что перед ним типичная записка, которую через бармена передал один гомосексуалист другому. Эти ребята болезненно ревнивы. И если уж гомик в припадке ревности обещает бывшему дружку порезать его на ремни, пожалуй, это не пустые угрозы, и самое время предпринять меры безопасности. Или подумать о спасении души.

Донцов снял стекло, скомкал бумажки и бросил их в черный пластиковый мешок, полный зловонных отбросов.

* * *

Пять с половиной недель Донцов по заданию Москвы вел наблюдение за гостиницей «Маленькая роза», где три месяца назад самым таинственным образом оборвались следы Дмитрия Ходакова и агента Ричарда Фелла. Заведение расположено на бедной городской окраине в восточной части Лондона. Трехэтажное обшарпанное здание на перекрестке двух улиц. Внизу небольшой паб, на втором этаже ресторанчик и помещение конторы. Третий этаж занимали двенадцать номеров непосредственно гостиницы, все номера двухместные, плата за ночь четырнадцать с половиной фунтов. Из удобств есть двуспальная кровать, душ и туалет. В гостинице не останавливаются гости столицы, номера используют для ночных свиданий гомосексуалисты.

Донцов свел знакомство с пятнадцатилетним подростком по имени Крис, жившим в доме через улицу от «Маленькой розы», худым как жердь и острым на язык. Парень из бедной шотландской семьи нигде не учился и уже пристрастился к мелкому воровству из сурпермаркетов или автомобилей, оставленных владельцами без присмотра.

Дважды в сутки из «Маленькой розы» старик служащий выносит мусор в пластиковых мешках и складывает это добро возле помойных баков на заднем дворе. В отдельных мешках объедки из паба и ресторана. Эти дерьмо никому не нужно. Следует просматривать лишь тот хлам, который выносят из гостиничных номеров и конторы на втором этаже. В этом деле без помощника было не обойтись. Вид местного подростка, роющегося в помойке, в этом бедном квартале никого не удивит. Другое дело, если сам Донцов, приличный господин, человек, стоящий не на последней ступени общественного положения, с головой заберется в помойку. Он угостил Криса сигаретами, сунул ему в лапу две банкноты по пять фунтов. А затем предложил временную и грязную, но весьма прибыльную работу.

Когда мусор выносят на помойку, нужно копаться в мешках, отбирая черновики деловых бумаг, записки, сигаретные пачки с рукописными записями или пометками и другие предметы, которые могли бы вызвать интерес частного детектива. Складывать отобранные вещи в пакет и привозить к станции метро «Элефант энд Кастл» к двум часам дня. Донцов будет ждать наверху. Тридцать фунтов в день плюс расходы на дорогу, ведь грязное лондонское метро, которое ненавидят сами горожане, – удовольствие хоть и сомнительное, но очень дорогое.

Когда Донцов назвал сумму гонорара, в глазах Криса загорелся бесовской огонек. Ради таких денег парень землю будет жрать, не то что в помойке рыться. И все-таки голую корысть хорошо бы сдобрить захватывающей историей про частного сыщика, который ищет в гостинице пропавшего сына своего клиента или давнего друга. «Ты, правда, детектив? – Крис выслушал рассказ Донцова молча, смерил его колким недоверчивым взглядом, усмехнулся и отрицательно помотал головой. – Что-то не верится». «Я соврал», – ответил Донцов. А про себя отметил, что на этот раз придумал такую неудачную историю, что не смог провести полуграмотного мальчишку. Врать надо просто и убедительно.

«С хозяином этой дыры у меня личные счеты, – сказал Донцов. – И я хотел бы побольше узнать об этом человеке». «Он поимел твою жену? – облизнулся Крис. – Я прав? А твоя жена красивая?» «Ты почти угадал, – кивнул Донцов. – Она красивая, но мальчишками вроде тебя не интересуется». Эта ложь звучала уже лучше. Теперь главное – не переиграть, не вдаваться в мелкие детали, на которых рассказчика можно подловить.

Когда месяц назад Крис доставил своему работодателю первый помойный улов, два объемистых пакета с мусором, Донцов понял, что парень перестарался. Среди отбросов попадались только бесполезные скомканные салфетки, рваные колготки и даже использованные презервативы. Пришлось выдать подчиненному тридцатку и провести долгую беседу, разъясняя, мусор какого свойства нужно выбирать. На следующий день парень снова перестарался и приволок все то же дерьмо, что и накануне. Новая беседа затянулась на целый час.

Терпение Донцова было вознаграждено в конце первой же недели. Среди мусора попалась катушка старой ленты от пишущей машинки «Ремингтон». Полночи Донцов не вылезал из подвала, исследуя полустертую ленту. Он пришел к выводу: велика вероятность, что именно эта пишущая машинка с приметным старым шрифтом была использована, когда исчезнувший Ходаков печатал свое письмо, адресованное легальному резиденту. Однако окончательный вывод должны были сделать эксперты в Москве. Машинкой в «Маленькой розе» пользовались редко, от случая к случаю. В мусоре две недели кряду не удавалось обнаружить ни одной бумажки, отпечатанной на «Ремингтоне».

Но удача снова улыбнулась: два порванных листка с машинописным текстом, что Крис выудил из мешков, представляли собой черновики ресторанного меню, которое, как обычно, осенью, обновляет хозяин. Серая дешевая бумага визуально похожа на ту, что использовал Ходаков. Но тут опять последнее слово за экспертами Службы внешней разведки. Лента пишущей машинки, обрывки ресторанного меню и ещё кое-какие мелочи, запакованные в герметичный контейнер, ушли в Москву по надежному оперативному каналу.

Ежедневно Крис продолжал доставлять пакеты с мусором, но Донцов уже получил новые инструкции из Москвы и решил, что вчерашняя встреча с парнем – последняя. В Лондон прибывает Валерий Колчин, значит, операция «Обелиск» вступает в новую стадию. Забрав пакет на старом месте, возле станции метро «Элефант энд Кастл», Донцов угостил своего молодого помощника хорошим обедом и, чтобы расставание не показалось Крису слишком горьким, вручил ему двести фунтов премиальных. «Ты нашел, что искали?» – спросил парень. «Нашел», – кивнул Донцов. Общаясь с этим проницательным малым, он решил говорить ему ту правду, которую мог сказать.

…Перебрав остатки мусора, Донцов затолкал пакеты в печку, открыл газовый вентиль, зажег огонь. Когда мусор превратился в пепел, поднялся по лестнице наверх, запер подвальную дверь. Устроившись в кухне, достал из холодильника банку пива и бутерброды с курицей. Донцов жевал, смотрел через окно на кирпичный фасад дома через улицу. Скоро стемнеет, зажгут фонари, улица сделается пустой и мрачной.

* * *

В четыре тридцать ожил телефон.

Управляющий магазином, извинившись за беспокойство, сказал, что звонил какой-то господин, назвавшийся Томом Эдвардсом. Он хочет купить восемнадцать фунтов оцинкованных гвоздей и кое-какой плотницкий инструмент для своей столярной мастерской. Но просит о небольшом кредите, который обещает погасить в конце года. Без согласия хозяина магазина Гордон не может решить этот вопрос, поэтому потревожил больного.

– Говоришь, просит о кредите? – Донцов, заволновавшись, привстал со стула и проворчал в трубку. – Хм, о кредите… Все хотят только одного.

Звонка Эдвардса, частного детектива, он ждал третью неделю. Было условленно, что в тот день, когда сыщик закончит сбор информации о ресторане и гостинице «Маленькая роза», он позвонит в магазин скобяных изделий и лично или через управляющего назначит место встречи и время, пользуясь кодовыми словами. Донцов спросил, о какой сумме идет речь и, услышав ответ, обрадовался: Эдвардс готов передать информацию уже сегодня.

– Деньги невелики, – ответил Донцов. – Думаю, что мы сможем договориться.

Он спросил управляющего, пойдет ли тот на ближайший футбольный матч, в котором участвует «Челси». Гордон ждал этого вопроса и ответил, что пойдет обязательно, обещают аншлаг, поэтому он побеспокоился о билетах для себя, своей жены и, разумеется, хозяина. Как обычно, заказал по телефону три стоячих места по семь фунтов за билет.

– Надеюсь, к выходным вы поправитесь.

– Тоже надеюсь, – вяло ответил Донцов, зная наперед, что выходные забиты делами до отказа, поэтому его мнимая болезнь ещё долго не отступит.

Попрощавшись, положил трубку и, посмотрев на часы, стал неторопливо дожевывать бутерброд, запивая его пивом. Время до встречи, назначенной Эдвардсом, ещё есть.

Среди своих подчиненных, а в магазине работало девять мужчин разного возраста, хозяин поддерживал имидж стопроцентного британца, хотя по легенде был выходцем из скандинавской страны. Англичанину по определению положено быть страстным рыболовом, знатоком футбола, и, разумеется, садоводом. Все служащие магазина по примеру своего босса болели за «Челси» и подписывались на журналы для рыболовов. Если бы хозяин болел за лондонский «Арсенал», то и подчиненные, не задумываясь, перешли под знамена этого клуба. Увлекайся он не рыбалкой, а большим теннисом, можно биться об заклад, служащие скобяной лавки стали приходить на работу с ракетками и купили пятифунтовые годовые абонементы в «Хэмпстед Хэс». Так уж здесь заведено: что любит начальник, то обожают его подчиненные.

Донцов написал короткую записку жене: сообщил, что у него на вечер назначена встреча с бизнесменом из Германии, Хелен может не ждать мужа и поужинать одна. Переодевшись в темные брюки, свитер и серую куртку, он вышел на крыльцо, запер дверь, поднял лежавший у порога пухлый многополосный номер газеты «Дейли миррор», отставленный почтальоном ещё утром.

Прошагав до перекрестка улиц, Донцов на ходу свернул «Миррор» вдвое и сунул между страницами небольшой конверт с деньгами, гонораром детектива, газету запихнул во внутренний карман куртки. И тут увидел такси с желтым огоньком на крыше, тупорылый черный «остин», внешне напоминающий похоронный катафалк, но весьма комфортный внутри. Два мягких сидения одно против другого, застеленные бордовым ковром, телефон, которым можно воспользоваться за отдельную плату, а простор такой, что чувствуешь себя пассажиром лимузина представительского класса. Донцов помахал рукой, когда машина остановилась, забрался внутрь и назвал адрес. Он поднял стекло, отделяющее салон от кабины, давая понять водителю, что разговорами за жизнь сыт по горло.

* * *

Лондон, район Саттон. 7 октября.

Минут через тридцать он вышел на тихой площади, поплутав по узким переулкам, напоминающим лабиринты, дошагал до платной автомобильной стоянки, сел за руль оставленного там «Ягуара Соверен» цвета серый жемчуг. Такой седан, под капотом которого помещаются двести пятьдесят лошадей, с классической компоновкой кузова и кожаным салоном песочного цвета, разумеется, не по карману владельцу магазина скобяных товаров. Поэтому машина была оформлена на подставное лицо.

Следующий час «Ягуар», бессистемно меняя маршруты, застревая в дорожных пробках и вылезая из них, колесил по Лондону, когда время приблизилось к семи вечера, машина остановилась у недорогого стоячего паба «Лошадь и рассвет», на вывеске которой был нарисована фигурка конного рыцаря на фоне бледно розового круга. Донцов вышел из машины, глянул на темнеющее небо. Накрапывал дождь, над городом повисла серая туча, похожая на огромное лохматое ухо, которое прислушивается к человеческим голосам, ловит любое ненароком брошенное слово. Человек, наделенный воображением, разглядел бы в абрисе другой тучи большой глаз, неотступно наблюдающий за горожанами.

Донцов вошел в душное помещение паба, пропахшее скисшим пивом и пережаренными котлетами, осмотрелся. По правую руку стойка, за которой скучал бармен в белом фартуке, за его спиной на стене развешаны фотографии королевы и прочих членов августейшей семьи, чуть ниже снимки породистых скакунов, выигравших прошлогодние скачки на Королевском ипподроме Аскот. По периметру стен и витрины, выходящей на улицу, расставлены квадратные столы на металлических ножках. Посетителей можно по пальцам сосчитать. Два смурных джентльмена, страдающие похмельем, попивают пиво и листают бульварные газеты. В углу устроилась веселая компания, три мужчины и три женщины, наперебой рассказывали друг другу какие-то истории, прикладывались к кружкам, делая перерывы, чтобы посмеяться.

Донцов взял пинту светлого пива за тридцать пять пенсов, орешки и, в уме перевел фунты на рубли. Да, приятно сознавать, что хотя бы по уровню цен на пиво в увеселительных заведениях Россия давно обогнала, даже перегнала Британию. Он отошел к столику у витрины, пытаясь рассмотреть то, что происходит на улице. Но осенние сумерки уже перетекли в дождливый вечер, а стекла запотели изнутри.

До встречи с Эдвардсом оставалось четверть получаса. Имя этого частного сыщика, пятидесятилетнего холостяка, не добившегося в жизни больших успехов, не значилось ни в каких справочниках. Специализируясь на сексуальных расследованиях, он имел узкий круг постоянных клиентов, хорошо знал жизнь лондонского дна, выполняя поручения деликатного характера, с которыми справится не каждый сыщик. С Донцовым пару лет назад его свел один общий знакомый, с тех пор Эдвардс время от времени получал задания от русского нелегала, не представляя себе, на кого именно он работает.

Прикурив сигарету, Донцов стал наблюдать за компанией, веселившийся в углу зала.

– С днем рождения дорогой Скотт, с днем рождения, – хором запели три женщины, обращая песню к высокому мужчине в сером недорогом костюме. Но голове Скота косо сидел островерхий золотой колпак, над верхней губой висел пластмассовый красный нос на резиночке.

– Спасибо, спасибо, друзья, – крикнул Скотт, залпом рванул полкружки. Праздничного торта, на котором нужно было задуть свечи, в пивной не было. Но по этому поводу никто не грустил.

Сколько Донцов жил в этом городе, столько удивлялся странной традиции англичан справлять сугубо семейные праздники в пивняках. При этом сам именинник не рассчитывает на подарки, это тоже традиция. В лучшем случае ему вручат какую-нибудь копеечную безделушку, купленную в ближайшей лавочке. По первой кружке пива он ставит всем гостям, а затем те по очереди поят пивом самого виновника торжества и других гостей. Как видно, на этот раз Скотту преподнесли красный клоунский нос на резиночке и колпак, отороченный понизу бумажной полоской серпантина.

– С днем рождения, дорогой Скотт, – снова запели женщины.

Именинник смеялся и подпевал. Он имел такой глупый вид, будто только что получил по башке крышкой от унитаза.

Когда над входной дверью зазвенел колокольчик, Донцов обернулся. Эдвардс, как всегда, пришел пятью минутами раньше назначенного времени. Он взял кружку пива, встал за стол Донцова, поприветствовав его кивком головы. Со стороны могло показаться, что встретились две знакомых, возможно, соседи по улице. Эдвардс в своем вечном поношенном плаще с мокрыми от дождя пегими волосами сегодня казался особенно жалким и несчастным. Он выглядел старше своих пятидесяти трех лет и напоминал живой музейный экспонат, о существовании которого забыли много лет назад, и он успел заплесневеть на чердаке.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное