Андрей Троицкий.

Прыжок в неизвестность

(страница 2 из 30)

скачать книгу бесплатно

– Это тот самый человек, которым вы интересовались, – сказал он в трубку. – Сто процентов – это он.

Глава вторая

Пригород Краснодара. 2 августа.

«Волга», пристроившись за «ЗИЛом», ползла по дороге в две полосы, путь пролегал по темным улочкам, застроенным частными домами. Заборы, заборы... На обочинах пирамидальные тополя, подпирающие острыми кронами звездное небо. Редкие автомобили, попадавшиеся навстречу, слепили фарами. Решкин вытащил сигарету, сунул обратно в пачку, решив, что всласть покурит на железнодорожной станции, когда Маркова передадут с рук на руки московским оперативникам. Свободного времени впереди так много, что не знаешь, как им распорядиться.

Водитель потыкал пальцами в панель магнитолы, на волне городской радиостанции транслировали концерт «Эй, товарищ, больше жизни» из местного Дворца культуры. Бравурная музыка, почему-то не бодрила, а убаюкивала. Самодеятельный певец, сбиваясь с ритма, натужно кричал в микрофон: «эх» и «эх, хорошо», начиная с этих восклицаний каждый новый куплет. Наконец голос смолк, раздались жидкие аплодисменты. Оперативник Олег Чекалов сунул в рот мятную таблетку, кажется, его мутило от духоты, запаха бензина, пропитавшего салон, и тряской дороги.

– Люблю живую музыку, не фанеру, – сказал водитель. – Жена тут вытянула меня на концерт. За кулисами завели пластинку, а этот хмырь прыгает и только рот открывает. И за что, спрашивается, я деньги платил?

Кажется, он хотел что-то добавить, развить и углубить эту мысль. Но идущий впереди «ЗИЛ» неожиданно сбавил скорость, двигатель чихнул, фургон съехал на обочину и остановился. «Волга» тоже тормознула, встала метрах в десяти заднего бампера от грузовика. Решкин машинально глянул на светящийся в темноте циферблат наручных часов: одиннадцать тридцать пять. Водитель автозака выбрал для остановки не лучшее время и место. Густая южная ночь. По обеим сторонам двухрядной дороги глубокие канавы, за ними полосы земли, тропинка, к которой подступают заборы. Виднеются крыши одноэтажных частных домов, ни прохожих, ни огонька в окнах. Только ветер треплет темные кроны деревьев.

Он подался вперед, чтобы понять, почему автозак встал на пустой дороге, но ничего не успел разглядеть. Фары выхватывали из темноты зеленый грузовика, закрывавший обзор, номерной знак под слоем пыли, короткий отрезок дороги, разделявший машины. Решкин услышал сухие хлопки, будто где-то вдалеке дети баловались петардами. Откинув корпус назад, правой рукой схватил Чекалова за шею, с силой дернул на себя и повалил вниз на диван. Сам упал сверху, придавив оперативника торсом. В следующее мгновение автоматная очередь прошила лобовое стекло.

* * *

Водитель, не успевший понять, что происходит, вскрикнул, навалился на баранку и начал медленно, сантиметр за сантиметром, сползать вниз. Две пули прошили грудь навылет и застряли в спинке сидения. Низко загудел клаксон. Снова послышался сухой треск. Разлетелось заднее стекло, салон засыпали мелкие осколки.

Чекалов, вырвавшись из объятий Решкина, встал коленями на резиновый коврик, согнулся в три погибели. Снял автомат с предохранителя и передернул затвор.

Решкин выдернул из подплечной кобуры пистолет, приподнял голову, прикидывая, как ловчее сдвинуть с места мертвого водителя и самому перебраться на его место. Автоматная очередь ударила в моторный отсек «Волги», полоснула по передним колесам. Лопнули покрышки, включенный двигатель захлебнулся и заглох, над радиатором поплыл прозрачный дымок. Значит, уйти из-под огня на колесах не удастся.

– Прыгай в кювет, – скомандовал Решкин. – Иначе нас тут положат.

Чекалов смотрел на него стеклянными глазами. Кажется, не понимал, что нужно делать. Пули прошили крышу «Волги», ударили в переднюю дверцу, сбили зеркальце заднего вида. Через секунду зазвенели разбитые пулями фары. В наступившей темноте, сверкали белки глаз Чекалова. Он подавился мятной таблеткой и закашлял. Пальба смолкла, видимо, стрелок перезаряжал автомат. В салоне «Волги» продолжала играть музыка, эстрадный певец затянул старинную казачью песню, переложенную на современный лад.

– Черт, тебя подери.

Решкин рванулся к левой дверце, подмяв под себя впавшего в ступор Чекалова. Дернул ручку, выпал из машины, ухватив Чекалова за рукав пиджака, потащил за собой. Глянув вверх, Решкин хотел понять, что происходит вокруг автозака. Успел заметить, как по черному небу чирикнул язычок пламени, это в сторону «Волги» летела бутылка с горящим фитилем в горлышке.

Люди покатились вниз по склону глубокой канавы, прорытой вдоль дорожной обочины. Бутылка ударилась в пробитое пулями лобовое стекло, раскололась. Жидкость, солярка, смешанная с бензином, разлилась по капоту, попала в салон машины. Над «Волгой» поплыл черный дым. Кверху поднялись языки пламени. Вторая бутылка, не долетев до цели, разбилась о бампер, жидкость разлилась по асфальту, вспыхнула. Промедли Решкин еще пару секунд там, в салоне, и они с Чекаловым уже горели заживо. Решкин полез во внутренний карман, на дне которого лежала трубка мобильного телефона. Нажал красную кнопку, но дисплей почему-то не загорелся. Наверное, телефон повредили в машине или он разбился, когда Решкин тяжело приземлился на дно канавы.

Где-то совсем близко разлетелась третья бутылка. Решкин услышал лишь звук удара стекла о какую-то железяку. Держа пистолет в левой руке, пополз вверх по склону, высунул голову, лицо обдало жаркой волной. Огонь совсем близко, Решкин оказался по эту сторону дороги с наветренной стороны, дым и чад прямо в лицо, за их плотной завесой трудно что-то разглядеть. Кажется, задняя дверца автозака распахнута настежь, а в кузов лезет какой-то человек. Или вылезает оттуда? Колчин снова покатился вниз. На дне канавы, задрав кверху ствол автомата, сидел Чекалов, его взгляд сделался осмысленным. Кажется, он пришел в себя, он готов к бою. Правда, позиция для оборонительных действий не самая лучшая. В пяти метрах за канавой начинается глухой деревянный забор, калитки не видно, поверху забора тянутся нитки колючей проволоки. Если захочешь перемахнуть препятствие, оставишь на колючке не только клочья одежды, а заодно ошметки кожи и мяса.

Пространства для отхода нет, ближайшее дерево, за толстым стволом которого можно укрыться от пуль, далеко впереди. Если бы нападавшие очень захотели грохнуть спрятавшихся на дне канавы оперативников, они сделали бы это легко и элегантно. Вся надежда на то, что бандиты не проглядели тот момент, когда Решкин и Чекалов выбрались через заднюю дверцу «Волги». Где-то наверху послышались человеческие голоса, короткие оклики и ругательства. Один за другим грянули три одиночных выстрела, короткая автоматная очередь. Еще через пару секунд, взорвался бензобак «Волги», взрывная волна едва не сбросила тяжелую машину с дороги. Отлетела крышка багажника. Описав в воздухе замысловатую дугу, она приземлись где-то за забором на другой стороне, уже на излете срезала под корень молодую яблоню.

– Обойди «Волгу» с той стороны, – скомандовал Решкин. – Действуй по обстановке. Но не суйся под пули.

В глазах Чекалова светились оранжевые огоньки.

* * *

Низко пригибаясь, Решкин побежал по дну канавы вперед, туда, где маячил темный абрис автозака. Проскочив грузовик, на секунду остановился, посмотрел на часы. Одиннадцать тридцать восемь, с момента нападения на конвой прошло три минуты. Всего-то... Упав на живот, дополз до верхнего края канавы. Теперь виден передок «ЗИЛа», продырявленное пулями лобовое стекло. А пассажиры «Волги» даже не первых услышали выстрелов. Ясно, в салоне на всю катушку орало радио. Видимо, нападавшие выпустили автоматную очередь по кабине грузовика, уложив водителя. За автозаком, на встречной полосе дороги, стояла, прижавшись к обочине, «девятка» с затемненными стеклами. Решкин выключил предохранитель пистолета, оттолкнувшись свободной рукой от земли, вскочил на ноги.

Сквозь завесу дыма он видел, как задняя дверца «девятки» распахнулась, кто-то открыл ее изнутри машины, два мужчины выбежали из темноты, упали на сидение. Решкин, сделав вперед пару шагов, выстрелил, не целясь, от бедра. Четыре пули, выпущенные одна за другой, разбили заднее и боковое стекла. В ответ из салона полоснула автоматная очередь, Решкин, выбросив вперед руки, упал на горячий асфальт. Откатился в сторону, перевернувшись с живота на спину и обратно на живот. Пули просвистели головой. Теперь, на плоской дороге, он хорошая мишень для автоматчика. Обхватив рукоятку пистолета обеими ладоням, он выпустил по машине еще четыре пули. И снова перевернулся с живота на спину. «Девятка» сорвалась с места, проскочила полосу огня, разлившуюся на обе полосы дороги, но тут неожиданно остановилась.

Грянула одна автоматная очередь, затем другая. Снова пальнули из автомата. Выстрелы смолкли, послышался визг покрышек. Колчин поднялся на ноги, выскочил на дорогу, но машины уже не было. Не видя цели, Колчин вскинул руку и выстрелил на звук, кажется, промазал. Он вскочил на подножку «ЗИЛа», дернул на себя дверь. За рулем сидел старший сержант в кителе защитного цвета. Казалось, человек, откинув голову назад, спит и видит во сне что-что милое сердцу. Но из-под козырька фуражки, закрывающей глаза и нос, сочился кровавый ручеек. Черные капли висели на кончике носа и подбородке. Решкин расстегнул ворот кителя, нащупал на шее артерию. Сердце не билось. Спрыгнув вниз, он обогнул "ЗИЛ по обочине. Дверь в грузовое отделение распахнута настежь.

Схватившись за поручень, Решкин забрался в фургон, споткнулся о ноги лежавшего на полу человека. Мужчина в военной форме с погонами младшего лейтенанта обхватил грудь руками, будто в самый неподходящий момент его сразила не пуля, а жестокий сердечный приступ. Под лавкой валялся автомат, фуражка и китайский термос с разбитым горлышком, по доскам разлилась лужа крови и крепкий чай. Лейтенант не успел оказать сопротивления, ему выстрелили в грудь и прикончили автоматной очередью в голову. Ясно, преступники, отбившие Маркова, как говорят зэки, склеили на лапу одного из конвоиров. Дверь фургона открывается изнутри специальным ключом, который находится у старшего по званию.

Клетка, где сидел Марков, пуста. Прутья не перекусывали пневматическими ножницами, дверь, сваренную из арматурных прутьев, открыли ключом. Когда раздалась первая автоматная очередь, и фургон съехал на обочину, купленный конвоир, пристрелил своего сослуживца, обшарил карманы лейтенанта. Открыл клетку, наружную дверь, выпустил Маркова. И уехал на одной машине с бандитами.

Решкин вылез из фургона, впереди на дороге он видел лишь огонь и черный остов пылающей «Волги».

– Чекалов, – крикнул он. – Лейтенант, где ты?

Ни ответа, ни привета. Решкин посмотрел на часы: сорок одна минуты двенадцатого. Шесть минут, как бандиты напали на конвой. За это время на дороге не показалась ни одна машина. Возможно, железнодорожный переезд снова перекрыли, и теперь с той стороны никто не подъедет. Но почему машины не двигаются к железнодорожным путям? Возможно, видят пожар издали и сворачивают в сторону, объезжают опасное место. Шесть минут... Телефон испорчен. У бандитов приличная фора во времени, чтобы смыться из города. Или они заранее подготовили в самом Краснодаре нору, в которую заползут и отсидятся пару недель, пока на дорогах милиционеры будут шмонать все проезжающие машины.

Спрыгнув в овраг, он обошел пожар на дороге, снова поднялся вверх по склону. И увидел Чекалова. Парень лежал на асфальте, разбросав руки по сторонам, лежал совсем близко от огня. Волосы на голове горели, правая штанина, готовая вспыхнуть, пускала серый дымок. Сорвав с себя пиджак, Решкин повалился на колени, накрыл голову Чекалова, сбивая огонь. Затем, ухватив младшего лейтенанта за плечи, оттащил в сторону, подальше от пламени. По воздуху летали хлопья пепла, глаза слезились. Выпрямившись, Решкин увидел, что внизу у забора стоит старик в белой майке без рукавов. Наблюдая за происходящим, он приоткрыл от удивления рот. Выскочив из калитки, к старику подлетела девушка в пестром сарафане, встала рядом и, подражая деду, открыла рот. Решкин, пряча подплечную кобуру и пистолет от посторонних взглядов, натянул пиджак.

– У вас телефон есть? – крикнул он.

– Чего, не слышу.

Старик сделал неуверенный шаг вперед. Идти дальше побоялся.

– Телефон имеется? – еще громче заорал Решкин и закашлялся от дыма. – Телефон.

Девушка продолжала хранить молчание.

– Чего тебе?

– Телефон есть, дубина старая?

– Нету, – обиделся дед и снова отступил к забору. – Тут ни у кого нету.

– Тогда воды ведро принеси. Тут человек раненый...

– Сам ругается, а ему воды неси, – проворчал дед и не двинулся с места.

* * *

Решкин хотел покрыть старика матом, но слова застряли в горле. От переезда двигалась легковая машина с включенными фарами. Он побежал на встречу автомобилю, отчаянно размахивая руками. Водитель светлой «Нексии» притормозил. Расширенными от страха глазами он наблюдал за человеком, бегущем навстречу по дороге, разглядывал горящую «Волгу», несколько секунд о чем-то раздумывал. Затем, решив, что неприятности – это непозволительная роскошь, врубил заднюю передачу, вывернул руль, задом подал машину к обочине, чтобы развернуться и дать по газам. Но Решкин, понимая, что этот шанс упускать нельзя, с разбегу прыгнул на капот, прижал лицо к ветровому стеклу, одной рукой схватился за зеркальце.

– Ты что, озверел? – заорал водитель и остановил машину. – Совсем рехнулся, идиот чертов?

Спрыгнув с капота, Решкин распахнул переднюю пассажирскую дверцу, упал на сидение, сунул в нос водителя красную книжечку.

– Езжай вперед, – приказал он.

Напуганный до смерти, не разобравший, что за удостоверение ему суют, водитель безропотно проехал два десятка метров, до тела, лежащего поперек дороги. Помог затащить раненого на заднее сидение, сам снова сел за руль, дрожащей рукой вставил ключ в замок зажигания. Включил верхний свет, оглянулся назад. Подушки и спинка заднего дивана перепачканы кровью.

– Что с ним? – низкий голос автолюбителя сорвался на фальцет.

– Жми, – вместо ответа крикнул Решкин.

Машина рванулась вперед, с ускорением понеслась по дороге.

– Впереди переезд, – сказал Решкин. – Там можем застрять.

– Знаю. На ту сторону путей нам не надо.

Из-под колес едва успел выскочить зазевавшийся в темноте пьяный, переходивший улицу. На повороте тонко запели покрышки, кузов дал крен влево, «Нексия» вылетела на встречную полосу. Резко вильнула вправо, чудом избежав лобового столкновения с темной «Нивой». Водитель сумел выронить машину, впереди лежала прямая освещенная дорога. Не сбавляя хода, проскочили перекресток на красный свет.

– Жми, – то и дело повторял Решкин. – Ну, давай, жми.

Чекалов лежал на заднем диване, согнув ноги, головой на коленях Решкина. Хрипел и пускал из отрытого рта кровавую слюну. Когда машину сильно трясло, кровотечение усиливалось. Горелые волосы на голове еще дымились, справа над ухом образовалась розовая проплешина размером с кулак, голая кожа вздулась, пошла водянистыми пузырями. Такие же пузыри вылезли на лбу, щеках и шее. Брюки, рубашка на груди и животе пропитались кровью. Решкин стащил с Чекалова пиджак, разорвал рубашку от ворота до пупа. По салону разлетелись пуговицы.

Два входных отверстия от пуль, одно с правой стороны груди, на уровне сердца, другое в животе, ниже печени. Чекалов, выскочив на дорогу из укрытия, пытался остановить «девятку», но из машины, вылетевшей из огня, ударила автоматная очередь. Возможно, стреляли через лобовое стекло. Уже раненый Чекалов выпустил в ответ две короткие очереди. Ноги подломились, он выронил автомат. Решкин надвое разорвал носовой платок, скрутил узкую полоску ткани и заткнул ей входное пулевое отверстие на груди. Больше помочь нечем. Кровотечение из живота не успокаивалось. Колчин похлопал раненого ладонью по щекам.

– Только не вырубайся, – крикнул он. – Ты слышишь меня? Понимаешь? Ты меня понимаешь?

Чекалов открыл глаза, наполненные болю и предсмертной тоской.

– Понимаю, – прошептал он. – Кажется, я того... Черт. Я умираю.

– Не выдумывай, – крикнул Решкин. – Ты не умрешь от пули. Ты перепробуешь все удовольствия жизни. Умрешь в качалке у камина. Девяностолетним стариком. Умрешь от скуки.

Машина сделала еще несколько крытых виражей, через распахнутые ворота влетела на территорию больницы. Попетляв между корпусами, увидели освещенную табличку «приемный покой», «Нексия» взлетела на пандус, остановилась перед дверями, едва не протаранив бампером стоящий впереди микроавтобус «скорой помощи» с красной полосой на кузове. Решкин вбежал в дверь, остановился, соображая, где искать дежурного врача. Впереди прямой освещенный коридор, все двери закрыты.

– Эй, есть кто-нибудь? Здесь тяжело раненый.

Решкин обернулся, услышав за спиной шорох. Мужчина средних лет в халате, надетым на голое тело, вышел из комнаты. Встал, скрестив руки на груди.

– Это вы раненый?

Врач, прищурив глаза, посмотрел в темное от копоти лицо посетителя. Перевел взгляд на брюки и пиджак, перепачканные кровью, на рубашку, покрытую бурыми пятнами, стараясь определить место и характер ранения.

– Не я. Раненый в машине, – Решкин вытер рукавом мокрый лоб и развернул перед врачом удостоверение. – Офицер ФСБ пострадал в перестрелке с бандитами.

– А вы целы?

– Я-то цел, – Решкин терял терпение.

– Тогда посмотрите на левое плечо.

Решкин приподнял руку. Левый рукав пиджака, насквозь пропитанный кровью, сделался тяжелым, будто за подкладку положили пару свинцовых пластин. Горячие капли, скатываясь с кончиков пальцев, падали на кафельный пол. Врач шагнул вперед, помог стащить пиджак. Кровавый рукав рубашки, разорванный от плеча до локтя, прилип к коже. Автоматная пуля чирикнула по мягким тканям, когда Решкин, лежа на асфальте, стрелял в «девятку».

– Господи... А я даже не заменил. Это ерунда, царапина.

– Вы так думаете? – прищурившись, врач покачал головой. – Ерунда? О заражении крови вы когда-нибудь слышали. Ну, хоть краем уха? В любом случае нужно наложить швы и сделать уколы.

– Со мной позже разберемся. Там в машине человек кровью истекает. Где тут санитары и каталка? – спросил Решкин, увидев перед собой темноту, повалился на пол.

Глава третья

На дальней городской окраине в полуподвале дома стояла удушающая жара, застоявшийся воздух наполнен пылью и запахами кошачьих экскрементов. Полудохлая лампочка освещала комнатенку с земляным полом, железную кровать без матраса, колченогий стол, раковину в пятнах ржавчины, глиняные стены, кое-как побеленные известью. Марков, встав у рукомойника, скоблил бритвой трехдневную щетину, стараясь не порезаться опасной бритвой. Он уже успел скинуть с себя задубевшие от грязи и пота лохмотья, которые до чертей надоели в тюрьме, переоделся в темные полотняные штаны, простую рубаху и ядовито желтые сандали местного производства. На запястье руки нацепил часы «Восход» на потертом ремешке. Теперь он напоминал простого работягу, строителя или, или, бери выше, бригадира рыболовецкой артели.

В заднем кармане брюк лежали водительские права и паспорт на имя Сергея Павловича Кубаченко, прописанного в Темрюке, рыбацком поселке на берегу моря. В паспорт вложены две цветные фотографии: на первой женщина неопределенных лет в линялом ситцевом платье сидит на пороге саманного домика. На другой карточке двое сопливых детей копались в песке на фоне рыбацкой сети, вывешенной для просушки. В том случае если менты, тормознув его на трассе или глухом перекрестке, спросят документы, сначала они увидят карточки женщины и детей, с которыми рыбак из Темрюка не расстается ни на минуту. Мелочь, но такие сентиментальные штучки всегда расслабляют, притупляют бдительность. Уловка нехитрая, но она действует. Значит, его прошлая жизнь под фамилией Марков подошла к концу. Пора начинать новую, хотя к фамилии Марков он успел привыкнуть.

Полотенцем он стер со щек хлопья пены, зачерпнув горсть воды, сполоснул лицо. Посмотрел на свое отражение в засиженном мухами зеркальце. Не вредно подстричься и перекрасть волосы, но на эти манипуляции не осталось времени. Менты наверняка начали какой-нибудь план «Перехват» или операцию «Тайфун», передали на все стационарные посты, всем экипажам патрульных машин приметы Маркова, самые общие, неопределенные. И теперь с сознанием выполненного долга ждут результатов. Ну-ну...

Не садясь за стол, он вытащил из миски холодную котлету, взял кусок хлеба, прикончил бутерброд в два укуса. Зачерпнул кружку воды из ведра и, утолив жажду, натянул куцый пиджачишко, жавший в плечах, и серую кепку шестиклинку. Выбрался наверх по лесенке с осыпавшимися ступенями. На темном дворе возле мотоцикла «Урал» с коляской стояли два мужика кавказского типа и о чем-то тихо разговаривали. При появлении Маркова беседа оборвалась. Хозяин дома турок месхетинец Сандро зарабатывал в основном перепродажей краденого, но, когда подворачивались опасные дела, не отказывался и от них. Второй человек – Омар, ближайший помощник Рамзана Вахаева, чеченец с фигурой атлета и точеным, словно выбитым на медали, профилем.

– Все в порядке? – Омар говорил по-русски чисто. Он оглядел Маркова с головы до ног и кивнул головой. – Паспорт не забыл? Вот возьми. Тут немного, но на первое время хватит.

Марков сунул во внутренний пачку денег, перехваченную резинкой. Суетливо всплеснув руками, Сандро, убежал в темноту двора, через минуту снова появился, он держал в руках пушку, завернутую в несвежую тряпицу. Ствол может стать последним аргументом в любом разговоре. Марков развернул тряпку, рассовал по карманам две запасные обоймы. Внимательно осмотрел ствол китайского ТТ, проверил, снаряжена ли обойма в рукоятке, передернул затвор, досылая патрон в патронник. Если оружие не готово к бою, от него никакого толку. Хозяин кивал головой, как индийский болванчик, и скалил зубы. Сандро сунул оружие на дно коляски, сверху прикрыл его резиновым ковриком и снова убежал в темноту. Притащил два джутовых мешка, набитых сушеными бычками, запихал их в коляску. Поставив мешки стоймя, прикрыл кожухом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное