Андрей Пушкаш.

Цивилизация или варварство: Закарпатье (1918-1945 г.г.)

(страница 2 из 54)

скачать книгу бесплатно

   В историографическом обзоре И. Коломиец подверг критике и взгляды Александра Бонкало и Гиадора Стрипского. Первый – профессор Печского и Будапештского университетов, а второй – чиновник, редактор, сотрудник Будапештского национального музея, в годы Второй мировой войны был одним из активных деятелей в Закарпатье, а Бонкало стал первым председателем созданного там «Подкарпатского общества наук». Оба они (Стрипский и Бонкало) выступали как против русского, так и украинского языков. Они были сторонниками «живого языка», то есть создания «угроруського литературного» языка (на базе закарпатских диалектов) как обособленного, самостоятельного языка отдельной народности, нации, выпестованной на свято-стефанской идее верности венгерскому государству, восхваляя его как gens fidelissima – вернейшее племя – за участие на стороне венгров в войне против Габсбургов под руководством Ференца II Ракоци.
   Но чего не могли отрицать и вышеназванные мадьяроны – это близости закарпатских говоров с малорусским (т. е. украинским) языком.
   В 1995 году вышел в свет второй том «Очерков истории Закарпатья (1918–1945)», содержащий обширный историографический обзор, [20 - Нариси історії Закарпаття (1918–1945). Ужгород, 1995. Т. 2. С. 12–36.] включающий из украинских изданий множество журнальных статей, научно-популярных брошюр и исследований, в которых сюжеты закарпатской истории только затрагиваются. Автор рассматриваемого параграфа на эту тему опубликовал монографию, [21 - Данилюк Д.Д. Історіографія Закарпаття в новітній час (1917–1985). Львів, 1987.] послужившую основой названной части обзора. Он издавал и другие историографические обзоры, в том числе в соавторстве с М.В. Трояном. В них отмечены как публикации документов по отдельным проблемам, так и капитальное шеститомное издание [22 - Шляхом Жовтня. 36. док. Ужгород, 1957–1967.] с отдельными подзаголовками по томам.
   Уделено внимание коллективному труду, опубликованному в Киеве на украинском (1969) и русском (1982) языках в серии многотомного издания «История городов и сел Украинской ССР. Закарпатская область». [23 - Історія міст і сіл Української РСР. (В 26-ти томах.) Закарпатська область. Київ, 1969.]
   Данилюк в своем обзоре перечислил научно-популярные брошюры, изданные на Украине (в основном в 20-е гг. ХХ в.), а также биографические изыскания – о деятелях коммунистического движения в Закарпатье. Там же названы статьи, публиковавшиеся в журналах и ученых записках Ужгородского государственного университета, по проблемам греко-католической церкви, социально-экономического движения, работа Б.И. Спивака [24 - Співак Б.І. Нарис історії революційної боротьби трудящих Закарпаття в 1930–1945 рр. Львів, 1963.] и других о революционном движении. Наравне с этой проблематикой разрабатывалась и нашла отражение в обзоре история коммунистической организации края, как обобщающие труды, так и многочисленные статьи.
   В начале 90-х годов ХХ века пристальное внимание ученые Ужгорода уделяли вопросам истории Карпатской Украины, которые до того затрагивались только в критическом плане.
Теперь же все диаметрально противоположно. Переводились, а если были изданы на Западе на украинском языке, то перепечатывались книги политэмигрантов из края волны 1939 и 1944–1945 годов. Они носили в основном характер воспоминаний, в которых отражено видение их авторами событий, участниками которых они были. Позицию их принимали на веру.
   Одним из самых добросовестных авторов ряда частей второго тома «Очерков» является В.И. Илько. Но в обзоре больше всего не повезло ему. По его основному труду назван только автореферат докторской диссертации. [25 - Илько В.И. Аграрные отношения в Закарпатье в эпоху империализма 1900–1944. Львов, 1984. Он еще в 1973 г. опубликовал во Львове книгу: Закарпатське село на початку ХХ ст. (1900–1919), а в 1981 г. депонировал в ИНИОН АН СССР рукопись монографии: Социально-экономические отношения в закарпатском селе в 1919–1938 гг. Ужгород, 1981.]
   В обзоре упомянут и сборник печатных трудов М. Болдижара, [26 - Болдижар М. Закарпаття між двома світовими війнами. Ужгород, 1993.] как и его работы по проблемам греко-католической церкви. Там же содержится значительный перечень работ, посвященных партизанской борьбе, освобождению края советскими войсками и воссоединению его с УССР. Они носят в основном характер воспоминаний, за исключением исследований О.Д. Довганича.
   Вторая часть историографического обзора посвящена зарубежным авторам, в основном чехословацким и венгерским. Этот краткий очерк написали три автора: И.М. Гранчак, В.П. Приходько и И.И. Поп. Он отразил всю эклектику взглядов тома. Создается впечатление, что авторы не читали куски друг друга или, не договорившись, сознательно оставили, как получилось.
   В целом же самым большим недостатком второго тома «Очерков» является небрежное отношение к научному аппарату (искажение фамилий и названий трудов, путаница в сносках, пропуски строк и т. п.). Этого можно было избежать, если бы члены редколлегии внимательно прочитали хотя бы верстку. Это во-первых. А во-вторых, авторы частей стояли на разных позициях (или колебались) в оценке, в определении, кто такие славянские жители многонационального Закарпатья: русские, украинцы или русины, то есть особая нация.
   После распада СССР, накануне написания «Очерков», та часть интеллигенции Закарпатья, которая свои взгляды обращала сначала на Прагу, а после выхода из состава ЧСР Словакии – на Будапешт, предпринимала все для выхода края из состава Украины. Не добившись успеха, они стали добиваться особого положения области в составе Украины. Сторонники их в Ужгороде образовали свое правительство. Основным политическим козырем в их руках был «русинизм», то есть попытка обосновать мысль, что якобы коренное местное славянское население не имеет ничего общего с восточнославянскими народами: русскими, украинцами и белорусами, а является четвертой восточнославянской нацией – «русинами», ориентирующимися на Запад. Киевское правительство Украины отреагировало назначением своей администрации в Ужгороде. Разочаровавшись, часть участников этого движения подались за рубеж, откуда продолжают пропаганду своих взглядов. Правительство их сторонников в Ужгороде заявило о своем роспуске.
   Кстати, в «Очерках» почти повсеместно вместо «русский язык» и т. п. употребляется термин «российский язык» и т. д., хотя известно, что такого языка нет.
   В конце обсуждаемого историографического обзора названа книга П.Р. Магочия, посвященная проблеме Подкарпатской Руси. Причем одному аспекту – формированию национального самосознания. [27 - Магочій Павел Роберт. Формування національної самосвідомості: Підкарпатська Русь (1848–1948). Ужгород, 1994. Перевод с английского.] Названная книга вышла на английском языке в двух изданиях – в 1978 и 1979 году. Автор ее проживал в Канаде, но труд свой опубликовал в США и Англии на базе Кембриджского и Гарвардского университетов. Во втором томе «Очерков» работа его высоко оценена. «Наиболее выдающейся, – писали авторы обзора, – на наш взгляд, является монографическая работа американского ученого П.Р. Магочия, в которой он рассматривает процесс кристаллизации национального самосознания русинов за столетний период, с 1848 по 1949 г.». Как заметил читатель, и в этом случае авторы обзора допустили неточность (вместо 1948 дали год 1949-й). Похвальная оценка труда Магочия давалась для того, чтобы авторы могли написать следующее созвучное их взглядам предложение: Магочий «уделил большое внимание политическим процессам в крае в первой половине ХХ столетия. Он объективно оценил влияние и силу всех трех культурных и политических направлений: русофильского, русинского и украинофильского…» [28 - Нариси історії Закарпаття. Т. 2. С. 25–26.] Если бы авторы историографического обзора прочитали книгу до конца, то заметили бы, что Магочий, в послесловии к изданию ее на украинском языке, фактически отказался от своего основного вывода (о победе украинского направления над двумя другими), поскольку после падения коммунизма и распада СССР возникла новая ситуация. Русинизм вновь вышел на мировую арену. А ведь именно в этом утверждении Магочий, как и его сторонники, ошибся.
   В концепцию авторов обзора вписывается и оценка вышеупомянутыми А. Бонкало и А. Годинкой правильным того факта, что «включение Закарпатья в состав Чехословакии нарушило процесс самобытного развития русинов». [29 - Там же. с. 24.]
   Авторы отдельных разделов и частей «Очерков» излагали в книге события каждый по своему разумению, и в результате получилась «сборная солянка» взглядов по названным проблемам. В самой Закарпатской области спор вокруг этих вопросов стих. Часть участников дискуссии отказалась от своих прежних взглядов. Другие подались за рубеж и там продолжают пропаганду своих убеждений.
   Этой цели служит и историографический обзор И.И. Попа. [30 - Поп И.И. Историография истории русин и Подкарпатской Руси // Славяноведение. М., 2003. № 1. С. 57–72.] Прежде всего нужно сказать о заглавии. За основу названия края почему-то принято официальное наименование периода чехословацкого правления, после чего его название несколько раз менялось. К тому же обзор посвящен не столько истории русинов, сколько Закарпатью в целом, причем, как правило, истории Средневековья и нового времени, в меньшей степени новейшему периоду. Относительно последнего позитивной оценки удостоены лишь те чешские историки, которые громче осуждали политику руководства СССР за его позицию в последний год войны в Европе, да отчасти словацкие. Среди венгерских историков И.И. Поп выделил А. Годинку, известного мадьярона, отстаивавшего «обособленность развития русинов» от восточных славян, их языка и культуры под венгерским и словацким влиянием. Автор обзора назвал его видным венгерским ученым «русинского происхождения». [31 - Там же. с. 65.]
   Не повезло украинским ученым, не разделяющим точки зрения И. Попа, как пишет он сам о себе, «русинского историка». [32 - Там же. с. 62.] На Украине историки в большинстве своем, утверждает Поп, «остаются в состоянии закомплексованности марксистскими идеями. Поэтому не могут понять иную, кроме марксистской, методологию и не могут воспринять концепции ученых других стран». [33 - Там же. с. 65.] В качестве примера он привел историю Закарпатья в двух томах (с древнейших времен до 1945 г.). Она вышла под редакцией И.М. Гранчака. [34 - Нариси історії Закарпаття / Ред. Гранчак І.М. і др. Ужгород, 1993, 1994. Т. 1–2. Членом редколлегии второго тома был и И.И. Поп.]
   И.И. Поп воспринял историографические обзоры И.Г. Коломийца и Д. Данилюка сугубо критически. Между тем высказывания его о трудах Коломийца наводят на мысль, что он их в руках не держал. Иначе он не напутал бы о времени и месте их издания. Д. Данилюк издал несколько историографических работ, но написал и книгу по истории Закарпатья в биографиях и портретах. [35 - Данилюк Д. Історія Закарпаття в біографіях і портретах. Ужгород, 1997.] Она позволила Попу написать о ее авторе, что тот «демонстрирует понимание историографии как суммы биобиблиографических данных об отдельных историках и исторических деятелях». При этом он считает их лишенными научной объективности, «ибо написаны они с позиции украинского национального неоромантизма». Затем переходит к рассуждению о позиции украинских историков вообще. Вроде: «Украинские авторы не признают самобытности русинов, а поэтому не вносят ничего нового в понимание сути их истории». [36 - Славяноведение. 2003. № 1. С. 65.] И тут продолжил восхваление Магочия, работы которого, по мнению Попа, резко контрастируют с подобными «трудами», хотя речь (судя по сноске) идет по сути о справочном материале – издаваемых им раз в десятилетие дополнениях к аннотируемой библиографии. В полемике Попа с противниками его взглядов по проблеме «русинизма», затронувшей все узловые пробемы новейшей истории Закарпатья, на первом месте – закономерность и законность включения его в состав Украины. Ведь это было мечтой большинства населения края, и оно свое волеизъявление выразило не только в ноябре 1944, а и в январе 1919 года, но тогда не посчитались с ним. Иван Иванович все эти факты оспаривает. В полемике больше всего досталось киевскому литературоведу О. Мишаничу, прешовскому историку И. Ванату и американскому – В. Маркушу (Маркусю), прибегавшим, по мнению Попа, «к крайне агрессивным формам». [37 - Мишанич О. «Карпаторусинство», його джерела й еволюція у ХХ ст. Івано-Франківськ, 1992, 1999.; Мишанич О. Політичне русинство і що за ним. Ужгород, 1993; «Карпаторусинство»: історія і сучасність / Ред. Мишанич О. Київ, 1994; Мишанич О. «Энциклопедия Подкарпатской Руси» і що за нею? Київ, 2002; Бача Ю. Політичне русинство – політична провокація. Пряшів, 1996.; Ванат І. До питання про так звану українізацію русинів Пряшівщини. Пряшів, 1993; Маркусь В. Політична і державно-правова еволюція українського Закарпаття. Київ, 1993.] Да и Поп в ходе полемики смаковал и повторял высказывания некоторых зарубежных историков: «агрессия СССР», «аннексия Закарпатья» и т. д. В то же время он привел в своем обзоре основные публикации против собственных взглядов и «русинизма» вообще.
   Среди них упомянул и об издании в Киеве (в 2002 г.) критики Мишанича на «Энциклопедию Подкарпатской Руси». [38 - Энциклопедия Подкарпатской Руси. Ужгород, 2001. 431 с.] Это сборник материалов, в котором И.И. Поп выступал в качестве ответственного редактора, составителя и автора отдельных частей. На эту энциклопедию написал рецензию и Б.Й. Желицки. [39 - Славяноведение. М., 2003. № 1. с. 107–110.] Он выступил в защиту сторонников «русинизма» по политическим соображениям, поддерживая инициативу венгерских историков прошлого о якобы существовании особой народности или нации русинов, над которой господствовать венгры имеют историческое право. Прежде всего нужно заметить, что рецензент выдал Попа за автора всего труда. В нашей же практике это не принято. Нет смысла и места во введении разбирать неточности, которыми изобилуют труд, а за ним и рецензия, но необходимо остановиться на кредо автора последней, согласно которому самыми большими друзьями закарпатских русинов были венгры (речь идет о хортистских правителях). Далее он пишет, что в марте 1939 года группа политиков (имеется в виду Карпатской Украины) оказалась вынужденной покинуть пределы края, «который снова вошел в состав Венгрии», «но уже под новым названием – Подкарпатская Воеводина (Ka’rpa’taljai Vajdasa’g) с правом самоуправления». Что ни предложение – то противоречие правде. Никакой автономии, данной венгерским правительством хортистов русинам, не было. После захвата края военным путем был установлен оккупационный режим и край был отдан на разграбление армии, проводившей зачистку. Затем последовала диктатура регента Хорти и назначенных им сменявших друг друга регентских комиссаров. Это правление сопровождалось произволом жандармерии, арестами, расстрелами, интернированием, тюрьмами, концлагерями, вылившимися в течение пятилетней оккупации в физическое уничтожение пятой части населения края.
   Кощунственно звучит следующее предложение: «Как ни странно, но именно эти годы, как подчеркивается в энциклопедии, и стали наиболее плодородным периодом для русинского национального развития». [40 - Там же. с. 109.] Есть в рецензии Желицкого еще один момент, который можно бы не упоминать, но, поскольку он упорно повторяет его и после того, как об этом между нами уже шла речь, нужно сказать: в марте 1939 года состоялся не ХIХ, а ХVIII съезд ВКП(б), на котором с докладом выступал И.В. Сталин и сравнивал Карпатскую Украину с козявкой, а не с комаром, как утверждает Желицки. [41 - Стенографический отчет. ХVIII съезд ВКП(б). М., 1939. С. 14.]
   В историографическом обзоре среди иностранных авторов фигурирует и книга английского ученого Макартни, в которой содержится часть, посвященная Подкарпатской Руси периода 1919–1937 годов. Будучи сторонником венгерских хортистов, он употребляет не официальное название края того времени в составе Чехословакии – Подкарпатская Русь, а, «якобы для краткости», «Рутения». Он затрагивает ряд вопросов, в том числе останавливается на «верховинской акции» Эгана еще при венгерской власти, призванной помочь «горцам», жившим в условиях полуголодного существования. Приводит статистические данные венгерской 1910 и чехословацкой 1930 года переписей населения, сравнивает их и др. [42 - Macartney C.A. Hungary and her successors. The Treaty of Trianon and its Consequences. 1919–1937. London – New York – Toronto, 1937.]
   В самом конце XX столетия опубликован сборник статей, посвященных событиям в Закарпатье под властью Венгрии в 1938–1944 годах. Редакторами были Василий Маркусь и Василий Худанич. [43 - Закарпаття під Угорщиною. 1938–1944 рр. Нью-Йорк – Чікаго – Ужгород, 1999.] В сборник включены статьи по истории, экономическому положению, культурной жизни, истории греко-католической и православной церквей в крае. Состав авторов – от местных историков, литераторов, языковедов до эмигрантов в США, Венгрии, в числе которых и монах ордена Св. Василия, долгие десятилетия проживавший в Риме.
   Добротностью выделяются исторический очерк В. Худанича, совместная статья П. Чучки и В. Маркуся о положении в области культуры в Закарпатье накануне и в годы Второй мировой войны и ряд других публикаций.
   В 2003 году вышла книга В.В. Марьиной, посвященная политике Бенеша и Сталина в отношении Закарпатской Украины в годы Второй мировой войны. По сюжету она перекликается с вышедшим в Будапеште на венгерском языке в 1998 году исследованием Б.Й. Желицкого. [44 - Марьина В.В. Закарпатская Украина (Подкарпатская Русь) в политике Бенеша и Сталина. 1939–1945 гг. Документальный очерк. М., 2003.]


   Вскоре после начала Первой мировой войны правящие круги Австро-Венгерской монархии и кайзеровской Германии, составивших основную силу Тройственного союза, подняли вопрос об унии этих двух государств после окончания войны.
   Эти планы изложены в книге Фридриха Наумана под названием «Средняя Европа» (Mittel-Europa). Они предусматривали (в случае успешного для них завершения войны) объединение народов в одном государстве, простирающемся вплоть до Ближнего Востока, включая и Балканский полуостров, под немецким руководством. В основу этого государства предполагалось положить таможенную унию. [45 - ÚMKL. KŰM. III/3. 1207. Bй. o. 1945. 160. l]
   В Венгрии этими планами (Средней Европы) активнее всего занимались леворадикальные группы. Они организовали в феврале – апреле 1916 года в журнале «Двадцатый век» (Huszadik Sza’zad) дискуссию с привлечением широкой общественности. Хотя в конце концов эта идея была похоронена, но она сохранилась в умах сторонников перешедшего тогда в оппозицию к венгерскому правительству графа Михая Каройи.
   В ходе этих дискуссий лидер небольшой радикальной партии Оскар Яси предложил создать в Средней Европе союз равноправных государств, который, по его мнению, должен был стать ступенью к образованию Соединенных Штатов Европы.
   Однако вскоре под влиянием событий Яси отказался от этой идеи и в работе, вышедшей в 1918 году, незадолго до распада Австро-Венгрии, по собственному признанию, вернулся к замыслу Лайоша Кошута – Дунайской федерации.
   По Оскару Яси, в Дунайскую федерацию вошли бы Венгрия (без Хорватии и Словении), из немецкой части Австрии Нижняя и Верхняя Австрия, Тироль, Штирия и Каринтия, а также историческая Чехия и Галиция, из Польши – Русско-Польское объединение; кроме того, Хорватия, Словения, Далмация, Истрия, Босния и Герцеговина, а также Сербия и Черногория и часть Иллирии, к которым со временем присоединились бы Балканские страны – Румыния, Болгария, Греция с Критом и греческими островами. Это было бы государство с территорией 1 193 305 кв. км. Оно строилось бы на основе широкой экономической и культурной автономии. В нем общими были бы оборона, пошлина, торговля, внешняя политика и транспорт. Армия предполагалась в каждом государстве отдельная, с общим командованием в федерации. [46 - Jászi Oszkár. Magyarország jövoje és Dunai Egyesült Államok. Bp., 1918.]
   По замыслу Яси, Венгрия была бы географическим центром, обеспечивающим связь со всеми землями. Без нее экономическая и культурная интеграция была бы немыслима. Раньше Венгрия была только посредником распространения немецкой культуры в восточном и южном направлениях. За Венгрией эта роль осталась бы и в будущем. [47 - Ibid. 169–170. old.]
   Эти доктринерские замыслы Яси правительство Михая Каройи пыталось провести в жизнь, с этой целью он был включен в состав правительства. Об этом будет сказано ниже.
   Каким же было положение национальных меньшинств в Австро-Венгрии в период Первой мировой войны? В Австрийской империи национальная политика строилась на супромате одной нации – австро-немцев, насчитывавшей 36,4 % населения. [48 - Magyarország története. 1849–1918. Bp., 1972. IV. k. 619–620. old.] В то время национальные меньшинства в Венгерском королевстве составляли 58,8 % населения.
   Недовольство австро-венгерской системой зрело не только в среде эксплуатируемых слоев угнетенных национальностей, но и части господствующих кругов как Австрии, так и Венгрии. Однако последние предпочитали союз друг с другом ради сохранения власти над другими народами монархии. Пользуясь такой ситуацией, правители Венгрии проводили политику открытого террора, особенно в отношении сербов и украинцев. В Закарпатье и Восточной Галиции, прифронтовой полосе, применялись военные законы, свирепствовали военные трибуналы. [49 - Galántai József. Magyarország az elso világhúborában. 1914–1918. Bp., 1974. 175–178. old.]
   Уже в конце первого года войны началось активное действие чешской эмиграции во главе с Т.Г. Масариком и Э. Бенешем, которые были депутатами австрийского райхсрата и эмигрировали. В странах Антанты опекали политических деятелей, эмигрировавших из Австро-Венгрии, прежде всего потому, что они желали ее поражения в войне. Но эмигранты имели и другие цели: они добивались слома государственной системы монархии, чтобы на ее развалинах образовать в Средней и Юго-Восточной Европе новые государства. Но в этом отношении тогда еще цели эмигрантов и правительств стран Антанты не совпадали. Последние рассчитывали на ослабленную Австро-Венгрию в качестве противовеса России в послевоенный период. [50 - May A. The Passing of the Habsburg Monarchy 1914–1918. Philadelphia, 1966. V. 1. P. 262–263.]
   Сторонники Масарика в эмиграции вели пропаганду за создание самостоятельной Чехословакии. В феврале 1916 года в Париже был создан Чешский национальный совет во главе с Масариком. [51 - Masaryk T.G. A világforradalom. Emlékek, gondolatok. 1914–1918. Praha, 1928. 161. old.] Но тогда правительства Англии и Франции еще открыто не одобряли эти далекоидущие цели эмиграции. Правительство России поддерживало идею объединения Чехии и Словакии, но предпочтительнее считало остаться им в составе преобразованной на триалистической основе Австро-Венгерской монархии, полагая осуществлять свое влияние через славянский элемент, составлявший третью часть ее населения.
   Югославянское население тоже поднялось на борьбу. Эмигранты-славяне из Австро-Венгрии обосновались сначала в Италии. Но после вступления в войну этой страны переместились в Лондон, где под руководством депутата австрийского райхсрата Анте Трумбича в мае 1915 года был создан Югославянский совет. [52 - Galántai József. Op. cit. 210. old.] Сербские политические деятели позже, с конца 1915 года, когда после оккупации Сербии вынуждены были и сами эмигрировать, склонились к созданию югославянского государства.
   В это время движения национальных меньшинств, проживавших в монархии, еще придерживались мнения о необходимости добиваться расширения своих прав, оставаясь в составе Австро-Венгрии. Но в 1917 году эта позиция все более оттеснялась на задний план, и доминирующей становилась идея создания новых самостоятельных государств.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

Поделиться ссылкой на выделенное