Андрей Посняков.

Корсар с Севера

(страница 3 из 21)

скачать книгу бесплатно

   Мужичага явно не понял, что от него хотят, чуть отступил и озадаченно моргнул правым глазом… Его левый глаз тут же достал быстрым выпадом Олег Иваныч. Обливаясь кровью, бывший пират тяжело завалился на пол. Выпавшая из руки сабля со звоном упала рядом. Саблю тут же подобрал Олексаха – вещь нужная, в хозяйстве всяко сгодится, капустку там порубить, огурчики…
   Нахалюги тоскливо переглянулись и опрометью бросились к двери. Кто-то даже успел убежать – сквозь кусты, на Ильинскую улицу. Остальных, кто по глупости бросился к Торгу, там уже поджидали лубяницкие с дубовыми кольями. Уж отмудохали на славу, руки-ноги-ребра переломали. А и поделом – не фиг к приличным людям привязываться!
   – Благодарствуйте, господине! – утирая кровь, подошли к Олегу Иванычу несколько потрепанные лубяницкие купцы. Поклонились в пояс, поинтересовались, кто да с каких краев.
   – Ну, имя мое вы, думаю, знаете – Олег Завойский я, боярин и Софийского Дома блюститель!
   Лубяницкие склонились еще ниже. Тут Олег Иваныч пояснил, что живут они с Олександром на Славне.
   – На Славне! – ахнули мужики. – Так ведь и те… тож славенские!
   – Сейчас посмотрим, какие они славенские! – вытаскивая из-под стола связанного длиннолицего парня, процедил Олексаха: – А ну, говори, кто послал, шпынь?
   – Дядько М-м-матоня, – стуча зубами от страха, тут же признался парень. – В-в-велел д-д-драку между Лубяницей и Славной в-в-вызвать. А я человечишко простой, Матвейко-холоп. Эт-то все он, Матоня Онфимьевич.
   – Матоня Онфимьевич… Надо же! – усмехнулся Олег Иваныч, повернулся к лубяницким: – Слыхали, мужи? То-то!

   Ночью снова похолодало. Май – он и есть май, чего особого тепла ждать-то? Новгородцы и не ждали. Кое-кто даже печи топил. Вот и на усадьбе, что на Пробойной у Федоровского ручья, по знаку мерзнущего Матони, слуги охапками таскали дрова в горницу.
   Сам Матоня, в парчовой телогрее, снятой во время разбойных рейдов с какого-то дворянина, вытянув босые ноги, сидел на лавке и, причмокивая, пил горячий сбитень. Рядом, на скамейке, напротив, расположился Митря, с большим бокалом мозельского. Шиковал, собака! А что? Сребреники иудины позволяют, можно себя потешить. Ждали холопа Матвейку с известием. Припозднился холоп, придется по приходу плетей всыпать, чтоб не расслаблялся! Не раз и не два уж выглядывал за ворота караульный служка. Наконец вбежал с докладом: вернулся Матвейко! Сейчас, влет прибежит, вот только морду умоет.
   – С чего ему мыться-то? – хмыкнул Митря. – Ишь, чистоплюй какой выискался.
   – Да рожа у него вся в юшке кровавой.
   …Выслушав Матвейкин рассказ, Матоня и Митря злобно заругались самими гнусными словами. Слова те напрямую касались Олега Иваныча, коего Митря враз узнал по подробному описанию.
   – Гад! Гад ползучий! Все вызнал. – Митря по-волчьи закружил по горнице, пнул ногою Матвейку: – Видно, плохо таились, шильники! Ух, убью!
   – Что ты, что ты, батюшка! – Матвейко повалился на колени. – Уж мы с Явдохиной корчмы, с самой Загородцкой, таясь, с опаскою шли.
А что этот на Лубянице оказался, так случай такой выпал.
   – Может, и вправду случай? – предположил Матоня.
   Митря со вздохом опустился на скамью:
   – Ну, Матоня Онфимьевич, не ожидал от тебя! Неужто ты проклятого этого Олегу не знаешь? Это ж не человек, это змей злоковарнейший, лютейший. А уж хитрость его змеиная давно нам известна. Вызнал все, сволочуга, и дураков наших ждал спокойненько. Откель вы, говоришь, шли-то? – Митря перевел злой взгляд на валяющегося на полу Матвейку.
   – От Явдохиной корчмы, кормилец!
   – И никуда не заходили боле?
   – Что ты, батюшка!
   Митря заходил по горнице, шумно втягивая ноздрями воздух:
   – Значит, это из Явдохиной корчмы весть про вас улетела. Угу… По всему видать, человечишко там чужой завелся. Человечишко… Ага! Вот что, холоп, вставай-ка! Побежишь сейчас к Явдохе, скажешь…
   Матвейкины шаги прогрохотали по ступенькам крыльца и стихли.
   – Мудр ты, Митрий, – одобрил Матоня, – аки змей мудр!
   – Подожди, Матоня Онфимьевич, мы еще сегодня дело одно сладим. Супротив истинного змея, Олеги! Ты сказывал, у тебя человечек ученый на примете имеется?
   – Ну, учен не учен, не ведаю. А говорить красно умеет!.. А тебе зачем он?
   – Не мне, Матоня Онфимьевич. Нам! Тверь, или Рязань, или еще какие земли человечек твой знает ли?
   – Знает. Рязанский сам.
   – То хорошо, что знает. Выманим-ка мы змея Олегу из Новгорода да прищучим, а?
   Митрина идея Матоне понравилась. В самом-то Новгороде вряд ли смогут они что-то сделать против Олега. Да и как бы не он их первым ущучил. А вот подальше где… Да еще слух предложил пустить Митря, дескать, софийский человек Олег, по приказу Феофила-владыки, союза с нечестивыми татарами ищет, с тем и послан. Матоня аж от радости в ладони хлопнул. Слух такой сегодня же пустить распорядился было, да Митря отговорил – рано. Вот уедет Олег, тогда в самый раз будет.
   Трещали в печи дрова. Хмурая ночь нависла над Новгородом. Скрывая звезды, поползли по небу черные тяжелые тучи. И лишь выглядывающий из-за туч желтый серп месяца изредка отражался в холодных водах Волхова.

   На следующий день, ближе к обедне, Олег Иваныч, вернувшись с владычного двора домой, на Ильинскую, велел слугам готовить коней. Путь предстоял неблизкий – в Алексин, небольшой городишко на границе Московского княжества. Граница та была с Рязанью.
   Посланец Рязанского князя – человек ученый, видно сразу – под видом монаха с утра уже прибыл к Феофилу. Ищет рязанский князь союза с Новгородом, ищет! Как в воду глядел Олег Иваныч. Да и как не глядеть – давно уж против Москвы Рязань действует, настроения рязанские известны. Вот бы откуда и хлеб привозить! Договоримся! Обязательно! Но пока тайно. Не следует зря Ивана Московского будоражить, вот обговорить все ладком, уж тогда…
   Но к тому – дорога длинная. А первый шаг – вот он, сейчас. Утром порешили посадник с владыкой – ехать боярину Олегу Иванычу тайным посланником Новгорода к рязанскому князю. С самыми широкими полномочиями. Для пущей важности решено было и владычного секретаря, Гришаню, взять. Да тот сам напросился – Феофил за тайные дела платил щедро, а давно уж хотелось Грише домик свой завести да жениться. Известно на ком – на Ульянке. И на то и на другое деньги изрядные требовались. Так почему б не подработать в посольстве тайном?
   Еле отстояв обедню, тронулись в путь. Под видом купцов. Десять подвод ехало: с кожами, с медом, с немецким сукном и с другим товаром. Олег Иваныч с ног сбился – оптом, где подешевле, купил – заодно и таким образом деньжат наварить, тоже неплохое дело. И не жадность никакая – деловой расчет новгородский. «Всех денег не заработать» – то московских лентяев пословица. Новгородцы издавна по-другому жили. Свободой, жилкой торговой, смекалкой.
   Проехав по Славне, выехал караван через башенные ворота, стражники, пожилой с молодым – Кузьма с Онуфрием, – ворота закрыв, вслед каравану руками с башни махали, пока не скрылись подводы из виду за ближайшим лесом. Прохладно было, но ничего, солнечно – самый путь.
   Лошадь загнав, прискакал на Олегову усадьбу Олексаха – с вестью недоброй. Портомои нашли поутру в Федоровском ручье труп отроческий со следами злых пыток. Олексаха первым на место происшествия примчался. Увидев, кого выловили, только вздохнул тяжко. Митяй, что приставлен был за Явдохой следить, на траве зеленой лежал. Нечем было мертвому отроку в небо глядеть. Глаз у него не было. Вместо глаз – язвы кровавые…
   «Глаз, он шипить, когда его вымают». Такие дела вот.


   Мы что имеем – всегда теряем,
   Во что поверим – то будет лживо.
 Абид ибн аль-Абрас

   Утопающая в пыли дорога вилась в дубравах и березовых рощах, взбиралась на вершины холмов, пересекала вброд мелкие речки и вновь ныряла в леса. Чем дальше ехали, тем населеннее земли, тем больше деревень на пути, больших и маленьких, богатых и бедных, всяких. Особенно оживленной стала дорога после Твери. Двигались к Москве обозы, крупные и не очень, некоторые – так вообще из пары телег, везли на московский рынок товары: полотно, замки, глиняные горшки, кожи. То и дело приходилось сворачивать к обочине – пропускать государевых гонцов, несущихся в тучах поднятой пыли с крайне важным и озабоченным видом.
   Олег Иваныч, приложив козырьком руку ко лбу, посмотрел им вслед. Сплюнул… Приближалась Москва, маячила где-то впереди, вот, может, даже за тем дальним холмом.
   В Москву соваться не резон было. Слишком уж много там знакомцев. Тех, кто невзначай узнать может. Совсем не нужно то было. Что же касается товара, оптом скупленного Олегом Иванычем на новгородском Торге, по здравому размышлению, его решили реализовать на месте, в Алексине. Эх, если б хоть половину в Твери продали, ну, хоть те же кожи или сукно… Да все некогда. Что ж, своя ноша не тянет.
   Десять больших телег Олегова обоза, поскрипывая смазанными колесами, ходко катили по широкой Московской дороге. Жаль, нельзя больше ею пользоваться – Москву, так или иначе, следовало объехать, сделав приличный крюк.
   Знакомой местностью – близ деревенек Силантьева, Жабьева, Явженицы – Олег Иваныч решил не ехать. И не только потому, что там его знали в лицо слуги московского дворянина Силантия Ржи. Слишком хорошо помнил Олег Иваныч болотную топь, где чуть не погиб когда-то в трясине. Тайный посланник рязанцев, как он сам себя называл – «ученейший краснобай Димитрий», производил на Олега двойственное впечатление. С одной стороны, да, была в нем, казалось, ученость, даже не столько ученость, сколько жизненный опыт – видно, постранствовал «краснобай Димитрий» много. С другой стороны, не очень-то приятное впечатление производил Димитрий даже чисто внешне. Длинный, как коломенская верста, тощий, волос на голове редок, борода какая-то скособоченная. Кроме внешности, в последнее время как-то замечать стал Олег Иваныч, что старается рязанец чуть поотстать от обоза, исчезнуть на время с глаз Гриши, коему был поручен пригляд.
   Вот и сейчас, когда свернули с Московской дороги на прилегающую иссушенную гать, тоже словно бы сгинул Димитрий. И где его черти носят? Ага! Вот, появился. К Гришане подошел, взобрался на телегу, заговорил о чем-то.
   Олег Иваныч тронул коня, подъехал ближе. Почесал за левым ухом – то у них с Гришей условный знак такой: дескать, пошептаться надо. Кивнув рязанцу, спрыгнул с телеги Григорий. Постояли немного с Олегом Иванычем, пропуская возы с товарами и охраной.
   – Совсем плох Димитрий, – предваряя вопрос Олега, быстро произнес отрок. – Черники сушеной у меня спрашивал, нет ли… Животом, сердечный, мается. Не знает, как и доехать. Впрочем, дорога эта ему известна.
   – И то дело. Ну, а живот… Да… То-то я смотрю, он какой-то бледный! Не знаю, чего ему и посоветовать, может, отвар какой. Черники-то у нас точно нет.
   – Вот зря, что нет. Пригодилась бы.
   – Ну, надеюсь, продержится до Алексина Димитрий, а не то плутать придется. Да и там, в Алексине, как мы посланцев узнаем?
   Олег Иваныч покачал головой и тронул поводья. Гриша быстро шел рядом. Нагнали обоз, телегу с рязанцем. Тот лежал на сене, прижав к животу руки. Лицо бледно, по лбу стекали крупные капли пота. Тьфу ты, дизентерии только и не хватало! Проблема серьезная.
   – Как ты, друже Димитрий? – участливо спросил Олег Иваныч.
   – Ничего, господине, – слабо улыбнулся рязанец, – пока жив! Пожевал калгана-корня. Теперь легче.
   – Далеко ли до места-то?
   – Завтра к вечеру будем!
   – Ну, слава тебе, Господи! Недолго осталось. Выдюжишь?
   – Конечно, господине Олег, не сомневайся. И с посланниками в Алексине сведу, и здесь обузой вам не буду. Только вот… – замялся, – в кусты теперь шмыгаю часто. Но вы не бойтесь, не отстану. Я тут все тропки знаю. Кстати, там, впереди, ручей будет с водицей вкусной, прохладной. Овражек, рощица. Там бы и на ночлег. Место укромное, и вода есть.
   – Спасибо тебе, Димитрий, за совет. Так и поступим.
   К вечеру действительно на пути обнаружился ручей. Рядом – овраг с рощицей. Не знали бы – не увидели. И в самом деле, место укромное… Только вот – уже занятое.
   На дне оврага горел небольшой костерок, вокруг кружком расположились люди в длинных одеждах, подпоясанных веревками. Монахи не монахи, нищие не нищие.
   Вытащив из ножен меч, Олег Иваныч спустился в овраг… Сидящие вокруг костра разом повернули к нему лица. Странные лица. С черными повязками на глазах. Слепцы! Калики перехожие.
   – Бог в помощь, странники.
   Слепцы синхронно кивнули.
   – Вот, хотим здесь остановиться. Не потесним?
   – Отчего ж потесните? – ответствовал поводырь, одноглазый седой старик в накинутом на худые плечи плаще из пестряди. – Места всем хватит.
   – Вот и славненько. Заворачивай, ребята!
   Принялись рассупонивать лошадей. Доставали из-под рогож харч – вяленое мясо, рыбу, лепешки. Кто-то из воинов пошел по дрова…
   Угомонились ближе к ночи. Было тепло, но не душно – ветерок приносил приятную прохладу с Оки. Тишина стояла – мертвая, лишь иногда рядом в рощице ржали стреноженные кони. Выставив охрану, воины Олега уже спали, как и большая часть перехожих калик. Лишь пара слепцов задержалась у костра, доедая остатки ужина.
   – А вы откуда ж будете, добрые люди? – старательно облизывая деревянную ложку, поинтересовался один из них.
   – Купцы из Русы, – ответил Олег Иваныч, – с товаром в Одоев едем.
   – Бывал я в Одоеве раньше, – кивнул слепец. – Хороший, богатый город. А вот в Русе не приходилось бывать.
   – А я бывал когда-то в Русе… И жил в Новгороде, – подал голос другой, с припорошенным дорожной пылью лицом, покрытым горестными морщинами. На вид лет сорок, а то и все пятьдесят. Но голос был молодым. И знакомым!
   Гришаня вздрогнул. Даже выронил ложку. Спросил шепотом:
   – И кем же ты был в Новгороде?
   – Подмастерьем у вощанника Петра. Хороший был мастер.
   – Боже мой! Никак Нифонтий! Вот так да!
   Нифонтий повернул к отроку слепое лицо:
   – А ты… Я, кажется, знал тебя…
   – Я Гриша. Софийский отрок.
   – Гриша. – Нифонтий, казалось, плакал. – Гриша. Жаль, Петра сгубили. А Ульянка, дочка Петра, жива ли?
   – Жива! То невеста моя.
   – Слава тебе, Боже! Будьте счастливы… Вот дал ведь Бог новость! Хоть одну хорошую за два лета… да, за два! – Слепец схватил отрока за руки: – Гриша, Гриша… Вот радость-то!
   В синих глазах Гришани стояли слезы.
   Олег Иваныч сглотнул. Слишком хорошо помнил он, как после Шелонской битвы вырвал глаза Нифонтия Матоня. Следующей, после Нифонтия, была тогда его, Олега, очередь. Вырвался, слава Господу! Но до сих пор иногда чудился ему кошмарный Матонин голос: «Глаз, он шипить, когда его вымают!»
   Затрещали кусты. Олег оглянулся. В оранжевых сполохах пламени догорающего костра бодро махнул рукой Димитрий. Опять в кусты. Видно, снова прижало. Хорошо, хоть вид боевой. Должен выдюжить, должен.
   Отойдя в темноту, Димитрий прошел за кусты, к дороге. Оглянулся настороженно, нагнул ближайшую к дороге ветку бузины. Аккуратно надломил в трех местах и вернулся к обозу.
   Ржали в рощице кони. Журчал ручей. Над оврагом недвижно висели желтые холодные звезды.
   …Рано утром тронулись в путь. Продвигались вперед осторожно – по словам слепцов, в округе стояли усиленные наряды воинов. Ждали татар, отряды которых, опять же по слухам, видели уже у Калуги и Серпухова.
   Олег Иваныч слухам тем не очень верил. Ну чего татарам в Серпухове делать? Москва – вот их цель. Тем не менее бдительность усилили – выслали вперед пару всадников, да и сам Олег Иваныч нет-нет да и проскакивал к авангарду. Как, мол, тут? Спокойно ли?
   Впереди все было спокойно. Ни московских ратников, ни татар. Било в левый глаз жаркое июльское солнце, тянулись вокруг луга с утренней росной травой, в березовых рощицах пели птицы.
   Олег Иваныч потянулся в седле. Хорошо! Вот уж к вечеру – и Алексин. Правда, пословица есть: не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Нет, гнать, гнать прочь нехорошие мысли! Они беду притягивают. Лучше о приятном думать. О Софье, например. Как душевно прошла помолвка! В украшенном по такому случаю храме Михаила на Прусской. Пономарь Меркуш расстарался, старый агент Олега. После помолвки поехали к Софье, посидели с гостями. Гостей, правда, немного было: Олексаха с Настеной, Гришаня с Ульянкой да посадник Епифан Власьевич с супружницей своей. Хотели Панфила Селивантова позвать, старосту купеческого, да тот уж неделю как с товаром в Нарву отъехал. Ближе к вечеру и сам Феофил-владыко пожаловал с подарками. Весело было. Свадьбу, по обычаю, на Новый год, на сентябрь назначили. Скоро уже, совсем скоро обзаведется боярин Олег Иваныч Завойский законной супругой. Вот уж не думал никогда, что так это его обрадует и взволнует, циником был по жизни. Но вот, тем не менее…
   Олег Иваныч мыслям своим улыбнулся. Пришпорив коня, вперед проскакал. Показалось, вроде едет там кто-то. Нет, действительно показалось. Впереди все спокойно было. Впереди… А вот сзади…

   По той же дороге ехали, чутко осматриваясь, всадники числом с десяток. Все оружны, окольчужены. Кони вороные, справные. У развилки, что к оврагу вела, остановились, трое, спешившись, по кустам зарыскали. Потом подбежали к отряду, доложили виновато:
   – Нет ничего, Матоня Онфимьевич, видно, дальше проехали!
   Усмехнулся Матоня – за главного он был в отряде, – кивнул на ветку бузины, в трех местах обломанную.
   – Нет ничего, говорите? А это что? – осерчал, выхватил из-за пояса плетку да как начал повинных охаживать! По головам, по плечам, по чему придется. – Запорю… – кричал, – тупорылых! Глядеть зенками своими лучше надо, ежели лишиться их не хотите. Это я вам враз устрою, узнаете: глаз, он шипить, когда его вымают!
   Наконец успокоился. Махнул рукою. Поскакали дальше. В принципе, страшного ничего не случилось. Никуда не свернул по дороге обоз новгородский, так прямо к Алексину и ехал. Ну, и то ладно…

   К вечеру, еще стемнеть не успело, показалась впереди широкая темно-голубая лента реки. Ока! А за нею, на том берегу, Алексин. Маленький компактный городишко на невысоком холме, он скорее напоминал пряник или сахарный домик, нежели южный форпост Великого Московского княжества.
   Спустившись вниз, к перевозу, Олег Иваныч быстро договорился с лодочниками, и вскоре обоз оказался на городской пристани. Такой же маленькой и уютной, как и сам город.
   Справа, за лесистый холм, медленно опускалось оранжевое солнце. Теплый июльский вечер окутывал пристань, городские улицы и стены. Издалека казавшиеся крепкими и солидными, вблизи укрепления выглядели так себе. Венцы башен подгнили, а деревянная городская стена явно давно нуждались в починке. Ворота главной башни – тоже подгнившие, но обитые медными, сверкающими на солнце полосами – похоже, вообще никогда не закрывались. Лишь порывы легкого, доносившегося с реки ветра чуть шевелили распахнутые створки, скрипящие несмазанными петлями.
   Вообще город какой-то беспечный, будто нет вблизи ни Рязани, не очень-то согласной с политикой Московского князя, ни татар, уж тем более не отличавшихся дружественностью. Гомоня, в реке у пристани купались мальчишки. Смеясь, возвращались в город лодочники. В церквях благовестили к вечерне. На лавке, прямо у городских ворот, зубоскалили стражники – в обычных кафтанах, редко кто в кольчуге. К стражникам то и дело приходили какие-то люди – видно, знакомые или родственники, – угощали воинов пирогами и ядреным питьем из больших плетеных кувшинов, судя по далеко распространявшемуся запаху – перестоялой брагой. Кто-то из воинов, устав от караульной службы, спал прямо на траве, под башней. Идиллия.
   – Эх, нет на них гнева княжеского, – покачал головой Гришаня.
   Олег Иваныч усмехнулся:
   – Ты их не виновать, Гриша! Это ж они их так и приучили, князья московитские. Далековато князь-то. Пришлет иногда воеводу – тот разъярится, страху наведет. Вот тогда и служат, и стены чинят. А нет страха – так тогда зачем? О татарах думать? Думать их Московский князь отучил. Зачем народишку думать? Государя повеления исполнять беспрекословно – вот его главная обязанность. А думать за них князь-батюшка будет! Вот и «думает». Тьфу!
   Димитрий – уже оклемался, слава Богу, от поносной болезни – протянул стражникам пару монет (те даже не взглянули на «купцов из Русы») и, призывно махнув рукой обозникам, быстро пошел по главной городской улице, густо поросшей по углам колючим чертополохом и лопухами. Встречавшиеся по пути люди приветливо здоровались с незнакомцами. В ответ Олег Иваныч вежливо кивал головою. Свернув с главной улицы около какого-то красивого деревянного храма, обоз, поднимая тучи пыли, подъехал к постоялому двору, огражденному солидным тыном из крепкого бука – такой бы на городские стены! – и остановился перед запертыми воротами.
   – Сейчас! —Димитрий тихонько стукнул в тяжелые створки.
   Ворота сразу распахнулись, словно новгородский обоз здесь давно ждали. Рыжебородый толстяк, по-видимому хозяин постоялого двора, гостеприимным жестом пригласил гостей на двор.
   Заскрипели колеса возов.
   Пока его люди распрягали лошадей и располагались, Олег Иваныч быстро переговорил с хозяином постоялого двора на коммерческие темы: по сколько идут на местном рынке мед, сукно и кожи.
   – Сукно немецкое? – алчно переспросил хозяин.
   – Конечно.
   – Ну, сукно тогда я сам и возьму. О цене чуть позже договоримся. По рукам?
   – По рукам! – подумав, согласился Олег Иваныч.
   Плотно поужинав – каша с мясом, пироги, грибы, уха с белорыбицей, – потянулись спать. Обозникам и Грише постелили на лавках в людской, Олегу Иванычу хозяин предложил отдельную горницу, но тот отказался. Лучше, чтоб все на глазах были, мало ли.
   – Ну, не хочешь, как хочешь, мил человек! Неволить не буду, – пожал плечами хозяин. – Тогда, как все улягутся, милости прошу ко мне – обсудим денежные дела.
   – А вот это – с удовольствием!
   Чего бы не обсудить? Время есть. Тем более что рязанские посланники, по расчетам Димитрия, должны прибыть только завтра.
   Ближе к ночи, провожаемый безмолвным слугою, Олег Иваныч покинул людскую. Хозяин постоялого двора ждал в горнице с небольшим столом, весами и двумя массивными коваными сундуками. Сделка сладилась быстро. Толстяк купил не только сукно, но и кожи, и даже часть меда. Немного поторговались… Ну, можно было б, конечно, и повыгоднее. Да ладно. Учитывая покупку оптом и конспирацию…
   Достав объемистый кошель, хозяин тщательно отсчитал деньги – круглые серебряные монеты с надписью: «Великий князь Иван Васильевич, господарь всея Руси». Затем, подмигнув, взял с подоконника золоченый поднос с кувшином и двумя оловянными кубками. Типа – выпить за успех сделки. Налил себе и гостю.
   Не хотел пить Олег Иваныч, да от обычаев тоже отказываться негоже. Тем более с одного кувшина налито. Кивнули друг другу. Олег Иваныч подождал, пока толстяк выпьет первым. Затем чуть пригубил… Что ж, питье довольно вкусное и крепкое. Похоже на медовый взвар. Только вот какой-то привкус… То ли мята, то ли еще какая трава. Для крепости, что ли? Или…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное