Андрей Посняков.

Грамота самозванца

(страница 4 из 24)

скачать книгу бесплатно

   Тут уж налетели остальные – пошла потеха! Прохор постепенно входил в раж, но бился с умом, постоянно контролируя, что делается сзади. А там кто-то пытался наскочить с кинжалом – Иван быстро просек это и выхватил шпагу. Звякнув, выбитый из руки клошара кинжал полетел на мостовую. Толпа быстро сгущалась, привлеченная азартом хорошей драки, и вот уже стало не пошевелить рукой, хотя Прохор все еще пытался действовать…
   – Иванко, берегись! – вдруг завопил Митрий и, осклабясь, вцепился зубами в руку человека в сером плаще. Тот ударил отрока кулаком в лицо. Иван рассвирепел, пытаясь в свою очередь достать «серого», что, однако, было весьма затруднительно сделать. Толпа шумела, кричала, дралась… Отпустив Митьку, «серый» вдруг неожиданно возник рядом с Иваном. Ловкий малый. И ему определенно что-то надо. Ага, вон что-то блеснуло в руке. Кинжал? Кистень?
   Собрав силы, Иван рванулся в сторону, ощутив, как острое лезвие вспороло одежду. Ах ты, гад! Юноша попытался перехватить шпагу, словно копье – иначе ею невозможно было сейчас действовать…Но «серый» ужом ввинтился в толпу… оп… и возник уже в другом месте. Что-то поднял… Арбалет! Небольшой, со стальным луком, такой удобно прятать под одеждой. Иван резко пригнулся. И вовремя! Над головой его со свистом пролетела стрела, насквозь пронзив какого-то уличного мальчишку – торговца водой или разносчика. Парень закричал, задергался, на губах его появилась кровавая пена…
   И тут вдруг громыхнул выстрел!
   Потом – еще один!
   Толпа затихла на миг, чтоб разразиться громом.
   – Король! – закричали рядом. – Кто-то стрелял в короля!
   – Во-он с этого дома палили. Я сам слышал!
   – Нет, вон с того!
   – Смотрите-ка – стражники!
   – Сматывайся, ребята! Эти уж, кто прав, кто виноват, разбирать не будут, похватают всех.
   Толпа враз пришла в движение, повинуясь каким-то своим особым законам. Иван ощутил вдруг, что он сам никоим образом не может противостоять взорвавшемуся инстинкту толпы, словно бы она была сейчас огромным живым существом, а он, Иван, как и Прохор, и Митька, как и все здесь, являлся лишь частью этого существа – мускулами, ушами, ногами и, может быть, кровью. Толпа несла своих членов, как освободившаяся от зимнего панциря река несет льдины. И неизвестно – куда.
   Иван помотал головой, силясь освободиться от навалившейся власти исполинского, состоявшего из множества людей существа. Высвободив руки, оперся на плечи соседей, подпрыгнул, оглядывая узкую, запруженную народом улицу. Ага! И в конце, и в начале ее сверкали панцири стражников. Окружили! Заперли! Теперь либо перебьют всех, либо… либо будут искать зачинщиков. Стреляли в короля?! Иван закусил губу. Боже! Если так, то в какую же гнусь они вляпались! Вернее, не вляпались – их втянули. Жан-Поль, Рене и… «бель анконю» Камилла! Так вот в чем… Впрочем, сейчас не время для размышлений – выбраться бы, унести ноги!
   Иван внимательно осмотрелся по сторонам, к вящей радости своей обнаружив не столь уж и далеко от себя Прохора с Митькой.
   – Эй, парни! – громко закричал он по-русски. – Давайте вон к той стене.
Проша, помоги Митьке.
   Прохор кивнул, зацепил отрока рукою, потащил, раздвигая плечом мятущийся люд. Иван, чувствуя, как рвется на плечах плащ, поспешно пристроился друзьям в кильватер. Не так уж и далеко казался дом – но как трудно было до него добраться, пронзить, проникнуть, проскользнуть сквозь толпу. Где-то внизу раздались крики ужаса и боли – видать, кого-то затоптали, – а солдаты в блестящих панцирях, захватив всех в ловушку, остановились, выставив вперед алебарды.
   – Проходи по одному!
   Оп! Трое друзей наконец оказались у стен дома, вдоль нее и пошли… пока вдруг кто-то не схватил Ивана за руку.
   – За мной, быстрее…
   – Я не один…
   Незнакомец – кряжистый, в черном плаще – не оглядываясь, расталкивал плечом попадавшихся на пути людей. Иван кивнул своим – чем черт не шутит? И все трое быстро – насколько это было возможно – зашагали вслед за неведомым проводником. Шли недолго – в стене вдруг обнаружилась дверца, на миг распахнувшаяся, как раз успевая пропустить всех, кого надо. Впрочем, провожатый тут же захлопнул ее и наконец обернулся.
   – Господи! Ты не Рене?! – с досадой воскликнул он.
   – Мы его друзья, – быстро сообщил Иван. – Видишь, на мне его плащ.
   – Он-то меня и спутал…
   Лицо у незнакомца оказалось неприятное, скуластое, с широким носом и маленькими, подозрительно смотревшими глазками.
   – Мы помогали Рене, – негромко произнес Митрий. – Он нас просил.
   – Ладно. – Немного подумав, незнакомец кивнул. – Видите, там, за кустами, дверь?
   – Ну да.
   – Это черный ход. Идите в дом, а уж там попытайтесь выбраться сами. Я бы посоветовал вам уйти через крышу. Да побыстрее, здесь, в саду, очень скоро будет королевская гвардия.
   – А вы, месье?
   Незнакомец не ответил, лишь ухмыльнулся и, распахнув дверцу, нырнул обратно в толпу.
   – Что-то не нравится мне все это, – задвигая засов, угрюмо пробормотал Прохор.
   – Драться зато, верно, нравилось, – потирая разбитую скулу, съязвил Митрий. – Ну, что делать будем? Пойдем в дом?
   – А похоже, тут больше и некуда, – вздохнул Иван и, решительно махнув рукой, добавил: – Идем! Помоги нам, Богородица Тихвинская!
   Все трое перекрестились и быстро направились к двери черного хода.
   В доме, как Иван уже догадался раньше, как раз производился ремонт. Повсюду стояли деревянные леса, какие-то корыта с известкой и глиной, валялись малярные кисти, лопаты, ветошь – запросто можно было споткнуться, что и проделал Митька, едва не угодив в какую-то бочку.
   – Осторожней! – обернувшись, предупредил Иван и вздрогнул, услыхав глухой удар в дверь. Хорошо – успели закрыть на крюк!
   – Именем короля, открывайте!
   – Наверх! – увидев широкую лестницу, крикнул Иван.
   Впрочем, уговаривать никого не пришлось – вся троица вмиг оказалась на последнем этаже. Внизу послышались крики и топот – гвардейцы все же ворвались в дом. Быстро, ничего не скажешь!
   Вот и четвертый этаж, последний. Анфилада комнат. В одной – распахнутое настежь окно… и запах пороха, и небрежно брошенный мушкет. Так вот, значит, откуда стреляли!
   А шаги королевских солдат приближались!
   – Туда! – Митька первый углядел ведущую на чердак приставную лестницу, и вся троица немедленно полезла наверх.
   Оказавшийся последним Прохор чуть задержался и, нагнувшись, втянул лестницу в потолочный проем.
   Иван чихнул – пыльно. И тут же внизу громыхнул выстрел!
   Пуля попала в балку рядом с головой Митьки.
   – Бежим, – махнул рукой Иван.
   Понеслись, не разбирая дороги, ориентируясь на видневшийся где-то впереди свет. Там, через мансарду, выбрались наконец на крышу. Боже, какая вокруг открывалась красота! Впереди – Дворец Правосудия с часовней Сен-Шапель, Часовая башня, слева – Латинский квартал, позади – Нотр-Дам, за которым в синеватой дымке угадывалась крепость Бастилия – восточный рубеж столицы.
   Некогда было любоваться всем этим, некогда. Загромыхала под ногами скользкая черепица – вперед, с разбега – ап! – на следующую крышу, затем на другую, потом, может быть, дальше…
   Ап! – и снова прыжок через узкую улицу – так, что на миг захватило дух!
   Иван обернулся, дожидаясь своих: Прохор – этакий верзила – перепрыгивал с крыши на крышу с неожиданной удалью и проворством. Судя по безмятежной улыбке, ему даже нравилось это приключение, чего уж никак нельзя было сказать о Митрии, у которого перед каждым прыжком холодом сжимало сердце.
   – Господи! – мысленно крестился отрок. – Помоги! Помоги, Пресвятая Богородица Тихвинская! Да когда же уже кончатся эти проклятые крыши!
   Позади громыхнул выстрел. Противно просвистела пуля. Ага – преследователи наконец выбрались на крышу. Впрочем, они были еще далеко. И тем не менее, пожалуй, нужно было уже спускаться.
   – Проверь ту мансарду, Прохор, – распорядился Иван. – А я эту… Митрий… Черт! Митька где?
   А Митька в это время болтал ногами над узким ущельем улицы, силясь зацепиться за черепицу. Стиснул зубы, прищурил глаза – только не волноваться, не волноваться… потихоньку… так, так… А руки противно скользили, и внизу поджидала смерть. А сзади, громыхая по крышам, приближались гвардейцы.
   – Господи…
   Иван и Прохор, не сговариваясь, метнулись к Митрию.
   – Митька, держись!
   Митька и рад бы – да вот черепица слишком уж скользкая, слишком… Эх, Господи, неужели…
   – Митька-а-а-а!
   Иван в ужасе понял, что ни он, ни Прошка уже ничем больше не помогут отроку, просто не успеют.
   И тут…
   Чья-то ловкая фигура выскочила из-за ближайшей трубы, изогнулась, бросилась животом на черепицу – оп! Ухватила Митьку в последний момент! Но и сама заскользила, заскользила…
   Ага! Иван ухватил незнакомца за ноги. Тот обернулся…
   Жан-Поль!
   Как оказался здесь этот хитрый нормандец?!
   – Что ты остановился, Жан? Тащи, только осторожно…
   Иван и подбежавший Прохор живо подтащили к трубе обоих – Жан-Поля и Митрия. Едва отдышались… Бабах! Очередной выстрел разлетелся осколками кирпичей.
   – Видите ту мансарду? – Нормандец показал рукой. – Быстрее туда.
   Парни проворно бросились в указанном направлении. Лишь Иван на полпути обернулся:
   – А ты, Жан-Поль?
   – А я позже.
   – Хотелось бы получить объяснения!
   – Получите…
   Добравшись до мансарды, Иван молча полез в окно.
   – …если останусь жив, – вытаскивая из трубы пистоль, грустно закончил нормандец.
   Прицелился.
   – Бах!
   Да, не очень-то попадешь в бегущих людей из кавалерийского пистолета, по правде сказать, Жан-Поль на это и не надеялся, а лишь пытался несколько задержать погоню, в чем и преуспел – преследователи попрятались за трубами.
   Нормандец улыбнулся:
   – Вот теперь, пожалуй, можно и уходить.
   Он добрался до самой мансарды, когда меткая пуля ожгла злым свинцом бедро.
   – Черт!
   Не так опасна была сама рана – навылет, – как потеря крови. А перевязывать некогда, да и несподручно одному. Что ж… Жан-Поль закусил губу. Видно, пришла пора умирать…
   – Эй, парень! Ты скоро?
   – Иван?! Ты еще здесь?
   – Ого! Вижу, ты ранен… Эй, Прохор!

   Через пару минут вся процессия оказалась в безлюдном переулке. Иван в разодранном камзоле – плащ юноша давно потерял, Митька с разбитой скулой и Прохор со стонущим Жан-Полем на плече.
   – Ну? – Иван почесал голову. – И куда теперь?
   – К Сене, парни, к Сене! – простонал нормандец. – Пешком не уйдем.
   – Да, – согласился Иван. – Видимо, нам лучше побыстрее спуститься к реке.
   Так и сделали, и со всей возможной скоростью. Выскочили прямо под мост. Повезло – обнаружили невдалеке рыбачью лодку.
   – Эй, рыбачок! Подкинь до Сен-Жермена!
   – Ась? – Рыбак – смуглый черноволосый мальчишка в коротких штанах и накинутой на голое тело жилетке – приложил ладонь к уху.
   – Куда-куда?
   – В Сен-Жермен!
   – Нон проблем! Десять денье!
   – Да хоть двадцать. Только быстрей подгребай, парень.
   Ой, как медленно двигалось время! Казалось, прошли часы, пока утлый рыбачий челн наконец ткнулся носом в прибрежный песок.
   – Ложитесь на дно, – оглядываясь на удалявшийся берег, приказал Иван. – Мало ли…
   Но нет, берег по-прежнему оставался пуст. Лишь когда лодка уже выплывала к излучине, за мостом появились люди в сверкающих панцирях. Гвардейцы…
   – Слава те, Господи! – перекрестился Иван. – Помогла Пресвятая Богородица Тихвинская.
   – Скорее уж – святой Матиас, – с усмешкой возразил Жан-Поль.


   Патриции с картин работы Тициана
   Идут по мрамору дворцовых галерей…
 Жозе-Мариа де Эредиа. «Догаресса»

 //-- Май 1604 г. Париж --// 
   Камилла! Да, похоже, эта юная красавица оказалась для Ивана роковой. То есть почти роковой, если бы не внезапная помощь неизвестного гугенота и Жан-Поля. Все трое – Камилла, Жан-Поль и куда-то запропастившийся после всех произошедших событий Рене – при всей их несхожести преследовали общую цель: убийство короля! Страшно подумать. Лучше спросить, тем более что нормандец быстро приходил в себя и уже имел вполне веселый и даже довольный вид. Лекаря не приглашали, просто промыли рану да наложили повязку – все исполнял Митрий, вполне добросовестно и вдумчиво, как и положено прилежному студенту медицинского факультета Сорбонны. К тому же, в отличие от многих, отрок хорошо помнил добро – если б не помощь Жан-Поля, уж точно загремел бы с крыши на мостовую. Насмерть, может, и не убился бы, но кости бы поломал, да еще бы наверняка попал в лапы преследователям. А дальше… Дальше и представлять не хотелось – пытки и медленная мучительная смерть. А как же иначе? Заговор против короля – это вам не шутки!
   Ребят так никто и не трогал, хотя по всему городу, включая Латинский квартал, естественно, ходили слухи о неудавшемся покушении. Король Генрих – Генрих Наваррский, Генрих Бурбон – казалось, не придал сему происшествию особого резонанса: ну, подумаешь, покушение – одним больше, одним меньше, что же теперь – затаиться, укрыться в Лувре, словно рак-отшельник, и сидеть там до конца своих дней, отказавшись от всех радостей жизни? Но ведь это – та же смерть, только не от пули и кинжала, а от скуки. Потому в Париже по-прежнему гремели балы.

   – Ну, как? – Войдя в комнату, Иван взглянул на лежащего в постели Жан-Поля.
   – Замечательно, – улыбнулся тот. – Все благодаря стараниям Мити. Вот уж из кого получится прекрасный врач! Даже целый профессор.
   – Ну, уж ты скажешь! – засмущался Митрий.
   Нормандец состроил уморительную рожу:
   – Уважаемый господин профессор, как скоро я смогу танцевать?
   – Танцевать? – Митька ухмыльнулся. – Думаю, через неделю-другую – вполне.
   – О, я вам крайне признателен, уважаемый доктор.
   Иван присел на край кровати и пристально взглянул в хитрые глаза раненого:
   – Танцевать тебе и впрямь еще рано, Жан-Поль. А вот поговорить – в самый раз.
   – Признаться, давно ждал ваших расспросов. – Нормандец сразу стал серьезным. – Давайте так – сначала я расскажу все, что знаю, а затем уж вы зададите вопросы, буде таковые возникнут. Идет?
   – Идет, – кивнул Иван. – Давай рассказывай.
   Жан-Поль снова улыбнулся и пожал плечами…

   Его эмоциональный рассказ оказался весьма познавательным и интересным, и оба – Иван и Митрий (Прохор еще с утра ушел к кузнецу Пьеру) – слушали нормандца затаив дыхание.
   Внешнее спокойствие французского государства было обманчивым – король Генрих хоть и примирил враждующие стороны – католиков и гугенотов, – тем не менее по-прежнему вызывал недовольство и тех, и других. Гугеноты были недовольны недостаточными уступками, которые католики, наоборот, считали чрезмерными. Вражда между двумя конфессиями отнюдь не закончилась королевским эдиктом в Нанте, слишком уж долгим и кровавым было противостояние. Гугеноты так и не простили католикам ночь святого Варфоломея, преследования за веру, пытки и костры инквизиции. Католикам тоже было чем посчитаться – поруганные церкви, издевательства, вырезанные от мала до велика городки и деревни. Кровь, с обеих сторон была кровь – и еще неизвестно, с какой стороны ее пролили больше. Наверное, все – одинаково много. Кроме простых католиков и гугенотов имелась и третья сила – аристократия, пытавшаяся влиять на короля в своих интересах. «Дворянство шпаги» частенько бунтовало, желая выжать у власти максимум подачек и привилегий, и не прочь было напугать монарха. Именно это и попросили сделать Жан-Поля некие люди, имена которых он не назвал, будучи связанным данным словом. Верный человек должен был выстрелить из мушкета по окончании мессы, выстрелить вовсе не в короля, и затем скрыться, бросив на видном месте мушкет с еще дымящимся фитилем и распятие, – это должно было послужить хорошим предупреждением Генриху, предостеречь его от слишком больших уступок гугенотам.
   – Так значит, просто напугать? – хмуро переспросил Иван.
   – Да-да, – закивал нормандец. – Именно так! Иначе б я не втянул в настоящий заговор случайных людей – слишком многое было бы поставлено на кон.
   – А так, значит, можно? – Иван постепенно накалялся. – А мы-то считали тебя другом, Жан-Поль! А ты так подло подставил нас под пули гвардейцев, под пытки и смерть!
   – Да никто б на вас не подумал! – приподнявшись, яростно возразил Жан-Поль. – Вы же иностранцы! С чего вам лезть в чужие дела? Тем более я был рядом, в толпе, и вывел бы вас прочь потайным ходом… Нет-нет, не возражайте, вывел бы, клянусь святым Дионисием! Я уже пробирался к вам, когда вы вдруг так внезапно исчезли… Я уж не знал, что и думать. Полез на крыши и вот…
   Иван с сомнением покачал головой:
   – Не знаю, можно ли тебе теперь верить. Кто знает, где бы мы все сейчас были, если б не плащ Рене!
   – Рене? – удивился нормандец. – А он-то тут при чем?
   Русские переглянулись:
   – Сказать ему?
   – Умоляю, говорите по-французски! – взмолился Жан-Поль.
   Иван еле заметно кивнул.
   – Вот что, Жан-Поль, – негромко произнес Митрий. – Хочу тебе сказать, что незадолго до произошедших событий месье Рене Мелиссье обратился к Прохору с точно такой же просьбой, что и ты – к Ивану! Затеять свалку у определенного дома.
   – Что?! – вскинулся нормандец и тут же, скривившись от боли, осел. – Значит, и гугеноты тоже… Что ж, следовало ожидать – случай удобный. Так вот кто чуть не попал в короля!
   – Ага, так Генриха чуть было не пристрелили?! – Митрий всплеснул руками. – Вот так попугали! Ты, кстати, это откуда знаешь, Жан-Поль?
   – Заглядывал толстый Робер, я ему сказал, что пострадал на дуэли.
   – Робер?! – не на шутку озаботился Иван. – А он не донесет?
   – Не донесет. – Нормандец усмехнулся. – Ничего необычного – не впервой мне случается пострадать на дуэли.
   – Ну, ты прямо этот… забияка, бретер! – покачал головой Митрий.
   – Благодарю за лестные слова, – как мог, приосанился раненый. – Однако что касается гугенотов… им нет никакого смысла убивать короля. Напугать – да, но не убивать. Клан Медичи – католический клан, и вместо малолетнего наследника страной бы стали править католики, да еще самые упертые! Нет, убить хотели не гугеноты…
   – Тогда, значит, ваши, католики.
   – Католики, – серьезно кивнул Жан-Поль. – Но – не наши.
   – Как это – не ваши? – удивился Иван. – А какие же?
   – Аристократы! – негромко пояснил нормандец. – Потомки и родичи самых известных родов – Конде, Гизов. О, это та еще клоака! Вот они-то как раз и могли рассчитывать усадить регентом своего человека. Постойте-ка… – Жан-Поль внезапно осекся. – Значит, кроме нас и гугенотов в засаде был и кто-то третий. Он и стрелял на поражение. Не попал – спугнули. Третий… Да, этот дом – больно уж удобное место… Вас больше никто ни о чем не просил?
   – Нет, никто! – поспешно – слишком поспешно – откликнулся Иван. А у самого уже давно засело в голове: Камилла! «Бель анконю». Так вот зачем все, оказывается… У юноши было такое чувство, будто его использовали, как губку – вытереть кровь. Использовали – и выкинули. Верней – не успели. Вспомнился вдруг тот человек в сером плаще, с холодными глазами убийцы. Ох, не зря он так сноровисто махал кинжалом… И если б не плащ…
   – Вот что, парни, считайте, что мы счастливо отделались, – откинув со лба волосы, заключил Жан-Поль. – Я вас втянул – тебя, Иван, – и в этом признаюсь, виноват. Но Мити и Прохора втянул ларошелец Рене. Вы с ним говорили?
   – С тех пор – даже не видели, – признался Митрий. – Ни на лекциях нет, ни дома. Его сосед по апартаментам, толстый Робер, ничего не знает.
   – Это плохо, что не знает, плохо. – Нормандец поджал губы. – Эх, скорее бы выздороветь! У меня много друзей в Латинском квартале – если кто-то будет про нас выспрашивать, узнаю сразу.
   – Будем надеяться, – усмехнулся Иван.
   Он хотел было еще раз напомнить, что это именно Жан-Поль втянул его в чужие опасные игры… Но осекся. Ведь выходило – не только Жан-Поль. Да и вообще, нормандец сыграл во всем случившемся отнюдь не главную роль, отнюдь…
   Камилла! Использовала – во всех смыслах использовала – и за ненадобностью выкинула. Вот змея! И все же Иван не чувствовал к ней такой ненависти, какую, наверное, должен был ощущать, ведь воспоминания о встрече с «бель анконю» были окрашены в столь романтические тона… Сказать по чести, юноша не отказался бы и от еще одной встречи… И даже – не от одной. Пусть это опасно, пусть грозит смертью, но ведь Камилла настолько… Иван покраснел вдруг, устыдившись собственных мыслей, – а не слишком ли быстро он забыл Василису?! Синеглазую девушку с толстой темно-русой косою, что ждала его в далеком Тихвинском посаде… О нет, не забыл, как можно было такое подумать! Василиса – это то, настоящее, ради чего стоит жить, а вот… а вот Камилла… Да, красивая, интересная… Но чужая! Увлечение – ничуть не более… как и он для нее. Впрочем, нет, он для Камиллы оказался отнюдь не простым увлечением… Был использован! Ловко и цинично использован. Так же, как и Жан-Полем. Или Прохор с Митькой – гугенотом Рене. Господи, как же надоело играть в чужие игры!

   В университете, на лекциях, было довольно спокойно. Нет, конечно же, слухи о покушении на короля вовсю обсуждались, но без особого остервенения, на обычном, так сказать, эмоциональном уровне. Незаметно пролетела неделя – и ничего. Правда, так и не объявился Рене Мелиссье – и вот это тревожило. А что, если он схвачен? Подвергнут пыткам? Тогда следующие – Митька с Прохором. Впрочем, пока их никто не трогал. Значит, Рене бежал или убит… Или – еще не пойман, скрывается. А вдруг попадется, и что тогда? Весьма, весьма неприятное чувство. Теперь получалось, что именно Рене по-настоящему подставил ребят, ведь от исполнения просьбы Жан-Поля сейчас больше не было никаких хлопот, все они остались в недавнем прошлом – потасовка, беготня по крышам, мужик в сером плаще. Впрочем, «серый», по всему видно, не от Жан-Поля, нормандец божится, что не от него, и, похоже, вполне искренен. Значит…
   Значит, это привет от Камиллы! Привет, который мог бы стать для Ивана последним. Если б не плащ, если б не неизвестный гугенот, если б не неожиданная помощь Жан-Поля. Эх, Камилла, Камилла, «бель анконю»… И все же – как ты обаятельна, обворожительна, красива! И именно от тебя – или от тех, кто за тобой стоит, – нужно в любой момент ожидать удара! Выследить, отыскать, устранить нежелательного свидетеля – что может быть необходимей? За Камиллой наверняка стоит третья сила – аристократия, весьма неразборчивая в средствах. Впрочем, здесь в средствах все неразборчивы.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное