Андрей Родионов.

Святой воин

(страница 6 из 27)

скачать книгу бесплатно

   В раздражении я отворачиваюсь. Не глуп регент Франции английский герцог Бедфорд, еще как не глуп! Прислал на турнир лучших из английских рыцарей, те держатся приветливо, пьют как кони, проигрывают в кости чуть ли не целые состояния и вообще вызывающе сорят деньгами. Оттого уже поползли разговоры, что английский король, в отличие от нашего, рыцарей по-настоящему ценит, потому золото им кидает, не считая. Британские рыцари уже сейчас привлекли симпатии многих, а если еще и победят на турнире, это, если говорить честно, здорово подорвет наши позиции. Многие задумаются, не перейти ли на службу к английскому королю, у которого собрались самые лучшие рыцари! А если уходит какой-то шевалье, то этим дело не кончается, ведь вместе с ним войско оставят все его вассалы плюс простые воины, которым он платит из собственного кармана.
   Запретить англичанам участвовать в рыцарском турнире Карл Валуа не вправе, ибо это будет против всех обычаев. Тогда и французы могут отказаться участвовать. Что же можно сделать в подобной ситуации, ума не приложу. А если британцы еще и в состязаниях стрелков одержат победу…
   Я поворачиваюсь к герольду, тот смотрит с надеждой; ведь я – лицо приближенное, знаю и могу намного больше простого чиновника.
   – Нам остается лишь надеяться, – глухо говорю я. – Бог не оставит нас.
   Увы, в голосе моем недостает убежденности, а потому обмануть сьера де Лебурже не получается. В его глазах мелькает укоризна, ведь Бог помогает только тем, кто сам не опускает рук. Согласен, я и сам знаю азбучные истины.
   Полночи я ворочаюсь на узкой походной кровати, но так и не нахожу решения проблемы. В таких случаях мужчины говорят: «Делай, что должен, и пусть будет, что будет». С тем я и засыпаю, а снится мне полнейшая чушь. Я будто бы пробираюсь в королевский дворец, где охочусь на герцога Бедфорда, а когда поражаю сатрапа в самое сердце, на его месте отчего-то оказывается мой бывший друг Гектор де Савез.
   – Робер, Робер, – глухо говорит Бургундский Лис, протягивая ко мне слабеющие руки. С трясущихся пальцев капает кровь, глаза проваливаются, лицо стремительно высыхает. – Робер! – сипит обтянутый желтой кожей череп.
   Я отшатываюсь, со сдавленным криком вскакиваю с кровати, сьер де Конт недоуменно глядит на выхваченный кинжал.
   – Проснись, Робер, – терпеливо повторяет секретарь Жанны. – Нам пора. Скоро открытие турнира!
   Мне показалось, или в глазах заморыша на самом деле промелькнула тщательно скрываемая неприязнь? Я быстро одеваюсь, торопясь успеть на завтрак, который Жанна, как и подобает всякому уважающему себя сеньору, всегда делит с преданными слугами, а я для принцессы – всего лишь слуга, о чем забывать не стоит. Я пулей вылетаю из нашей с де Контом палатки.
   Яркое солнце успело разогнать собравшиеся к вечеру тучи, небо выглядит ярко-синим, как глаза Пьера де Ли.
Легкий ветер за ночь сдул удушливый дым и ароматы нечистот, воздух чист и прозрачен. Трава за ночь вымахала чуть ли не по колено, тут и там яркими пятнами распустились неведомые мне цветы, явно не лечебные, те я узнаю безошибочно. На дворе все еще весна, но кажется, что мы уже попали в лето. Мимо уха с деловитым жужжанием пролетает шмель, звонко поют птицы, вдали мерно колышутся зеленые кроны деревьев. Природа, не обращая внимания на мелкие дрязги потомков обезьяны, живет себе по составленному неведомо кем плану. Словно змея, сбрасывающая кожу, она меняется, перетекает из зимы в весну, из лета в осень, и далее по кругу. Вечно одно и то же, и никогда не повторяясь в деталях.
   От осознания той глобальной неизменности, вечной стабильности я вдруг понимаю, что все обойдется. Все еще будет хорошо… Что ж, ошибаться свойственно и лучшим из нас, человек всегда надеется, что беды пройдут стороной. Будь все иначе, оценивай мы трезво собственную жизнь с ее неизменно печальным концом, немногие доживали бы до зрелых лет, сохранив рассудок.
   Первый же день турнира принес неожиданную сенсацию. По расписанию, в третьей схватке один из французских рыцарей должен был сойтись с английским бароном сэром Хьюго де Вальдок. Когда распахнулись северные ворота, выпуская на поле британского бойца, публика пораженно ахнула. Порозовели юные и не очень девицы, которых родители привезли сюда в надежде устроить выгодную партию. Налились кровью лица французских рыцарей, сузились глаза, выдвинулись воинственно нижние челюсти. Упомяну еще, что часть присутствующих отчего-то весьма явственно побледнела.
   Барон Хьюго де Вальдок оказался ростом на полторы головы выше любого из французов, в плечах чуть не вдвое шире. Голова – как котел, а руки толще моих бедер. И могу поклясться, на нем нет ни капли жира, одни толстые кости и твердые как камень мышцы. Турнирное копье в руках гиганта больше смахивает на ствол дерева, к поясу подвешены исполинских размеров меч и булава. С такой только на слонов ходить, обычного противника она будет плющить даже несильным ударом. Всадник с лязгом опустил забрало, звук эхом разнесся по всему полю. Я поймал горящий взгляд англичанина, что как прожектор бил сквозь узкую прорезь забрала, по спине побежал холодок. Этот воин не будет обращать внимание на обычных ратников, если и потопчет кого из них конем, так не нарочно. Он в битве ищет самых сильных противников, ищет и побеждает!
   Я перевел взгляд на жеребца, что с вызывающей легкостью нес англичанина на широкой, как стол, спине. Лицо мое так вытянулось от зависти, что со стороны я, должно быть, здорово смахивал на гамадрила. Конь просто чудо, я таких еще не встречал. Полностью черный, на локоть выше самых крупных боевых жеребцов, каких я только видел. Вороные – самые быстрые и смышленые из всех коней, элита четвероногих, потому для настоящего рыцаря нет ценнее коня, чем вороной!
   Я огляделся и понял, что для остальных зрителей этот конь – еще большее чудо, чем для меня. Некоторые из присутствующих даже дышать перестали, все терли глаза в тщетной надежде, что дивное диво пригрезилось им после выпитого накануне. Убедившись в том, что не спят, шевалье и оруженосцы рвали ворот и стискивали кулаки, пораженные в самое сердце видом удивительного зверя. Звонко и празднично пропели трубы, громогласный герольд торжественно объявил:
   – Благородный английский рыцарь барон Хьюго де Вальдок.
   – Да за такого зверя не жаль отдать все фамильные драгоценности вместе с замком, – мечтательно пробормотал статный детина, сидящий справа от меня, до крови прикусив нижнюю губу. – Что замок, я таких хоть три захвачу…
   – Да я бы и супругу в придачу дал, – вполголоса бросил дворянин, расположившийся слева. – За такое сокровище ничего не жаль!
   С трудом оторвав глаза от гарцующего жеребца, я кинул оценивающий взгляд на предложенную к обмену супругу. Так, ничего особенного. Натуральная юная блондинка, огромные лазурные глаза, стройная грудастая фигура, удивительно нежный овал лица, светящаяся полупрозрачная кожа. Ну, вы уже поняли, вылитая Анжелика – маркиза ангелов, или как там ее. Беда в том, что во Франции подобных красоток хоть пруд пруди, ну прямо как в России. Да и стоит ли настоящему мужчине подыскивать себе женщину? Что ему, больше заняться нечем? Понадобится – сама найдет, оженит и даже заведет детей, тебя не спросит. А вот таких коней, увы, надо искать и искать. Да вот только найдешь ли?
   Я перевел оценивающий взгляд на всадника, что как раз вскинул руку в приветственном салюте. Зрители одобрительно загомонили, оценивая невиданную ранее броню – целиком черные лакированные доспехи без герба и единой цветной детали. Последним нечто подобное носил Эдуард Черный Принц, знаменитый английский полководец, что восемьдесят лет назад лупил французов в хвост и в гриву. Даже с дальнего конца поля видно, что доспехи барона непрошибаемо толсты и чудовищно тяжелы. Носить такие под силу лишь настоящему исполину, а пробить – нечего и мечтать, любое оружие отскочит с обиженным звоном. По сигналу герольда кони помчались навстречу друг другу, англичанин ударил с такой силой, что его соперник, рыцарь из Пуатье, вылетел из седла и неподвижно рухнул на поле. К нему тут же подлетел встревоженный оруженосец, с трудом стащил искореженный шлем, небрежно отбросил в сторону, тут же замахал руками, как ветряная мельница, даже подпрыгнул, оскалив зубы в широкой улыбке. Жив, понял я. На трибунах одобрительно загомонили, пара девиц призывно замахала в воздухе кружевными платками. Раскланиваясь, черный рыцарь медленно проехал вдоль трибун, наконец замер на прежнем месте.
   – Бьет в треть силы, – негромко заметил пожилой шевалье с черной повязкой, закрывающей правый глаз. – Разминается в ожидании достойных противников.
   В течение следующего получаса английский рыцарь безо всякого труда вынес из седла еще троих французов, а затем удалился под град оваций. Я оглянулся на Карла Валуа, тот сидел насупленный. Герцог Алансонский настойчиво шептал что-то на ухо кузену, но дофин лишь отмахивался, неотрывно следя за поединками. Перед самым обедом британец выехал на поле еще раз и одержал две победы подряд с прямо-таки вызывающей легкостью. Надо ли удивляться тому, что по итогам первого дня турнира британец был признан лучшим из поединщиков и, преклонив колено, получил позолоченный венок прямо из рук Жанны.
   Он тут же нацепил венок на острие копья и, усевшись в седло, очень галантно преподнес его лучшей из дам, коей во весь голос признал герцогиню Алансонскую. Вдобавок барон де Вальдок громогласно выразил горячее желание, чтобы достойнейшая из женщин стала дамой его сердца. Герцогиня охотно приняла венок, по ее тонкому бледному лицу пробежала гримаса удовольствия. Она тут же привязала к наконечнику копья барона де Вальдок шелковый платок с вышитой монограммой, а заблестевшие глаза дамы украдкой метнули в британца такой горящий взгляд, что теперь побледнел уже герцог Алансонский.
   Второй день турнира не принес особых неожиданностей. Сражались два отряда рыцарей, победил, конечно же, тот из них, который возглавил дофин. Неудивительно, ведь туда собрали сильнейших рыцарей. Что ни говори, а политика есть политика.
   Сам же я присутствовал на состязании лучников, неотрывно находясь возле Жанны. Вперед, как я и ожидал, – сразу выбился один из англичан, сэр Томас де Энен. Несмотря на дворянское происхождение, он отлично владел луком и, похоже, не находил в том ничего зазорного. Кстати, если кто не помнит, то и сам Робин Гуд был дворянином, причем не из последних.
   Сэр Томас де Энен был высоким, статным мужчиной с налитыми силой широкими плечами, толстыми жилистыми руками и мускулистыми икрами, туго обтянутыми трико. Лучший из лучников, что я видел в жизни. Он клал стрелы в мишень, словно и не целясь, с неизменно скучающим видом. Вдобавок еще и позевывал, мерзавец, мол, скучно, мишени-то не отстреливаются в ответ, никакого азарта нет. Помнится, некий Брюс Ли тоже сетовал, что манекены не дают сдачи. Мишени относили все дальше, претендентов на победу оставалось все меньше. Наконец их стало только двое, сэр Томас де Энен и, ко всеобщему изумлению, мэтр Николя Фуше. Никакой не чертов англичанин, а совсем напротив – коренной француз, бывший охотник из Каркассона, а ныне – один из воинов королевской армии.
   Наконец мишени отнесли за триста пятьдесят ярдов, а это, на мой взгляд, совершенно нереальная дистанция. Проклятый англичанин, ухмыльнувшись, положил в центр мишени три стрелы! Николя Фуше, как ни старался, ни пробовал ветер, ни целился, попал лишь один раз.
   – Вы, без сомнения, победитель, – признала Жанна, тяжело вздохнув. Она взяла приз, золотой кубок, усыпанный драгоценными камнями, из рук помощника герольда, тот с поклоном отступил. Тонкие руки девушки дрогнули под тяжестью, когда она протянула кубок победителю. – Но как вам удалось достичь подобного мастерства?
   Англичанин выпрямился во весь свой немалый рост, дьявольская ухмылка промелькнула на грубом лице, а затем он ответил. В первый момент я, как и прочие, подумал, что просто-напросто ослышался.
   – Что?.. – переспросила Жанна растерянно.
   – За десять лет я убил из лука больше трех сотен французишек, – с удовольствием повторил британец. – И да поможет мне покровитель Британии святой Георгий, убью их еще больше. Если, разумеется, вы не покоритесь истинному королю Генриху Шестому.
   Толпа вокруг взорвалась возмущенными криками, люди, минуту назад готовые носить победителя на руках, теперь желали одного – разорвать его в клочья. Англичанин продолжал холодно улыбаться, не обращая никакого внимания на оскорбительные вопли, да и кто осмелился бы тронуть его хоть пальцем? По условиям проведения турнира всякое проявление насилия каралось немедленной смертью.
   – А теперь… – Тонкие губы победителя презрительно изогнулись, и он словно выплюнул: – Я хочу получить мой приз.
   – Нет.
   – Что вы сказали? – Белесые брови лучника поднялись до середины лба. – Я не расслышал.
   – Я сказала – нет! – твердо ответила Жанна, с силой прижав кубок к груди. Лицо ее покраснело, глаза пылали, как костры темной ночью, а глядела Дева так надменно, что со стороны казалось, будто она сравнялась в росте с английским верзилой.
   – Ты не имеешь права! – крикнул сэр Томас де Энен, хищно оскалив острые, словно акульи, зубы. – Отдай его!
   Быстро протянув руку, он дернул приз к себе, а Жанна пошатнулась и негодующе вскрикнула. В следующий же миг подбородок англичанина встретился с кулаком Пьера, и с помутневшими от боли глазами лучник рухнул на землю.
   – Нет! Перестань немедленно! – громко крикнула Жанна, притопнув ногой.
   – Он напал на тебя, – фыркнул баварец, деловито вытаскивая кинжал с широким, словно у меча, лезвием. – А ну не дергайся, британская сволочь, – рыкнул он британцу, наступив тому на грудь. – Лучше помолись напоследок.
   – Ты забыл, что дофин запретил трогать англичан?! – твердо заявила Жанна. – Мы боремся за правое дело, а он специально так себя ведет, чтобы заставить всех говорить, будто французы – звери и убийцы, банда душегубов!
   – Режь, Пьер, не стесняйся – вмешался я. – Ты же баварец, а не француз, значит, тебе можно. Хочешь, за ноги его подержу, чтобы не дергался? Пусть все потом говорят, будто это баварцы – негодяи и мерзавцы! Глядишь, на вашем фоне мы покажемся невинными овечками. – Пьер ожег меня горящим взглядом, я немедленно состроил честное лицо и тут же азартно добавил: – Если желаешь, можем разделать его на месте, как кабана. Я бы забрал голову и желчный пузырь, все равно собирался покупать у палача, а тут такое счастье бесплатно привалило.
   На высоком лбу баварца собрались нерешительные морщины, сузив глаза, он энергично прошептал нечто явно неприличное. В сомнении «брат» оглянулся на Жанну, та смотрела непреклонно, скрестив руки на груди. Англичанин, прижатый сапогом к земле, вновь оглушенно завозился в пыли. Пьер тяжело вздохнул и, подтолкнув его носком сапога, приказал:
   – Убирайся, тварь. И скажи спасибо моей сестре за то, что остался жив. Увижу тебя еще раз, выпотрошу как кабана!
   Стрелок поднялся и, пошатываясь, побрел куда-то в сторону. Я проводил его внимательным взглядом. Никто уже и не смотрел на британца, все с криками восторга лупили по плечам Николя Фуше, который как раз в эту минуту получал приз из рук Жанны. Самые преданные зрители вовсю лезли к нему обниматься и, ухватив за рукава куртки, тащили в разные стороны, с громкими криками теребили, требуя немедленно отпраздновать победу.
   В таком столпотворении, когда вокруг мелькают чужие лица, надо в оба смотреть за Жанной, тут отвлекаться некогда. Только через полчаса, когда закончилась церемония награждения, я смог незаметно исчезнуть, но англичанин уже как сквозь землю провалился. Что ж, его счастье, поскольку я, как лицо почти что духовное, был твердо намерен освободить стрелка от неосмотрительно данного обета.
   Я стоял ближе всех к поверженному лучнику, а потому отчетливо слышал, как британец шепотом клялся разделаться с французской ведьмой, призывая в свидетели всех святых, а такими словами здесь попусту не бросаются. Освободиться от подобных клятв можно только вместе с жизнью, отдав по чашке собственной крови за каждое произнесенное слово.
   Как часто мы чувствуем, что просто необходимо срочно исполнить некое дело, и сколь редко слушаем мудрый голос собственного «я», а оно, бедное, истошным криком исходит, предупреждая! Как я потом жалел, что не убил его сразу! Что мне стоило оставить Жанну на попечение Пьера, проследовать за сэром Томасом де Эненом до первого тихого и укромного уголка, а затем поработать пять минут лопатой, прикапывая труп? Знать бы, где упасть… Тогда я долго еще пытался найти его среди рыцарей, оруженосцев и простых дворян, что собрались на трибунах или мухами облепили барьер, окружающий турнирное поле.
   Почтенные отцы семейств, жены и девицы на выданье азартно кричали, звонко лупили друг друга по ладоням, заключая пари, и хрипло перекрикивались со знакомыми. Покраснев от натуги, разносчики охлажденного вина и продавцы восточных сладостей безуспешно пытались перекричать рев труб герольдов, ржание лошадей и звон сшибающихся мечей. На поле одновременно бились не менее сотни человек, общая схватка давно распалась на отдельные поединки. Доспехи и щиты гудели, как гигантские барабаны, принимая на себя пропущенные удары. То и дело оруженосцы выбегали на поле и, умело лавируя среди топчущихся жеребцов, утаскивали очередного бедолагу, выбитого из седла. Словом, в царящей кутерьме отыскать нужного человека можно было только случайно, столкнувшись нос к носу. Наконец я сдался, поняв, что стрелок ускользнул.
   На третий и последний день турнира с раннего утра я засел в шатре Жанны, замерев справа от входа. Есть такой не до конца изученный феномен: входя в помещение, человек намного тщательнее осматривает левую его половину, уделяя правой недостаточное внимание. Может, именно слева во тьме доисторических пещер подстерегали наших предков давным-давно сгинувшие хищники?
   Некоторые назовут это паранойей, но мне страшно не нравилось, что весь лагерь соберется поглазеть на финальные поединки и процедуру награждения. Понятно, стражник перед шатром отпугнет лагерных воришек, но спасует ли перед ним тот неизвестный, что вот уже две ночи осторожно примеривается к жилищу Девы? Несколько раз его будто невзначай спугивали люди, поставленные мной для охраны, но бесконечно так продолжаться не может. Пора нам познакомиться поближе.
   Осторожно сменив позу, я внимательно прислушиваюсь. Монотонно гудят мухи, сквозь неплотно задернутый полог шатра бьют яркие солнечные лучи, пылинки беззаботно танцуют в непривычной тишине. Время от времени будто отдаленный прилив накатывает издалека – это бушуют болельщики на трибунах турнира. Стражник перед входом, похоже, совсем разомлел, – если поначалу он еще пытался что-то напевать, развлекая сам себя, то последние минут пятнадцать лишь негромко похрапывает.
   Да где же наш гость, самое время ему появиться! Скоро турнир закончится, тогда в палатку ввалится добрая дюжина крепких мужчин. Каким бы могучим воином ни был злоумышленник, в схватке против нескольких рыцарей ему не устоять. Глупо надеяться на то, что можно будет скорчиться где-нибудь за столиком и, выскочив, как чертик из коробочки, безнаказанно поразить Жанну. Некоторые уже пробовали, тех хитрецов давно черви грызут, урча от удовольствия. Теперь будет нечто новое, но что? Отравленный шип в кровать, ядовитая змея в сапог, навостренный арбалет?
   Со стола в самом центре просторного шатра монотонно стекает бесконечная дорожка из черных муравьев, эти всегда найдут чем поживиться. Если не ошибаюсь, тот вон большой медовый пряник, причину нынешнего ажиотажа, забыл Мюго, юный паж Жанны. Вот и стараются вездесущие муравьи побольше урвать для родного муравейника. Я улыбаюсь, уж лучше муравьи, чем тараканы. От нечего делать я слежу взглядом за одним особенно хозяйственным муравьем. Он явно ухватил кусок не по силам, но, отчаянно-упираясь, волочет провизию домой. Там его наверняка похвалят, обнимут и назовут лучшим добытчиком года.
   В полуметре от места, где трудолюбивый муравей только что поднырнул под край шатра, бесшумно приподнимается ткань, юркой змеей внутрь просачивается человек. Его горящие глаза сканируют внутренности палатки, я перестаю дышать, даже не смотрю на незваного гостя. Я и сам умею чувствовать чужой взгляд, кто поручится, что явившийся убийца подготовлен хуже? Недооценивать противника – худший из грехов, а мне еще так рано на кладбище.
   Успокоившись, незваный гость плавно скользит по палатке, не делая ни одного лишнего движения. Это задание у него явно не первое, давным-давно перестал суетиться без толку. Что же он задумал? Не приближаясь ни к столу, ни к кровати, убийца подходит к доспехам Девы, развешенным на специальной подставке.
   «Отравленный шип?» – гадаю я.
   Все оказывается намного проще. Незваный гость – стоит ко мне полубоком, происходящее я вижу как на ладони. Достав из-за пазухи маленькую фляжку, он осторожно выплескивает содержимое на стеганый камзол Жанны. Морду отворотил в сторону, гад, кажется, даже дыхание задержал. Умно задумано, ничего не скажешь, не взять ли на вооружение? Стеганый камзол с кольчужными вставками – непременный атрибут любого доспеха, даже одевается он в первую очередь, а в жаркое время, как сейчас, – прямо на голое тело. Во-первых, он смягчает давление брони на тело и слегка гасит силу вражеских ударов, во-вторых, именно к нему цепляются ремнями и защелками детали пластинчатого доспеха.
   Я поджимаю губы. Теперь ясно, что кем-то очень умным для убийства выбран контактный яд. Носящий доспехи человек достаточно сильно потеет, яд будет проникать в тело, постепенно отравляя владельца камзола. А когда тот неожиданно умрет в окружении неподкупной охраны и прислуги, что обязательно пробует каждое подаваемое блюдо, все в недоумении разведут руками, не в силах понять, что же вызвало смерть. Ах ты ж, умник недоделанный!
   По палатке ползет слабый аромат, я осторожно принюхиваюсь, раздувая ноздри. Запах мне совершенно незнаком, даже не скажешь, что он неприятен, – отдает какой-то химией, вот и все. Жаль, что курс по ядам у меня был совсем кратким, всего-то пять занятий.
   Вот я и узнал способ убийства, осталось поговорить по душам с нашим гостем. Думаю, он с охотой поведает, что за яд использовал и, главное, кто заказчик. Я вскидываю арбалет, громко щелкает металлическая тетива, с чудовищной скоростью и силой выбрасывая толстый арбалетный болт. Он чуть не в локоть длиной, толщиной в большой палец руки, а веса в нем добрых полкило. Пробитое бедро не позволит ретироваться незваному гостю, а заодно сразу покажет, что никто не собирается с ним шутить.
   В самый момент выстрела убийца, непостижимым образом почуяв опасность, плавно сдвигается в сторону, промелькнувший мимо болт со звучным хрустом просаживает насквозь висящий на подставке пластинчатый доспех. Я заученно отшатываюсь, пропуская метательный нож мимо лица. С удивительной точностью и меткостью гость швыряет еще пару, первый я отбиваю разряженным арбалетом, второй радостно лязгает о поддетую под плащ кольчугу и нехотя отскакивает в сторону, разочарованно дребезжа. Миланская двойная, других не носим. Пригнув голову, убийца вылетает из палатки через вход.
   Грязно выругавшись, я пулей кидаюсь следом, но прямо на выходе меня встречает чудовищный по силе сдвоенный удар ногой и рукой. Задохнувшись от боли, – я падаю на спину, меч вылетает из безвольно разжавшейся руки. Я безуспешно пытаюсь позвать на помощь, в груди бушует пламя, незваный гость умело подловил меня на вдохе. Одним движением убийца оказывается рядом со мной, на секунду его фигура загораживает свет, бьющий от входа. Перед глазами ярко блестит лезвие занесенного для удара кинжала, но я не опускаю век. Я сумею умереть как мужчина, он не услышит от меня мольбы о пощаде или стонов боли, умру молча, сцепив зубы. Да и что остается, если я, как распоследний идиот, отправился брать его в одиночку? Вообразил себя непревзойденным рукопашником, круче которого в отсталом средневековье никого нет. Вот и нарвался, в полном соответствии с законом подлости.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное