Андрей Пушкаш.

Цивилизация или варварство: Закарпатье (1918-1945 г.г.)

(страница 12 из 54)

скачать книгу бесплатно

   В том же труде председатель редколлегии, ответственный редактор, руководитель авторского коллектива и автор многих частей тома И.М. Гранчак привел такой факт. В начале 1930 года вице-губернатор Антонин Розсипал дал распоряжение школьным инспекторам, чтобы те в своем общении с судами, всеми учреждениями, предприятиями и другими организациями республики пользовались «исключительно чешским языком» как государственным. [261 - В распоряжении сказано: чехословацким языком, якобы такой существовал, но это соответствовало тогдашнему представлению о единой чехословацкой нации. (Нариси історії Закарпаття. Т. 2. С. 214.)] Кроме того, автор отметил, что цензоры запрещали в публичных выступлениях употребление наименования «Закарпатская Украина», а давали указания пользоваться конституционным названием «Подкарпатская Русь». Во время переписи населения 1930 года исполнители получили директиву властей все местное славянское население записывать по национальности русинами, в том числе и тех, которые считали себя украинцами. [262 - Эти сведения почерпнуты из: ЗОГА. Ф. 2. Оп. 2. Д. 253. Л. 17, 31–32.]
   Не в пользу точки зрения противников ассимиляции и то, что произошло с теми русинами, которые оказались на правах национального меньшинства под словацким управлением. По статистике 1930 года их там проживало 91 079 человек, а в следующей переписи их уже было зафиксировано только 35 435 человек. Остальные в основном были ассимилированы в словацкой среде.
   Невыполнение чехами обязательств по предоставлению автономии Подкарпатью затрагивало и русинов, проживавших в Восточной Словакии на правах национального меньшинства. Они, конечно, надеялись на временный характер своего положения, но их постигло разочарование. Они не могли пользоваться и той иллюзорной автономией, которую якобы частично получили русины в восточной провинции, ибо и там уже никто не верил в этот миф.
   Внутреннее положение Чехословакии усложнялось не только поразившим и ее мировым экономическим кризисом, ростом безработицы, подъемом борьбы масс за свои права, активизацией национальных меньшинств и оппозиционных партий, но и внешней угрозой как со стороны Германии, так и со стороны Венгрии, которая в 1930-е годы не прекращала высказывать свои претензии к соседним странам, в том числе и к Чехословакии. В зависимости от складывавшейся обстановки Венгрия или обостряла территориальные претензии, или сглаживала их, ведя переговоры с соседними странами.


   Начавшийся в США осенью 1929 года кризис перепроизводства быстро распространился на большинство стран Европы. В середине 1930 года преобладающая часть отраслей чехословацкой промышленности уже была охвачена кризисом, в 1933-м промышленное производство снизилось до 60,2 % – уровня 1929 года. Значительная часть промышленных предприятий (порядка 15 %) были закрыты.
[263 - Краткая история Чехословакии. М., 1988. С. 338.] Как и в других странах Западной и Средней Европы, в Чехословакии кризис поразил финансовую сферу и охватил сельскохозяйственное производство. В 1933 году уровень производства достиг низшей точки и даже в 1936-м не поднялся полностью до уровня 1929 года.
   Социальные последствия кризиса наиболее ощутимо сказались в Подкарпатской Руси – самой отсталой окраине республики. Из 92 промышленных предприятий в крае (с числом рабочих более 20 человек) в первые годы кризиса предприниматели полностью остановили производство на одной трети фабрик и заводов. Половина оставшихся предприятий работала не на полную мощность.
   В годы кризиса число безработных в Чехословакии достигло 1 млн. человек, из которых 100 тысяч приходилось на Подкарпатье. [264 - Нариси історії Закарпаття. Т. 2. С. 205.] В их числе оказались 35 тыс. лесорубов, потерявших работу изза сокращения экспорта древесины за рубеж. Приведенные данные представляются заниженными, поскольку только в Тячевском округе в конце 20-х годов на лесоразработках были заняты 34 тыс. лесорубов, а в 1933 году их было всего 140 человек. [265 - Пруниця Ю.С. Занепад промисловості і погіршення становища робітників Закарпаття в роки економічної кризи (1929–1933 рр.) // Наукові записки Ужгородського державного університету. Ужгород, 1958. Т. 36. C. 108–110.]
   Кризис больно ударил по местной промышленности: на треть упало производство химических заводов в Великом Бычкове, Перечине и Сваляве; чугунолитейные и металлообрабатывающие предприятия в Кобылецкой Поляне, Долгом и Фридьешове были вынуждены полностью прекратить производство. Часть кирпично-черепичных заводов закрылась в связи с резким сокращением жилищного строительства.
   Процесс обнищания основной массы населения Подкарпатья особенно сказался на жителях Верховины, которые бедствовали и до кризиса. Их положение стало настолько одиозным, что даже депутаты и сенаторы чехословацкого парламента поднимали этот вопрос на своих заседаниях. Проблема получила широкую международную огласку и освещение в зарубежной печати, включая периодику США, Великобритании и Германии. О бедственном положении населения этих районов и царящем там голоде говорили члены Комиссии международной помощи на пресс-конференции в Праге в мае 1932 года. В ней принимали участие английские и немецкие писатели и журналисты. Истинную глубину трагедии местных жителей может проиллюстрировать запрос сенатора чехословацкого парламента Ивана Лакоты, потребовавшего у правительства ответить, почему не принимаются меры для повышения благосостояния проживающих в крае людей. По словам сенатора, верховинцы в этих районах питались по большей части бурьяном, но и его не могли посолить, ибо соль была для них недоступной роскошью. При этом перекупщики зерна торговали кукурузой по ценам, минимум в два раза превосходящим закупочные. [266 - Карпатська правда. – 1932. – 20.03; 1932. – 21.08.] Жители села Боронява писали о своей крайней нищете, о том, что голодают, в хате нет ни куска хлеба, а дети голы и босы. [267 - ЗОГА. Ф. 2. Оп. 2. Д. 158. Л. 140; Нариси історії Закарпаття. Т. 2. С. 211.]
   Социальный гнет, переплетавшийся с национальным, и их обострение в первой половине 30-х годов неизбежно вело к усилению всех видов борьбы многонационального населения за свои права. Чехословацкое же правительство решило упрочить свои позиции после выборов 1929 года путем, с одной стороны, расширения своей социальной базы, а с другой – консолидации правых сил. В правительство вновь вошла социал-демократическая партия, из-за чего его назвали расширенной коалицией. Но основную его силу и впредь составляли сторонники аграрной партии. Прежние закулисно правившие «пятерки» и «восьмерки» заменил политический комитет министров. Новое правительство возглавил крупный землевладелец и предприниматель Ф. Удержал. Он недолго находился у власти – не смог справиться с экономическим кризисом, и его сменило правительство Я. Малипетра, слывшего человеком «сильной руки». Он одновременно с вмешательством государства в хозяйственную жизнь повел широкое наступление на демократические права и свободы, пытаясь помочь предпринимателям выбраться из кризиса за счет снижения жизненного уровня широких народных масс.
   В результате такой политики рабочие и крестьяне Подкарпатской Руси использовали все доступные им возможности для выживания. Но старые формы забастовочной борьбы в новых условиях, тем более в условиях усиления политического и национального гнета, оказались непригодными. Правительство предприняло ряд мер, направленных на преследование оппозиционно настроенных к нему партий и общественных организаций. В местах массовых выступлений (в Хустском, Перечинском, Тячевском округах) правительство вводило осадное положение и давало свободу действия жандармерии и полиции. В годы кризиса в крае было арестовано около 6 тыс. участников массовых движений, особенно участников «голодных походов». Правительство распускало даже сельские представительства, в которых преобладали левые и симпатизировавшие им. За годы кризиса карательные органы в крае численно были доведены до 5 тысяч человек, то есть увеличены на треть. Создавались новые жандармские станции, пополнялись составы уже действовавших в местах нотарских управлений. Из Чехии прибывало все больше не только служащих, но и ремесленников, торговцев и особенно земледельцев-колонистов, получавших наделы в лучших районах на равнинах. [268 - Нариси історії Закарпаття. Т. 2. С. 213–214.]
   Как вели себя политические партии в годы кризиса? Объединившаяся в 1929 году с чешской социал-демократической партией ее подкарпатская организация, краевой комитет, как и партия в целом, участвовавшая в правительстве, призывали все население республики к мирному сожительству, к поддержке правительства, которое якобы способно спокойным путем решить все проблемы сложной жизни в годы кризиса.
   Новое руководство Коммунистической партии Чехословакии во главе с Клементом Готвальдом после V съезда (1929 год) продолжало линию, выработанную III Коминтерном, особенно обращая внимание на конечную цель – взятие власти революционным путем. Оно пыталось расширить круг своих союзников в среде крестьянства, но мало чего достигло. Но, выступив в защиту безработных, голодающих, против политики правительства, подавлявшего силой выступления рабочих и крестьян за свои права, за годы кризиса эта партия утроила численность своих рядов. Тогда же был обновлен и Закарпатский крайком: к руководству пришли молодые Е. Клима, Олекса Борканюк и другие. Они придерживались линии Центрального комитета Коммунистической партии Чехословакии, но в годы кризиса активно отстаивали интересы голодающих, участвовали в их «голодных походах», проводили массовые митинги и демонстрации, особенно успешно в первомайские дни. Все это приводило рабочих и крестьян на сторону компартии, влияние ее росло.
   Во втором томе «Очерков» краевая организация компартии, ее руководители подвергнуты критике за одностороннее освещение ими положения в Советском Союзе и Советской Украине. Критики считали его приукрашенным, а граждан СССР бесправными, что, мягко говоря, не совсем объективно. Автор рассматриваемого параграфа считает, что эту односторонность «воспринимали особенно враждебно», [269 - Там же. С. 216.] только он не уточняет, кто именно. Ведь в годы кризиса и стагнации краевая коммунистическая организация увеличила число поданных за нее голосов от 40 583 на парламентских выборах в 1929 году до 78 994 в 1935 году, то есть почти удвоила число своих сторонников. [270 - Macartney C.A. Hungary and her successors. The Treaty of Trianon and its Consequences. 1919–1937. London – New York – Toronto, 1937. P. 240.]
   В то же время удостоена похвалы аграрная партия, ее программа и пропаганда, хотя она в этот период, с 1929 по 1935 год – потеряла 17 тыс. голосов. Причем к ней относится следующее предложение: «Часто она больше защищала состоятельных крестьян, чем сельскую бедноту». [271 - Нариси історії Закарпаття. Т. 2. С. 216.] В действительности же это была партия промышленного финансового капитала и крупных землевладельцев, почти беспрерывно правящая партия, душа коалиции всего периода 1920–1930-х годов в Чехословакии, у которой и в мыслях не было защищать сельскую бедноту.
   Не упоминая о провенгерской деятельности Автономного земледельческого союза, которым в то время руководил Иван Куртяк, автор параграфа обратил внимание только на смену курса партии в сторону конкретных мер, направленных на защиту населения. Автор утверждал, что якобы эта партия отложила проблему программы автономии. В действительности же в 1931 году был опубликован законопроект Иосифа Каминского об автономии Подкарпатской Руси. Основные его положения следующие: Подкарпатская Русь посылает в чехословацкий парламент 14 депутатов и 7 сенаторов; краевой сейм состоит из 42 членов, губернатор назначается президентом республики по предложению правительства из трех кандидатов, рекомендованных краевым сеймом. Губернатор является и членом правительства Чехословацкой республики. Он издает распоряжения, назначает чиновников и судей. Губернское управление было бы автономным. [272 - Каминский Иосифъ. Законопроэктъ объ автономiи Подкарпатской Руси. Ужгород, 1931. – 33 с.]
   В упоминавшихся «Очерках» подробно описаны факты и почти все формы борьбы рабочих и крестьян Подкарпатья против социального и национального гнета. Отражены ее позитивные результаты. Особое внимание уделено созданию и деятельности в годы кризиса Союза трудящегося крестьянства, организованного левыми силами для расширения их социальной базы. Они добились значительных успехов. [273 - Нариси історії Закарпаття. Т. 2. С. 217–228.] Говоря о связях подкарпатских трудовых коллективов с общественностью Советской Украины, автор положительно оценивал их, но не удержался, чтобы не написать такую фразу: Советская Украина «хотя и была в вассальной зависимости от Москвы, но все же была украинской державой».
   В то же время в крае активизировалась часть венгерского населения, находившаяся под влиянием партии А. Акоша – Автономной партии автохтонов. Эта партия имела влияние среди венгерской молодежи. Она открыто повела реваншистскую пропаганду за возвращение Подкарпатья в лоно Свято-Стефанской империи, а остальные венгерские партии пока остерегались открытых антиправительственных выступлений.
   Не отставали реваншисты и за рубежом. Венгерская газета клерикалов Nemzeti U’jsa’g поместила статью с двумя картами. На одной из них Словакия и Подкарпатская Русь были включены в состав Венгрии, на другой – коридор из СССР через Восточную Галицию доходит до Подкарпатской Руси. Через этот чехословацко-советский коридор «панславистско-большевистская струя зальет Среднюю Европу, Дунайский бассейн, Балканы в направлении Адриатического и Черного морей». По мнению венгерских радикальных националистов, это означало бы присоединение к России части Польши. Следующим шагом после предоставления Рутенфелду автономии стало бы ее присоединение к России. Поэтому предлагалось незамедлительно создать общую венгеро-польскую границу. Только «эта сильная плотина сможет удержать постоянно рвущуюся на Запад русскую великодержавную экспансию», считали реваншисты. [274 - Nemzeti Újság. – 1934. – 24.05.]
   В июле 1934 года в венгерской газете Pesti Naplo’ была опубликована статья, в которой приводились слова одного из польских политических деятелей: «Мы горячо желаем, чтобы на основе сопроводительного письма Мильерана об условиях Трианонского мирного договора Венгрия вновь получила те территории, которые создадут общую польско-венгерскую границу». [275 - Pesti Napló. – 1934. – 02.07.]
   Польская сторона предпринимала и другие меры для достижения этих целей. При этом официальные органы, в том числе МИД Польши, часто преследовали свои корыстные интересы. В этой связи особого внимания заслуживает фигура одного из самых противоречивых политиков Подкарпатья периода 1920– 1930-х годов Степана Андреевича Фенцика. Амбициозный греко-католический священник, он любой ценой хотел стать руководящей личностью в крае, независимо от того, на каком поприще – церковном или политическом. В начале 30-х годов он претендовал на пост епископа Мукачевской епархии, но не был избран, проиграв Александру Стойке.
   С 1920 года Фенцик уделяет все большее внимание именно политической деятельности, став фактическим руководителем культурно-просветительного общества имени Духновича, проповедовавшего русофильские настроения, а затем став издателем газеты «Карпаторусскiй Голосъ» (1932–1934 годы). В это время у Степана Фенцика созревает идея о создании собственной партии, получившей впоследствии название Русской национальной автономной (РНАП). Позже в специальном донесении в Варшаву польский посланник в Праге Марьян Ходацкий писал, что якобы до образования партии Степана Фенцика идею автономии отстаивал только Автономный земледельческий союз Ивана Куртяка, получавшего инструкции из Будапешта. (Информация посланника была неточной, ибо все основные партии края периодически поднимали эту проблему, требовали выполнения решений Парижской мирной конференции.) Но представители Автономного земледельческого союза ни разу остро не выступили с требованием к чехословацкому правительству о предоставлении автономии Подкарпатской Руси. Аналогично пассивно вели себя и венгерские партии в Чехословакии, «сохраняя лишь великовенгерский дух». Куртяковцы и венгры кормили своих сторонников обещаниями, что «скоро на Русь» вступят венгерские войска, считая правление чехов там временным.
   Когда С. Фенцик под покровительством губернатора Подкарпатской Руси Антала Григоровича Бескида приступил, по договоренности с польским посольством в Праге, к организации своего движения, он, по тактическим соображениям, обязался встать на позицию принадлежности Подкарпатской Руси к ЧСР. Одновременно он пообещал острее всего бороться «против чешского влияния в этой провинции и добиваться от чехов выполнения данных ими обязательств о предоставлении Закарпатью самой широкой автономии, объединять русинов под лозунгом „Подкарпатская Русь – для карпатороссов“.
   По отношению к Автономному земледельческому союзу Степан Фенцик должен был избегать открытой конфронтации и в то же время не поддерживать членов венгерской ирреденты, однако выступать с ними единым фронтом в вопросах автономии и изживания чешского влияния. [276 - AAN. MSZ. P III. 1936–1937. 11 c. 5458. K. 61–62.]
   Получив обещание МИДа Польши о материальной поддержке его начинания, Степан Фенцик отправился в США, имея цель скрыть источники финансирования. Он заявлял, что помогать ему будут якобы родственники, живущие в США, и для этого он планирует создать в Соединенных Штатах центры, на которые мог бы опереться. Там уже существовала провенгерская организация Алексея Юлиевича Геровского, работавшего в тандеме с Иваном Куртяком. Куртяковцы с самого начала увидели в фенциковцах своих конкурентов.
   27 октября 1934 года на американскую землю вступил доктор Степан Фенцик, как он тогда сам о себе писал, «главный редактор газеты „Карпаторусскiй Голосъ“ и главный секретарь и организатор культурно-просветительного общества Духновича».
   В первой произнесенной там речи он заявил: «По вашему почину рождена свободная, автономная Подкарпатская Русь» (намекая на движение Григория Жатковича в США). В США был создан Подкарпато-русский союз. Согласно договоренности с Польшей, Фенцик выдвинул лозунг: «Неделимая Чехословацкая республика от Хеба до Ясиня, неделимая Подкарпатская Русь от Попрада до Тисы и неделимая русская культура от Попрада до Владивостока». [277 - Фенцик С.А. Ужгород – Америка: Путевые заметки: 13. Х. 1934 – 19. V. 1935. – Ужгород, 1936. – 480 с.]
   В своих путевых заметках он жаловался: «Мне очень больно, что министр Бенеш называет меня мадьяроном». В другом месте он продолжал: «Все те господа, которые на страницах русских, чешских и мадьярских правительственных газет называли меня «ирредентистом, Егличкой, [278 - Франтишек Егличка – словацкий сепаратист, пользовался поддержкой венгерского и польского правительств, возглавлял в 1920-е годы так называемое словацкое правительство в изгнании.] ревизионистом», будут отвечать не только перед историей, но и перед народом». [279 - Фенцик С.А. Указ. соч. С. 47, 309.] На прощальном банкете в Нью-Йорке 29 марта 1935 года Фенцик заверил собравшихся, что «никогда не станет на службу к врагам и не пойдет против русского народа, против веры». [280 - Там же. С. 411. Концовка этого предложения – ответ на разговоры о его намерении перейти в православие.]
   9 апреля 1935 года, по сообщению Фенцика в вышеназванной книге, в Хебе он был арестован, 36 дней просидел в ужгородской тюрьме, а 13 мая выпущен под залог в 50 тыс. чешских крон. 19 мая 1935 года его избрали депутатом чехословацкого парламента.
   Так завершилась поездка карпато-русского «фюрера» Фенцика в США. В результате был создан канал пересылки «субсидий», «гонораров» Фенцику из Польши в США, откуда их переводили в Ужгород на счета Русинского (кличка Фенцика) – в Словацком банке (ул. Маломостецкая, д. 1) на счет под девизом «Карпат» XV-41, и в Дунайском банке (на той же улице, дом 7) на счет под девизом «Кавказ» 10613.
   В материалах архива МИДа Польши сохранились сведения о доходах Фенцика, составлявших около 10 тыс. чешских корун в месяц, которые он тратил на текущие расходы, не считая ежемесячных дотаций МИДа Польши по 20 тыс. чешских корун. При создании Русской национальной автономной партии Фенцика в Чехословакии замысел польской стороны заключался в основном в том, чтобы при помощи русского движения в Подкарпатье образовать противовес украинскому движению в крае, представители которого поддерживали связь с украинским национальным движением в Восточной Галиции, которая в период между двумя мировыми войнами находилась под польской властью (носила наименование Сходня Мала Польска) и вызывала опасение в правящих кругах Варшавы из-за возможности потери этой территории в результате объединения Восточной Галиции с Подкарпатской Русью.
   Представителем Фенцика в США был Ержи Берзинец, который стал там секретарем Союза карпатороссов. Польский консул в Питсбурге Кароль Рипка 4 февраля 1936 года доносил МИДу Польши о карпато-русской активности в США, о том, как работает там Союз карпатороссов, какие в нем есть течения и какова роль попа Берзинца. По мнению консула, в Союзе карпатороссов насчитывалось 460 тыс. человек, объединенных в четыре политические организации, располагавшие капиталом в 25 млн. долларов. Издавались собственные русскоязычные газеты: «Востокъ», «Правда», «Православный Вестникъ», «Любовь», «Карпаторусское слово».
   Поляк отмечал наличие в движении незначительной части венгрофилов во главе с А.Ю. Геровским. Родился Геровский во Львове, воспитывался и вырос в доме деда по матери, национального деятеля Подкарпатья Адольфа Добрянского. До Первой мировой войны Алексей Геровский работал журналистом в Черновцах, подвергался преследованиям со стороны венгерского и австрийского правительств. С 1915 по 1917 год он работал советником в российском царском МИДе, потом присоединился к армии Антона Деникина. После войны Геровский прибыл в Закарпатье, вел агитацию против правительства Чехословакии. В 1927 году он эмигрировал в Югославию. Там его сторонники ставили перед собой две задачи: ослаблять узы Югославии с Чехословакией и не допустить признания Югославией Советского Союза. В скупщине в Белграде был образован в 1927 году Сербо-Закарпато-русский комитет из представителей всех – правительственных и оппозиционных – партий, который одновременно с другими задачами пообещал защищать автономные права Карпатской Руси. На первом его заседании присутствовал и А.Ю. Геровский. [281 - AAN. MSZ. P III. 1936–1937. 11 c. 5458. K. 16.] В 1928 году А.Ю. Геровский переехал в США, где через несколько лет, в 1935 году, стал секретарем Карпаторусского союза.
   В дипломатических польских кругах в США не было единства взглядов на деятельность и роль там Геровского и Фенцика. Польский консул в Нью-Йорке (13 января 1936 года) проявил себя сторонником Геровского, информируя о «поведении» Фенцика в США в негативном плане (человек низкой культуры, влез в религиозные дрязги американских русинов), и лояльно относился к консулу Чехословакии. [282 - Ibid. K. 31–32.]
   Геровский в феврале 1936 года передал через бывшего советника польского посольства в Вашингтоне М. Кванишевского, в то время председателя Польско-американского общества, в МИД Польши памятную записку. В ней говорилось: «Подкарпатская Русь представляет интерес для Польши, она отрезает от Польши симпатизирующую ей Венгрию, которая могла бы помочь в войне против СССР». Он предлагал ликвидировать коридор с Румынией и Югославией – передать Подкарпатскую Русь Венгрии. «Закарпатцы там (в Венгрии. – А. П.) будут чувствовать себя так хорошо, как французы в Швейцарии», а в Закарпатье он вообще желал избавиться от чешского господства. В памятной записке он рассуждал: хорошо бы развернуть деятельность через Америку, где в 1935 году А.Ю. Геровский создал карпато-русский союз. В случае кооперации карпатороссов с Польшей нужно вести борьбу с «панкарпатороссами», стремящимися объединить Подкарпатскую Русь с Восточной Галицией. «Эта неосуществимая химера чрезвычайно вредна для реальных интересов Подкарпатской Руси, и она может принести пользу только чехам и большевикам». [283 - Ibid. K. 10–16.]


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

Поделиться ссылкой на выделенное