Андрей Троицкий.

Прыжок в неизвестность

(страница 3 из 30)

скачать книгу бесплатно

– Вы ездили на рынок из Темрюка, – сказал Сандро. – Продали один мешок рыбы продали. Вы едите не в Темрюк, а к сестре в Тимошевск. Возможно, там рыба пойдет лучше. Когда выедете, поворачивайте направо. До конца улицы. Там снова направо и...

Сандро побежал к воротам, распахнул створки. Марков тряхнул руку Омара. Забравшись в седло, завел мотоцикл, медленно вырулил со двора, свернул направо и включил фару.

* * *

«Урал» тарахтел, как подбитый аэроплан, выпускал из себя струи зловонного дыма. Ясно, на этой машине звукового барьера не преодолеешь, в голову лезли глупейшие мысли о разгонной динамике мотоцикла, подборе передаточных чисел и максимальной скорости, которую можно выжать из этой рухляди. Зато у тормозов мертвая хватка, когда приходилось сбрасывать газ на поворотах, мотоцикл реагировал мгновенно, чтобы не перелететь через руль, Марков упирался в него изо всех сил, словно штангу выжимал. Выбравшись окольными путями из города, выехав на асфальт шоссе, «Урал» неожиданно покатил легко и быстро. Марков нахлобучил на глаза козырек кепки. Теперь он видел лишь кромешную темноту вокруг и узкую полоску шоссе, попадающую в желтый световой круг. Столбы на обочинах пролетали мимо, ветер свистел в ушах.

Марков думал о том, что сегодня – его день. Все прошло гладко. Ну, почти гладко. Омар и его помощник Руслан, обстрелявшие из автоматов автозак и «Волгу» сопровождения, забросав легковушку бутылками с горючкой, были уверены, что в салоне одни трупы. Когда в автозаке прапорщик Голутвин пристрелил младшего лейтенанта, открыл двери и снял с Маркова стальные браслеты, «Волга» горела, как факел. Все участники дела сели в «девятку», с тыла неожиданно ударили пистолетные выстрелы. Руслану, сидевшему с края, у левой задней дверцы, пули прошили шею и затылок. Затем, когда «девятка» проскочила полосу огня, на дороге возник какой-то тип в гражданском костюме с автоматом наперевес. Он уже вскинул ствол, когда «девятка» снова тормознула и Омар, взяв человека на мушку, выпустил очередь через лобовое стекло. Раненый в живот, человек пальнул в ответ, Омар дал вторую очередь.

Через четверть часа они оказались на каком-то пустыре, кажется, здесь собирались начать строительство большого дома, земля перекопана вдоль и поперек. Виден абрис грейдера и тяжелого экскаватора, за спиной светились огни города. Омар нашел в багажнике саперную лопатку и начал копать могилу. Можно было не тратить время на эту возню, сжечь труп вместе с машиной. «У нас нет времени», – сказал Марков. Омар отрицательно помотал головой: «Он мне был как брат. Я похороню Руслана в земле».

Вытащил из салона еще теплое тело, уложили в неглубокую могилу, вместе, торопясь, кое-как закидали труп песком. Особенно усердствовал сержант Голутвин, видимо, полагая, что за земляные работы ему выдадут премиальные в голубом конвертике с голубками. Снова сели в машину, отъехали метров двести-триста в сторону. «Стой, – сказал Омар водителю. – Солдат, выйди на минуту».

Голутвин, так и не поняв, почему они остановились и что произойдет в ближайшую минуту, распахнул дверцу, выбрался из машины.

Четыре дня назад он получил от Омара приличные деньги, часть суммы заныкал в укромном месте, вторую часть положил в сберкассу, открыв валютный счет. Книжку на предъявителя передал любовнице, юной продавщице бакалейного отдела, единственному человеку на свете, которому доверял. Голутвин искренне полагал, что распорядился деньгами очень умно и, главное, хитро. Менты, которые пойдут по его следу, не найдут доллары даже с собаками. Сегодня он испачкался кровью, пришив в автозаке офицера, но дело того стоило, хоть людская кровь и не водица.

Впереди маячила сладкая жизнь, нарисованная скудным солдатским воображением: теплое море, холодное шампанское «Искра», шикарный гостиничный номер с круглой кроватью посередине, застеленной тигровым покрывалом. Такие кровати он видел на журнальных картинках и по телеку. И еще ванна, пускающая пузырьки. А дальше отъезд из страны по заграничному паспорту, который обещал сделать Омар. Короткий отдых на турецком побережье, а затем – прямой наводкой на Кипр, где Голутвин присмотрит недорогой домик у моря. Он окончательно забудет вкус тройного одеколона и шмурдяка, который привык лакать, подписав трехгодичный контракт на службу во внутренних войсках. Забудет вкус прогорклого масла, перележавшего на складе все сроки годности, столовку, кишащую крысами, убогий быт военнослужащего.

До колек в печенке надоела казенная комната, мелкие приработки, когда удавалось втридорога на свой страх и риск сбывать подследственным чай или водяру, надоело тупое офицерье и зековское отребье. В своей новой жизни он станет выращивать виноград и баловаться свежим молодым вином из собственного погреба. Выпишет к себе любовницу, а дальше... Дальше он еще не придумал. Ясно одно: в Россию он больше не вернется, а родина человека там, где деньги. Да, мужику под тридцать, а он наивен как малый ребенок. Марков сидел на переднем сидении "девятки, он не слушал чужого разговора, но через распахнутую заднюю дверцу долетали короткие реплики Омара и ответы Голутвина. «Но вы же обещали, – взволнованно говорил Голутвин. – Как же так? Вы обещали. Пожалуйста... Я же сделал все, о чем просили». «Ты сделал все, как надо», – ответил Омар.

Марков оглянулся. Омар вытащил из-за пояса нож с длинным обоюдоострым клинком и латунной рукояткой. Голутвин, шмыгая мокрым носом, опустился на колени перед чеченцем, сложил руки на груди, словно собирался молиться. «Умоляю, прошу вас, – голос Голутвина дрожал, нижняя челюсть тряслась. – Увидите, я вам еще пригожусь. Я согласен на любую работу, саму грязную». «Ты нам больше не нужен», – тихо сказал Омар.

Голутвин даже не попытался оказать сопротивления, неожиданно он заплакал навзрыд, обхватил лицо ладонями. Наверное, только в эту минуту до него дошло, что мечтаниям о светлом будущем, о домике на кипрском побережье, винограднике, о круглой кровати и ванне с пузырьками, не суждено сбыться. Деньгам найдет применение та девица из продовольственного магазина. У нее будет богатое приданое и стоять за прилавком больше не придется.

«Солдат, будь мужчиной», – Омар сплюнул через зубы. Он обошел Голутвина, встал за его спиной. Чеченец, сидевший за рулем «девятки» начал сосредоточено копаться в бардачке. Марков тоже отвернулся, неприятно смотреть, когда человека режут, как барана. Голутвин тихо вскрикнул, раздался хлюпающий звук, словно вода пошла по пожарной кишке. Через несколько секунд все звуки стихли, стало слышно, как в темноте цикады выводят свои замысловатые песенки. «Вылезайте», – крикнул Омар.

Стоя над распластавшимся на земле прапорщиком он ветошью вытирал клинок и руки, перепачканные кровью. Марков курил и смотрел в звездное небо. Омар сам затащил тело Голутвина в машину, уложил его на заднее сидение. Водитель обвязал промасленной тряпкой горлышко бензобака. Чиркнул спичкой, что-то сказал по-чеченски и растворился в темноте. Марков и Омар, посыпав подметки ботинок нюхательным табаком, чтобы след не взяли собаки, зашагали через пустырь к дому турка.

* * *

Дорога пошла под гору, мотоцикл побежал еще резвее, Марков подумал, что неприятности последних дней остались за спиной. Все плохое скоро забудется. Где-то далеко за горизонтом ухали раскаты грома, на небе вспыхивали и гасли далекие зарницы.

В задумчивости он приподнял голову и увидел в двухстах метрах впереди себя проблесковые маячки милицейской машины. «Жигули» с синей полосой стояли на обочине, как раз под мачтой освещения. Если бы он оказался внимательнее и не ловил ворон, то заметил опасность издали, в тот момент, когда спуск только начинался. Тогда еще не поздно было погасить фару, развернуться и, начав движение в обратном направлении, в сторону города, поискать объезд, какой-нибудь проселок, по которому легко проскочить мимо патруля. Теперь сворачивать не имело смысла, «жигуль» в два счета догонит его таратайку.

Марков снизил скорость, стараясь рассмотреть, что там впереди. За рулем «жигуля» милиционер-водитель, рядом с машиной топчется второй мент, долговязый и худой, на плече автомат, в руке полосатый жезл. Дорога пустая, ночью здесь всегда так. Милиционер махнул палкой, Марков тормознул, съехал на обочину, подняв столб пыли, чихнул.

– Фу ты, господи... П-чаа... А-пчаа...

Заглушив двигатель, вылез из седла, косо глянул на погоны милиционера. Ого, капитан. И что ему не спится в ночь глухую?

– Водительские права.

Не представившись, капитан взял под козырек. Под синюшным светом фонаря его лицо казалось неестественно бледным, как у мертвяка, месяц пролежавшего в морозильной камере морга. Вытащив из брючного кармана документы, Марков протянув капитану вместе с правами и паспорт. Сейчас, когда мент смотрит ксиву, не следует говорить лишнего, лезть с вопросами или замечаниями насчет близкой грозы. Отвечать на вопросы надо односложно и коротко. Его говорок, «аканье» предательски выдаст в нем горожанина, а не жителя забубенного рыбацкого поселка.

– Детки мои и жинка, – сказал Марков, когда капитан добрался до семейных фотографий. Ударения ставил, где придется. – Ждут папку.

Костяное лицо милиционера оставалось бесстрастным. Он задержал взгляд на фотографии с детьми. Затем долго рассматривал карточку, вклеенную в паспорт, переводил взгляд на лицо Маркова и снова смотрел в паспорт. Наконец, словно сомневаясь в своем решении, вернул документы. Показал палкой на мотоциклетную коляску.

– Что в мешках?

– Рыба сушеная, – Марков поправил косо сидящую кепку. – Хотел в Краснодаре толкнуть. Но покупатели сегодня что-то кислые. Сейчас еду к сестре, может быть, в Тимашевске дело веселей пойдет. Говорят...

– Выгружай мешки, – не дослушал капитан.

Откинув кожух, Марков вытащил и поставил на дорогу один мешок, за ним другой. Периферическим зрением он наблюдал за милиционером-водителем. Когда начался шмон мотоцикла, мужик вылез из машины, подошел ближе и встал в пяти шагах от «Урала». Он стоял, широко расставив ноги, отправлял в рот семечки и сплевывал шелуху. Марков развязал тесемку, вытащил из мешка пересохшую рыбку с крупной головой, мелкими и острыми, как шильца, зубами.

– Бычки, – сказал он, гадая про себя, почему его не отпускают. Похож на человека, ориентировку которого передали по рации? Возможно, капитану просто скучно, хочется убить время. До конца ночного дежурства далеко, а развлечений поблизости никаких. – Бычки с пивом хорошо идут.

– Вот как? – неизвестно чему удивился хмурый капитан. – Первый раз слышу. Почем твой товар?

Марков пожал плечами. Он не имел ни малейшего представления о ценах на рыбу, но нутром чувствовал: что-то идет не так. Что-то насторожило капитана, и он уже не отвяжется. Если сунуть денег... Нет, только хуже сделаешь.

– Цена договорная.

– Что еще в коляске? – капитан криво усмехнулся. – Ну, что молчишь, рыбак? Язык в море утопил?

– Язык на месте. Там всякий хлам, инструмент.

– Доставай все, что есть. Давай вместе посмотрим, каким инструментом ты пользуешься.

Капитан шагнул к мотоциклу, встал у переднего колеса. Марков наклонился, запустил руку на дно коляски, сдвинул в сторону резиновый коврик. Про себя он отметил, что у милиционера-водителя пистолет в кобуре, застегнутой на перепонку. Мент занят своими семечками. Капитан, хоть и держит автомат за цевье, не успеет быстро поднять ствол и выстрелить, потому что в левой руке полосатая палка. Дорога по-прежнему пуста. Это хорошо. Марков бросил в дорожную пыль набор гаечных ключей в пластмассовой коробке, снова наклонился. Одним движением развернул тряпицу, нащупал рифленую рукоятку пистолета, положил указательный палец на спусковой крючок.

– Ты что, рыбак, уснул? – в голосе капитана прозвучала металлическая нотка. – Тебе помочь?

– Сейчас, сейчас...

Марков выпрямился. Капитан, увидев ствол, успел лишь сделать шаг назад, бросил на землю палку. Грохнул выстрел, второй. Капитан выронил автомат, схватился за живот. Водитель успел прикоснуться к кобуре. Пуля, попавшая в правую часть груди, сбила его с ног. Он, падая на спину, ударился головой о багажник машины, семечки разлетелись по ветру. Водила лежал на земле, правой рукой продолжая бороться с тугой застежкой кобуры. Марков, пнув автомат ногой, наклонился над водилой, добил его двумя выстрелами в голову. Вернулся к капитану, скрючившемуся у самой обочины. Мент не стонал, только тихо сосредоточено сопел, не глядя на своего убийцу. Взгляд блуждал по придорожным кустам, по небу. Он видел далекие зарницы, слышал раскаты грома.

Один за другим грохнули три выстрела. Марков, сунув пистолет под ремень, скатил мотоцикл в канаву, туда же спустил тела милиционеров. Сев за руль «Жигулей», повернул ключ в замке зажигания. Через минуту машина на бешеной скорости мчалась по пустой дороге.

Глава четвертая

Москва, Ясенево, штаб-квартира Службы внешней разведки. 18 августа.

Кондиционер не работал второй день, в тесном кабинете подполковника Беляева с окном на солнечную сторону, было душно, как в бане. Майор внешней разведки Валерий Колчин, повесив пиджак на спинку стула, вертел в пальцах карандаш и разглядывал чистый лист блокнота, в котором не сделал ни единой пометки.

Генерала Антипова с утра вызвали на Старую площадь, где проходило закрытое совещание с участием руководителей внешней разведки и ФСБ. И хорошо, что старика не оказалось на месте. Говорят, последние дни Антипов устраивал разносы подчиненным, но заряд негативной энергии, как всегда, остался нерастраченным. Теперь гроза миновала. А подполковник Беляев, похоже, был озабочен другими делами. И вообще, вправлять мозги подчиненным – не его амплуа. Кроме Колчина и Беляева в кабинете находился старший лейтенант Краснодарского УФСБ Олег Решкин, вызванный в Москву.

– В Краснодаре подозреваемого содержали в СИЗО, – докладывал Решкин. – В общей камере. Тюремный телеграф... Короче, передать маляву на волю и обратно можно через купленного контролера. Люди, отбившие Маркова, держали с ним связь. Этот кадр все знал наперед. Его дружки успели подготовиться.

– Сейчас на месте работает ведомственная комиссия, – добавил Беляев. – С кого-нибудь снимут погоны. Нам от этого не легче, черт побери. Да, такие дела, Валера.

Подполковник всегда одевался броско, и сегодня, пользуясь отсутствием непосредственного начальника, не любившего, когда подчиненные распускают перья, перещеголял самого себя. На нем был клетчатый пиджак, розовая рубашка и галстук с абстрактным рисунком а-ля свободная Африка. Намазанная бриолином прядь волос прикрывала пробивающуюся лысину.

– «Девятку», на которой смылись преступники, нашли на пустыре, в салоне обгоревший труп, – Беляев беспокойно крутился в кресле. – Назначили все экспертизы, но ясно, что это не Марков. Покойник на полголовы ниже ростом. Служебная собака след не взяла. И еще... Правда, это происшествие к нам не относится. Той же ночью в двадцати километрах от города убиты два милиционера из ДПС. В канаве, где утром обнаружили трупы, оказался еще и мотоцикл «Урал» с коляской, мешки с рыбой. Транспортное средство зарегистрировано на одного старика, умершего восемь лет назад. Пальчики с мотоцикла стерты. У милиционеров забрали оружие, угнали служебный «жигуль».

– И что?

Колчин пока плохо понимал, с какой целью его отозвали из отпуска, вытащили из подмосковного санатория, где наклевывался бурной и продолжительный роман с одной интересной женщиной, театральной артисткой. Зачем затянули в этот кабинет и какое отношения имеют к нему подробности побега из автозака некоего Маркова, по оперативным данным тесно связанного с террористами, похитителями людей и торговцами живым товаром.

– На следующий день машину нашли в пригороде Ростова-на-Дону. Ее утопили в обмелевшем озере, но крыша осталась на поверхности. Есть мнение, что это дело рук Маркова. Но я так не думаю. Представь: подельники организуют побег из автозака. Стрельба, кровь, пожар... И спустя два-три часа Марков выезжает на шоссе на древнем мотоцикле с двумя мешками вонючей рыбы. Слишком рискованно.

– А, по-моему, все логично, – пожал плечами Валерий Колчин. – Марков воспользовался моментом. Милиционеров летом всегда не хватает, многие в отпусках. За пару часов, прошедшие со времени побега, на стационарные посты успели передать лишь словесное описание подозреваемого. Самое общее. Рост, цвет волос... Его фотографии менты на постах получили в лучшем случае к утру. Убитые сотрудники ДПС, остановив ночного мотоциклиста, были застигнуты врасплох.

– Не знаю... Мне кажется, что Марков лег на дно в Краснодаре. Менты и чекисты прочешут мелким гребнем весь город. Мы запросили паспортно-визовую службу, ведь он бывал в Европе, получал шенгенскую визу. Время работает на нас, остается ждать. Как твоя рука?

Беляев перевел взгляд на лейтенанта Решкина.

– Все зажило как на собаке. Меня мариновали в краснодарской больнице, нашли отдельную палату, даже пижаму дали почти новую. Без дырок. Короче, я в порядке. А что с тем опером, Чекаловым? Когда я выписывался, его держали в реанимации.

Беляев покашлял в кулак и повертелся на стуле.

– Умер прошлой ночью. После ранения в живот развился перитонит.

Решкин, сжав пальцы в кулак, надвое переломил карандаш, помолчал минуту. Беляев выдержал паузу и сказал:

– Надеюсь, Марковым мы еще встретимся. Когда-нибудь, в лучшие времена. А пока... Появилось другое срочное дело. Знаю, у товарища Колчина сейчас отпуск. Он отдыхал в санатории и все такое. Но ты, Валера, свое позже догуляешь. Выпишем тебе дорогую путевку в санаторий одного столичного банка. И там уж ты пошуруешь с артистками, как говориться, на все деньги.

Колчин покачал головой: если о твоих отношениях с женщинами становится известно начальству, значит, эти отношения зашли слишком далеко.

– Тебе придется прокатиться по стране, но не в вагоне СВ, на автомобиле, – сказал Беляев. – Антипов приказал поручить дело тебе лично, хотя наверху возражали.

Колчин вздохнул: не прошло и полгода, как подошли к сути вопроса. Беляев поднял кверху указательный палец.

– Хорошо, завтра поговорим с генералом Антиповым, – Колчин не ждал от разговора с генералом ничего хорошего.

– Завтра тебя уже не будет в Москве. И неприятного разговора тоже не будет. Это единственная хорошая новость, которая у меня есть.

Колчин давно разучился удивляться командировкам, которые валятся, как кирпичи на голову. И нет от них спасения.

– Сейчас мы спустимся в подвал, в секретную часть, – сказал Беляев. – Тебя введут в курс дела, дадут подробные инструкции. Затем отправишься домой. Соберешь вещи и отдохнешь. В четыре вечера к тебе на квартиру принесут чемодан с фирменными шмотками и новыми документами. По легенде ты прикинутый бизнесмен, фармацевт. В пять вечера к подъезду подгонят «пятерку» темно-серого цвета.

– Ничего приличнее не нашли?

– Какие мы нежные, – усмехнулся Беляев. – А что... Надежная тачка. Ключ найдешь в почтовом ящике. Выедешь из города не позднее завтрашнего утра. Точнее, выедите из города. В поездке тебя будет сопровождать лейтенант Олег Решкин. Его вызвали в центральный аппарат ФСБ отчитаться по краснодарскому делу. Операцию, в которой вы примете участие, Служба внешней разведки проводит совместно с нашими ближними соседями, то есть с ФСБ. Там предложили своего кандидата: вот, Олега Ивановича. Он молодой человек, но имеет внушительный послужной список. Принимал участие в серьезных делах.

– Лично переправил на тот свет трех опасных террористов, – похвастался Решкин. – Правда, дело было ночью... Возможно, двоих не я уложил. Впрочем, теперь это уже не важно.

– Награжден медалью, – добавил Беляев. – И вообще компанейский малый. А тебе, Колчин, в дороге будет веселее с добрым попутчиком.

– Пожалуй, – Колчин перевел взгляд на Решкина. Среднего роста, худощавого телосложения, этот парень не похож на сотрудника авторитетной спецслужбы, на истребителя бандитов. Попутчик... Черт с ним, пусть будет попутчик.

– Может быть, теперь я могу узнать, что за операция наклевывается?

– Все подробности в секретной части, – покачал головой Беляев. – Скажу одно: наш агент Максим Сальников вместе с молодой женой уехал в свадебное путешествие и бесследно исчез. Все наши попытки его обнаружить кончились ничем.

– Сальников исчез? – Колчин почувствовал себя так, будто из-под него выбили стул. – Как это?

Москва, Симоновская набережная. 19 августа.

Стоя в ванне перед зеркалом Колчин смывал с лица мыльную пену. В чемодане, который вчерашним вечером доставили сюда, лежали новые документы и вещи, купленные явно не в лавочке «эконом», а в приличном магазине. По легенде Колчин бизнесмен средней руки, занимается закупкой за границей лекарств, значит, надо соответствовать завяленному уровню. В портмоне два отделения набиты долларовыми и рублевыми купюрами. Колчин примерил второй костюм, этот на все случаи жизни, вельветовый пиджак коричневого цвета и темные брюки из хлопка. Он повертелся перед зеркалом и остался доволен самим собой и людьми, которые выбирали эту одежду.

Время в запасе есть. Он присел на кровать, прикурив сигарету, провел пальцем по полированной поверхности тумбочки. Пыли собралось много. Хорошо бы устроить в квартире уборку, но сейчас не до этого. Будильник не тикал, на тумбочке лежала дамские очки с погнутой душкой и полупустой тюбик помады. Женщина по имени Настя, оставившая эти мелочи, прожила с Валерием Колчиным месяца четыре, не дольше, и пропала из его жизни прошлой весной, как раз перед короткосрочной командировкой в Германию. Что-то между ними не сложилось, не склеилось, хотя еще недавно Колчину казалось, что эта связь перерастет в нечто большее, чем простая любовная интрижка.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное