Андрей Смирнов.

Дары волшебства

(страница 5 из 33)

скачать книгу бесплатно

   Что касается Вомфада, то от него вроде бы понятно, чего можно ждать. Он хороший функционер, он давно в системе управления и не раз доказал, что способен договариваться, действовать обдуманно и методично. С ним легко общаться, он кажется открытым, доброжелательным и тактичным. В общем, у него приятная маска. Если он решит вас убить – убьет без жалости и без малейших сомнений, но до тех пор, пока этого не произошло, вам всегда будет приятно с ним общаться… и так и будет тянуть на доверие и откровенность. Такого Вомфада мы до сих пор знали. Но остается неизвестным, что будет, если он получит возможность развернуться по-настоящему, уже без сдерживающего фактора «сверху» в лице Джейбрина. Каким он будет приором? Кажется, что мы знаем Вомфада, но на самом деле это обманчивое впечатление. Со своими обязанностями до сих пор он справлялся сносно, но это вовсе не означает, что он способен править. Неизвестно. Он происходит из боковой ветви ита-Зурон, которая восходит к Тинорду, деду Юлианара. У Вомфада нет ни жены, ни детей – по крайней мере, о них ничего неизвестно – и поэтому можно надеяться, что он не захочет перебить всех потомков Юлианара, чтобы перевести линию наследования в другое русло. С другой стороны, никто не знает, что придет человеку на ум, когда на его плечи ляжет золотая цепь приора.
   – Никто не может знать будущего, – сказала Идэль. Дэвиду показалось, что она повторяет его слова, произнесенные перед тем, как они вместе вошли в Рунный Круг. – Но на ком-то свой выбор все-таки нужно остановить.
   – Увы, – Фольгорм улыбнулся и пожал плечами. На правой руке, локоть которой по-прежнему покоился на столе, все пальцы теперь были сжаты в кулак. – Я могу лишь сказать, на ком не нужно останавливать выбор. Точнее, на ком я лично его не останавливаю. Я не хочу, чтобы приором стали Ксейдзан или Хаграйд. Что касается оставшихся двух кандидатов, на данный момент разумнее всего лавировать между ними, выжидая, пока один не свалит другого или пока общий баланс как-то не изменится.
   – А как он может измениться? – полюбопытствовал Дэвид.
   – Понятия не имею, – ослепительно улыбнулся Фольгорм.

   * * *

   Смеркалось. С востока надвигалась тьма и воздух на террасе стал холоднее. Основная часть разговора была окончена, последние полтора часа они говорили о разном, сбиваясь то на одну, то на другую тему. Обсудили, как и при каких условиях будут знакомить Дэвида с остальной семьей, как лучше преподнести информацию о том, что он ведет свое происхождение из клана Гэал. Фольгорм задал несколько вопросов о родном мире Дэвида. Потом они покинули террасу и вошли во внутренние помещения Холгомияра. Фольгорм приказал Руббо, своему домашнему магу, подготовить бинарный портал для Идэль и ее жениха.
   Воспользовавшись тем, что Дэвид заинтересовался библиотекой, Фольгорм тихо спросил у племянницы:
   – Ты уверена, что он тот, за кого себя выдает?
   Принцесса улыбнулась.
Она и не сомневалась в том, что реакция дядюшки будет именно такой. Аналогичным путем станут рассуждать и все остальные. Она знала Дэвида, но они его не знали. Женитьба на правнучке приора с преимущественным правом наследования – слишком важное событие, чтобы оно могло произойти просто так, по причине какой-то там «влюбленности». За этим обязательно что-то кроется… Да, именно так они и будут рассуждать. Улыбка принцессы стала шире.
   – Уверена.
   – Почему?
   Труднее всего отвечать на самые простые вопросы. Она могла бы сказать, что познакомилась с Дэвидом в Академии, что любит его, что он слишком непохож на ее родственников, чтобы быть чьим-то шпионом… Но она понимала, насколько несерьезны все эти доводы. Фольгорм их вряд ли воспримет. Как раз наоборот: если исходить из предположения, что появление Дэвида в ее жизни неслучайно, что это часть какого-то хитрого замысла, все и должно выглядеть предельно естественно.
   – Он рисковал ради меня жизнью, – сказала Идэль. – Он любит меня и поэтому вошел вместе со мной в Источник.
   – Если он подослан какой-то семьей, – возразил Фольгорм, – то он ничем не рисковал. Он знал, что выживет в Источнике.
   – Раньше он был гораздо слабее. Но дрался за меня с Кантором кен Рейзом. С представителем хеллаэнской семьи.
   – Дэвид победил?
   – Да, но…
   – Значит, на самом деле он был уверен в своих силах.
   Идэль поняла, что не в состоянии ничего доказать. Для нее самой все было очевидно, но Фольгорм жил в мире интриг и предательств. Он бы не протянул так долго, если бы не научился подозревать всех и вся. А как бы она сама реагировала на его месте? Будь она старше на несколько десятилетий и имей в своем запасе побольше опыта и цинизма – как бы она восприняла неожиданное появление жениха у какой-нибудь своей младшей и наивной родственницы? При том, что родственница занимает важное положение в текущем раскладе и претендент на место правителя, сумевший привлечь ее на свою сторону, получит немалые преимущества… Да, именно так она бы и реагировала: заподозрила бы, что тут дело нечисто. Может быть, вся игра в том и состояла, чтобы создать у юной и доверчивой принцессы впечатление, будто бы это она помогла своему возлюбленному пройти посвящение в Источнике, так же как когда-то Октольд провел Нимру? А на самом деле, «возлюбленный» прекрасно знал, что в нем течет кровь Гельмора, поэтому и шел якобы «на смерть» совершенно спокойно… может быть даже, он сам проходил это посвящение намного раньше, чем Идэль? Может быть, он был козырем в рукаве Хаграйда или Ксейдзана, внебрачным ребенком, воспитанным в другом мире и введенным в игру так ловко, чтобы создать у Идэль впечатление случайной встречи?..
   Именно в таком ключе она и стала бы рассуждать, будь она на месте Фольгорма. Собственно говоря, даже на своем месте ей следовало бы рассуждать именно так. Если бы только ее сознание не было замутнено любовью. Идэль понимала, что оно замутнено, но не хотела избавляться от своих «иллюзий», дабы взглянуть на происходящее «трезво и непредвзято». Умом она понимала, что Фольгорм, может быть, и прав, но в сердце не оставалось места для сомнений. Даже если появление Дэвида в ее жизни – это чья-то хитроумная игра, она будет слепо верить Дэвиду до тех пор, пока останется хоть какая-то возможность для такой веры. Она выбрала этот путь, когда шагнула вместе с Дэвидом в Источник. Он доказал, что верит ей безусловно, несмотря на то, что все выглядит таким образом, будто она ведет его на смерть. Теперь наступила ее очередь доказывать. Она будет верить, несмотря ни на что.
   – Ты знаешь… – сказала Идэль Фольгорму. – Мы так привыкли к нашему образу жизни, что сами создаем себе иллюзии. Я понимаю, что нельзя иначе. Если быть открытым, тебя предадут. Но если не быть – а потом столкнуться с чем-то, что действительно произошло случайно? Ничему не веря, мы тут же начнем искать в происходящем какой-то глубинный смысл, думать, кому это выгодно и кто все это мог организовать – в то время как оно просто случилось, без всякого особенного смысла и цели. Ведь и такое бывает, правда? Но мы в это принципиально не верим, мы пытаемся залезть поглубже и найти что-то еще… и, конечно, находим. Мы сами создаем себе иллюзии, внутри которых потом живем. Я понимаю, что противоположный подход – вообще ничего не искать, все принимать за чистую монету – приводит к иллюзиям так же быстро. И срединный путь – чему-то верить, а чему-то нет – также ошибочен: тот, кто знает тебя, способен подстроить ситуацию так, чтобы ты поверил обману, но не поверил правде. В общем, получается, что какой бы подход мы не выбрали, мы в любом случае будем обмануты. Я это осознаю. Но я верю Дэвиду, потому что это мой выбор. Я ни на что не надеюсь. Я просто верю.
   – Да, в этом что-то есть, – огладив бородку, произнес Фольгорм. – Я тоже когда-то думал об этом. И мне кажется, что Джейбрин любил детей именно по этой причине. Ты думаешь, он был добр только к тебе, пока ты росла, но так же было с каждым из нас в свое время. Даже с ита-Берайни. Ребенок – прост и целостен, он еще ни физически, ни интеллектуально не приспособлен к тому, чтобы участвовать в игре наравне с остальными. Поэтому он – частичка искренности в мире тотальной лжи, который мы создали и из которого не способны вырваться, даже если бы захотели… потому что искренность, как ты верно заметила, тут же будет использована кем-то в своих целях. Ребенок вырастает и втягивается в водоворот обмана, он теряет внутреннюю чистоту и все больше и больше оттачивает искусство менять личины. Это неизбежно, но это вызывает печаль. Я верю тебе, потому что ты только расправляешь крылья, и я все еще слишком хорошо помню тебя ребенком – но человеку, которого ты привела, я не верю ни на грош. Прости. Я не предлагаю тебе принять свою веру, но если ты думала, что я приму твою, – мне придется разочаровать тебя.
   Идэль опустила глаза и некоторое время молчала. Затем она посмотрела на Фольгорма и произнесла – без тени улыбки, серьезно и честно:
   – Я очень ценю твою откровенность, дядя. Правда. Я понимаю, что это гораздо больше того, на что я могла рассчитывать.
   Фольгорм обнял ее и привлек к себе. «Конец моего детства… – подумала Идэль. – Я расправляю крылья, чтобы наравне с остальными парить в небесах лжи и обмана…»
   – То, что ты не веришь Дэвиду, означает, что мне следует держать его подальше от тебя? – тихо спросила она.
   – Наоборот, – улыбнулся Фольгорм. – То, что я не верю Дэвиду, означает, что я хотел бы узнать его поближе.
   Идэль слабо улыбнулась в ответ. Странное ощущение – как будто в мире что-то изменилось. В мире… или в ней самой? Невозможно ответить. Как будто она пересекла какую-то невидимую черту. Но между чем и чем? Какие два мира эта черта разделяла? На этот вопрос невозможно было ответить. В любом случае, черта существовала лишь в ее воображении.
   Дэвид отвлекся от стасорокапятитомной «Энциклопедии Кильбрена», заметив движение. Фольгорм обнимал Идэль – целомудренно и нежно, как отец мог бы обнимать дочь, которую готовится отпустить в большой мир. Дэвид не стал подходить – не хотел им мешать. Он хотел было сделать вид, что полностью поглощен изучением «Энциклопедии», когда Фольгорм заметил его взгляд и поманил к себе. Идэль отстранилась от дядюшки.
   – Мы как раз говорили о тебе, – жизнерадостным тоном сообщил принц. – Поскольку теперь ты член семьи, твое образование должно быть на уровне. А пока оно… как и твое, впрочем, – Фольгорм посмотрел на Идэль, – оставляет желать лучшего. В иных условиях вас стоило бы отправить в какую-нибудь школу, но, как я понимаю, этот вариант вам не подходит?
   Дэвид покачал головой – даже чуть-чуть опередив Идэль. Ему-то этот вариант как раз очень даже подходил. Он не подходил принцессе. О своем мнении в данном вопросе следовало забыть – все уже не раз говорено-переговорено.
   – Поэтому, – продолжил Фольгорм. – Обучать вас придется мне самому. У меня не так много времени, но больше, похоже, этим некому заняться.
   – Да я больше никому из семьи и не доверюсь, – улыбнулась Идэль.
   – Очень разумно.
   – Спасибо, – Дэвид был и удивлен и обрадован. – А чему именно вы будете нас учить?
   – Тому, чего вы не знаете, – хмыкнул Фольгорм.
   Дэвид хотел было ответить, что для этого надо знать, как минимум, что они уже знают – но тут вспомнил, что ряд вопросов, заданных принцем во время ужина, в той его части, когда они говорили обо всем подряд, вроде бы без всякой специальной цели, как раз и была посвящена выяснению того, что в области Искусства Дэвид уже умеет, а что еще нет.
   У землянина возникло неопределенное подозрение, что предложение Фольгорма не так просто, как кажется. За ним стояло еще что-то, но что?..
   «Брось, – сказал себе Дэвид. – Ты начинаешь думать как они».
   Однако секундой позже пришла мысль: «А может быть, это и неплохо?..»
   Он не успел вернуться к мысли о возможной подкладке в предложении Фольгорма – появился домашний маг принца и сообщил, что бинарный портал готов.
   Они прошли в одну из комнат, служащих Фольгорму в качестве заклинательных покоев. В этой – только голые стены и рисунок на полу. Больше ничего.
   – Не возражаешь, если я проверю? – спросила Идэль, кивнув на узор.
   – Конечно.
   Пока она осматривала линии, что-то шепча себе под нос, Фольгорм сказал Дэвиду:
   – Подумай еще раз обо всем. Причисляя себя к Гэал, ты потом не сможешь переиграть и отменить это решение. Если ты объявишь его, пути назад уже не будет. Тебе могут не поверить, и наверняка не поверят, но ты будешь приписан к этому клану и объявлен, как потомок Ксейдзана. Это все гораздо серьезнее, чем ты думаешь. Если Ксейдзан решит, что твое пребывание внутри Гэал представляет для него угрозу, он тебя убьет. Из кланов не выгоняют. Это не предусмотрено.
   – А как же Джейбрин, который перевел Ведаина в Аминор?
   – Это исключение, которое лишь подтверждает правило. У Ведаина не было отца, а мать его происходила из младшей семьи, зависимой от нашего клана. Говорят, она была неразборчива в связях и меняла одного любовника за другим. Сыном она мало интересовалась, и всего, чего он достиг, он достиг сам. Она давно умерла, а Ведаин выслужился при дворе Джейбрина. После того, как Нидкольма убили, потребовался новый секонд. Было смутное время, и тут Хаур из младшей семьи, подчиненной Аминор, объявил, что Ведаин на самом деле – его сын. После чего Ведаин очень быстро переходит в Аминор, выдвигается на пост секонда и единогласно принимается в этом качестве на Малом совете. Всем было очевидно, кто за этим стоит, но чтобы нарушать правила так же, как нарушал их Джейбрин, ты должен обладать такой же силой, какой обладал он. Ты ею не обладаешь.
   – Ясно.
   – Я закончила, – сказала Идэль, отрываясь от узора. – Все правильно, кажется. Можем отправляться.

   * * *

   Они вышли из портала в заклинательных покоях особняка. За столом сидели Сибан, Лийеман и Яджи. Играли в «1024». Лийеман при этом еще поигрывал «бомбой» – Истинным Рубином, до предела насыщенным энергией. Когда из воздуха образовались Идэль и Дэвид, от неожиданности он свою бомбу чуть не выронил. Сибан и Яджи быстро встали.
   – Гельмор кен Саутит ненавидел овсяную кашу, – сказала Идэль. Напряжение, повисшее в комнате, погасло: пароль был верен. Лийеман также поднялся из-за стола и, краснея из-за своей оплошности, поклонился принцессе и Дэвиду вслед за Сибаном и Яджи. Идэль забрала рубин. «Бомбу» предполагалось использовать в случае, если бы появился кто-то посторонний, с кем трое дворян не сумели бы справиться собственными силами.
   – Пойми вот какую вещь, – произнесла Идэль, пока они с Дэвидом шли в направлении ее кабинета. Мысленно она все еще была там, в замке Фольгорма. – Мы с тобой знаем, кто ты, но они этого не знают. И не поверят, что бы мы не говорили.
   – Ты уже предупреждала меня об этом.
   – Да, но какие выводы они сделают?.. Чтобы это понять, нужно посмотреть на мир так, как видят его они. Самое естественное предположение, которое напрашивается: ты – шпион и был заслан одной из партий с целью обворожить меня.
   – Это смешно.
   – Это тебе смешно, потому что ты знаешь правду. Но они ее не знают и не догадываются о ней. Посторонний человек, прошедший Круг?.. Это принципиально чуждо их воззрениям. Романтический бред Октольда и Нимры. Поэтому они будут ломать головы, думая, кто же ты на самом деле.
   – Забавно, – по лицу Дэвида пробежала улыбка. – И кому же «на самом деле» все это может быть выгодно?
   – Это же естественно: Ксейдзану. Ты, неожиданно образовавшийся «далекий потомок» претора Гэал, после женитьбы переманиваешь меня в его партию. По крайней мере, все в первую заподозрят именно это. Ведь Ксейдзану это выгодно.
   – Но ведь сам Ксейдзан знает, что он никого не подсылал к тебе.
   – Правильно. Поэтому он тоже задумается, кому выгодно соединить Кион и Гэал без его участия. Знаешь, я не завидую Ксейдзану. Встань на его точку зрения и посмотри сам, что получается. Ты, кириксан Дэвид из Ниоткуда, кем-то подослан. Но не им. Ты выдаешь себя за потомка Ксейдзана, но им не являешься. Кому это может быть нужно? Если мыслить в том параноидальном духе, который принят среди высокорожденных, получается, что мы с тобой – вершина какого-то грандиозного заговора, целью которого является, вероятно, слияние Гэал и Кион или, как минимум, объединение их под одной властью. Не нашей властью, естественно, а властью того или тех, кто за нами стоит. Понимаешь?
   – Понимаю и обалдеваю, – сказал Дэвид, открывая дверь в кабинет и пропуская вперед Идэль. – А ты уверена, что Ксейдзан будет рассуждать именно так?
   – О, он будет рассматривать множество возможностей, но эта, не сомневаюсь, будет рассмотрена первой.
   – Хорошо. Но тогда законный вопрос: а кто все-таки может за мной стоять? Ну, с точки зрения Ксейдзана.
   – Для ответа на этот вопрос достаточно посмотреть, кто настолько хитер, чтобы провернуть такое, и кому это может быть выгодно. А вариант тут, на самом-то деле, выходит только один. У нас есть целая партия, которая в равной степени опирается и на Гэал, и на Кион. Они плотно связаны с обоими кланами и, уж конечно, хотели бы объединить их под одной властью. Больше это никому не надо. Но с ними это так очевидно, что… – Идэль не договорила.
   – Они – это кто? – спросил Дэвид. Ему следовало бы уже догадаться и самому, но рассуждения Идэль зачаровали его. Это было поразительное, стройное здание, и ему хотелось, чтобы она закончила его так же легко и изящно, как и начала. Он уже и сам почти поверил, что кем-то заслан.
   Идэль посмотрела на него и улыбнулась.
   – Ита-Берайни, конечно, – сказала она. – Если Ксейдзан знает, что он тут не при чем, то они – единственные, кому это может быть нужно. И уж Кетрав-то достаточно умен и дальновиден, чтобы такое организовать. Ксейдзан заключит, что ты, вероятнее всего – потомок кого-то из ита-Берайни, которого они воспитывали в тайне от остальных и прятали до тех пор, пока не пришло время ввести тебя в свет, одновременно осуществив миссию по соблазнению Идэль-лигейсан-Саутит-Кион.
   – Миссию по соблазнению? – переспросил Дэвид, делая шаг вперед. У него было такое серьезное, думающее лицо, что Идэль не поняла, в чем дело, до тех пор, пока неожиданно не оказалась у него в объятьях. – Ты сказала «миссию по соблазнению»? Ты действительно так считаешь?.. Как ты узнала об этом?..
   Они занялись любовью прямо на письменном столе, скинув с него на пол все книги и бумаги.


   Тринадцатого сентября девять тысяч пятьсот третьего года – то есть в тот день, когда Дэвид Брендом впервые проснулся не обычным колдуном с посредственным Даром, а посвященным Кильбренийского источника – членов семьи ита-Жерейн (если не считать Рию-узей-Сорквейн, которая после замужества практически переселилась в Гэал) было пятеро: Вилайд, его дочери Сэан и Нильза, сестра Вилайда Дифрини и ее сын Дагуар. Четырнадцатого сентября того же года ита-Жерейн осталось лишь трое. Случилось это так.
   …Со стороны замок Шурбо – подарок герцога Ларгата своей дочери Жерейн в день ее совершеннолетия – казался просто группой высоких башен, построенных рядом друг с другом наобум, без всякого плана. Впечатление хаотичности производило то обстоятельство, что среди трех десятков башен найти две похожие было просто невозможно. Если по толщине некоторые из них еще были примерно одинаковыми, то высотой различались все. Самая высокая будто протыкала облака своей конусообразной крышей, а самая низкая была не больше трехэтажного дома.
   Но первое впечатление бессистемности было обманчивым. Приглядевшись, случайный путник улавливал в расположении башен определенный порядок, а пассажиру спегсайба, смотрящему на замок сверху, этот порядок становился ясен почти сразу. Имелись четыре «ведущие» башни, каждая из которых возглавляла ряд башен поменьше. Башни в каждом ряду уменьшались постепенно, каждая следующая – на одну пятую величины предыдущей. Ряды, отходившие от «ведущих» башен, не были прямыми, они изгибались полукругом – четыре изогнутых луча свастики, восходящих к единому центру. Башни соединялись между собой крытыми переходами и воздушными мостами.
   Нынешняя хозяйка замка, Дифрини-кириксан-Саутит-Ниртог, занимала самую высокую из четырех ведущих башен, ее сын Дагуар – другую ведущую, меньшую по высоте. Во всех остальных башнях жили слуги и дворяне. Некоторые башни пустовали – их комнаты предназначались для возможных гостей.
   Герцогиня Дифрини, капризная и вздорная особа, обожавшая быть в центре внимания, легла спать незадолго до полуночи, предварительно отругав служанку за какую-то мелкую провинность. Дифрини находилась в состоянии хронического недовольства окружающим миром, исключая лишь те часы, когда она собирала в своем замке дворян или отправлялась вместе со свитой в гости к какому-нибудь высокорожденному из младшей семьи, подчиненной клану Ниртог. Тогда все смотрели ей в рот, вертелись вокруг нее, выслушивали ее советы и отвешивали комплименты. В эти минуты в мире Дифрини все было хорошо и ладно, она ощущала, что порядок вещей естествен и правилен – именно таков, каким он и должен быть. В остальное время все шло не так, и это ее сильно раздражало. Конечно, в обычные дни, служанки тоже вертелись вокруг нее, но этого было недостаточно. Не ее масштабы. Она подозревала, что слуги и дворяне, постоянно жившие в замке, не очень-то ее любят, и ей это не нравилось. Почему приятные и галантные люди всегда служат кому-нибудь другому, а не ей? Вокруг нее – сплошные тупицы и честолюбивые пройдохи: им она нужна только ради милостей, которыми их осыпает. Никто не ценит ее по-настоящему, никто! Даже ее собственный сын. Герцогиню подчас просто ужасало, насколько несправедлив к ней окружающий мир.
   С высокорожденными, равными ей по статусу или превосходившими ее, Дифрини предпочитала не общаться. Встреча с такими персонами на светском рауте могла испортить даже те немногие минуты радости, которые у нее были: она переставала быть единственным центром внимания, ее собственный блеск затмевался блеском иного светила, занимавшим место по соседству. Это было отвратительно, невыносимо, вызывало изжогу и мигрень. В скором времени у нее возникало желание заколоть соседа десертным ножом или ненароком опрокинуть на него бокал с шампанским. Конечно, она никогда не позволяла себе ничего подобного, но чувство того, что рядом с тобой сидит твой самый смертельный враг, усиливалось с каждой минутой, особенно в тех случаях, если сосед был красив и остроумен. И усиливалось втрое быстрее, если рядом сидел не сосед, а соседка. Она ненавидела это чувство и не желала, чтобы оно появлялось. Поэтому она просто избегала таких встреч. В сущности, Дифрини была добрым созданием и даже служанок, которых третировала ежечасно, практически никогда не увольняла и не подвергала телесным наказаниям – хотя регулярно грозила им как первым, так и вторым.
   С точки зрения окружающих, ее сын Дагуар был привлекательнее матери, хотя никакими особенными талантами не блистал. Он был хорошим фехтовальщиком – что, впрочем, не удивительно для высокорожденного. В магии его интересовали лишь ее боевые аспекты, изучение классического волшебства представлялось Дагуару занятием смертельно скучным. Большую часть своего времени он посвящал развлечениям. Развлекался он и в ночь с тринадцатого на четырнадцатое сентября – закатил в своей башне пирушку в компании таких же молодых бездельников, как и он сам. Дворяне во главе со своим предводителем от души повеселились, а когда пришло время, разбрелись по комнатам в сопровождении девиц. Дагуар прихватил сразу двух красоток.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное