Андрей Смирнов.

Рыцарь

(страница 6 из 33)

скачать книгу бесплатно

   Хочется, конечно, посмотреть на святого. Занятно. Но боязно. Если этот святой чудотворец просечет, кто я есть? И скажет Родриго. Или начнет в срочном порядке изгонять из сьера Андрэ беса?
   Вчера я выяснил у Родриго, что нынче двенадцатый век от Рождества Христова. Следовательно, политический климат для «бесноватых» не очень подходящий.
   Поэтому я покачал головой:
   – Думаю, со временем это пройдет само собой. Кое-какие воспоминания уже вернулись.
   – Ну, как знаете…
   Мы еще немного потрепались о том о сем, после чего Родриго занялся хозяйственными делами, а я отправился бродить по замку. Обнаружил какого-то прохвоста, который вытащил пробку и сосал, что называется, «из горла» бочки. Увидев меня, поганец страшно перепугался и едва не захлебнулся.
   – Бочку закрой.
   – Чево, ваша милость?.. Кхе-кхе-кхе…
   – Бочку заткни, дубина!
   – Ага, ваша милость… Сейчас мы это… Кхе-кхе…
   Во дворе я нашел бездельничающего Тибо.
   – Бери-ка щит и живо в кузницу! – приказал я ему, а сам поднялся на замковую стену. В надвратной башне солдаты увлеченно играли в кости.
   А местность вокруг замка живописная, как на картинке. Тепло. Клевером пахнет. В покинутом мною Петербурге была как раз середина февраля…
 //-- * * * --// 
   Я благодушествовал на стене минут пятнадцать, когда заметил трех всадников, скачущих со стороны реки. Добравшись до первых ворот (которые никто перед ними открывать, естественно, не стал), всадники о чем-то начали базарить с привратниками. Хотя все трое были вооружены, никакой угрозы в их жестах не ощущалось. Ощущалось другое: ребята явно торопятся. Кто это? Люди Родриго, спешащие доложить об успешном выполнении какого-то задания? Местные почтальоны? Непонятно…
   Между тем один из мужиков, стоявших у нижних ворот, сорвался и побежал в замок – доложиться. Я выглянул во внутренний двор, поискал глазами дона Родриго… Ага, вот и он!
   Я спустился со стены – интересно, что случилось?
   Привратник, тот самый, у которого дочка потерялась в лесу, бросился к своему господину.
   – Сеньор!.. – выдохнул он. – Там Рауль де Косэ!
   – Рауль? – недоверчиво переспросил дон Родриго.
   Пьер сглотнул, переводя дух, потом согласно кивнул:
   – Рауль.
   Я напряг память: тот самый сосед, чью жену испанец выбрал в качестве дамы сердца. Соперник-союзник.
   Недоверчивое выражение покинуло физиономию дона, а на смену ему явилось всегдашнее энергичное оживление.
   – Наконец-то!.. Много с ним людей?!. Отвечай, дурак! Чего молчишь?! Ну?!
   – Двое.
   На лице Родриго отразилось сильнейшее разочарование.
   – Двое?! Всего двое?
   – Да, господин.
Сказали – говорить с вами хотят.
   Родриго вздохнул. Помолчал. Подумал:
   – Беги к Раулю. Откройте нижние ворота…
   Когда Пьер убежал, Родриго пробормотал себе под нос:
   – Посмотрим… Может, – тут в голосе испанца проскользнула слабенькая надежда, – он о месте для сражения приехал уговориться?
   Через минуту во двор въехали те трое, которых я видел со стены. Дон Родриго помахал рукой, привлекая к себе внимание.
   Виконт Рауль де Косэ оказался приземистым, широким в кости мужчиной лет сорока пяти. Одет в кольчугу, а поверх оной – красивый черный жилет со вшитыми в него металлическими кольцами. Кольчужный капюшон закрывал голову Рауля, оставляя открытым только лицо. Из-под капюшона выбилась наружу прядь светлых волос. Шлем и щит приторочены к седлу.
   – Здравствуйте, Рауль! – жизнерадостно приветствовал его испанец. – Как здоровье госпожи Антуанетты? Здоровы ли дети?
   – С ними все в порядке, – буркнул виконт.
   – Вы знаете, что я всегда рад видеть вас, виконт. Однако чему я обязан чести лицезреть вас именно сегодня?
   – Родриго, – оборвал Рауль этот возвышенный тон, – ты слышал про новую папскую буллу?
   Испанец кивнул:
   – Да, о чем-то таком болтали мы тут на днях с одним проезжим…
   – Роберт де Вигуэ тоже про нее слышал.
   – Ну и что?
   – Он осадил Эгиллем.
   – Что – снова?!!
   Рауль кивнул. От избытка чувств Родриго скрипнул зубами и с силой хлопнул кулаком по открытой ладони.
   – Вот подлец! И это после того, как они с Бернардом на Евангелии поклялись друг другу в вечном мире!
   – Какое теперь это имеет значение? – спросил Рауль. – В булле что сказано? «Католики освобождаются от всех обязательств перед аженойцами и прочими еретиками». А то, как Бернард относится к патаренам, всем известно. В его замке они живут как у себя дома.
   – А Роберт что – решил изобразить из себя истинного католика?
   – Похоже, что так.
   – Мерзавец! Да Иуда Искариот больший католик, чем он!.. И это после того, как он дал слово чести!
   – Родриго, я тебе повторяю – в булле черным по белому написано: «освобождаются от всех обязательств». От всех, понимаешь?
   – От слова чести дворянина может освободить только Господь Бог. Ни один человек – ни сеньор, ни священник, ни король – этого сделать не может.
   – Ты это Папе Римскому скажи.
   И Роберту. Эти слова слегка остудили вспыльчивого Родриго и перевели его мысли из сфер рыцарской этики в область сугубо практическую.
   – У Роберта много людей?
   – Тридцать всадников и полторы сотни пехоты – это его собственные. Копий двадцать наемников из Пуатье. И еще не знаю, сколько всякого сброда.
   – Ты что же, собираешься отправиться на помощь Бернарду? – с некоторым недоверием произнес Родриго.
   – Да, мы с ним никогда не ладили, – признался Рауль. – Но я ненавижу наемников. Еще с тех пор ненавижу, как англичане сюда брабантцев притащили. И к тому же, говорят, наш с тобой общий знакомый Луи тоже около Роберта сейчас ошивается. Дерьмо к дерьму липнет… Вот я и решил: надо помочь Бернарду.
   Родриго кивнул, признавая весомость Раулевых аргументов.
   – Поедешь со мной?
   – Конечно!
   – Я так и думал. Когда будешь готов?
   – Завтра утром. Пока я пошлю к Ангулему. Пока он соберет людей. Пока придет сюда…
   – Знаю я эти утренние выступления, – проворчал Рауль. – Собираешься выезжать с петухами, да пока соберешься – уже и полдень. Может, вечером выступишь?
   Родриго вскинул подбородок, прищурился:
   – Дон Рауль де Косэ, вы, кажется, хотите дать МНЕ совет, как и когда МНЕ вести на войну МОИХ людей?
   Рауль вздохнул.
   – Когда Бернард отправил ко мне своего человека с посланием, головорезы Роберта уже подходили к городу. Это было вчера. Сейчас они наверняка захватили город и осадили Эгиллемский замок. Если мы отправимся завтра, то под Эгиллемом будем только еще через двое суток. Ты уверен, что Бернард продержится все это время? Я – нет.
   – Да, я понимаю, – кивнул Родриго. – Но мы ничем не сможем помочь Бернарду, если прибудем в Эгиллем усталые, на взмыленных лошадях… нет, так мы много не навоюем. Завтра утром. Где мы соединимся?
   – Дорога на Эгиллем проходит мимо моего замка. Когда будешь рядом – пошли ко мне человека.
   – Договорились. Буду в четыре пополудни.
   – Идет. Если в пять тебя не будет, я пойду один.
   – Не смеши меня! – воскликнул Родриго. – У тебя же людей в три раза меньше, чем у Роберта.
   – Так пусть это будет вам упреком, барон Родриго.
   – Раздери тебя дьявол, Рауль!!!
   Рауль развернул лошадь:
   – Счастливо оставаться, сосед! Завтра в четыре часа!.. Смотри, не опоздай!
   Сопровождаемый своими людьми, виконт выехал из замка. Несколько секунд Родриго свирепо глядел ему вслед, потом скомандовал:
   – …Франц, бери коня и езжай к Ангулему. Скажи, чтобы до заката он был здесь со всеми своими людьми… Жан, сгоняй в Марионэ… Да, я знаю, что ты там не был. Узнаешь у старосты, где кто квартирует… Так, теперь насчет жратвы и обозов… Черт побери, где Гумберт? Когда он мне нужен, никогда его поблизости нет!
   – Он вроде б наверху, сеньор, – сказал Жан. – Я видел, как он в дверь входил.
   Пробормотав ругательство, Родриго развернулся, собираясь направиться в дом, и едва не столкнулся со мной. Остановился.
   – Вы слышали, что говорил Рауль, не так ли?
   Я кивнул:
   – Слышал.
   – Просить вас поехать со мной я не могу – мы с вами друг другу ничем не обязаны. Это наши местные свары. Но, с другой стороны, я буду рад, если вы к нам присоединитесь.
   – Ммм… Я с удовольствием поеду с вами.
   – Отлично! Так и знал, что вас обрадует эта новость. Готовьтесь! Мы выедем завтра утром, с рассветом.
   Сообщив мне эту «радостную» новость, Родриго направился к донжону.
   Естественно, никакого удовольствия я не испытывал. Встревать в чужую войну мне совершенно не улыбалось. Но отказаться я тоже не мог. По здешним понятиям, в лучшем случае сочтут просто невеждой. А то и трусом.
   Но какие бы чувства я ни испытывал к предстоящему нам «славному делу», следовало позаботиться о собственном вооружении. Поэтому я решил проконтролировать, как продвигается починка щита.
   Починка щита продвигалась. Тибо за этим присматривал. Собственно, она уже подходила к концу. Ремень заменили, щит покрыли новой кожей. Кузнец как раз крепил ее заклепками.
   – Готово, – наконец сообщил он нам. Мы вышли из кузницы.
   – Раскрасить бы надо, – сообщил мне Тибо. – Только это в городе. Здесь мастеров нет.
   – Добудь где-нибудь краску, и я сам его раскрашу.
   – Как скажете, господин Андрэ… А чего они тут все суетятся, не знаете?
   – Так ведь война намечается.
   – Война?
   – Ага. Ну, не совсем здесь, а в каком-то Эгиллеме. И мы с тобой на нее поедем.
   – Господи Боже!.. Что, опять на войну?!.
   – Хватит ныть! Да, опять на войну. Пойди краску поищи.
   Тибо краску нашел. Где-то в подсобке замка.
   Красок было целых две: черная и белая. Черная немногим по виду и по качеству отличалась от смолы. Белая была больше всего похожа на известь.
   Может, это и была известь.
   Я соорудил из палочки, толстой нитки и тряпичных лоскутков две кисточки и резво взялся за раскрашивание щита. Благо образец у меня был – остатки старого изрубленного слоя.
   Тибо повертелся рядом, посмотрел на мои старания.
   – А ловко у вас выходит, господин Андрэ. Я и не знал раньше, что вы к рисованию способны.
   – Четыре года ДХШ.
   – Ч-чевво четыре года?..
   – В далеком детстве, говорю, меня учили рисованию. Впрочем, это было так… мимолетно… Ты, наверное, и не помнишь.
   – Не помню, – честно признался Тибо.
   Уродливая зверюга со змеиным хвостом получилась что надо. Я даже пожалел, что нет ярко-красной краски – для глаз.
   – Здорово, – одобрил Тибо, когда я поставил щит у стены и отошел на несколько шагов, чтобы полюбоваться на свое творение.
   – А ты думал… Пока его не трогай. Пусть высохнет.
   – Угу. Дайте-ка мне свой меч, ваша милость, подточить надо.
   Этим вечером мы не пьянствовали и не обжирались. Та девица, которая играла вчера на мандолине, взяла этот инструмент и сегодня. В преддверии военной кампании она порадовала нас несколькими героическими песнями. Одна была особенно длинной и занудной – про какого-то Роланда, который долго дудел в свой боевой рог, а когда это ему не помогло, разрубил рог на две части и умер.
   Зато народу за ужином было значительно больше, чем вчера. Прибыл Ангулем со своими ребятами. Как я понял, он был вассалом барона и держал от него какие-то земли на юге.
   Спать легли пораньше – побудка планировалась еще до петухов.
   Не знаю, что там вещал Рауль насчет медленных сборов, но выехали мы из замка с рассветом, как и собирались.
   Исторические фильмы про рыцарей, которые стройными рядами едут на войну, – полная лажа. Предполагаю, что строем рыцари скачут только в двух случаях: на параде и собственно во время конной атаки. Во всех остальных случаях они ездят так, как хотят.
   Нет, какой-то порядок в нашем воинстве имелся. Именно – какой-то. Состоял он в том, что впереди ехали всадники, за ними брела пехота, а за пехотой грохотали обозы. За обозами никто не шел – от них поднималась такая пылища, что издалека, наверное, должно было казаться: на дороге что-то горит.
   До полудня мы успели миновать три деревушки и один придорожный трактир, рядом с которым Родриго остановил своего коня и лично проследил за тем, чтобы никто из солдат не забежал в дом пропустить пару кружечек на посошок.
   Вскоре после полудня Родриго отправил вперед одного из своих людей – предупредить Рауля о нашем приближении. Кажется, на место сбора мы прибыли несколько раньше оговоренного срока. Во всяком случае, на развилке, где была дорога к замку Рауля, мы прождали виконта около получаса, не дождались и потихоньку двинулись дальше. Только тронулись с места – а вот и Рауль де Косэ собственной персоной выезжает из облака пыли, мигом образовавшегося за нашими обозами. Кашляет, матерится.
   – Небось у женушки подзадержался, – хмыкнул один из родриговских рыцарей, стоявших рядом со мной.
   – У такой женушки подзадержаться под бочком – святое дело, – отозвался другой.
   Впрочем, шутки тотчас смолкли, когда Рауль подъехал ближе.
   – Опаздываете, виконт, – поддел Родриго соседа.
   Порядок следования утрясали минут двадцать. В итоге рыцари Родриго поехали рядом с нами, его пехотинцы встали позади наших, а обозы перемешались. Обе походные кухни, например, были поставлены впереди, а фургон с походной кузней – то бишь фургон с мехами, инструментами и разными железными запчастями – помещен в самый конец.
   Местность становилась все более холмистой. Я бы даже сказал – все более гористой. Правда, горы тут были вполне пригодные для езды – старые, сплошь покрытые лесом.
   На ночь мы остановились в безымянной горной деревушке. Деревушка принадлежала здешнему местечковому барону, и обитатели ее были нам не слишком рады. Почему Родриго и Рауль не остановились в замке этого барона, почему не позвали его поучаствовать в «славном деле»? Не знаю.
   С утра потащились дальше. Ближе к середине дня Родриго и Рауль принялись отлавливать встречных путников и выяснять у них, что сейчас происходит в Эгиллеме? Первые два оказались простыми крестьянами и вообще не знали о том, что там идет война. Толковый ответ получили не сразу. И от человека довольно странного. Он явно не был благородным, с другой стороны, он слишком прямо держал спину – слишком прямо для крестьянина. Разговаривал он с Родриго и Раулем спокойно, даже равнодушно, и в глаза им смотреть не боялся.
   – Город они взяли, – порадовал он наших предводителей. – Когда я уходил, как раз собирались его жечь. Но не знаю – может, пока не сожгли. Роберт вроде бы хотел сначала замок расковырять.
   – А ты-то сам кто такой будешь? – спросил его виконт.
   Последовал негромкий ответ. Лицо Рауля перекосила гримаса. Виконт сжал кулак, как будто хотел ударить парня, но удержался. Прорычал, наезжая конем:
   – Все из-за вас, сволочей, – а как запахло паленым, так в кусты?
   Путник спокойно отступил на шаг, освобождая дорогу, но взгляда так и не опустил. Похоже, ему было просто наплевать на то, что с ним может сделать толпа вооруженных людей. Или же он был твердо уверен в том, что ничего ему эта толпа сделать не сможет.
   Виконт опустил руку и дал шпоры коню. А путник пошел дальше.
   – Не знаешь, кто это? – спросил я у Тибо. Тот оглянулся. Долго смотрел вслед уходящему.
   – По всему видать, добрый человек. Может, из этих, из «чистых». А может, еще из каких. Много ведь их тут, всяких.
   – Так это что, еретик? – Я оглянулся, но странника уже не было видно. Столько об этих еретиках говорили…
   – Может, и еретик, – пожал плечами Тибо. – Но… но это смотря с какой стороны посмотреть.
   Ого! Смелое заявление. Я усмехнулся:
   – Да я смотрю, ты сам еретик.
   Тибо поежился.
   – Господин мой… Ну не знаю я, кто тут прав… С одной стороны, конечно, Римский Папа – наместник на земле Господа Бога нашего. И я раньше думал: дьяволопоклонники все эти еретики и антихристы. Но вот уж четыре года, как вернулись мы из Палестины. Ездили мы с вами по Провансу, по Пьермонту… В герцогстве Австрийском были и в Италии… Посмотрел я на этих еретиков. Одни – юродивые дураки. Другие ловки народ смущать, чудеса диавольские показывать и подбивать против господ, от Бога данных, за оружие браться… Но ведь не все ж они таковы, господин мой! Есть и такие, которые так по-евангельски живут, что не придерешься! В нищете, женщин не знают, только хлеб едят, а пьют только воду и последнюю рубаху с себя снимут, если их попросить. Чем не святые люди?
   – А может, они специально притворяются? Чтобы побольше народу в свою секту заманить?
   – Не знаю… Может, и притворяются. Только веры-то в них все равно больше, чем в епископов римских, которые в жиру живут, любовниц при себе держат и симонией вовсю промышляют.
   – Симонией? А это что такое?
   Тибо почесал в затылке.
   – Продажа это, – объяснил он, – должности. Вот к примеру: помрет епископ Готфрид. Кого архиепископ Безьерский на его место назначит? Известно кого – того, кто заплатит больше. Местечко-то теплое. Слышал я, что и торги даже, бывает, устраивают. Это и есть симония… А первым симонистом… или симонянином?.. или… ну, этим самым, в общем, был Симон-маг. Он был чернокнижник и дьяволов слуга. И по наущению сатаны искушал святых апостолов: предлагал им деньги за дар Святого Духа! Представляете, сеньор Андрэ, – деньги за Святого Духа! – Тибо осуждающе покачал головой. – Апостолы, конечно, не согласились…
   – …в отличие от римских архиепископов, – закончил я. – Так?
   Тибо снова почесал в затылке, с опаской посмотрел на меня и осторожно сказал:
   – Выходит, так…
   – А ты не боишься, что тебя самого за такие слова рано или поздно на костре сожгут?
   Тибо сделал большие глаза.
   – А чего я сказал-то? Дело-то известное! Вон монахи из Клюни уж который год против этой самой симонии борются, да и сам Рим ее порицает – да только без толку все. Как продавали, так и будут продавать. За всеми ведь не уследишь.
   – И ты, значит, думаешь на другую сторону переметнуться? Где все насквозь хорошие и правильные?
   – Ну не знаю я, сеньор!.. Не знаю!.. Выходит, что и так плохо, и эдак нехорошо…
   – Ага! – обрадовался я. – Так ты, Тибо, выходит, атеист!
   – Чего-чего вы говорите?..
   – Атеист – это человек, который вообще ни во что не верит. Ни в Бога, ни в Дьявола.
   Тибо испуганно посмотрел на меня и перекрестился:
   – Упаси Господь… Ну и скажете ж вы, господин Андрэ…
   Некоторое время мы ехали молча. Малость успокоившись и придя в себя от обвинения в страшном атеизме, Тибо снова подал голос:
   – Все ж таки я думаю, что Рим вернее. Ну не может же быть так, чтоб там вместо слуги Божьего дьяволов слуга сидел – как меня однажды в том богохульник один марсельский убедить пытался. Не может так быть! Но и с другой стороны – трогать этих катаров и вальденсов там всяких… боязно как-то. А вдруг и впрямь они – верные Божьи слуги? Раньше ж как было – язычники христиан гнали и преследовали. Мучениям подвергали и на расправу диким зверям отдавали. А теперь этих еретиков жгут – а ведь живут-то они ну ровно так же, как христиане первые. И очень, господин мой, страшно мне становится, когда думать об этом начинаю… А ведь это, наверное, и есть помышления диавольские, о которых отец Марк – он в Монгеле приходским священником был – предупреждал нас часто. Не думайте, говорил, над Писанием, что там да как было, а молитесь и верьте. А чтоб думать над Святым Писанием – так на это специально священники и поставлены. А вы ж, дураки неученые, верьте только и молитесь. Это самое главное. Вот я и верю… Да только все равно убивать еретиков этих не хочется…
   – Ну и не убивай. Кто тебя заставляет?
   Тибо снова посмотрел на меня широко открытыми глазами. Много чувств было написано на его лице: недоверие, изумление, радость, опаска… Видимо, раньше сьер Андрэ де Монгель реагировал на подобные рассказы совершенно иначе.
   Я дал себе зарок впредь поосторожнее выбирать выражения. Да и религиозных вопросов в разговоре стараться избегать. Сьер Андрэ был, вероятно, истовым католиком. Так что резкая смена курса в сторону веротерпимости будет выглядеть слишком уж подозрительной. Даже для доверчивого Тибо.
   Хотя лично мне было глубоко наплевать, кто тут во что верит и кто кому тут что продает. Или не продает. Но это не моя проблема, а Папы Римского. И Господа Бога.
   Вот пусть они вдвоем эту проблему и решают.
 //-- * * * --// 
   К концу дня горы стали более пологими. Дорога постоянно шла под уклон.
   Все чаще стали попадаться люди, бежавшие из разоренного Эгиллема. По их словам выходило, что, ворвавшись в город, наемники Роберта учинили там резню. Сам Роберт едва смог сдержать их.
   Впрочем, пострадал не только город. Еще до штурма было разграблено несколько деревень – надо же солдатам что-то кушать. Тратиться на прокорм своей наемной армии Роберт не собирался. Зачем, когда есть возможность сделать это за счет противника?
   Но в городе он постарался призвать своих головорезов к порядку. Он ведь хотел завладеть Эгиллемом, а не разрушить его.
   По большому счету, его попытки провалились – рутьеры считали город законной добычей. Заставить их повиноваться грубой силой Роберт не мог: Бернард и его люди укрылись в цитадели, и их еще надо было выкурить оттуда. А начать разбираться с собственными озверевшими наемниками означало дать осажденным прекрасную возможность ударить захватчикам в спину. В результате каждый занялся своим собственным делом: Роберт со своими людьми и пуатьенцами штурмовал цитадель, а рутьеры грабили город.
 //-- * * * --// 
   К городу мы подошли, когда солнце уже готовилось нырнуть за горизонт. За две мили от Эгиллема остановились часа на полтора – надо было дать отдых солдатам и лошадям. Тибо лег спать. Я спать не стал. Думал. Вспоминалась кровь, хлещущая из горла Гийома де Боша…. От этих воспоминаний мне становилось нехорошо. А ведь сегодня вечером крови будет куда больше.
   Через это надо перешагнуть. Отнестись к предстоящему как к грязной, но необходимой работе. В конце концов, все мы когда-нибудь умрем.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное