Андрей Посняков.

Патриций

(страница 6 из 25)

скачать книгу бесплатно

   Затем Юний увлек девчонку на ложе, и та, подчиняясь любовной игре, сладострастно изогнулась, упершись в изголовье руками. Подойдя ближе, Рысь погладил Клею по ягодицам, провел пальцами по спине, заметив пересекающие позвоночник узкие белесые шрамы… Такие же полоски виднелись и на запястьях.
   – Ты славная девушка, – покончив с любовью, Юний крепко прижал к себе девушку. – Но что же ты вся дрожишь? Тебе плохо?
   – Нет, мне очень хорошо, мой господин. – Клея слабо улыбнулась. – Ты такой добрый, и мне с тобой совсем не страшно.
   – А что, бывало и страшно?
   Девчонка сразу же замолкла и напряглась. Четко ощутив это, Рысь снова погладил Клею, поцеловал, а затем тихо спросил:
   – Ты не должна больше бояться рыбника!
   – Что?! – Девушка вскочила в ужасе, словно увидела перед собой змею с раскрытой, истекающей ядом пастью. – Что ты сказал?
   – Фульвий Бастинд, торговец рыбой, больше никогда не будет стараться найти тебя, а случайно встретив, сделает вид, что не узнает, – уверенно произнес Юний.
   – Ты… ты… – разволновавшаяся девчонка не знала, что и сказать.
   – Да, я знаю про тебя все. Поверь, негодяю рыбнику скоро станет вовсе не до тебя, клянусь Бахусом и Минервой! Верь мне, Клея!
   – Хочется верить… – усевшись на ложе, прошептала девушка.
   Юний обнял ее и поцеловал. Сначала – в шею, потом в грудь, в пупок и все ниже и ниже…
   Клея вновь застонала, выгнулась и, отбросив грустные мысли, погрузилась в пучину любви…

   Как же все-таки разобраться с рыбником? Нанять где-нибудь в корчме бугаев да намять кости, конечно, можно, но лучше придумать нечто более действенное, такое, что не давало бы негодяю расслабиться даже на самое короткое время. Чтобы рыбник, прежде чем взяться за плеть, помнил, что это может выйти ему боком.
   Юний остановился напротив дома рыбника – неплохого дома, в два этажа, с видневшимся за высокой оградой садом. Фульвий Бастинд не брезговал сам торговать рыбой, но главный его доход поступал от скупки и перепродажи. Дело успешно развивалось: если раньше, лет пять назад, Фульвий сам ездил по окрестным селениям, скупая по дешевке рыбу, то теперь уже товар везли к нему целыми возами. И не только рыбу – не брезговал перекупщик и лесом, и рудой, и выделанной кожей.
   Осмотревшись и дождавшись, когда улочка окажется относительно безлюдной, Юний быстро подкатил к ограде валявшийся неподалеку камень и, вытянув шею, окинул двор рыбника наметанным взглядом алчущего гонораров юриста. Ага, цинично прикинул Рысь, тут есть с чего срубить монету! Вот, к примеру, если взглянуть на соседний участок – запущенный, с покосившимся деревянным забором и не то домом, не то хижиной с соломенной крышей. Бедноватый, надо сказать, участочек, да вот колодец-то расположен как раз на нем, а со двора рыбника к нему ведет хорошо утоптанная тропинка.
Значит – что? То и значит, что ответчик – в данном конкретном случае рыбник – мешает собственнику осуществлять свои законные права, то есть постоянно ходит через чужой участок, а не сам, так слуги. Это уже дает основание для негаторного иска, запрещающего помехи во владении. Так-так… А это что там за куча за кустами, уж не мусор ли? Похоже, что так! Опять-таки на чужом участке, а тропинка к куче – от дома рыбника. Тут уже вполне можно вчинить личный иск по признакам тайного или насильственного сваливания мусора на чужом участке. Кто докажет, что не тайно и не насильственно? Правда, бремя доказывания по негаторному иску висит на истце – так ведь ему можно в этом помочь, на то он, Юний Рысь Юстус, и юрист, да не из последних. Интересно, в этом краю только один такой богатый дом – рыбника?
   Юний отошел от ограды и, не поленясь, обошел весь участок кругом. Да, похоже, особнячок Фульвия Бастинда – единственный приличный дом во всем квартале. Ай, как хорошо! Просто здорово. Богатый среди бедняков обычно самый наглый. Неужто ничего ни к кому не пристроил, не перекрыл проход, не загородил каким-нибудь сараем солнышко? Да не может того быть, следует только внимательно взглянуть кругом… Так-так-так-так-так… Это что еще такое – ну и щель, едва протиснуться, а ведь еще в древних законах (которые, кстати, никто не отменял) сказано, что ширина прохода вокруг здания должна составлять два с половиной фута. А тут разве есть столько? Не побоясь запачкаться в грязи, Рысь опустился на коленки и локтем измерил ширину прохода. Так и есть – едва-едва набралось пара футов! А нужно-то – два с половиной. Еще один хороший повод для подачи иска. Кстати, и забор должен стоять от соседнего участка на расстоянии два фута – дом-то жилой. И деревья… Ой, Юнона с Юпитером! А деревья-то у господина рыбника не густо ли разрослись? Не высоко ли? Да уж – и отсюда видать, что высотой футов двадцать. А в законе что сказано? На высоте пятнадцати футов деревья должны обрезаться – вот что! А вот там, у самого забора, что за зеленые насаждения? Пес их, конечно, знает, как они там называются, но это точно не оливы и не смоковницы – те должны находиться от соседнего участка на расстоянии девять футов, а все прочие – на шести. А есть тут шесть?! Навряд ли… Впрочем, ну-ка… Раз, два, три… Три мелких шага. Плюс один фут от забора… Ха-ха! Получите еще один иск, господин рыбник!
   Сделав вокруг дома Фульвия кругов пять, Юний насчитал еще двадцать нарушений, вполне подходящих для судебного разбирательства, затем, представившись частным судьей, переговорил с соседями, и…
   И буквально на следующий день алчный торговец рыбой был доставлен в суд, где дал первые показания о давности владения садом. Впрочем, это еще было только начало…


   …Александр Север… ограничил расходы на армию, землю для поселения ветеранов отводил в отдаленных пограничных областях.
 История древнего мира. Упадок древних обществ

   Вилла Октавия – большой бревенчатый дом на кирпичном фундаменте, хозяйственные пристройки, ограда – располагалась милях в двух от дороги, ведущей в Гретарк и дальше на север. Почти сразу за виллой шли огороды, а за ними начиналось то самое гречишное поле, из-за которого и разгорелся спор между соседями-ветеранами. Узкой полоской поле вытянулось по склону холма, и сейчас, зимою, представляло собой непролазную грязь, за которой, спрятавшись за реденькой рощицей, маячили какие-то угрюмые приземистые строения – вилла Манлия. Справа по склону холма виднелась поскотина, тянувшаяся почти до самой реки, слева же, ближе к дороге, раскинулся пустырь с почерневшей прошлогодней травою – пастбище. Октавий считал его своим, что же касается деревенских жителей, то они имели на этот счет обратное мнение.
   Юний прогулялся до пастбища, испачкав в грязи обувь, постоял немного среди голых кустов, наблюдая, как по серому небу ветер гнал хмурые сизые облака, и, подумав, повернул обратно. Похоже, дело шло к дождю.
   На полпути к вилле Рысь замедлил шаг, с интересом осматривая высокий, поросший хвойным лесом холм – целую гору, западный склон которой был черен от мертвых, когда-то поваленных бурей деревьев. Собственно, там и начиналось пресловутое Черное урочище, растянувшееся мили на четыре. Где-то там, за горою, имелся овраг, отсюда невидный, по краям которого угрюмились буреломы.
   Юний перевел взгляд, невольно залюбовавшись широкой полосой Рейна, блестящей расплавленным свинцом в лучах зимнего, невидимого из-за густых облаков солнца. Могучая река величаво несла свои воды на север, в Германское море. Если плыть по ней на корабле, то очень скоро, дня через два, можно оказаться в Колонии Агриппина – огромном городе, который вот уже более полутора веков являлся столицей Нижней Германии. Впрочем, туда Рыси явно было не надо.
   Немного полюбовавшись на Рейн, молодой юрист поплотнее запахнул плащ и, кинув подозрительный взгляд на сгустившиеся прямо над его головой тучи, быстро направился к дому. Не успел – дождь застал его на середине пути. Ух, какой же это был дождь! Не дождь, а самый настоящий ливень. Крупные частые капли, падая на землю, поднимали фонтанчики грязи; вскипели коричневой пеной лужи, и мутные ручьи сплошным потоком понеслись к Рейну. Какая-то крупная птица, спасаясь от непогоды, с криком промчалась мимо, едва не задев Юния крылом. Где-то далеко за урочищем уныло завыл волк – то ли с тоски, то ли с горя. Тоскливый вой этот напомнил вдруг Юнию далекое детство – осень, дождь, грязь и поросшие еловым лесом берега великого озера-моря.
   Войдя в дом, Юний тщательно вычистил сапоги в прихожей. На римский манер она гордо именовалась атриумом, хотя, конечно, здесь не было ни изысканных колонн, ни отверстия в крыше, а на роль бассейна могла претендовать разве что огромная, растянувшаяся посередине двора лужа, в которой, пофыркивая от удовольствия, плескался большой черный боров. Рысь припомнил, что еще вчера, по приезде, Октавий распорядился было поскорей осушить лужу, но, вспомнив про свиней, тут же и отменил собственное распоряжение. Старый легионер, как неожиданно выяснилось, любил свиней пуще всякой другой скотины, держал целое стадо и даже за обедом пытался объяснить гостю, как надо кормить свиноматок. Юний, конечно, послушал из вежливости, но впредь зарекся поднимать подобную тему, на которую хозяин мог говорить бесконечно. Что же касается описания своих соседей, то с этим дело обстояло хуже: как Рысь ни выспрашивал, ветеран едва смог сказать о них не больше пары фраз, да и то достаточно общих и наполовину состоящих из ругательств. Хотя – и те нужно было записать, чем еще заняться-то в такую погоду?
   Обсохнув у очага, Юний с удовольствием выпил поданное стариком слугою горячее питье из засушенных лесных ягод – черники, голубики, калины – и, разложив на столе захваченные с собой таблички, принялся дожидаться хозяина. Дабы не терять времени даром, попытался расспросить и слугу – да тот оказался глуховат, к тому же, похоже, не очень-то хорошо понимал латынь. Кроме этого ветхого старика, никаких других слуг в таблиниуме – нет, наверное, лучше все ж таки сказать в избе – не наблюдалось. Октавий и сам не терпел праздности и не позволял бездельничать своим домашним – и рабам, и наложницам, и супруге: кто с самого утра чистил хлев, а кто под присмотром хозяина перебирал крышу овина. На улице явственно пахло весной – и в преддверии сева всем находилось дело. Давно не сталкивавшемуся с сельским хозяйством Рыси это показалось занятным, он даже записал для себя несколько терминов – мало ли, придется когда-нибудь вести дела сельских жителей, как вот сейчас.
   Юний пододвинул поближе тоненькие, тщательно выделанные листочки из древесной коры, вернее, подкорья, взял в руки каламус…
   «Амбар – строение для хранения зерна, муки и прочего.
   Рига – сарай для молотьбы, с печью, для сушки хлеба и льна.
   Овин – сруб для сушки снопов, тоже с очагом (печью)…»
   Снаружи послышался громкий топот – кто-то шумно отряхивал от налипшей грязи ноги. Наверное, возвращался хозяин, да и пора было: темнело.
   – Все пишешь? – Октавий принес с собой запах навоза и дыма – видно, испытывали переложенную не так давно печь. – Сейчас велю подавать блюда к обеду.
   Он уселся на ложе – да тьфу там, какое ложе? Просто – на широкую лавку, покрытую волчьей шкурой. Таких лавок имелось три, и по римскому обычаю – а как же иначе? – они были составлены под углом друг к другу, как и положено в трапезной.
   Молодой раб в овчинной безрукавке полил хозяину на руки из большого деревянного сосуда. Рысь еще вчера заприметил, что почти все вещи в доме Октавия были сделаны из дерева – чашки, миски, ложки, бочонки, какие-то плетеные туеса, короба, не говоря уже о сундуках и корзинах. Вот и сейчас, дождавшись, пока Юний уберет письменные принадлежности и таблички, старый слуга поставил на низенький столик деревянную миску с ржаным, крупно порезанным хлебом, оплетенный сосуд с водою для омовения и две большие кружки, тоже, естественно, деревянные. Рысь невольно потянул носом – из приоткрытой двери, с кухни, доносился вкуснейший запах жареной рыбы, которую слуга с поклоном и подал на стол.
   – Угощайся! – довольно ухмыльнулся хозяин. – Приехал бы ты чуть раньше, когда мы забили бычка – давненько я не едал такого вкусного мяса!
   – Ничего, – улыбнулся Юний. – Эта рыба тоже довольно вкусна.
   Раб принес большой глиняный кувшин и, наполнив кружки, осторожно поставил его на специальную подставку рядом со столом.
   – Вот это – чесночный соус, – Октавий гостеприимно показывал блюда. – А вот тут – жареный лук, бери, не стесняйся.
   Грубое, обветренное до красноты лицо хозяина выражало довольство и гордость. И ведь было чем гордиться: в том, что касалось яств, обед удался на славу. Вот только беседа как-то не клеилась, старый легионер был неразговорчив и не любил болтунов.
   Все же Юнию удалось вызвать его на разговор о соседях – ну да, о чем же еще им было беседовать?
   – Да я ведь уже рассказывал, – отхлебнув из кружки – там было не вино, а брага, – Октавий покачал головой. – Манлий, ты сам знаешь, – гад, каких мало. Кто еще? Хизульф, староста Гретарка? О, это варвар крайне хитер и скользок. Остальных я не шибко-то знаю.
   – Ну, все же, хоть что-нибудь, – вопросительно посмотрел Рысь. – Начнем, к примеру, с юга, от урочища. Есть там такой Теренций…
   – О, этот вообще далеко, я с ним и не сталкивался-то никогда. Так, видал на ярмарке пару раз.
   – И по легиону не помнишь? – недоверчиво прищурился Рысь. – Теренций ведь, кажется, тоже из новоявленных землевладельцев.
   – Нет, он не из моей когорты…
   – Жаль, жаль… Ну а Гретиарий, его сосед? Он-то как раз ближе к твоему дому.
   – Тоже не знаю, – Октавий махнул рукой, – так, слухи какие-то доходили.
   – Что за слухи? – встрепенулся гость. – Расскажи поподробнее.
   – Да что там говорить? Слухи – они и есть слухи. Говорят, Гретиарий со своим соседом, Теренцием, собачится из-за чего-то. То ли землю не поделили, то ли еще что.
   – Вот как? – Рысь подавил улыбку. Похоже, он мог здесь найти еще двух потенциальных клиентов. – Ну а что скажешь про остальных? – справившись с собой, спросил Юний. – Про Кальвизия с Лицинием Вером?
   – Про этих вообще ничего не скажу, – отмахнулся ветеран. – Даже слухи не доходили.
   – А сколько дворов в Гретарке?
   – В Гретарке? Да десятка два, не меньше.
   – Ого! Большое селение.
   – Большое.
   – Так, при таком большом селении обязательно должен бы быть и постоялый двор! Тем более – дорога мимо проходит, опять же – пристань. Из Могонциака в Колонию Агриппина, думаю, немало всякого народу ездит.
   – Да когда как. – Октавий почесал подбородок. – Вообще, оно, конечно, ездят, но чаще по реке.
   – Так есть в Гретарке постоялый двор?
   – Да есть, как не быть?

   Вот туда-то Юний поутру и отправился. Ночью вызвездило, и дождевые тучи уползли куда-то за Рейн, в земли квадов, маркоманов, херусков или как там еще назывались многочисленные германские племена. Под утро выпала обильная роса, а когда взошло солнце, стало вдруг резко теплеть – да так, что к полудню стояла настоящая жара, словно летом. Впрочем, все это время Рысь провел на постоялом дворе – таковой и в самом деле имелся на самой окраине Гретарка, его показал Юнию первый же встреченный мальчишка.
   Коновязь, несколько возов с кожами и сеном, довольно просторный двор. Двухэтажный дом с пристройками был срублен из крепких бревен, однако крыша была покрыта на римский манер черепицей, что придавало всему строению несколько нелепый вид. Впрочем, хозяин постоялого двора наверняка гордился своей крышей.
   Велев Флаксу привязать коней, Юний оглянулся на деревню – как попало разбросанные дома, некоторые с частоколами, а попадались и вообще плетеные, обмазанные глиной хижины – все это не производило особого впечатления, тем более вокруг селения напрочь отсутствовала ограда. Наверное, эти херуски не относились к окончательно замиренным племенам, и римская администрация Верхней Германии не очень-то им доверяла. Вот и не дозволили возводить частокол или стену. Интересно, где прятались жители во время набегов разбойничьих шаек из-за Рейна? Видимо, где-нибудь в лесах.
   – Рад приветствовать почтенных господ! – Чернобородый крепыш в меховой накидке, украшенной многочисленными серебряными застежками, выйдя во двор, низко поклонился гостям.
   Из-под накидки виднелось нечто вроде короткой туники, ноги закрывали широкие шерстяные штаны с пришитыми к ним чулками, к которым узкими ремешками были примотаны кожаные подошвы. На руках чернобородого поблескивали массивные бронзовые браслеты, за цветастым поясом торчала костяная рукоятка ножа. Похоже, это и был хозяин двора.
   – Крыша у тебя прямо как в Риме, – с деланным восхищением Рысь кивнул на черепицу. – Небось, поблизости ни у кого такой нет?
   – Не только поблизости, – довольно осклабился крепыш. – Но и до самого Могонциака!
   По-латыни он говорил довольно правильно, но чувствовалось, что этот язык ему не родной – слишком уж протяжно произносились гласные и слишком четко – слова.
   – Направляетесь в город?
   – Ну да, – коротко кивнул Юний. – В Колонию Агриппина.
   – Эвон куда! – с удивлением протянул хозяин. – Далековато собрались. Ну, что ж стоите, прошу! – Он гостеприимно распахнул дверь и представился: – Я – Эрлоин, сын Мадальберта Болотника, владелец сего постоялого двора и честный налогоплательщик благодаря Каракалле-принцепсу, чтоб его на том свете покусали злобные псы! Ой, – Эрлоин вдруг осекся. – Не подумайте, я вовсе не хотел никого оскорбить.
   – Ничего, – улыбнулся Юний. – Кто сейчас помнит, как почти два десятка лет тому назад войска Каракаллы разгромили где-то в этих местах коварных алеманов?
   – Я уж точно не помню, – трактирщик как-то слишком поспешно отвернулся и тут же сменил тему: – Да вы проходите, проходите, не стойте!
   Сказавшись компаньоном одного богатого вольноотпущенника из Августы Треверов, Рысь – дабы отбить у подозрительного владельца постоялого двора желание пощипать залетных гостей – похвастал удачно проведенной коммерческой операцией: покупкой урожая льна в окрестностях Могонциака.
   – Поэтому ты уж нам подай вина подешевле, все деньги на покупку ушли. Зато выгодно!
   – Как так? – Похоже, трактирщик был разочарован. – Никак не могу понять твои слова, уважаемый. Если ты потратил большие деньги на покупку льна – то где он? Где груженые повозки, волы, возчики?
   – Так я ж тебе говорю, что приобрел будущий урожай!
   – А если его, к примеру, побьет град или вдруг да случится какой-нибудь пожар, упаси боги? – Глаза Эрлоина, казалось, сейчас вылезут из орбит от непомерного удивления. Ну никак он не мог взять в толк, как можно купить урожай, который еще не только не собран, но даже и не посеян!
   – Риск всегда риск, – пожал плечами Рысь. – Сколько, по-твоему, будут стоить по осени десять возов отменного льна? Не меньше полутора тысяч сестерциев, а то и все две – ведь так?
   – Так, – согласился трактирщик.
   – Ну а мы с компаньоном заранее приобрели этот лен всего за одну тысячу!
   – Но ведь вы можете и вовсе ничего не получить!
   – Кто не рискует – тот не живет богато! Ладно, – Юний устало махнул рукой, – чем спорить, вели подать нам чего-нибудь подешевле, сам видишь – поиздержались, не знаем, как и доедем домой.
   – Так ловите по пути рыбу, – посоветовал Эрлоин. – Могу вам продать снасти.
   – Ты же знаешь, вряд ли мы в состоянии их купить.
   – Эх, занятные вы люди… Ладно уж, угощу вас за свой счет доброй ягодной бражкой!
   «Добрая ягодная бражка» оказалась настолько омерзительной на вкус, что привыкший к более изысканным напиткам Юний едва не поперхнулся после первого же глотка. Флакс же, подозрительно понюхав брагу, вообще отказался ее пить. Что же касается хозяина заведения, то он как ни в чем не бывало выхлестал три кружки подряд и потянулся налить себе следующую.
   Зато беседа потекла легко и плавно. В общем-то говорил один трактирщик, Юний лишь внимательно слушал, время от времени задавая наводящие вопросы и подначивая:
   – Так-так! Говоришь, Лициний Вер человек вполне законопослушный… А его сосед? Тоже такой же… А что скажешь о Манлии? Грызется с римлянином Октавием из-за гречишного поля?! А кто еще у вас здесь грызется? Страсть как люблю подобные россказни. Римлянин Гретиарий третьего дня чуть было не набил морду своему соседу Теренцию?! Это, интересно, за что же? Может быть, этот Теренций ухлестывал за супругой соседа или совращал его малолетнего сына? Нет? Из-за земли поругались… Так-так… А почему же это Гретиарий – пес, а Теренций что, лучше? Ах, Гретиарий еще и положил глаз на землю вашей общины. Ну, надо же, какой алчный! Луга оспаривает? Заливные? Что… Да нет. Заливные, спрашиваю, луга-то? Ах, те, что примыкают к урочищу, вот оно что. Видел, видел я те поваленные деревья, издалека посмотреть – сплошной ужас, думаю, что вблизи – еще хуже.
   Юний проболтал со словоохотливым хозяином почти до вечера, а уж потом, ахнув, принялся собираться в путь.
   – Куда ж ты на ночь глядя? – урезонивал гостей Эрлоин. – Места тут у нас неспокойные, река рядом – граница. А из-за нее кто только не может переправиться!
   – Алеманы? – переспросил Рысь.
   Трактирщик улыбнулся:
   – Да кого только там нет. Я б на вашем месте заночевал здесь.
   – И мы бы заночевали, – махнул рукой Рысь. – Только нам, увы, нечем заплатить за постой.
   – А ло… – Эрлоин вдруг осекся и, улыбаясь, вышел вслед за гостями на двор.
   Юний прекрасно понял, что он хотел спросить. Конечно же, про лошадей, немалое богатство в здешних краях. Хотя Октавий подсунул путникам далеко не самых лучших своих коней, тем не менее и эти лошаденки явно вызывали у окружающих нездоровую зависть. Рысь заметил, с каким вожделением поглядывали на них какие-то юные оборванцы – то ли слуги, то ли свободные жители Гретарка.
   Солнце сияло в небе, теплый ветерок, пахнущий навозом и сеном, навевал мысли о близкой весне. На холмах снег уже весь растаял, а может, тут его и не было – всю зиму поливали дожди. Простившись с трактирщиком, путники выехали на скользкую дорогу, круто взбирающуюся на холм, к разбросанным домишкам селения. Когда подъехали ближе, стало видно, что в большинстве своем это именно дома – бревенчатые, добротные, с посаженными вокруг деревцами, – а вовсе не убогие хижины. Да, действительность сильно отличалась от того, что писал Тацит, – эту мысль, щурясь от солнца, и высказал Юний слуге.
   – Я думаю, господин, во времена Тацита варвары жили куда беднее и только благодаря римлянам стали богатыми и зажиточными, – неловко сидя на покрытом толстой попоной крупе коня, предположил Флакс.
   Рысь покачал головой:
   – Нет, вряд ли я соглашусь в этом с тобою.
   – О, мой господин…
   Юний недовольно сплюнул:
   – Послушай-ка, любезнейший Флакс, перестань называть меня господином – с тех пор как я коснулся тебя преторским жезлом в присутствии легата, ты уже больше не раб. Вот уже несколько дней ты – мой клиент, вольноотпущенник и слуга. Так и называй меня, как полагается, не господин, а патрон!
   – Слушаюсь, мой патрон.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное