Андрей Посняков.

Первый поход

(страница 1 из 22)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Андрей Посняков
|
|  Первый поход
 -------

   Июль 856 г. Бильрест-фьорд

     Тот камень, что у Дома жизни
     героев лишил,
     Лугайд Ламдерг метнул его в Илланна,
     сына Фергуса,
     Фиахна бросил в Лугайда его,
     и кровью омылся герой,
     Дважды по семь мужей пало
     от этого камня.

 Предания и мифы средневековой Ирландии. «Разрушение дома Да Хока»
   – Да тяните ж вы сильней, ленивые свиньи! Слева, слева поддайте!.. Да слева, говор-рю, не справа… Эх, чтоб вас…
   Узколицый человек в дорогой, крашенной желтоватым дроком тунике из тонкой шерсти, махнув рукой, устало опустился на камень. Волны, шипя, бились у самых его ног, с разбега налетая на землю, а чуть правее шумел искрящийся водопад, над которым в хорошую погоду неизменно зажигалась разноцветная радуга. Сейчас погода была хорошей: над синими водами залива ласково сверкало солнце, освещая голубоватые луга, усыпанные клевером и ромашками, высокие, тянущиеся к самому небу сосны, кусты можжевельника и дрока, растущие ближе к оврагу, орешник, иву на берегах глубокого ручья, серебряные зеркала многочисленных озер, усадьбы, лес и – чуть дальше – в сиреневой дымке горы. На холме, за спиной узколицего, поднимались новые строения усадьбы, пахнущие свежей смолой, а прямо напротив, в заливе, не так уж и далеко от деревянного причала, деловито сновали лодки. Скопившиеся на причале люди – большей частью рабы да слуги – по команде узколицего тянули канаты, которые заводили куда-то в воду сидящие в лодках. Видно было – пытались поднять какой-то затонувший корабль, но тот – вот незадача – в который раз, показав драконий нос, подняв тучу брызг, с шумом срывался обратно в море.
   Узколицый поднялся с камня и, досадливо сплюнув, – похоже, все нужно было начинать сначала, – обернулся на чьи-то шаги.
   – Чего тебе, Вазг? – Перед ним стоял усыпанный веснушками пацан, светлоглазый, с растрепанными ярко-рыжими волосами.
   – Хозяйка Гудрун звала тебя, господин Конхобар, – поклонившись, почтительно вымолвил тот. – И сказала – пусть идет побыстрее.
   Пацан почесал пальцами босой ноги другую.
   – Побыстрее? – с издевкой повторил Конхобар. – Ну, пошли, раз зовет. Посмотрим, с чего там такая спешка.
   Прихватив валяющийся прямо на траве плащ, он пошел вслед за мальчишкой, привычно размышляя о превратностях жизни. Причем не только размышляя, но и прокачивая возможные неприятности.
Конечно, повезло, что и говорить, когда во время недавнего нападения пиратов Хастейна он, Конхобар Ирландец, остался в стороне от этого так и не завершившегося успехом дела, к которому, надо признать, и сам приложил некоторые усилия. Но – случилось, как случилось, – и Конхобар был несказанно рад тому, что не явился тогда на корабль Хастейна. Не до того было. На всякий случай хотелось принести жертву Крому, древнему божеству кельтов: и место для жертвоприношения было выбрано неплохо – на маленьком скалистом острове, и намеченная жертва удовлетворила бы самый взыскательный вкус – как-никак дочка Торкеля бонда, отнюдь не самого последнего человека в Бильрест-фьорде – Радужном заливе, как, по названию фьорда, прозывали и всю округу, прилегающую и даже не очень прилегающую – так называемые дальние хутора. Не вышло тогда с жертвой – бежала дочка Торкеля из тайной пещеры с помощью друзей – в первую очередь с помощью Хельги, молодого местного ярла, после смерти своего отца Сигурда от рук предводителя пиратов Хастейна унаследовавшего усадьбу и земли. Усадьбу, правда, пираты успели сжечь, так вот теперь – отстраивали. Правда, сам молодой ярл, как оказалось, не горел желанием заниматься хозяйством – не очень-то ему это нужно было, в неполные-то шестнадцать лет. Тем более и корабли у него имелись – аж три штуки: отцовский, «Транин Ланги», да два трофейных, хастейновских. Была и дружина. Уже мало кто в округе открыто выступал против юного ярла: позвал с собой – и явилась почти вся молодежь. Люди постарше, конечно, не очень-то захотели идти пытать счастья за тридевять земель, ну, это только те, у кого свое хозяйство было, а у кого не было, те повалили к Хельги: идем, мол, с тобою. Тот уж и не рад был, что собрал такую ораву – опыта-то ими командовать маловато, – но вида не показывал, стервец, улыбался да жевал себе соломинку. Ну, слава богам, отплыли. Кажется, в Англию. Там бы их и прибили или волной какой перевернуло. Ну, в общем, пока все к лучшему.
   После отплытия Хельги и объявился в разрушенной усадьбе Ирландец. Думал, ласково встретит любовница. А любовница – хозяйка усадьбы Гудрун, вдова Сигурда ярла – поначалу-то встретила ласково, три ночи с ложа не отпускала, забавница, а потом пошли проблемы. Причем именно ее проблемы, как хозяйки усадьбы. Во-первых, интриги. Эти ж, местное вражье, никуда не делись. Так и мутили воду в округе Скьольд Альвсен по прозвищу Жадина да дружок его Свейн Копитель Коров. Пока молодой ярл был, смирно сидели, а как ушел в поход, так давай накатывать на вдовушкину землицу. Это мол, пастбище, завсегда роду Альвсенов принадлежало, а та рощица – Свейну. Не знала, что с ними и делать, вдовица, да вот теперь хоть один верный человек появился. Это она про Ирландца так думала. А тот никому верным никогда не был и впредь быть не собирался. Делал то, что лично для него выгодно. Вот явился в усадьбу, к Гудрун под бок – ничего баба, целуется жарко и в постели хороша, не смотрите, что сорок, – да ведь забот-то у нее оказалось выше крыши! А зачем Ирландцу чужие заботы? У него что, своих мало? Вон, люди сказывали, рыщет по дальним лесам огромный волчище – днем, не таясь, ходит. Правда, людей есть перестал, но это, может, и брешут. Знал, хорошо знал Конхобар, что это за волчище. Самый настоящий волкодлак-оборотень, Черный друид Форгайл Коэл, что вместе с Конхобаром приплыл год назад из Ирландии, гонимый насмешками и презрением к старой языческой вере. Перед этим гадал Форгайл на человеческих внутренностях – и было ему озарение, посланное жестокосердным богом Кромом. Узнал Форгайл, что сын его старого знакомца, финнгалла-викинга Сигурда, в недалеком будущем станет правителем далекой страны Гардарики, в которой богов множество, а главного бога нет. Да и живут там люди отдельными племенами. Потому и не будут особо противиться, когда Хельги – так звали сына старого Сигурда – сначала исподволь, тихой сапой, а затем – когда рыпаться уже поздно – и силой принудит их признать древних кельтских богов, живущих человеческой кровью. И пошлет неисчислимые воинства на битвы, и захватит все страны, и зальет их кровью, и восстанет брат на брата, а сын на отца – и наступит (так говорится в преданиях) конец света, когда падут все боги и все герои. Боги сказали Форгайлу, что сможет тот заменить душу Хельги своей, а значит – стать повелителем мира. И Черный друид обрадовался, погрузился в сладостные мечтанья. О том, как накажет он ирландцев, за то, что отвергли старую веру, за то, что ни во что не ставят друидов, за то, что насмехаются над ними и презирают, за то, что являются верными поклонниками распятого бога, за то… В общем, за многое. Власть – вот чего не хватало Форгайлу, униженному и оскорбленному жизнью. Прихватив с собой младшего жреца Конхобара, жертвенные кувшины и двух приблудных детей для будущей жертвы, друид Форгайл последовал за Сигурдом – вернее, за его сыном Хельги – в их страну, называемую Норд Вегр – Северный Путь. А там… А там не сложилось. Не смог Форгайл заменить своей душой душу Хельги – что-то или кто-то помешал, место оказалось занятым, вот только кем? И Черный друид, вспомнив древний обряд, обратился в волка, но не смог вновь стать человеком – не дали местные боги. Где-то он сейчас рыщет? Право, лучше бы сгинул.
   Конхобар поежился, представив пронзительный, обжигающий взгляд друида в образе волка. Нет, лучше бы сгинул…
   Вдова Сигурда ждала его в доме – его-то отремонтировали в первую очередь, да почти что и не выгорел дом внутри, так, пара столбов да лавок. Дом был большой, вытянутый в длину, словно выброшенный на берег кит, – места хватало всем многочисленным родичам, да еще рабам и слугам. А в суровые зимы нередко в задней части дома, за очагом, располагался и скот. Окон, по сути, не было – если не считать нескольких узких дыр, скорей бойниц, нежели окон. Внутри дома густо стелился дым. Поднимаясь от очага, разлетался по стенам, ел глаза, прежде чем выйти наружу в отверстие крыши. Кроме очага, чадили и сальные светильники, укрепленные на витых железных столбцах. Над очагом, на больших вертелах жарилась рыба. Жирная вкусная треска. Хозяйка Гудрун самолично переворачивала каждую рыбину, следя, чтобы не подгорела. Треска, правда, все равно подгорала. Да и нельзя было ничего толком и разглядеть в этом смрадном чаде, впрочем, обитатели дома к нему привыкли с раннего детства – другого жилья у них не было, если не считать летние хижины пастухов и вольноотпущенников.
   – Сейчас приходил наш вольноотпущенник Трэль – он живет в предгорьях у дальних лугов, – вместо привета сразу начала Гудрун. – Так вот, он сказал, что видел у наших пастбищ вооруженных всадников.
   – И что? – пожал плечами Ирландец, лихорадочно соображая, к чему такому клонит хозяйка усадьбы и как это все может выйти боком лично ему.
   – Да ничего! – Вдовица взвилась вороном. – Это люди Скьольда! Не просто так появились они у наших лугов. Боюсь, скоро недосчитаемся пары-тройки овец, а то и коровенки!
   – Ну-ну, успокойся, Гудрун. – Ирландец присел на скамью рядом. Скьольд Альвсен, владелец соседней усадьбы, давно зарился на горные пастбища Сигурда и после гибели старого ярла, видно, решил, что пришел их черед. – Это ты сама догадалась, про Скьольда, или Трэль Навозник сказал? – осторожно переворачивая подгорающую рыбину, поинтересовался он.
   – Навозник, – кивнула вдова.
   – Ха! Навозник! – Конхобар деланно всплеснул руками. – Я так и знал. И ты его послушала? Да ведь он полный придурок.
   – Нет, – покачала головой Гудрун. – Он вовсе не такой дурень, каким прикидывался, когда был рабом. И врать нашему роду не станет.
   – Сожрал бы он весь ваш род с потрохами, если б смог! – цинично перебил собеседницу Ирландец. – Не забывай, Навозник – бывший раб, и если б Хельги в припадке безумной щедрости не отпустил его на волю – я бы посмотрел еще, на вашей ли стороне он сражался б во время пиратского набега или на стороне Хастейна! Нет, доверять ему нельзя.
   – Но ведь воины-то были! Их не только Навозник видел, – резонно возразила Гудрун.
   – А откуда ты знаешь, что это Скьольд их послал? А может, Торкель? Или Свейн Копитель Коров? А может быть, это вообще бродяги-нидинги?
   – Ну, я не знаю… – Вдова беспомощно развела руками. – Вот съездил бы и посмотрел сам.
   – А что, и съезжу! – согласился Ирландец. – Вот только после того, как подниму затонувший драккар с сокровищами.
   – Ох уж этот драккар… – тяжело вздохнула хозяйка Гудрун.
   Боевой корабль Хастейна, налетевший на камень и затонувший почти рядом с водопадом, Гудрун с Ирландцем поднимали уже недели две – и все никак не могли поднять, уж слишком глубоко тот корабль находился. По словам Конхобара, на корабле определенно были сокровища, они были на всех кораблях покойного пиратского ярла, пусть в разном количестве, но определенно были – недаром его люди так любили вспоминать веселый набег на побережье Кента. Туда явились, где не ждали. И даже столкновение с могучей дружиной Рюрика Ютландца не нанесло сокровищам Хастейна особого урона – потерял только людей да три драккара. Так что точно знал Ирландец – были на затонувшем драккаре сокровища, были. Осталось только их оттуда достать. Достать…
   – О, боги! – Конхобар хлопнул себя по лбу. – Поистине я глупее Навозника. Ну зачем же мучиться, поднимая со дна весь драккар, когда гораздо легче просто достать с него сокровища.
   – И как же? – скептически ухмыльнулась Гудрун, но в глазах ее вновь загорелась потаенная алчная надежда. А вдруг и вправду получится?
   Кого б только взять в ныряльщики? Доверять никому нельзя – хоть сам ныряй вместе с Гудрун. Ирландец даже чуть не расхохотался, представив такую картину. Нет, надо либо особо доверенных, либо тех, кто не проговорится, – хорошо бы кого с дальних хуторов. Главное – обеспечить тайну в момент подъема, потом-то уж пускай языками чешут, сокровища-то вот они – надежно спрятаны в сундуках… вот только в чьих? Гудрун или его, Ирландца? Да, пожалуй что, Гудрун, у Ирландца-то и сундуков своих нет. Значит, нужно сделать захоронку. Тайком от Гудрун. Мало ли, пригодится.
   – Нужны верные люди, – вслух произнес Конхобар, и вдова понимающе кивнула. Одно дело – под смешки соседей поднимать просто пустой, разбитый камнями корабль, с целью последующего трудоемкого ремонта и продажи, и совсем другое – нырять за сокровищами.
   – Из тех, кого я знаю, Трэль Навозник – лучший ныряльщик, – подумав, заявила хозяйка. – Глубже всех ныряет и дольше. Только холодной воды не любит, так ведь сейчас тепло.
   – Навозник? – Ирландец нахмурился. Нет. Уж слишком ненавидит его бывший раб после того случая на островном жертвеннике.
   – Слыхала, слыхала про твои шалости, – усмехнувшись, поддела Гудрун. Вот ведь зараза – любила прихватить за живое. – Хотя, если ему хорошо заплатить… он ведь копит деньги, хочет вернуться домой, дурачок, как будто ему здесь плохо. Рассказывал пастухам про каменные дома, теплое море, огромный город, где живет столько людей, сколько не наберется в Халогаланде, Вестланде и Вике вместе взятых. Врал, в общем. А те и рады – уши развесили.
   – Огромный город у теплого моря? – задумчиво переспросил Ирландец. – Есть такой город, не врал Навозник. Называется Константинополь. В общем, можно, наверное, привлечь и его, только уж ты сама, без меня договаривайся. Пообещать-то ему можно много…
   – А потом – камнем по башке и в болото, – понимающе хохотнула Гудрун. – Никто и не хватится.
   Ирландец посмотрел на возлюбленную и ласково улыбнулся. Умная все-таки женщина! Слишком умная…
   Вдова потянулась к рыбе… И в этот момент в дом ворвался давешний рыжеволосый пацан, как его? Вазг. Ворвавшись, споткнулся о брошенное кем-то полено, так и покатился кубарем до самого очага.
   – Чего тебе? – строго посмотрела на него Гудрун.
   – Корабль, госпожа! – морщась от боли, громко произнес Вазг.
   – Корабль? Что за корабль? – всполошилась Гудрун, да и Ирландец не остался сидеть, вскочил со своего места. Любой приближающийся корабль таил в себе опасность.
   – Быстро вооружить всех, – распорядилась Гудрун. – Позвать людей с дальних лугов. Ты, рыжий, бери лошадь, скачи по хуторам. А мы пойдем взглянем, что там за корабль…

   Освещенный лучами солнца, в Бильрест-фьорд медленно и важно входил корабль. Большой, пузатый, под наполовину убранным парусом. С двумя надстройками на носу и корме. Было видно, как деловито шевелятся весла. Смешно, словно у водомерки. Многочисленные зеваки по обоим берегам фьорда деловито обсуждали все достоинства и недостатки корабля, а также мастерство кормчего.
   – Это кнорр, не драккар, – с облегчением вздохнула Гудрун. – Все равно, пусть воины немедленно бегут к причалу. Мало ли кого он там привез? Уже побежали? Отлично… Интересно, как кормчий узнал фарватер?
   Ирландец кивнул, внимательно рассматривая судно. Ему тоже это было бы весьма интересно узнать.
   А корабль между тем осторожно подходил к причалу. Вот дернулись весла. Упал парус.
   – Эй, на причале! Примите концы, – сложив руки рупором, крикнул стоящий на высоком носу человек. В зеленом плаще, чернобородый. – Будь здрава, хозяйка Гудрун! – заорал он, увидев спускающуюся к причалу вдову. – Не узнала меня? Я Адальстан из Фризии.
   – Какой еще Адальстан… – недовольно пробормотала Гудрун, но вдруг на лице ее расцвела радостная улыбка: – Адальстан! Фризский торговец!!! Эй, на причале! Примите концы, да смотрите покрепче привязывайте. А ты, Адальстан, прошу ко мне в гости, уж уважь вдовицу.
   – Слышал, слышал о смерти Сигурда, – сойдя на берег, важно покивал головой купец. – Что ж, в чертогах Одина прибавился еще один храбрый воин. Выпьем же сегодня за это славного ромейского винца.
   Торговец был невысокого роста, кругленький, говорливый. Он явился в усадьбу Гудрун уже к вечеру, прихватив лучшие образцы товаров. Явился не один – с напарником, ромейским купцом Михаилом – высоким сутулым мужчиной средних лет с узкой черной бородкой и длинными седоватыми волосами. Одет ромей был не по-здешнему – в узкую, палевого цвета накидку чуть не до самой земли и смешные остроносые башмаки из тонкой воловьей кожи.
   – Михаил платит мне отдельно за каждый рейс, – поудобней усаживаясь на лавке перед столом, почти упиравшимся узким краем в очаг, пояснил Адальстан. – Вашего языка он пока не понимает, но делает большие успехи.
   – Да хранят ваш очаг боги, – улыбнувшись, поклонился Михаил, приложив руку к сердцу.
   – И что за товары вы привезли? – не выдерживая больше, спросила Гудрун. При этом ее вопросе в доме, до этого вроде бы абсолютно пустом, вдруг каким-то волшебным образом появились люди, в большинстве своем женщины. Одни выглядывали из-за полотняных штор, закрывавших широкие лежанки-отсеки, другие приносили какие-то яства, которые жарили на улице, третьи пялились на купцов из-за очага – оттуда, где зимой держали скот. Даже из-под лавки торчала чья-то рыжая голова.
   Было чему дивиться. Купцы не ударили лицом в грязь. Кивнув носильщикам-слугам, кругленький Адальстан принялся поедать предложенную рыбу, исподтишка кидая внимательные взгляды на хозяйку усадьбы и ее домочадцев. Тем же самым занимался и ромейский коллега купца.
   Расстелив прямо на полу под светильниками дешевое грубое сукно, слуги, подчиняясь только им заметным знакам купцов, принялись поочередно выкладывать из увесистых тюков все самое-самое. Тут были и полупрозрачные ромейские ткани-паволоки, нежно-палевые, перламутрово-желтые, бледно-голубые; и фризское сукно тонкой шерсти, надежное, хорошо покрашенное, гладкое; и украшения – золотые пекторали, изящные кольца, серебряные подвески, браслеты из цветного стекла; великолепная посуда – увесистое золотое блюдо, на котором, пожалуй, поместилась бы вся пропеченная над очагом рыба, а ее было немало; яркие плащи, струящийся меж пальцами шелк, оловянные английские кубки и прочая, и прочая, и прочая. Глаза загорелись у всех, включая хозяйку, которая тут же и приобрела пектораль и с десяток колец. Зарилась и на золотое блюдо. Серебряные арабские монеты-дирхемы, повсеместно игравшие в то дикое время роль международной валюты, почти что закончились, а на что обменять – было не очень понятно.
   – О, рабы, рабы! – наперебой защелкали пальцами купцы. – Мех, рыбий зуб, воск! Мед, орехи, шкурки.
   – Ну, мед с воском я, пожалуй что, и найду, – задумалась Гудрун, отправляя слугу в амбар. – А вот рабов у нас и у самих мало. Вы бы подождали с месяц, когда вернется молодой ярл с нашими викингами. Были б вам и рабы, и рабыни. Красивые, молодые, работящие.
   – Некогда нам ждать, хозяйка Гудрун, – погрустнел Адальстан, уже изрядно смешавший византийское вино с местной бражкой. – Сказать по правде, через три дня ждут нас у Рекина ярла, что рядом, три драккара Ютландца. Пойдем в Бирку и даже дальше – в Альдегьюборг, а туда без этого сопровождения – ну, никак. Сами знаете, пиратов вокруг – сколько муравьев в муравейнике не всегда бывает. Приходится платить Ютландцу изрядно. Но платим не зря, Ютландец – авторитетный конунг. Он, кстати, и дал лоцмана.
   – Падчерица моя, Еффинда, по весне еще замуж за него вышла, – подперев щеки руками, поведала Гудрун. – Так что, выходит, родственник нам Ютландец.
   – Да, выходит, так, – важно кивнул Адальстан и, положив голову на руки, захрапел.
   – У-то-мился, – кивнув на него, по слогам произнес ромей и широко улыбнулся. – Есчо винца?
   – А пожалуй! – махнула рукой вдова, толкнув под локоть клюющего носом Ирландца.

   На следующий день буквально все в округе, включая самые дальние хутора – от младенцев до самых старых дедов, – знали о приезде купцов. И потянулись – по воде и суше – к причалу усадьбы Сигурда… нет, уже, пожалуй, усадьбы Гудрун – целые караваны. Кто победнее – шел пешком, залихватски закинув на плечо рогатину – дорога дальняя, да все лесом, мало ли… Кто побогаче – ехал верхом на лошади, а то и в телеге, а то и не одна телега тянулась к причалу, скрипя смазанными древесным дегтем осями, а несколько. Ну, это уж не говоря о многочисленных лодках, снующих по всему Бильрест-фьорду. Покупали все. Вернее, не столько покупали, сколько меняли, серебришко водилось отнюдь не у всех. Зато насчет воска, меда, рыбы – этого всего было до дури. Рыбий зуб, правда, реже встречался, но и его волокли из старых запасов, еще бы не приволочь – не так-то уж и часто заглядывали в Бильрест-фьорд торговые корабли.
   – Нам бы еще рабов, Михаил, – смешно поднимаясь на цыпочках к уху более высокого коллеги, азартно шептал Адальстан. – И не нужен нам тогда никакой Альдегьюборг.
   – Подождем. Может, рабов нам продаст Ютландец?
   – Хе… Ютландцу легче скинуть их в Скирингсале или в той же Бирке. Навару больше, – резонно возразил фриз. – Вот бы встретить по пути какого-нибудь удачливого морского конунга… Я слышал, Ютландец собирается немножко пощипать Англию… Есть смысл потащиться за ним сзади. Вдруг у него будет столько пленников, что не вместят корабли? Вот тогда мы их и купим.
   – Зачем нам еще корабли?
   – Да не корабли, Михаил! Рабы!
   – Да, рабы нам нужны, – важно кивнул головой ромей, внимательно разглядывая округу. Так далеко на север он забирался впервые, хотя давно уже имел общие дела с группой фризских купцов, с тем же вот Адальстаном. Норд Вегр – Северный путь – так называется эта страна, а самая северная ее часть зовется Халогаландом, то есть Страной Света, говорят, в июне здесь ночи ничем не отличаются от дня, а еще немного к северу летом никогда не заходит солнце. Велики чудеса твои, Господи! Чуть южнее, вспоминал Михаил, лежит другая область – Трендалаг, к западу – Вестланне, а к юго-востоку – Вик, самая населенная часть Норд Вегра. Извилистые заливы – фьорды, быстрые горные речки, скорее, ручьи, ревущие с гор водопадом, вот как здесь. И над водопадом – изумительно – радуга! Самая настоящая радуга из семи ярких цветов.
   У водопада качалась на волнах стоящая на двух якорях лодка. Какой-то молодой парень, юноша, смуглый и черноволосый, то и дело нырял с нее головой вниз и, выплывая, жадно хватал губами воздух. Некоторое время Михаил с удивлением наблюдал за всеми манипуляциями смуглого и его команды – в лодке, кроме него, находилось еще трое – надменного вида узколицый красавчик и двое коротко стриженных слуг. Никаких раковин – вообще ничего – ныряльщик со дна фьорда не доставал. Скорее всего, не донырнуть было.
   – Совсем как у нас ловцы губок, – усмехнувшись, произнес Михаил.
   – А, это люди хозяйки Гудрун, – проследив за его взглядом, прояснил картину фриз. – Достают утонувший корабль.
   – Что-то непохоже, – хмыкнул про себя ромей, уходя в трюм. Корабль, так корабль, его какое дело? У каждого свои проблемы.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное