Андрей Родионов.

Святой воин

(страница 5 из 27)

скачать книгу бесплатно

   Я закусываю нижнюю губу до крови, а руки сами по себе поигрывают кинжалом. Надо же, я и не заметил, как его выхватил, но к чему скрывать от себя правду? Я расправляю плечи, нижняя челюсть сама по себе выдвигается вперед. Что толку попросту морщинить лоб, если для меня ответ ясен – баварцы. Похоже, они ведут какую-то тайную игру с бароном. Зачем? Только ли потому, что Жанне нужна поддержка в дворянских кругах Франции, или здесь есть что-то еще, пака непонятное для меня?
   И наконец, самый главный для меня вопрос: отчего баварские «братья» поощряют именно Жиля де Рэ, когда кругом хватает вельмож не менее родовитых? Загадочное и непонятное порой случается с каждым из нас, и тех, кто добился или добивается власти, любая до конца не ясная ситуация может привести к смерти.
   Я встаю, с хрустом расправляю плечи. Пора мне наведаться в аббатство Сен-Венсан, а что до гибельных загадок и прочих дурно попахивающих событий, то для того меня и содержит французская корона, чтобы я тихо и незаметно занимался их решением.
   – А также, – негромко добавляю я, – физическим устранением!
   В задумчивости я седлаю коня, тот, чувствуя печальное настроение седока, время от времени оглядывается с недоумением, тихонько ржет, словно говоря: «Да плюнь ты, горе – не беда».
   – Что бы ты понимал, животное, – ворчу я и сую ему заранее приготовленную морковку. – Жри давай, гроза французских прерий!
   Тот, телепат прямо, горестно вздыхает, широко раздувая ноздри, а глаза хитрые-хитрые. Хмыкнув, я достаю из кармана вторую морковку. Да и как не порадовать такого друга, все понимающего и полного неподдельного сочувствия. Настоящие друзья – товар штучный, на дороге не валяются, зато их запросто можно приобрести, угостив вкусным корнеплодом!


 //-- Март 1429 года, окрестности Тура. --// 
 //-- Для турнира нет плохой погоды --// 
   Кто из русских людей не знает, что такое рыцарский турнир? Таких поди и не осталось. Десятки, даже сотни исторических фильмов и сериалов сформировали устойчивый образ. Всем известно, что турнир – это разбитое грязное поле размером со среднюю дачу в шесть соток, на котором топчутся шесть-семь человек на заморенных крестьянских лошадках, молодецки размахивая бутафорским оружием. По бокам ристалища натянуты веревки с флажками, сразу за ними толпятся человек сорок в серой неопрятной одежде – это болельщики.
   Позади толпы кто-то криворукий воздвиг убогое подобие трибун, там восседают два-три десятка спелых девиц в окружении нестрогих бонн, но тем не до состязаний и уж тем более не до воспитанниц. Няни то и дело уединяются в близлежащих кустах с жизнерадостными полупьяными толстячками-монахами, очевидно для срочной исповеди. Сами дворянские дочки одеты чуть получше окружающей толпы простолюдинов, в нечто светленькое, на шеях – дешевая бижутерия из Польши.
Накрашены они так, будто только что с Тверской, а главное – так и мечтают поскорей отдаться какому-нибудь веселому парню из простонародья. Основное условие – чтобы это был бедный, но в душе очень хороший парень, пусть даже он только что сбежал из тюрьмы, где сидел за убийство десяти человек. Но вот вопрос: зачем было ждать рыцарского турнира для такого незатейливого события, как секс? На настоящих рыцарей в сияющей броне, с разноцветными перьями диковинных птиц, что царственно покачиваются поверх вычурного шлема, киношная красавица лишнего взгляда не кинет, побрезгует.
   Собственно, сам турнир – это нечто вроде провинциальной дискотеки, куда может закатиться любой простолюдин, которому взбрела в голову блажь прикинуться рыцарем. Ну, захотелось ему так, ведь может и у серва возникнуть фантазия прокатиться на боевом жеребце, потрясая рыцарским копьем. Надо лишь набраться наглости да намалевать на щит герб, высосанный из пальца, – и дело в шляпе.
   Стоит ли говорить, что, согласно этим представлениям, всякий бездельник с легкостью победит самого могучего из рыцарей (он же по совместительству и наипротивнейший на турнире мерзавец) в любом из видов единоборств, хоть на копьях, хоть на мечах, а то и в поединке булавами. Непонятно только одно: где же тот грязный серв взял сорок коров, чтобы заплатить за боевого жеребца, да еще столько же, чтобы купить доспех, плюс еще столько для покупки оружия? А главное – зачем владельцу стада в сто двадцать голов крупного рогатого скота рыцарской дурью маяться, ему что, больше заняться нечем?
   Но, как ни горько осознавать, все это бредни и враки! Просто в Голливуде не хватает денег на костюмы, вот скупые продюсеры и одевают актеров в разное рванье, в котором здесь, во Франции, ходят разве что бродяги. Какие простолюдины в серых платьях? К участию в рыцарском турнире не то что сервов, зажиточных горожан и купцов на добрую милю не подпустят! А уж документы у желающих выступить на турнире проверяют тщательнее, чем у лиц, входящих в Форт-Нокс!
   Первое впечатление от рыцарского турнира – ошеломляющее буйство красок. У меня и слов не хватит, чтобы описать все великолепие нарядов! Франция заслуженно славится прекрасными художниками и ремесленниками, а потому каждый из рыцарей красуется на жеребце, накрытом цветастой праздничной накидкой, на которой золотыми и серебряными нитями вышит его герб. В гривы скакунов вплетены алые, синие и зеленые ленты, отлично выученные жеребцы ступают как на параде, гордо подняв головы. Да и сами рыцари выпендриваются друг перед другом турнирными шлемами, поверх которых искусно приделаны самые различные фигуры. Тут и звери, и птицы, и замки в миниатюре, и даже корабли с полной оснасткой.
   Я с изумлением оглядываюсь на пару беседующих рыцарей с гербами провинции Пуату. У одного шлем выполнен в виде птичьей головы, у второго – кабаньей морды. Поверх шлемов у каждого колышется султан из разноцветных перьев. В Европе птахи с подобным оперением не обитают, а купцы и под страхом смерти не признаются, то ли в экваториальной Африке общипывали они жар-птиц, то ли вообще в таинственных недрах Азии. Оба рыцаря ревниво оглядывают друг друга, словно петухи, гордящиеся пышными хвостами.
   Вон проезжает рыцарь со шлемом в виде шахматной ладьи, у другого, что примеряет к руке турнирное копье, поверх шлема торчит маленькая пушка. Третий, что держит шлем в согнутой руке, гордо косится на дивного металлического дракона с поблескивающими рубиновыми глазами, которого какой-то умелец приделал к самой верхушке. Как бы случайно шевалье нажимает металлической рептилии на спину, отчего та взмахивает крыльями и высовывает раздвоенный язык. Мол, пышный султан из перьев – это седая древность, четырнадцатый век, а истинные модники идут в ногу с прогрессом. Проезжающие мимо рыцари косятся на щеголя желтыми от зависти глазами, лица вытянулись, как у жеребцов, на которых они восседают.
   Для проведения турнира главным судьей выбрано просторное поле в двух лье от Тура. Размером оно никак не меньше футбольного, по краям обнесено прочным деревянным забором высотой по пояс рослому мужчине. Вместительные трибуны воздвигнуты с восточной стороны ристалища, так, чтобы солнце не било зрителям в глаза. Ведь поединки проводятся только до полудня, затем все отдыхают, веселятся и готовятся к следующему дню турнира. В самом центре трибун находится выстланная коврами ложа, где на золоченом кресле восседает король. Рядом – ложа судей, которые гордо сжимают белые жезлы длиной с копье, символ непререкаемой власти на турнире. С ними же размещаются герольды и помощники. Далее простираются ложи для вельмож и знатных дам, ниже, на простых скамьях, рассаживаются рыцари и оруженосцы, тут же сидят жены и дочери тех дворян, кому не досталось место в VIP-ложах. Территория вокруг турнирного поля сплошь уставлена палатками. Рыцари побогаче размещаются в собственных шатрах, битком набитых челядью, а те бойцы, у которых не нашлось средств на личных конюхов, поваров и оруженосцев, теснятся в общих палатках.
   Теснятся – это для красного словца сказано. Там вполне просторно, участников кормят и поят за счет устроителей турнира. Нужна помощь кузнеца, шорника или лекаря – всегда пожалуйста. Ведь прибывший боец должен чувствовать себя членом рыцарского братства. Неважно, богат ты и знатен или же кроме коня и доспехов, которые сейчас на тебе, больше ничего не имеешь. Главное, что ты рыцарь, уже потому тебе рады на любом турнире. И напоят, и накормят, и спать уложат, ты, главное, приезжай.
   По установленному не нами обычаю каждый участник обязан прибыть не позднее, чем за два дня до начала турнира. В этом простом правиле сокрыта глубокая мудрость. Дело в том, что каждый рыцарь или оруженосец, решивший участвовать в схватках, обязан выставить щит со своим гербом в специальном павильоне, где все желающие могут его осмотреть и задать вопросы, на которые тут же квалифицированно ответит присутствующий герольд. Кроме того, загодя вывешиваются афиши, где указана очередность схваток и перечень всех их участников.
   Вы скажете, что большинство рыцарей неграмотны. Да, это верно, ну так что с того? На афишах тоже представлены детальные изображения дворянских гербов, несколько художников в поте лица малюют их под внимательным руководством герольдов. И если читать и писать настоящему рыцарю вроде как и ни к чему, то уж в гербах дворяне разбираются – мама не горюй! Среди ночи разбуди, ни одной ошибки в толковании цвета или фигуры не допустят. Спроси, что такое клейнод или, к примеру, королевское счетверение – растолкуют в мельчайших деталях.
   Поэтому не сомневайтесь: ни один самозванец на поле не пройдет! К чему, к чему, а к дворянским гербам тут относятся с повышенным вниманием. Для дворянина герб – все равно что для нас паспорт, водительские права и ИНН в одном флаконе. Скажу больше, зачастую на герб помещают главные события жизни того или иного шевалье, как похвальные, так и позорные. Первым взобрался на стену вражеской крепости или захватил в бою стяг – обязательно внесут в герб, будет чем гордиться внукам и правнукам. Бастард ли ты или единственный сын и законный наследник – и это обязательно упомянут. А если, не дай бог, какой-то трус предал сеньора или отступил в бою, его потомки несколько веков будут стыдиться гадкого поступка. И не надейся, что удастся потерять герб с позорящим знаком, не выйдет. За такие штучки можно и дворянства лишиться, были прецеденты.
   Я вытираю со лба едкий пот, ворот камзола распахнул чуть не до пупа, все равно не помогает, жарко. Весна сменила промозглую дождливую зиму практически мгновенно, в два дня. Из-под земли тут же вылезла зеленая трава, зажужжали вездесущие мухи, зазвенели комары. Сгинули, как и не было их, низкие серые тучи, небо вновь чистое и ярко-синее, а отоспавшееся за зиму солнце пышет жаром, словно гигантская кузнечная печь. И, что самое обидное, пропал ветер. Разумеется, в воздухе разносится некое слабое дуновение, но где, я вас спрашиваю, те суровые бореи, что совсем недавно срывали с меня тяжелый плащ, с легкостью выдувая из-под камзола последнее тепло?
   Пустив коня шагом, я с интересом проезжаю мимо длинного открытого павильона с десятками выставленных щитов, тут же машинально, на автомате, «читаю» их. Вот эти с гербами Пикардии и Шампани, Иль-де-Франса и Бурбоне, вон щит бургундского дворянина, следующий рыцарь прибыл из Арагона, а тот… Я в недоумении натягиваю поводья, конь с готовностью останавливается. Английский герб! Что делает здесь британец? Эге, да он здесь не один, вот еще и еще британские гербы! Я в растерянности оглядываюсь. Выставленные в павильоне щиты привлекли не только мое внимание, то один то другой проезжающий мимо рыцарь морщится, заметив английские гербы, некоторые зло чертыхаются, кто-то плюет в сторону. По правилам турнира выступать здесь может любой рыцарь. Турнир – это вроде современных Олимпийских игр, здесь якобы нет места политике. Пусть королевства воюют, но для настоящих рыцарей это не препятствие, чтобы сойтись в честном поединке. Даже короли скрепя сердце поощряют рыцарское братство. Иностранец, победивший на турнире, обязательно награждается намного щедрее, чем свой, доморощенный боец. Делается это не просто так, а в целях рекламы, ведь слухи разносятся далеко, а к более щедрому сеньору отовсюду тянутся лучшие из воинов. И все же как-то уж чересчур некстати появление англичан на турнире!
   Недоуменно хмыкнув, я посылаю коня вперед. Схватки начинаются завтра с утра, сейчас я должен найти палатку Жанны, известить ее о приезде.
   Я с интересом озираюсь по сторонам. По самой середине турнирного поля идет прочный деревянный барьер высотой по грудь боевому жеребцу. Он предназначен для проведения парных конных поединков. Еще сто лет назад, когда до такой простой вещи не додумались, на рыцарских турнирах нередко гибли десятки, даже сотни рыцарей, а покалеченных попросту грузили на телеги, не считая, развозили кого домой, а кого и прямиком на погост.
   Но задача участника турнира не убить противника, а победить как можно красивее, убедительно, с запасом. Зритель видеть должен, что рыцарь выиграл бой в полном соответствии со строгими турнирными правилами, потому ему и достаются заслуженные честь и слава. Рыцари, они в спину не бьют, а если ненароком вышибут у противника турнирное оружие, то великодушно дозволят поднять, а то и сами подадут. Разумеется, такая глупость уместна лишь на ристалищах, в настоящих схватках рыцари не дурят. В ход идут как предательские удары в спину, так и яды с удавками. Но турнир есть турнир, тут и самые отпетые негодяи стараются выглядеть образцом для подражания.
   Самый зрелищный из поединков – это когда с разных концов турнирного поля с грохотом несутся друг на друга два рыцаря. Оба застыли в ожидании неминуемого столкновения, низко пригнулись к гривам могучих жеребцов, угрожающе выставили длинные копья… При виде этого зрелища замирает сердце даже у самых хладнокровных зрителей. По турнирным правилам самое почетное – попасть копьем в шлем, а еще лучше – вышибить при этом противника из седла. Чтобы избежать тяжелых травм, копья делают полыми или с глубокими бороздками, чтобы при столкновении они легче ломались, не причиняя поединщикам вреда, да и металлические наконечники с копий снимают. Коней берегут особо, одевают на них стальной нагрудник и защитную маску на морду, ведь несущиеся галопом жеребцы сближаются со скоростью почти сто километров в час. Полтонны мышц и громыхающего железа с каждой стороны!
   Барьер мешает им сойтись лицом к лицу, каждый из сближающихся рыцарей держит копье под неудобным углом. Зачем? Да чтобы удар ослабить, не то поубивают друг друга до смерти, вот зачем! Каждый из рыцарей – воплощение мужской сути, иные на ристалище не попадают. Здесь выступают лишь самые свирепые воины, сильные, жадные до схватки, мечтающие о победе! Разреши им соревноваться без ограничивающих правил, и тут же косяком пойдут смертоубийства. У любой страны хватает настоящих врагов, пусть бойцы лучше гибнут на рубежах, чем на мирных ристалищах. Главное на турнире – красиво победить.
   Для лучших из лучших приготовлены разные призы. Это вовсе не доспехи и оружие проигравшего, брать их чуть ли не повсеместно считается дурным тоном. Уже после закрытия турнира рыцари, не наигравшиеся вдоволь, по дороге домой будут устраивать парные и групповые поединки, за пределами, так сказать, правового поля. Вот там-то и выигрывают коней, доспехи и оружие, нередко раззадорившиеся рыцари убивают противника. Что делать, человек – животное кровожадное, от волка в нем больше, чем от обезьяны, так и что с того? Сложись иначе, до сих пор человек жался бы по кустам и питался падалью. Потому нам стыдиться нечего.
   Интересно, а какие призы на сей раз ожидают победителей? Золотые цепи, кошельки с деньгами, золоченые бляхи, предки орденов и медалей двадцать первого века, это наверняка. Возможно, будет вручаться дорогое оружие или боевой жеребец, но главный приз, о котором мечтает всякий рыцарь, – это право на баннер, собственное знамя. Баннер – предел мечтаний для любого из шевалье, редчайший успех, исключительный приз.
   Победителя вызовут на турнирное поле с копьем, у наконечника которого вьется по ветру длинный треугольный вымпел с цветами его герба. Под торжественный перезвон труб главный герольдмейстер турнира торжественно обрежет острый конец вымпела, превращая его из треугольника в четырехугольник – баннер. Отныне рыцарь имеет право набирать личный отряд и вести его в бой под знаменем с собственными цветами, а над рыцарским замком будет вертеться флюгер в виде четырехугольного знамени. И все соседи, а также странствующие рыцари и менестрели будут знать, что этой твердыней владеет настоящий шевалье! Это великая честь, далеко не на каждом рыцарском турнире победителя жалуют баннером!
   Я останавливаюсь возле помощника герольда, тот подробно объясняет, где найти Деву Жанну. Благодарно кивнув, я посылаю жеребца в лабиринт палаток. Вокруг звон труб и барабанов, какой-то умелец играет на испанской гитаре, столпившиеся вокруг люди смеются и поют, кто-то задорно пляшет. Звенят кузнечные молоты, откуда-то тянет вкуснейшим запахом жареного мяса с луком. Обогнув длинную коновязь, я сразу замечаю полотнище с гербом Жанны – оно лениво колышется на теплом весеннем ветру на верхушке высоченного шеста всего через два ряда палаток.
   Жеребец медленно переступает, ежеминутно принюхиваясь, не приберег ли я для него любимое лакомство, морковку. Ну конечно же приберег. Постепенно я проникаюсь ощущением царящего вокруг праздника, тем более что сейчас я увижу Ее. Но с чем же тогда связано предчувствие грядущих неприятностей, что плохого может произойти на обычном рыцарском турнире? Разумеется, ничего.
   И все же слабый голос интуиции невнятно шепчет, что грядут крупные неприятности, которые связаны с Жанной, ей грозит неведомая опасность. А потому мне остается лишь озираться во все стороны сразу. Я машинально проверяю метательные ножи, укрепленные на предплечьях. Нет, не заржавели, ведь я строго соблюдаю главное правило работы с холодным оружием: тщательно вытирать кровь и вовремя его точить. В следующее мгновение я кидаю поводья вскочившему с корточек конюху, застывший у входа в шатер дюжий воин в кольчуге крепче сжимает копье, меряет меня угрюмым взглядом. Отстранив его небрежным жестом, я застегиваю камзол и громко спрашиваю дозволения войти. Когда волшебный голос разрешает, я вступаю внутрь, и все страхи и опасения вмиг исчезают. Удивительным свойством обладают ее глаза, зеленые, как молодая трава, – в них мигом проваливаешься, как в полынью, с головой. По молчаливому уговору мы не вспоминаем о случившейся размолвке. В обращенном на меня взгляде я ловлю порой легкое смущение, но упрямства там вдесятеро больше. Перстня, подаренного ей бароном, девушка с пальца не снимает. Ну и пусть, должны же и у Жанны быть хоть какие-нибудь недостатки.
   После обеда я долго брожу между разбитыми палатками, внимательно приглядываюсь и прислушиваюсь, приветствую знакомцев, запоминаю незнакомые лица и гербы. Ведь жизнь сложная штука, никогда не знаешь, что именно может пригодиться буквально в следующую минуту.
   Так как нынешний рыцарский турнир на самом деле является смотром собранного войска, в программу помимо одиночных, парных и групповых поединков для шевалье входят состязания оруженосцев и даже лучших из простых латников.
   Помнится, в детстве я читал, что рыцарей в полном вооружении сажали на боевых коней чуть ли не подъемным краном, а сами они могли лишь шевелить бровями и ругаться под нос. И вот теперь я недоверчиво вскидываю брови, глядя на одно из отборочных испытаний для рыцарей, желающих выступить в поединках. Длинная лестница, метра четыре, надежно прислонена к высокому столбу, а изнутри, быстро подтягиваясь на одних руках, по ней взбирается рыцарь в доспехах. Его ноги болтаются в воздухе, в такт ловким движениям покачивается висящий на поясе меч в украшенных серебряной чеканкой ножнах. Добравшись до верхней перекладины, воин тут же начинает спускаться, не пропуская ни одной ступеньки. Оказавшись на земле, шевалье с облегчением снимает шлем. Я с открытым ртом разглядываю морщинистое лицо и слипшиеся от пота седые волосы, лишь глаза у рыцаря молодые, синие, как весеннее небо.
   – Ну и как? – горделиво подбоченясь, интересуется ветеран.
   – Вы, как обычно, всех удивили, господин барон, – почтительно отвечает герольд.
   Столпившиеся вокруг лестницы рыцари и оруженосцы одобрительно гомонят, а к лестнице уже идет следующий дворянин, на ходу разминая руки.
   – То-то, есть еще вино в жилах, не все превратилось в уксус, – подбоченясь, заявляет шевалье и тут же, уставясь на пыхтящего от напряжения молодого плечистого здоровяка, под чьим весом лестница слегка даже прогибается, звонко кричит: – Веселей, Шарль. Шибче перебирай руками, сынок!
   Стоит хотя бы раз увидеть подобный трюк, как сразу понимаешь, что все рассказы о том, что сила рыцарей была лишь в толстой броне, – изрядные враки. Рыцарь представляет собой идеальную машину смерти, какую только можно создать из человека в условиях средневековья. На поле боя он выступает в роли танка, простая пехота ему не соперник. И если бы танки были разумными, они тоже считали бы себя высшей расой.
   Я долго брожу между рыцарями, недоверчиво покачивая головой. Тут состязаются в подъеме огромных камней, далее метают боевые молоты на дальность и на точность. На турнирном поле под оживленный смех и подбадривающие крики товарищей мускулистые гиганты наперегонки таскают на плечах тяжеленных брабантских жеребцов, причем так сразу и не поймешь, кто из них крупнее, лошадь или всадник. С недостроенных трибун доносится частый стук, там словно засели тысячи дятлов, до смерти оголодавших. Плотники то и дело бросают пилы и топоры, азартно тычут в сторону соревнующихся шевалье, всякий раз пара медных монет переходит из рук в руки. Ох, чувствую, придется им трудиться всю ночь, чтобы поспеть к утру.
   Съехавшимся на турнир дворянам не хочется без толку киснуть в душных палатках, а потому те из них, кто лично не участвуют в состязаниях, не теряя драгоценного времени попусту, бьются об заклад с соседями, тыча пальцем в того или иного участника. Кого-то больше интересуют поединки на мечах, кого-то – на палицах. Вокруг дальней площадки скопились любители боя на топорах.
   Наконец, наглядевшись вдоволь, я возвращаюсь, удачно подгадав к ужину. Итак, завтра – торжественное открытие турнира, затем парные конные поединки на копьях. На второй день состоится общий конный турнир, отряд на отряд, и еще много всякого интересного, на третий намечено окончание турнира и награждение победителей. Сразу после этого его королевское величество дофин Франции Карл VII должен объявить о начале великого освободительного похода.
   Пока совсем не стемнело, я спешу выполнить поручение Жанны. Именно ей как будущему полководцу дофин Карл доверил судить состязание лучников, которое состоится во второй день турнира. Хотя лук и не наше оружие, но и у французов найдутся достойные мастера, способные на поле боя на равных соперничать с британцами. Вот с этими-то умельцами и захотела познакомиться Дева. Она заявила, что собирается освободить Францию, значит, должна ясно представлять, с кем именно будет биться плечом к плечу и на что же, собственно, способны французские воины.
   Я педантично обхожу все поле, приготовленное для стрелков, тем временем присутствующий тут же герольд подробно объясняет мне правила состязания. Он охотно показывает мишени, куртуазно улыбаясь, вспоминает забавные случаи и курьезы, что случились за десять лет его судейства на всяческих турнирах. Я машинально киваю, пока не замечаю в герольде признаков некоей внутренней борьбы. Похоже, достойный сьер де Лебурже желает что-то сказать. Я останавливаюсь, под моим пристальным взглядом герольд говорит все тише, наконец совсем замолкает.
   – Теперь, сьер де Лебурже, – сухо замечаю я, – поделитесь, что именно вас так гнетет? Я уже понял, что дело свое вы знаете назубок, а потому послезавтрашнее состязание пройдет без сучка без задоринки. Отчего же вы все время морщитесь, что это, несварение желудка?
   Помявшись, герольд признается:
   – В соревнованиях лучников примут участие англичане. Это – настоящие мастера. И я боюсь, они возьмут все призы.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное