Андрей Смирнов.

Рыцарь

(страница 5 из 33)

скачать книгу бесплатно

   – Вы его еще в Арле сломали. На турнире. И щит там же испортили.
   – И почему мы их до сих пор не починили?
   – Копье надо новое покупать, – доходчиво объяснил Тибо, – а щит мы как раз собирались в Ниме чинить. Только вот город закрыт оказался. Тогда мы поехали дальше. А тут вас и догнал Гийом де Бош. Потому-то вы с ним без щита и сражались. Зря вы, ваша милость, доспехи его взять отказались…
   – Неужели так сложно починить щит, что для этого обязательно ехать в город? – перебил я.
   – Так там ж не только ремень заклепать надо. Его ж еще и сверху весь изрубили. Чинить его нужно и красить заново.
   Я подошел к Принцу, отвязал ту штуку, которую посчитал щитом. Расчехлил. Да, я не ошибся: самый обыкновенный средневековый щит. Обыкновеннее не бывает. В Эрмитаже однажды такой видел.
   Щит был прямоугольным, внизу плавно переходящим в заостренный овал. Один из ремней, которыми он должен был крепиться к руке, и в самом деле оказался порванным. С внешней стороны по краям имелось несколько мощных железных заклепок. Хотя пространство между ними было сплошь в щербинах и зарубках, рисунок еще можно было узнать. Крест и какое-то уродливое крылатое животное со змеей вместо хвоста.
   – Как называется эта зверушка? – спросил я у толстяка.
   Тибо с осуждением посмотрел на меня:
   – Это ж ваш герб, господин Андрэ! А животное – это птица грифон.
   – Надо будет запомнить.
   Тибо наградил меня еще одним осуждающим взглядом.
   Эту ночь мы провели в лесу. Спят в лесу так: берется попона, кладется на травку, сверху укладывается рыцарь, на рыцаря укладывается плащ. Вместо подушки – седло. Сплошная романтика.
   Всю ночь доставали комары. Интересно, почему они не кусали Тибо?..
 //-- * * * --// 
   На следующий день мы миновали широкую развилку. Одна из дорог уходила дальше на северо-запад, другая сворачивала к югу. Мы выбрали вторую. На юге тепло и растут бананы.
   Наверное, все странствующие рыцари неким необъяснимым образом умеют притягивать к себе приключения. И впоследствии мне не раз приходилось убеждаться в этом. На собственной шкуре.
   Вскоре мы оказались на берегу реки. Дорога поворачивала и вилась вдоль берега. Мы двинулись по ней, рассчитывая, что она приведет нас к мосту или к переправе.
   Местность вокруг была весьма живописная. Справа лес, слева речка. Небо, облака и солнце. Потом деревья на другом берегу реки расступились, мы увидели с той стороны продолжение дороги и на некотором отдалении – укрепленный замок на холме.
   Ни моста, ни переправы здесь не наблюдалось. Зато имелся брод. И еще здесь находились два человека, которые живо вскочили при нашем появлении.
   Один из них, здоровенный светловолосый парень, был одет просто: штаны да кожаная куртка с нашитыми на нее металлическими кольцами.
Лицо простоватое, но сложен молодецки.
   Второй, черноволосый и темноглазый, слегка пониже первого и лет на десять старше. В кольчуге и прочем железе. На поясе – меч. Шлем – в левой руке. Физиономию второго украшали усы и короткая, аккуратно подстриженная «испанская» бородка.
   При виде нас на лице «испанца» отразилась искренняя радость. Светловолосый, напротив, глядел хмуро и насупленно.
   – Господа, – вежливо обратился к нам «испанец», заступая дорогу, – прошу прощения. Я не ошибусь, если предположу, что вы собрались переправляться на другой берег?
   – Не ошибетесь, – ответил я.
   – А не ошибусь ли я, – продолжал «испанец», обращаясь уже только ко мне, – предположив, что вы – благородный человек?
   – Вне всякого сомнения, – твердо заявил я. Усы «испанца» возбужденно встопорщились, а на лице снова отразилась неподдельная радость.
   – В таком случае, благородный рыцарь, объявляю вам, что я являюсь защитником этого брода и не позволю вам переправиться на другую сторону!
   Я усмехнулся. Торжественный тон «испанца» меня позабавил. Слова «защитник этого брода» он произнес с такой напыщенностью, будто каждое из них писалось с большой буквы.
   – Значит, мы переправимся на другую сторону БЕЗ вашего позволения.
   – Тысяча чертей! Клянусь кровью Господней, для этого вам сначала придется сойтись со мной в поединке!
   – А это что, обязательно? – все еще ухмыляясь, спросил я.
   – До-он… – разочарованно протянул чернявый. Ну точно испанец…
   Назвался груздем – полезай в кузов. Назвался странствующим рыцарем – изволь соответствовать имиджу.
   Ладно. Поиграем по этим правилам. Если по местным законам, чтобы переправиться на другую сторону реки, нужно кого-то укокошить – о’кей.
   – Хорошо, – я спешился, – и как же мы будем биться?
   – Конечно, верхами, как и полагается благородным людям, – ответствовал «испанец». – Кстати, я вижу, что у вас нет копья.
   – Да, это так. Я его сломал на турнире. Кроме того, мой щит сейчас тоже находится в непригодном состоянии для боя. Может, лучше просто на мечах?
   Насчет своего владения этим предметом я не сомневался.
   – У меня есть запасной щит, – порадовал меня «испанец». – И три копья. Выбирайте любое.
   Светловолосым малым из лесочка была выведена лошадь моего противника. Я взял предложенный щит, попробовал копья… Понял, что и с копьями сьер Андрэ несомненно знаком, и выбрал то, которое понравилось больше. Одно из двух оставшихся взял «испанец».
   Неподалеку от брода имелась длинная песчаная коса. Туда мы и направились.
   Сели на лошадей. Разъехались. Оборотились друг к другу.
   – Дон, – сказал мне «испанец», – по правилам рыцарского вежества надлежит прежде, чем начать поединок, осведомиться об именах друг друга.
   – Я – Андрэ де Монгель.
   – А мое имя – Родриго де Эро.
   Мы отсалютовали друг другу копьями. Кажется, я уже упоминал о том, что у сьера (или дона?) Родриго был шлем? Так вот, увидев, что у меня шлема нет, он свой шлем тоже одевать не стал. Запасного шлема у него, видимо, не нашлось.
   «Вот интересно, – мимоходом подумал я, – а с какой стороны должен быть противник во время конного столкновения?..»
   По логике выходило, что раз щит находится в левой руке, значит, с той же стороны должен быть и противник. Из этого я и решил исходить.
   Мы начали съезжаться.
   Медленно… быстрее… еще быстрее… Я оценил мужество своего противника, увидев острие копья, стремительно несущееся прямо мне в лицо. Сердце провалилось куда-то в желудок. Полагаю, что Родриго, добровольно оставшийся без шлема, чувствовал себя не лучше, наблюдая за острием моего копья.
   Мы сшиблись. Лошади поднялись на дыбы.
   На что это было похоже? Как будто по моему щиту (и соответственно, по левой руке) со всей дури вмазали двухсоткилограммовым молотом. Вмазали и стали вминать. Вот на что это было похоже.
   Я сумел удержаться в седле. Вернее, удержался сьер Андрэ. Леонид Маляров несомненно сверзился бы на песок.
   Мы разъехались. Остановились. Развернули лошадей. Отсалютовали друг другу копьями.
   Милое развлеченьице, ничего не скажешь. Тебя тут или проткнут, или сам себе позвоночник сломаешь.
   Мы тронули лошадей с места.
   Быстрее… Еще быстрее… Удар!!!
   Вас никогда не вышибали из седла? Нет? О, это преудивительнейшее ощущение! Обязательно попробуйте. Не пожалеете.
   Скрежет, страшнейший удар в левую руку. Несколько секунд свободного парения, когда ты еще не знаешь: тебе не больно потому, что все в порядке, или потому, что ты уже умер. Мошонка сжимается и норовит втянуться внутрь. Мочевой пузырь интересуется: эй, приятель, как насчет опорожниться? Не выбивали?.. Ну, вам повезло.
   А под занавес – оглушающий удар о землю.
   Я вырубился, видимо, секунд на пять. Только чуток оклемался, приподнял голову – и увидел прямо перед своим носом острие меча. Сам дон Родриго, стоявший надо мной, тяжело дышал. Волосы у него на лбу слиплись от пота.
   – Дон, вы проиграли.
   Выделывать те финты, которые успешно прошли с Гийомом, я не стал. Продолжать поединок я сейчас был не в состоянии. Я и говорить-то мог с большим трудом. Поэтому я просто закрыл и снова открыл глаза.
   – Дон… Или как вас там… Сьер северянин, – настойчиво продолжал гнуть свое рыцарь Родриго, – признаете ли вы себя побежденным?
   Я понял, что он не отцепится, и пробормотал:
   – Ну, допустим… Дальше что?
   – Отлично! – обрадовался Родриго. – Признаете ли вы, что виконтесса Антуанетта де Косэ – самая прекраснейшая, восхитительнейшая и наицеломудреннейшая женщина в Лангедоке, Аквитании, Арагоне, Франции, Италии и всех прочих странах?
   – О’кей, – сказал я. – Виконтесса Антуанетта – самая прекрасная женщина во всем мире. Супермодель.
   Лицо рыцаря Родриго озарила новая улыбка. Зубы у него были крупные, белые. Хоть в рекламе «Колгейта» показывай.
   Счастливый Родриго де Эро вложил, не глядя, меч в ножны.
   А затем протянул мне руку и помог встать на ноги. Весело хлопнул по плечу:
   – Вы отлично управляетесь со щитом! Я-то полагал, что своим фамильным ударом вышибу вас еще с первого раза, однако вы как-то ловко повернули щит… Ну а когда не удалось победить ловкостью, пришлось использовать силу… А мой-то конь всяко посвежее вашего будет! – Тут Родриго добродушно рассмеялся. – Поздравляю!.. Вы доставили мне поистине огромное удовольствие этим поединком! Не хотите ли теперь заглянуть ко мне? Разопьем бочонок вина, побеседуем… А?..
   И указал на тот самый замок, который возвышался на другой стороне реки.
   Не зная, как правильно ответить, я судорожно стал вспоминать исторические фильмы.
   – Эээ… Почту за честь.
   Рыцарь Родриго рассмеялся и опять хлопнул меня по левому (ушибленному!) плечу.
 //-- * * * --// 
   Родриго де Эро был франком только наполовину. Мать у него была из Каталонии. Испанка.
   Молодость дона Родриго также прошла в Испании. Это чувствовалось – в разговоре Родриго периодически вставлял экспрессивные испанские словечки, смысл которых оставался для меня загадочен. Восемь лет назад родриговский папаша, сьер Бернард, отправился, как и положено всякому уважающему себя рыцарю, воевать за Гроб Господень. А сына оставил управлять поместьем. Из Крестового похода Бернард не вернулся. Впрочем, Родриго по этому поводу не особенно сокрушался. Напротив, он даже завидовал своему отцу. И собирался лет через десять пойти по его стопам. То есть – уплыть в Палестину. Но перед этим обязательно обзавестись женушкой и двумя-тремя наследниками.
   – А Антуанетта де Косэ… это ваша невеста? – осторожно поинтересовался я.
   – О нет, ну что вы! – ухмыльнулся Родриго. – Избави Боже! Донна Антуанетта – это жена моего соседа Рауля де Косэ. Между нами говоря, порядочная стерва. Но весьма недурна собой. Но, видите ли, никакой другой более-менее подходящей дамы сердца у меня сейчас нет. Однако нельзя же начинать поединок просто так, не имея в запасе даже дамы сердца, ради славы которой должен происходить всякий поединок! А назвать госпожу виконтессу своей дамой сердца – это прекрасный способ позлить Рауля. Виконт чрезвычайно ревнив.
   – А он не придет к вам разбираться?
   – Так приходил уже! Тогда, помню, мы с ним славно сразились… Человек по тридцать с обеих сторон полегло.
   – И кто победил?
   – Формально я, но, если судить по чести, у нас с ним случилась ничья. Понимаете ли, дон Андрэ, прослышав о нашей войне, на замок Рауля напали разбойники под предводительством Луи из Каора. Не слыхали о таком? Нет?.. Заявляет о себе, что, мол, благородной крови, а по сути – человек без чести и совести. Настоящий бандит, рутьер. Прослышав об этом коварном нападении, эн Рауль попросил меня отложить нашу с ним войну на некоторое время. Я, само собой, согласился и даже любезно предложил эн Раулю свою посильную помощь. Он, как добрый сосед, не мог отказать мне в таком удовольствии. Вдвоем с ним мы быстро разогнали этих рутьеров. Попировали в раулевском замке и на том разошлись. Только с тех пор уже почти год прошел, а я смотрю – что-то не торопится эн Рауль возобновлять наш отложенный спор. Поэтому я и подумал, что надо бы как-нибудь напомнить ему о его давешнем обещании.
   Какой, однако, воинственный испанец мне попался…
   – А вам обязательно с ним воевать?
   Дон Родриго удивленно уставился на меня:
   – А что же еще делать?
   – Ну, не знаю… Можно мирно ездить друг к другу в гости…
   – Так мы уже почти целый год мирно живем! Целый год!!! Знаете, как за это время мне все эти трубадурские празднества надоели?! Знаете?! Не поверите – видеть уже этих рифмоплетов не могу, хотя и сам, прости Господи, время от времени стихами балуюсь. Ну разве это жизнь? А ведь душе хочется чего-то большого, настоящего, светлого, такого, чтоб кровь в жилах кипела! А войны все нет и нет…
   – Кстати, сьер Родриго, я ведь в этих землях недавно. Не расскажете, что здесь интересного случилось в последнее время?
   Родриго охотно напичкал меня новостями. Такой-то барон пошел войной на такого-то барона. Такой-то дворянин женился на такой-то дворянке, которая оказалась не дворянкой, а купеческой дочкой, и по этому поводу дворянин с ней развелся. Виконт Безьерский помирился с графом Тулузским. Граф Тулузский готовится отмечать годовщину свадьбы со своей четвертой женой Иоанной.
   Я слушал его и поглядывал по сторонам. Перейдя через брод, наши кони неторопливо рысили к замку. Лес расступился, стали видны луга и холмы с разбросанными там и сям домиками и деревушками.
   Замок стоял на самом высоком холме. Был он сложен из светло-серого камня, имел большую центральную башню и сбоку оной – высокую прямоугольную пристройку, являвшуюся, по сути, обыкновенным четырехэтажным домом с соломенной крышей. Пристройку и центральную башню окружали мощные стены, заканчивавшиеся сверху покатыми деревянными навесами. По углам стен располагались еще четыре башни, поменьше. Были эти башни толстыми, гладкими, незыблемыми и прямо-таки лучились чувством своей значимости.
   Вокруг холма наличествовал ров, с обеих сторон окруженный высоким деревянным забором. Через ров был перекинут сложенный из бревен мосточек, который, впрочем, в случае нужды можно было бы легко скинуть вниз. За мостом располагались ворота, распахнувшиеся при нашем приближении. Не сами собой, естественно. На воротах дежурили двое. Не слишком воинственного вида.
   Дон Родриго кивнул своим людям, придержал коня, спросил одного из мужичков:
   – Как дочка?
   – Получше уже, – ответил мужик, почесав затылок, – оправляется потихоньку, ваша милость. Иногда даже и не бормочет уже, а говорит почти как прежде.
   Родриго кивнул:
   – Это хорошо. Ну, с Богом, Пьер.
   – Да благословит вас Господь, сеньор Родриго!
   Мы миновали ворота и поехали к замку.
   – У этого Пьера дочка в лесу заблудилась, – объяснил мне Родриго. – Искали ее, искали – нету. Думали уж было, что какой-нибудь бродяга снасильничал ее, убил и в землю закопал, чтоб не нашли. Взяли тут даже двоих по подозрению. А потом нашлась эта девочка. На третий день уже, в самой чащобе. Забралась на дерево от волков и сидит там, плачет. А когда сняли ее с ветки, оказалось, что говорить она разучилась. Мычит что-то, а говорить не может. Один… один добрый христианин сказал, что это с ней от страха такое случилось и что со временем пройдет. Так вот и вышло. Все по словам его, как всегда.
   – Почему «как всегда»? – спросил я.
   – Потому что он святой, – просто ответил Родриго.
 //-- * * * --// 
   За замковыми воротами было сумрачно. С внутренней стороны к стенам примыкали различные пристройки – все точно так же, как в Эжльском монастыре.
   По внутреннему двору сновали женщины, слуги и собаки. Слева, под навесом, мирно жевали сено лошади. Наличествовало несколько солдат, одетых так же, как угрюмый светловолосый здоровяк, сопровождавший Родриго. Вооружены солдатики были алебардами.
   При нашем появлении люди, находившиеся во дворе, оживились. Мы соскочили на землю. Конюхи приняли у нас лошадей. Тибо отправился с ними, а дон Родриго повел меня в центральную башню. Откуда-то всплыло название: донжон.
   Через небольшую, обитую железом дубовую дверь мы проникли внутрь. На первом этаже окон не было. Вообще. На втором они были, но в очень небольшом количестве и больше походили на щели, чем на окна. На третьем этаже располагался обеденный зал – просторное полутемное помещение с двумя монументальными столами.
   Дон Родриго приказал подать обед.
   В потрясающе короткое время перед нами возникли два кувшина вина и два кувшина эля, связка колбас, большой каравай пшеничного хлеба в окружении нескольких булочек с румяной поджаристой корочкой, лук, петрушка и чеснок, кубышка с соленой капустой, кубышка с грибами, на которую я сразу же положил глаз, сыр, по виду больше напоминавший творог, жирное свежее масло в небольшой деревянной миске и большая вяленая рыба. Чуть попозже появилось блюдо с изюмом, оливки, кубышка с медом, по краю которой ползала оса, большой круглый пряник с повидлом и непонятные бесформенные штуки, к которым я поначалу отнесся с большой опаской. На вкус же это оказались самые обычные пирожные.
   И это была только закуска. Настоящий обед ждал нас впереди. Когда испекутся поросята. К поросятине обещали пирог со сливками и вишнями.
   Следует упомянуть, что, прежде чем приступить к трапезе, дон Родриго сложил руки перед грудью и вдохновенно помолился. Не желая выглядеть белой вороной, я принял такую же позу и постарался запомнить слова. Пригодится.
   Отдав должное и красному и белому вину, мы с доном Родриго отправились на экскурсию по замку. Дону Родриго было что показать. Начали с гобеленов, вышитых еще его матушкой. Побывали в оружейной. Опробовали все, начиная от кривой дамасской сабли и кончая старым копьем, с коим была связана какая-то легендарная история, уходившая еще ко временам Карла Великого. Потом мы отправились на псарню, где дон Родриго долго возился с щенками, показывал мне то одного, то другого. «Посмотрите на этого, Андрэ… посмотрите на этого… а этот-то каков!..»
   Когда же наступил вечер, слуги принесли еще свечей, а мы со сьером… да какой он «сьер»!.. дон, натуральный испанский дон!.. с доном Родриго решили продолжить застолье. Теперь уже не вдвоем: к нам присоединилась целая прорва народу.
   Здоровый усатый дядька уселся слева от хозяина замка («рек-к-комендую вам, Андрэ: Рожер. 3-заведует моими орлами… Р-рожер, эт-то дон Андрэ. Ис-стинный рыцарь…»), светловолосый великан, так и оставшийся безымянным, разместился рядом со мной. Подальше – еще с полдюжины мужчин «благородного» звания. Во время войны – десятники и полусотники родриговского воинства. Окромя них – две симпатичные особы женского пола и, наконец, замковый управляющий, месье Гумберт.
   Повеселились изрядно. Даже песни попели. Одна из дам бойко бренчала на мандолине.
   Сначала всякую лирику, потом дон Родриго попросил даму спеть что-нибудь испанское. Дама просьбе вняла, а дон Родриго пришел в сильнейшее возбуждение, постукивал ногой по полу, топорщил усы, вращал глазами и воинственно сжимал в руке нож. Слушая эти романсы, я вдруг обнаружил, что более-менее понимаю, о чем речь. Ага, значит, мой «предшественник» немного знал испанский язык.
   Когда песни закончились, мы некоторое время посидели все вместе. Потом все потихоньку начали расползаться кто куда – время-то было уже позднее. Мы с Родриго опять остались вдвоем. Распили еще один кувшинчик золотистого. И разговорились за жизнь. Я поведал дону Родриго, что был в Палестине. Дон Родриго оживился: а не встречали ли вы там эн Бернарда, моего родителя? Тогда я поведал хозяину и о своей «беде»: мол, ничего я не помню. Потому как зловредный Гийом де Бош два дня назад огрел меня по голове палицей и вышиб все славные воспоминания. Разочарованию дона Родриго не было предела.
   – Неужели вы совсем-совсем ничего не помните?..
   – Нет, ну кое-что я, конечно, помню. Но вот с именами, датами и событиями – полная беда…
   Для выяснения всех обстоятельств решили позвать моего слугу. Тибо меж тем уже спал и видел десятый сон. Его растолкали и доставили к нам, а уж мы учинили толстяку допрос с пристрастием: не пересекался ли я, случаем, семь лет назад в Палестине с бароном Бернардом де Эро? Тибо отчаянно зевал и честно пытался вспомнить. «Кажись, нет…» – пробормотал наконец мой оруженосец, и ему позволили уйти.
   Да и мы тоже пошли спать. Утомительный выдался денек.


   Я проснулся от того, что кто-то осторожно тронул меня за плечо. Тибо.
   – Доброе утро, господин Андрэ. Там барон за стол садиться собирается. Вас зовет.
   Я зевнул и с большим неудовольствием начал натягивать сапоги:
   – Где тут умыться можно?
   Но Тибо уже свалил куда-то.
   Я походил по комнате. Сделал гимнастику. Отжавшись сто раз, встал. Одышки не было. Вот это бык! И никакого похмелья.
   Я улыбнулся. Пусть вокруг чужой мир и чужое время, но с таким организмом можно решиться на многое… Потом я заметил на стене бронзовый круг, начищенный до зеркального блеска. Зеркало.
   М-да. А на что я, собственно, рассчитывал? Увидеть славянский фас Лени Малярова?
   Тем не менее я опечалился. Нет, сьер Андрэ был далеко не урод. И лицо у него вполне приличное. Мужественное. И уже отчасти знакомое, поскольку я уже любовался на него в трактире. Но тогда я не знал, что это чужое лицо.
   Пришел Тибо, принес ведро с холодной водой и кувшинчик с горячей. Я умылся, потом, как всякий культурный человек, почистил зубы. Содой. Тибо тем временем извлек из сумки устрашающего вида бритву.
   – Не желаете побриться, ваша милость?
 //-- * * * --// 
   Завтракали мы с Родриго куда скромнее, чем ужинали.
   – А вот скажите, дон Андрэ, – обратился ко мне Родриго, отодвигая в сторону пустую миску и наливая себе в кружку кваса. – Какова цель вашего вояжа?
   Сказать ему про буллу и благочестивое рвение, которое подвигло сьера Андрэ к поездке в графство Тулузское?.. Нет, не стоит. Я не такой пробитый Дон Кихот, каким был мой «предшественник». В Тулузу я не поеду и вызывать Тулузского графа на поединок уж точно не буду. А раз так – то и говорить об этом нечего.
   – Да так… Странствую.
   – Вы ведь с востока едете?
   – Ага. Из Марселя.
   – А в Арле были?
   Я кивнул:
   – На турнире. Не слишком удачно. Копья лишился, и щит повредил.
   – У меня в замке есть кузня. Щит можно починить… Расскажите мне о турнире.
   – Турнир как турнир, – я пожал плечами. – Наверное. Сам-то я ничего не помню.
   – Ах да. – Родриго вздохнул. – Забыл. Кстати, неподалеку от моего замка живет один святой. Чудотворец и целитель. Хотите – к нему поедем?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное