Андрей Родионов.

Послушник

(страница 6 из 27)

скачать книгу бесплатно

   Сколько я ни смотрел исторических фильмов или кино про индейцев, так там герои обязательно долго ползли по траве, то на четвереньках, а то и попросту на животе, прежде чем добраться до нужного вигвама с пленниками или бунгало главного гада. Иногда герои, что совершенно естественно, промахивались, напоровшись на сокровищницу или на засаду. И хоть бы раз попали в гости к какой красотке! Понятно, красавиц везде недобор, но хоть в кино можно было их натыкать почаще? Засада нам ни к чему, а из всех сокровищ мира в данный момент нас волнует только герцогский перстень, который попал в лапы главаря повстанцев.
   Одно меня смущает: как те герои ухитрялись проползать мимо куч навоза, в изобилии наваленных лошадьми и коровами, овцами и козами? Тут и днем иногда так вляпаешься, чуть не до пояса. Если как следует подумать, уже через пять минут подобных упражнений незваные гости должны так извозиться, что, мама, не горюй. Да от них будет с такой силой шибать навозом, что часовые учуют еще за версту!
   – Прокрадемся, – поражается бывший пленник, – но зачем?
   Сразу видно примитивную средневековую личность, совершенно не развитую умственно. Остро ощущая интеллектуальное превосходство, свысока роняю:
   – Разумеется, чтобы нас не заметили.
   – Ты полагаешь, – удивляется рыжеволосый, – что все вышедшие по нужде, возвращающиеся от чужих жен и просто влюбленные парочки, которые возятся вон в тех слева и еще тех кустах справа, будут молча смотреть, как мы с вороватым видом перебегаем от одной хижины к другой, старательно прячась в тени?
   Согласен, в таком изложении предложенный мною план звучит совершенной глупостью.
   – Да они мигом поднимут такой крик, что перебудят весь лагерь, – заканчивает мысль рыцарь.
   – Ладно, – хмурюсь я, – а что предлагаешь ты?
   – Мы не успели познакомиться. Гектор де Савез, – представляется мой спутник, поклонившись самым элегантным образом.
   И впрямь, где мои хорошие манеры. Я вежливо кланяюсь, отвечаю в тон:
   – Робер, третий сын благородного рыцаря Антуана де Могуле.
   – Позвольте узнать, любезный друг, что вы делаете в этом разбойничьем вертепе? – любопытствует Гектор.
   Вот уж дали имечко, очевидно, папаша зачитывался стариком Гомером. Хорошо, хоть не назвали каким-нибудь Патроклом или Пелеем. И откуда, скажите на милость, у наших родителей берется стремление отыграться на собственных детях за то, что, по их мнению, им самим недодала судьба? Сами, обладая именами простыми и разумными, детей они называют так, что тем только и остается, что сбежать из родного города и податься в пираты!
   А уж как только родители не пытают бедных крошек знаниями. Тут и иностранные языки, и игра на музыкальных инструментах, от флейты до рояля. А всякие кружки и секции? Казалось бы, если сам хотел в детстве стать музыкантом, так что тебе мешает сделать это сейчас? На пиво и рыбалку у тебя время есть? Но нет, родители шпыняют бедных безответных детей.
   – Мой отец немало постранствовал в свое время, – гладко выкладываю я давно продуманную байку. – Как человек незаурядного ума, он назначил моего старшего брата Франсуа наследником, средний брат Александр служит оруженосцем в войске герцога Булонского, меня же папа приставил обучаться мастерству лекаря.
К сожалению, когда разбойникам понадобился умелый медик, по дурной привычке этого воровского племени, они похитили меня и с тех пор держат в заточении.
   Обмен любезностями закончен, пора переходить к делу.
   – Итак, что дальше?
   – Все очень просто, – объясняет Гектор. – Сделаем так…
   И впрямь, проще не бывает. Мы не бежим короткими перебежками, не ломимся через окружающие лагерь кусты. Я с факелом в руке без лишней торопливости иду впереди, в двух шагах за мной держится Гектор. В ночной темноте рыцаря не отличишь от обычного разбойника. Резиденцию Шарля хижиной не назовешь, скорее это что-то вроде деревянного замка в миниатюре. В доме два этажа, вокруг высоченная изгородь из заостренных на концах бревен, крепкие ворота из дубовых досок. По замыслу тут можно будет обороняться до последнего, если лагерь окружат англичане.
   Я держу факел так, чтобы освещать лицо. Меня должны видеть издалека, а раз лекарь идет впереди, значит, и за ним не чужой. Над самой головой, мягко задев волосы, стрелой проносится кто-то с блестящими круглыми глазами и злобно перекошенной мордой. Я испуганно ахаю.
   – Спокойно, – сквозь зубы шипит сзади Гектор. – Ты что, совы никогда не видал?
   – Знаешь, где я ваших сов видал! – обиженно огрызаюсь я, пытаясь успокоить колотящееся сердце. – В виде набитых чучел в зоологическом музее, там им самое место! Ишь как кидается, будто у меня мыши в волосах живут.
   Что она там искала, непонятно. Психология животных – тайна за семью печатями, по крайней мере, для меня. Помню, в школе учили, что птахи и звери – твари неразумные, все у них на инстинктах. Разумное существо должно постоянно общаться, разговаривать с себе подобными. А у птиц, мол, есть только «чик» да «чирик». Позже, уже в армии, я прочитал, что мы птиц на самом деле и не слышим, те в основном в ультразвуке переговариваются.
   Не удивлюсь, если и у животных так же. Вот и выходит, что о настоящей жизни наших братьев меньших мы ничего толком не знаем. Придумали же – инстинкты. У дождевого червя инстинкты и у муравьев, у собак и у дельфинов. Лишь у человека – разум. Жаль, пользуется он им нерегулярно, от случая к случаю. Вон, американцы пишут, что люди думают четыре минуты в день. Им – хватает, весь мир подмяли. Может, нам тоже поднапрячься? Ну, не сразу, конечно, начать можем и с одной минуты, а уж дальше догоним и перегоним, заплюем и затопчем!
   И вообще, что такое сова – вредная птаха с амбициями, вот и все. У нас в России живет филин, вот это – зверь! Раз в пять больше совы, глазищи, как фары у «жигулей», вдобавок любит задорно ухать по ночам, пугая волков и медведей. Сам я ни одного филина не видел, но знаю точно, что это вам не какая-нибудь мелкая французская финтифлюшка, он не будет без толку шелестеть по волосам. Уж если заденет по голове, так заденет. Вот такие мы в России, ко всему относимся серьезно, обстоятельно.
   У ворот маячат двое часовых, о чем-то негромко треплются. В ярком свете пылающих факелов, укрепленных подле створок ворот, прекрасно видно, как дозорные над чем-то гадко хихикают. Ну а раз так, значит, разговор зашел о доступных красотках, о чем еще поговорить человеку на посту, что обсудить? Обычные темы в таких случаях: еда, выпивка и бабы, причем все вперемешку, с особым упором на женский пол. Нет, возможно, что мужчины так азартно обсуждают вчерашнюю рыбалку или охоту, только вот в тех случаях рыболовы-охотники то и дело разводят руки в стороны до предела, показывая, какого размера были глаза у пойманной рыбы или копыта у залесованного зверя.
   Фазенда Безнара располагается в самом центре лагеря, незамеченным не подберешься. Но что скрывать честным людям? А потому мы идем спокойно, будто бы даже и не особенно торопясь. Когда подходим ближе, я явственно разбираю:
   – И пока тот дурак ходил к ручью за водой, я успел закончить все дела и незаметно смыться!
   Оба задорно смеются. Ну-ну, а вот в мое время анекдот звучал по-иному, там доверчивому мужу предлагалось вынести мусор. Похоже, институт брака порождает одинаковые проблемы, создает однотипные шутки не только по обе стороны Атлантики, но и во все прошедшие и будущие времена.
   – А я вот… – азартно начинает второй и замолкает, наконец заметив нас с Гектором.
   Оба разом подбираются. Лица важные, губы надуты, холодными глазами рассматривают нас эдак свысока: далеко не каждому даются высокие право и честь попасть в личную охрану легендарного крестьянского вожака. Прислоненные к забору копья враз оказываются в жилистых руках. Вовсе не потому, что нас опасаются, да и с чего бы это? Меня они прекрасно знают, да и в лагере все спокойно, мирно. Дело в другом – показать собственную значимость, лишний раз подчеркнуть явное превосходство между приближенными к местному вождю воинами и каким-то там лекаришкой.
   Идущего сзади разбойника часовые просто не принимают в расчет. И так ясно, что тот – совершенно серая личность, что-то вроде мышки-полевки перед грозными ястребами и в чем-то соколами.
   – Какого лешего приперлись? – грозно роняет тот, что постарше.
   Я без труда узнаю охранников, не раз видел рядом с Шарлем, это Клод и Морис, оба – бывшие баронские стражники. Дезертировали с год назад да и прибились к лесной ватаге. Превосходно владеют копьями и мечами, настоящие воины, искусные в обращении с любым оружием. Я нервно сглатываю, но отступать поздно.
   – Что, мне орать на весь лагерь? – огрызаюсь я. – Не думаю, что Безнару это придется по вкусу.
   Стражники быстро переглядываются, Морис важно кивает. Я подхожу поближе.
   – Ну, что еще за секреты? – с некоторой государственной усталостью уточняет Клод. – Пришел передать приглашение на свадьбу?
   Уголки губ Мориса подрагивают, минуту спустя стражи вновь заливисто хохочут. Вот гады, и этим известно о предстоящем торжестве. Похоже, только я ничего не подозревал. Ржут как кони, не перебудили бы округу! Я стискиваю кулаки до хруста в суставах, но сейчас неподходящее время для драки. Взяв себя в руки, вежливо улыбаюсь:
   – Нет, Шарль уже приглашен. Сейчас я хотел бы сообщить ему, что последний из пленников умер.
   Улыбки как ветром сдуло.
   – Как так умер? – хмурится Морис. – Да его никто и пальцем не тронул! Так, стукнули пару раз, вот и все.
   – У мерзавца был спрятан яд, – вздыхаю я с горестным видом. – Ухитрился принять и сдох раньше, чем я добежал до тела.
   – Помер в ужасных судорогах, с криками боли? – с простодушной надеждой уточняет Клод.
   – Сам не видел, врать не буду. Но вот этот, – я гневно тычу в сторону тщательно скрывающего лицо Гектора, – сторожил пленника, он все Шарлю пусть и докладывает.
   – Справедливо, – кивают стражники, – но пусть немного подождет, Шарль сейчас занят.
   Гектор суетливо кивает, медленно подбираясь поближе. Еще минута и…
   – А ну постой, – недовольно хмурится Клод. – Покажи лицо, что-то я тебя не узнаю. Из новеньких?
   Стражник снимает с забора укрепленный факел, делает шаг к рыцарю. Гектор атакующим леопардом прыгает вперед, тут же раздаются два глухих удара, я еле успеваю подхватить обмякшего Мориса.
   – Быстрее, – яростно шипит рыцарь, – не спи, замерзнешь!
   Мы оттаскиваем тела в близкую тень, укладываем в густые кусты. Я с облегчением замечаю, что оба живы, хоть и без сознания. Лица разбиты в кровь, носы свернуты на сторону, а у бдительного Клода вдобавок сломана нижняя челюсть. Пока Гектор запирает за нами дверь в воротах, я присматриваюсь и прислушиваюсь. Похоже, что все обошлось: никто не кричит истошно, не несется со всех ног с оружием на помощь страже. Замок спит, лишь тускло светятся два окна на втором этаже.
   – Туда? – без особой нужды уточняет Гектор.
   Можно подумать, владелец будет ютиться на первом этаже, ха! Только бельэтаж. Молча киваю. Рысью взлетев на крыльцо, рыцарь мягко скребется в запертую дверь. Та наконец распахивается, на крыльцо выходит еще один бдительный страж.
   – Что? – раздраженно каркает он, но Гектор молниеносно бьет его головой прямо в лицо, тот оглушенно рушится на пол.
   Разинув в изумлении рот, иду за рыжеволосым. Подобные трюки я видел лишь в кино, в жизни – никогда. Интересно, как его ухитрились взять в плен? Делаю в памяти зарубку, надо будет непременно узнать, где он научился так драться. По рассохшей лестнице рыцарь поднимается бесшумно, показав мне знаками держаться у края ступенек, а на середину ни-ни! Когда так крадешься, выходит совсем как у ниндзя, то есть никакого скрипа. У дверей в комнату дежурит еще один охранник. Бедолага так задумался, что вскидывает голову, когда Гектор оказывается уже совсем рядом. Тяжелый кулак бьет его сверху, как кувалда, страж обмякает тряпочной куклой, закатив заспанные глаза.
   – Ну вот мы и на месте, – удовлетворенно констатирует рыцарь. – Пора в гости, что зря время тянуть.
   Гектор осторожно толкает дверь, та не поддается – заперта изнутри. Настоящего мужчину такая мелочь не смутит: мощным ударом ноги рыцарь выносит преграду, вихрем залетая внутрь. Я забегаю следом и с интересом оглядываюсь: спартанской обстановку может назвать лишь человек, выросший во дворце. В центре возвышается круглый стол резного дуба, явно вынесенный из дворянского поместья. На полу и стенах – ковры, в изобилии развешано дорогое оружие, украшенное драгоценными камнями. Посуда серебряная, но в одном из вместительных сундуков, стоящих вдоль стен, наверняка найдется золотая.
   Скромно одетые люди кажутся лишними на фоне великолепной обстановки, в данное мгновение все при деле, никто не отлынивает. Гектор и Шарль сцепились на полу в большой клубок: яростно пыхтя и фыркая, верзилы душат друг друга. К борющимся боком подбирается отец Антуан, в руке зажат тяжелый медный подсвечник. Я громко откашливаюсь, священник с удивившей меня скоростью разворачивается. На лице мелькает несколько выражений, наконец искаженное злостью лицо разглаживается, отец Антуан благостно взирает на меня.
   – Нехорошо, падре, – с легкой укоризной замечаю я. – Поставьте канделябр на место. Мы же с вами не в казино, где шулеров принято лупцевать осветительными приборами.
   Отец Антуан машинально взвешивает подсвечник, как бы раздумывая, не метнуть ли в меня, но нацеленное прямо в живот тяжелое копье заставляет его передумать.
   – Ты ошибаешься, дитя, – кротко отвечает он. – Я лишь хотел поближе посмотреть, что за заблудшая овца хватает нашего доброго хозяина за горло.
   – К старости начали отказывать глаза, – хмыкаю я, – но рука еще тверда, тверда.
   Священник аккуратно ставит подсвечник на край стола, мягко присаживается на один из стульев. Краем глаза отметив, что это как раз «наш добрый хозяин» крепко ухватил за горло незваного гостя, я тупым концом копья быстро бью Шарля по голове и вновь навожу острие на священника. Тот лишь скорбно покачивает круглой плешивой головой, как бы призывая небеса в свидетели творящегося беззакония. Не нравится мне, как падре сидит на стуле, что-то цепляет взгляд, сам не пойму. Наконец доходит: священник устроился на самом краешке сиденья, руки лежат на коленях, а сам – как сжатая пружина.
   – Робер, Робер, – удивленно роняет отец Антуан, – разве можно угрожать оружием верному слуге Господа? Ты же знаешь, нам запрещено проливать кровь, мы не пользуемся подобными… аргументами, наше оружие – лишь молитва да доброе слово.
   – Не совсем так, падре, – проницательно замечаю я, осторожно приближаясь к неподвижно сидящему человеку, – не передергивайте. Есть куча прекрасных способов убить человека и без кровопролития, к примеру – удавка, тяжелый посох, трость или кастет.
   Глаза священника сужаются, похоже, я попал в цель, но голос ровен.
   – Господи, – произносит он, – прости ему все прегрешения.
   Борьба на полу наконец прекратилась, я с облегчением вижу, что наша команда ведет один-ноль.
   – Если будете вести себя тихо, я бережно прикручу вас к стулу, не причинив никакого вреда, – успокаивающе бросаю я.
   Отец Антуан покорно склоняет голову, но в тот момент, когда я ставлю копье к столу и накидываю на него толстую веревку, что бесхозно лежала в углу, священник пружинисто разворачивается. В руке его возникает маленькая увесистая дубинка, которая до сих пор скрывалась в просторном рукаве. Я успеваю лишь отдернуть голову, и вместо хрупкой височной кости дубинка встречается с крепким лбом. Сломанной куклой я отлетаю в угол, успев напоследок подумать: «Один-один, на поле – ничья…»
   Удивительно, как меняется мироощущение человека, стоит ему получить удар в лицо. Или пинок в живот, неважно. В жизни я человек мирный, дружелюбный и приветливый, но это – тонкая пленка цивилизованности, привитая усилиями родителей, детского сада и школы. Мы невольно должны жить вместе и сотрудничать по мере сил, хотя каждый, я глубоко уверен, представляет себя центром Вселенной, той осью, вокруг которой крутится Мироздание.
   Именно потому каждый искренне верит в свое личное бессмертие, отсюда эти сказки о Боге, что примет тебя в свое лоно, утешит и даже вытрет сопли. Но речь не о том. Мы вышли из мира животных, мы сами – животные, которые научились жить совместно, и как просто выпустить из себя хищника, с какой непостижимой легкостью он выпрыгивает сам, стоит ему только почуять, что грозит опасность!
   На лицо плещет холодная вода, я со стоном сажусь, с трудом оглядываю комнату. Передо мной – Гектор, рыцарь озабоченно вглядывается в мои глаза:
   – Очухался?
   – Да. Где эти гады? – кровожадно рычу я.
   – Шарля я убил, – признается Гектор, – не смог взять живьем. Он сильный, как медведь, чуть шею мне не сломал. Хорошо, ты помог, оглушил слегка.
   Я припоминаю, с каким звуком конец копья встретился с макушкой ныне покойного Безнара, невольно качаю головой:
   – Такого надо было молотом глушить, но здесь же не кузня. А святоша?
   – Вон валяется, вовремя я его прибил. Еще бы чуть-чуть, и тебе крышка!
   Я гляжу в угол, где под головой неподвижного тела в сутане расплывается лужа крови, с удивляющим меня злорадством. Оказывается, легко любить людей лишь до тех пор, пока тебе не влупят дубинкой по лбу, дальше – тяжелее, почти невозможно. Убедившись, что со мной все в порядке, Гектор бросается обыскивать Шарля, наконец с возгласом удовлетворения находит искомый перстень в поясничном кошеле.
   – Гектор, – растерянно зову я, – погляди вот на это.
   На столе навалены груды бумаг. Нарисованные умело и не очень карты, какие-то списки, даже пара книг имеется.
   – Прочти… – Я протягиваю Гектору написанное мелкой вязью письмо. Буквы в нем резкие и четкие, выведены явно уверенной рукой.
   – Канцелярский курсив, – задумчиво тянет рыцарь, дважды пробежав глазами письмо, написанное на дорогой мелованной бумаге. Медленно поднимает враз помрачневшее лицо: – Что ты думаешь по этому поводу?
   – Предательство, – пожимаю я плечами, – тут и думать нечего.
   А что еще скажешь, если в послании изложен численный состав некоей группы воинов и маршрут выдвижения, плюс примерный срок, когда та будет находиться в пределах досягаемости восставших крестьян. Особое внимание обращено на то, что предводитель группы – молод и рыжеволос, его следует пытать до тех пор, пока не откроет характер миссии. Гектор долго изучает сургучную печать на письме, при этом заметно хмурится. Похоже, опознал владельца и чем-то ему это не нравится. Не ожидал он от кого-то, хорошо знакомого, подобной измены.
   Но время бежит, и особенно раздумывать некогда. Что, если еще кто пожалует в гости? Мы быстро обыскиваем комнату, обнаруженные кошели с золотом и серебром по-хозяйски подвешиваем к поясу. Как сказал классик, в дороге и веревочка сгодится, а тут денег столько, что можно километра три одних веревок купить и еще много на что останется!
   В соседней комнате полно великолепных доспехов. Рыжеволосый с детским криком восторга выволакивает свои из наваленной кучи, в глазах – слезы. Я, путаясь и ошибаясь, помогаю ему надеть все это железо, что садится на Гектора тютелька в тютельку. Самые дорогие доспехи те, что делают по твоей личной мерке. На другом они будут смотреться, как на корове седло, на тебя же лягут второй кожей. Обернувшийся металлической статуей рыцарь легко поворачивается ко мне, в вытянутых руках чего только нет. На голову мне нахлобучивает шлем, в руки ощутимо ложится кольчуга.
   – Миланская, – авторитетно роняет Гектор, – держит тяжелую стрелу с двадцати шагов. Не оденешь – будешь круглым дурнем.
   – А если с десяти влупят? – язвительно интересуюсь я.
   Гектор высокомерно пропускает вопрос мимо ушей, он уже выбрал для нас целую охапку оружия. Выглядеть в его глазах дураком не хочется, потому я покорно надеваю кольчугу. Это вроде ночной рубашки до середины бедра, но из маленьких железных колец. По бокам от низа до пояса сделаны два кокетливых разреза, чтобы садиться было удобнее.
   Еще у кольчуги имеется капюшон, на руки прилагаются кольчужные перчатки. Поверх кольчуги застегиваю широкий пояс из толстой бычьей кожи. На поясе у меня висят легкая булава и два кинжала, в руке держу копье. Интересно было бы полюбоваться на себя в зеркало. Наверняка выгляжу как настоящий мачо, то есть гордо и сурово. Под конец обыска я обнаруживаю в соседней комнате два небольших бочонка.
   – Бренди, – искренне радуюсь я, но это не бренди, это – порох.
   Я тут же припоминаю глухие разговоры, что Шарль планирует достать несколько пушек. С таким оружием можно захватить и укрепленный замок, а владелец замка в наше смутное время может рассчитывать на дворянство, если поставит на нужную сторону, разумеется. При виде пороха я тут же оживляюсь, радостно тру ладошки, празднично позвякивая всем навешанным на меня металлом.
   – Будет вам развлечение, – грожу неведомо кому, быстро сооружая одну нехитрую штуку.
   Я спускаюсь вниз к нетерпеливо ожидающему меня Гектору, тот уже предусмотрительно закутался в плащ. На небе полная луна, а доспехи слишком блестят, кто-то может насторожиться: с какой стати рыцарь в полном облачении разгуливает посреди крестьянского лагеря по ночам.
   – Что так долго? – интересуется Гектор.
   – Готовил сюрприз, – невинно признаюсь я.
   И сюрприз удается на славу. В тот самый момент, когда мы выводим из конюшни трех лошадей – одна под припасы, – раздается оглушительный взрыв. Замок Шарля просел и изрядно перекосился, крыши – как не бывало, а стены ослепительно пылают, освещая весь лагерь. Высыпавшие из хижин сонные люди с испуганными криками разбегаются в разные стороны. В лагере разгорается паника, туда и сюда мечутся оглушенные, ничего не понимающие разбойники, громко кричат, бестолково суетятся.
   Самые сообразительные молча исчезают в чаще леса. Но надеяться на то, что все разбегутся, смешно. У Шарля остались толковые помощники, которые вот-вот придут в себя и прекратят панику. Нам надо исчезнуть до того, как все опомнятся, пересчитаются и разберутся, что же собственно произошло. Вдобавок и мэтр Трюшо подскажет, что в славных рядах завелась гнильца. В общем, вопрос погони – дело ближайших получаса-часа, а потому…
   – Спасайтесь, – кричу я во весь голос. – Англичане, нас атакуют англичане! Шарль убит! Бегите, бегите в лес!
   Мы скачем через весь лагерь, в душе я молюсь об одном: не затоптать бы ненароком кого из детей, но как-то обходится. На узкой лесной тропе в миле от лагеря нас останавливают часовые. Их задача – наблюдать за подступами к убежищу, но сейчас они глядят в противоположном направлении.
   – Что случилось, – звучат встревоженные голоса. – Куда вы?
   – Все пропало! – панически кричу я в ответ. – На лагерь напали англичане! Шарль убит! Спасайтесь!
   Последнее, что вижу, – растерянные люди с пылающими факелами толпятся посреди пустынной лесной дороги, куда выходит тропа. Но уже через пару часов мне становится ясно, что за нами – погоня. Гектор все чаще оглядывается назад, кони начинают уставать, спотыкаются. Пару раз я и сам слышу за спиной отдаленный стук копыт. Непроглядная ночь сменяется серым рассветом, когда мы наконец понимаем, что без драки не уйти.
   – Плохо дело, – кричит мне рыцарь, уловив вопрошающий взгляд, – их человек тридцать. Придется искать место для боя.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное