Андрей Посняков.

Грамота самозванца

(страница 2 из 24)

скачать книгу бесплатно

   Мы, как жемчугом,
   Расцвечиваем стихами,
   Пусть тот, кто живет,
   Не зная забот,
   Не скалит зубы над нами.
 Шарль Кро. «Дуракам»

 //-- Май 1604 г. Париж --// 
   Иван сдвинул шляпу на затылок, а затем, подумав, кинул ее в траву. Крупные капли пота тараканами сползали по лбу, текли по щекам и шее. Совсем по-летнему, немилосердно палило солнце, на блекло-синем небе ни облачка, ветки вязов, росших у самых стен аббатства, застыли недвижно в знойном полуденном мареве – ни ветерка, ни малейшего дуновения, даже листья – и те не шевелятся. Жарко.
   – Оп! – Жан-Поль играючи подбросил вверх шпагу и, ловко поймав ее за эфес, шутливо поклонился Ивану. – Продолжим, месье?
   Иван стиснул зубы и улыбнулся:
   – Продолжим!
   Кажется, ни жара, ни сам черт не брали этого хитрого нормандца – Жан-Поля д’Эвре – потомка измельчавшего и обедневшего дворянского рода. Жилистый, худой и верткий, Жан-Поль не очень-то походил на потомков викингов – нормандцев, скорее являл собой тот чистый тип француза, что так любят описывать путешественники. А вот волосы его – белые, словно выгоревший на солнце лен, – вот они-то как раз и были вполне нормандскими, северными, чем Жан-Поль очень гордился.
   – Ну, Жан? – Нормандец улыбнулся, выписал в воздухе свое имя кончиком шпаги. – Хочу показать тебе еще пару приемов. Хотя ты недурно фехтуешь, недурно для поляка или русского… Но – не для француза, мой друг! А ну, готовься к атаке! Оп-ля!
   Молнией сверкнул клинок. Раз-два… Чуть подавшись назад, Иван едва успел отразить натиск и тут же сам ринулся в атаку, стараясь выбить оружие из рук насмешливого соперника. Смейся, смейся, Жан-Поль! Не так-то легко вывести из равновесия русского служилого человека, с детства знакомого с оружным боем.
   Раз! Длинный выпад…
   Два! Укол…
   Нет, мимо! Увернулся-таки чертов нормандец.
   – Стоп, Жан!
   Д’Эвре опустил шпагу и покачал головой:
   – Ты хорошо бьешься, но почему-то забываешь о кинжале в своей левой руке! Отбивай удары не только шпагой… Тут целый простор для разного рода комбинаций, сказать честно, даже я знаю далеко не все, хотя и посещал фехтовальную школу, да и мой покойный батюшка тоже кое-чему меня научил.
   – Plus lentement, s’il tu plait. – Помотав головой, Иван выдавил из себя французскую фразу. – Помедленнее, Жан-Поль. Все ж таки я еще не настолько хорошо знаю французский, чтобы понимать все, что ты только что протрещал.
   – Ага, понял. – Нормандец кивнул. – Я говорю – почему ты не пользуешься кинжалом?
   – Забываю, – честно признался Иван. – Знаешь, у себя на родине я привык действовать палашом, саблей… шпагой как-то не приходилось, лишь чуть-чуть пробовал.
И вот эта пара, «шпага – кинжал», пока вызывает у меня затруднения.
   Жан-Поль расхохотался и хлопнул приятеля по плечу:
   – Не переживай, Ив-ван, ты очень понятливый ученик. К тому же и учитель у тебя – хоть куда!
   Нормандец с притворной гордостью выпятил грудь:
   – Сказать по секрету, ты бьешься куда лучше своих друзей – Ми-ти и Про-хо-ра… О, у вас, русских, такие трудные имена!
   Иван утер пот рукавом рубахи.
   – О! – Жан-Поль отбросил в сторону шпагу и вытянулся на траве, раскинув в стороны руки. – И в самом деле – жарко. Вот что, Ив-ван… А давай не пойдем сегодня на лекцию! Ну его к черту, этого занудливого богослова Мелье! От его муторных речей мне почему-то всегда хочется спать.
   – Мне тоже, – улыбнулся Иван.
   – Вот видишь! – обрадованно встрепенулся нормандец. – Так прогуляем?
   – Хм… – Иван задумался.
   Прогуливать лекции в университете, конечно же, не хотелось, не для того их послал во Францию государь Борис Федорович… Впрочем, не их послал, а совсем других юношей, вместо которых – так уж вышло – уехали Иван с друзьями. Волею обстоятельств, спасаясь от страшного предательства и смерти. Французский посланник Андрэ де ля Вер был очень доволен юношами и честно доставил их в Париж, пред очи короля Генриха – Анри, как называли своего властелина французы. Бородатый и волосатый Генрих оказался весьма смешливым и склонным к решительным действиям, враз определив ребят в Сорбонну, как и просил царь Борис в сопроводительной грамоте. И вот уже с осени Иван, Прохор и Митрий – студенты юридического факультета Сорбонны. Владевший французским языком Митрий еще в пути обучал говорить сотоварищей, в чем преуспел, по крайней мере, в отношении Ивана. Что же касается Прохора – бывшего молотобойца и знатного кулачного бойца, – то тому иностранная речь давалась с большим трудом, что, впрочем, отнюдь не мешало ему подмигивать зеленщицам, цветочницам и прочим парижским «les femmes», добиваясь вполне определенных успехов.
   Предательство, страшное предательство собственного начальника – дьяка разбойного приказа Тимофея Соли – вынудило Ивана и верстанных им же на службу Прохора с Митрей бежать из Москвы, воспользовавшись сложившейся ситуацией: царь Борис хотел отправить на учебу в дальние страны нескольких отроков, а вот те никуда отправляться не хотели. Иван предложил поменяться – что и сделали. Путь до Парижа оказался неблизким, а впечатлений было столько, что дух захватывало! Польша, германские земли: небольшие уютные городки, таверны, незнакомый уклад жизни – все это сильно интересовало Ивана и Митрия. Что же касается Прохора, то тот сразу же предложил поскорее бежать – податься на юг, к казакам.
   – Если они нас там примут, эти казаки, – насмешливо откликнулся Иван. – К тому же не забывайте – мы с вами на государевой службе. И пусть сейчас мы оболганы и вынуждены бежать, но настанет день возвращения – ведь предательство должно быть раскрыто! Полгода—год – и можно будет вернуться в Москву. Враги забудут о нас, а мы возникнем, словно из небытия – явимся пред очи государя, как вернувшиеся из обучения!
   – Полгода? Год? – в ужасе воскликнул Прохор. – Что же мы будем делать все это время здесь, на чужбине?
   – А то же, что должны были делать те парни, место которых заняли мы, – учиться! Да-да, учиться и перенимать новое. Не зря же их посылал государь! Значит, и мы должны оправдать доверие…
   – Но нас же считают разбойниками, лиходеями, ворами!
   – Так говорит Тимофей Соль, купец Акинфий и их подручные – но не Россия, которой мы служим… вернее – служили. Так послужим же и здесь, благо есть возможность кой-чему поучиться. Поучиться тому, чему мы никогда бы не научились дома!
   Так вот решили в пути. И стали учиться. Не только для себя, но в первую голову – для-ради Отечества.
   И вот теперь… Прогулять лекцию? Так богослов Мелье и в самом деле зануден, а от лекций его не больно-то много пользы… Впрочем, Митьке нравится… Вот пусть и сидит, слушает.
   – Эй, Иван, ты там не заснул часом? – въедливо осведомился Жан-Поль.
   – Да не заснул – думаю.
   – Ну, и чего надумал?
   – Черт с ним, с этим занудой Мелье.
   – Правильно! Пошли-ка лучше пройдемся.
   – Пошли. А куда пойдем?
   – Для начала – в таверну, что на улице Зеленщиков, ну, в ту, что принадлежит хромому Ферни.
   – Знаю! Но это ж не близко – почти у Гревской площади.
   – Да, далековато, – согласился Жан-Поль. – Зато вино там хорошее и, что самое главное, недорогое. У тебя найдется несколько су?
   – Да пожалуй, найдется.
   – Во! И у меня звенит в кошеле кое-что. Погуляем!
   Иван быстро натянул на рубаху узкий камзол из тонкого синего сукна с длинными – по новой моде – разрезными рукавами и воротником-жерновом.
   Нахлобучив на голову берет, Жан-Поль скептически осмотрел приятеля.
   – Что? – озаботился тот. – Шпага топорщится? Или гульфик не завязан?
   – Нет, с гульфиком все в порядке. А вот твой воротник – другое дело.
   – А что с моим воротником? – удивился Иван. – Очень даже красивый воротничок, неудобный, правда.
   – Красивым он был лет двадцать назад, – насмешливо поведал нормандец. – Не обижайся, Жан, но сейчас такие только старики носят да всякие там торговцы рыбой и прочие недостойные уважения личности. Брабантские кружева – вот что теперь на острие моды! Знаю по пути одну лавку, зайдем.
   – Кружева? – подозрительно переспросил Иван. – Их ведь только женщины носят.
   – А теперь – и мужчины, – расхохотался Жан-Поль. – Из тех, что не хотят прослыть деревенщиной. Потратишь несколько су – пока еще кружева дешевы, – не обеднеешь!
   – Ну ладно, – махнул рукой Иван. – Идем, показывай свою лавку.

   От Сен-Жерменского аббатства, у стен которого друзья упражнялись в фехтовании, до Нотр-Дама, рядом с которым располагалась упомянутая Жан-Полем лавка, идти оказалось далеко – почти через полгорода. Извилистые мощеные улочки, трех– и четырехэтажные дома, высокие и узкие, лавки, мастерские, закусочные – приятели, конечно же, не удержались, пропустив по пути по стаканчику красного бордосского вина, которое, увы, оказалось кислым, зато дешевым. Девчонки‑цветочницы, поставив на мостовую корзины со своим товаром, призывно поглядывали на проходивших мимо людей, особенно – на молодых. Увидев вышедших из таверны приятелей – заулыбались.
   – Купите цветы, господа! Подарите вашим дамам.
   – Обязательно купим, – поклонился Жан-Поль. – Только на обратном пути.
   – А ваш братец, наверное, другого мнения?
   – Братец? – Нормандец расхохотался, кивнув на Ивана. – А, вы про моего кузена! Он от природы неразговорчив. Но его молчание вовсе не означает его согласия.
   Иван ухмыльнулся – тоже еще, братец нашелся. Вообще-то да, они с Жан-Полем были похожи, и даже очень. Оба высокие, стройные, Иван, правда, чуть выше нормандца, оба блондины, только Жан-Поль чуть посветлее, ну и глаза у обоих разные, у Ивана – карие, а у нормандца – синие, словно море, вернее, как пролив Манш, на берегу которого Жан-Поль и родился. Да и по возрасту парни почти одинаковы – Ивану семнадцать, а нормандец на год старше.
   Невдалеке от Нотр-Дама приятели перешли по мостику на остров Сите, в старый город, шли с опаской, оглядывались – не встретить бы кого из знакомых профессоров: Латинский квартал, где университеты, вот он, за спиной, рядом. Ну, Бог милостив, пронесло – никого не встретили, так и добрались почти до самого собора, то ли еще недостроенного, то ли постоянно перестраиваемого – но, в общем, ничего, красиво, Иван даже засмотрелся, пытаясь разглядеть сидевших на фронтоне химер.
   – Ну, что уставился, будто в первый раз Нотр-Дам увидел? – Жан-Поль невежливо схватил приятеля за рукав. – Вон она, лавка-то, – там!
   Кружевная лавка – впрочем, в ней продавались и перевязи, и плащи, и пуговицы, и еще какие-то галантерейные мелочи – и в самом деле располагалась недалеко от собора, на одной из многочисленных улочек, стиснутых домами так, что едва можно было разойтись двум встречным прохожим. Вот и Иван, уже на выходе из лавки, чуть было не столкнулся с какой-то знатной дамой в бирюзовом нарядном платье и желтой шелковой накидке на плечах. Естественно, дама была не одна, со служанками – видать, кружевная лавка и впрямь начинала пользоваться популярностью.
   – Excusez-moi, madame, – едва не наступив даме на ногу, сконфуженно извинился юноша.
   – О, non! – Дама, оказавшаяся совсем еще молоденькой девушкой с милым приятным лицом и большими серыми глазами, засмеялась, шутливо нахмурив брови. – Non madame! Mademoiselle!
   – Pardont-moi, mademoiselle.
   Иван приложил руку к сердцу, а прекрасная незнакомка, фыркнув, прошла мимо, едва не задев парня грудью. И, вдруг задержавшись на пороге лавки, чихнула… уронив на мостовую платок.
   – Что ты стоишь, как пень, Жан? – тут же зашептал на ухо нормандец. – Видишь – платок! Подбери и галантно верни хозяйке. Какая симпатичная у нее мордашка! Эх, и повезло же тебе, парень!
   – В чем же это повезло?
   – А в том, что платки по Парижу просто так никто не разбрасывает! Иди, давай быстрей поднимай.
   Иван так и сделал, правда сомневаясь – а правильно ли он поступает? От насмешника Жан-Поля можно было ожидать любой шутки. Впрочем, сейчас он, кажется, не шутил…
   – Мадам… ой… Мадемуазель, вы, кажется, потеряли одну вещь… – Иван вошел в лавку и покраснел.
   – Что? – Девушка в бирюзовом платье обернулась. Действительно – красавица! И очень юна. – Ах, это…
   Взяв платок двумя пальцами, как показалось Ивану, небрежно, кивнула и отвернулась. Юноша постоял еще немного, переминаясь с ноги на ногу, но, больше ничего не дождавшись, вышел из лавки на улицу.
   – Ну, как?– нетерпеливо осведомился Жан-Поль.
   Иван лишь пожал плечами.
   – Так она тебе понравилась? А?
   – Гм… Скорее всего – да.
   – Ну и наверняка ты ей.
   – А вот в этом я совсем не уверен…
   – Слушай, Иван! Не будь деревенщиной – платки даром не падают.
   – Так, может, стоит подождать?
   – О, нет! Как раз ждать и не следует – слишком уж это будет невежливо. Просто не торопясь пройдемся до Нотр-Дама.
   – И что?
   – Увидишь. Поверь, я в таких делах человек опытный.
   Они уже подходили к площади, когда позади раздался вдруг нежный голосок. Иван обернулся – служанка. Черноглазая, в белом чепце, с остренькой хитрой мордочкой.
   – Месье дворянин?
   – Да. – Иван улыбнулся.
   – А где месье проживает?
   Юноша назвал адрес.
   – Цветочная улица? – уточнила служанка. – Та, что между Латинским кварталом и аббатством Святой Женевьевы?
   – Да, именно там. Доходный дом господина Будена. Каменный, четырехэтажный – он там один такой.
   – Знаю. Спасибо, месье.
   Поклонившись, служанка убежала… И, кажется, где-то позади мелькнуло бирюзовое платье.
   – Тебе следует ждать визита, – хохотнул нормандец.
   – Визита? – Иван неожиданно ощутил испуг. – Неужели эта девушка – явно не из простых – явится в наши апартаменты? Нет, они, конечно, неплохи, но…
   – Ох, Жан, друг мой. – Жан-Поль притворно вздохнул. – Не обижайся, но видно, что ты из глубокой провинции и рассуждаешь как замшелый провинциал! Скажи на милость, с чего ты взял, что прекрасная незнакомка нанесет тебе визит? Конечно же, она пошлет за тобой служанку! Как вовремя мы купили тебе кружевной воротник – сразу видно столичного человека. Гм… – Нормандец вдруг замолчал, задумался, искоса посматривая на приятеля. – Плащик у тебя, конечно, тот еще… но покупать новый и дорогой ни к чему, плащ попросим у Мелиссье, ну, ты его знаешь, ларошелец, что снимает комнату этажом ниже.
   – А, Рене! – кивнул Иван. – Приятель нашего Митрия.
   – Да-да, Рене Мелиссье дружит с Мити. – Как и все студенты, Жан-Поль довольно смешно называл Митьку – Мити, с ударением на последний слог. – Тем более – не откажет! Этот Мелиссье – хороший парень, несмотря на то что гугенот.
   – Ты не любишь гугенотов, Жан-Поль, – негромко констатировал факт Иван. – А ведь ваш король Анри еще лет шесть назад подписал эдикт в Нанте…
   – Да-да, – недовольно прервал нормандец. – Подписал. Так было нужно ради единства страны и прекращения гражданских войн. И какое же единство он получил?! – По всему чувствовалось, что своими словами Иван задел приятеля за живое. – У гугенотов осталось двести крепостей! Двести! Они пользуются привилегиями, налоговыми льготами и у себя на юге и юго-западе, по сути, творят, что хотят. Так что у нас теперь две Франции, Иван. Одна – добрых католиков и другая – гугенотская.
   Жан-Поль немного помолчал и продолжил:
   – Я, конечно, не истовый католик… грешен. Но что касается любви или нелюбви к гугенотам… Знаешь, Иван, мне было десять лет, когда гугеноты ворвались в наш городок. Осквернили и разрушили церковь, убили кюре… да много чего творили… До сих пор в дрожь бросает от всех этих мерзостей.
   – Понимаю, – тихо отозвался Иван. – Но ведь ты сам только что сказал, что Рене – неплохой парень. А ведь он гугенот!
   – Да – Рене неплохой парень. – Жан-Поль согласно кивнул и – уже шепотом – добавил: – Только он был бы еще лучше, если б сменил гугенотскую веру на католическую.

   Таверна хромого Ферми, что на улице Зеленщиков, неподалеку от моста Шанж, и впрямь оказалась на удивление уютной и недорогой. Заказав под вино парочку жирных каплунов, друзья уселись за стол и в ожидании заказа неспешно потягивали сидр из больших деревянных кружек.
   – Как Париж? – неожиданно поинтересовался Жан-Поль. – Нравится?
   – Красивый город. Особенно – Нотр-Дам, Сите, Ратуша.
   – О! Видел бы ты Нормандию! Море, рыбацкие лодки, вечнозеленые поля с пасущимися тучными стадами, вязовые и буковые рощицы, желтые гнезда омелы.
   – Ну, омелы везде у вас много. И вот насчет красоты…
   – Постой-ка, Иван. Можно тебя кое о чем попросить?
   По тому, как нормандец прикусил губу, по прищуру глаз Иван понял, что просьба окажется непростой. Тем не менее готов был выслушать.
   – Видишь ли, Жан… – Жан – так обычно здесь называли Ивана, и только близкие друзья правильно выговаривали имя. – Что ты делаешь в субботу, в день святого Матиаса?
   – В субботу? – Иван почесал затылок. – Еще не знаю. А что?
   – Не согласился бы ты вместе со своим другом Прохором постоять некоторое время у дверей одного дома в Сите близ Нотр-Дама. Видишь ли, я хотел бы проучить одного наглеца…
   – И ты просишь в этом о помощи?!
   – О, нет, нет: если б можно было проткнуть его шпагой – я бы вас ни о чем не просил. – Жан-Поль натянуто улыбнулся. – Сей наглец – подлого звания, но он оскорбил меня… А я ведь неплохо дерусь… Но боюсь, как бы не помешали стражники.
   – Стражники?
   – Да, вот бы вы с Прохором устроили там, у дома, хорошую свалку сразу же после мессы. Недолго, но мне бы вполне хватило этого времени. А?
   – Ну и просьба у тебя! – Иван покачал головой. – Драку какую-то устроить. Что ж, дело нехитрое. Поговорю с Прохором – уж тот согласится поразмять кулаки, тут и думать нечего.
   – Да, Прохор отличный боец! Как-то показал мне пару ударов.
   – Нас с Митькой тоже учил. Одно слово – кулачник.
   – Так, значит, поможете?
   – Да поможем, чего там…
   – Эй, трактирщик! Как там наши каплуны?

   Каплун оказался вкусным, как и вино, и Иван отдал должное местной кухне. Жан-Поль что-то говорил, смеялся, махал рукой знакомым; Иван его не особо слушал, жевал молча – думал. Вообще, кажется, нормандцу можно было доверять. Они все подружились за зиму: те, кто квартировал в доме господина Будена. А все началось еще в октябре, когда приехали и королевской волею определились в университет. В университет-то определились, а вот с жильем оказалось хуже. Можно было бы, конечно, снять недорогой пансион, но все упиралось в деньги – а их приходилось экономить, ведь было неизвестно, как долго ребятам придется прожить во Франции. Кто-то из братьев-студентов посоветовал поискать небольшие апартаменты в доходных домах, и тут нарисовался Жан-Поль, у которого как раз имелся на примете подобный домишко, вернее – апартаменты. Господин Буден с охотой сдавал студентам комнаты на двух верхних этажах, правда, на одного цена – полсу в день – выходила все ж таки дороговатой, а вот если поделить на двоих…
   В общем, Жан-Поль уговорил. И ребята о том не пожалели – апартаменты у господина Будена в самом деле оказались славными. Уютные комнатки с цветами, ширмами и двумя деревянными кроватями – почти совсем без клопов! – а после полудня в распахнутые ставни вовсю светило солнце.
   Одну комнатку заняли Прохор с Митькой, другую, соседнюю, – Иван и Жан-Поль. Столовались все вчетвером, ну и языковая практика была богатой. Нормандец поначалу смеялся над выговором новых друзей, но потом ничего, привык и даже похваливал иногда Ивана, приговаривая: «bien», «bien», «tres bien».
   Вообще, занятный оказался тип, этот Жан-Поль д’Эвре. Потомок разорившегося дворянского рода – из так называемых «людей шпаги», – он, будучи парнем храбрым, оказался к тому же и весьма неглуп, здраво рассудив, что искать богатств на королевской службе без покровителей – дело долгое и, можно даже сказать, гиблое. От махания шпагой на поле брани богаче не станешь – да и крупных войн король Генрих сейчас не вел, так, одни мелкие стычки, в которых не добудешь ни богатства, ни особой славы. Другое дело – взять в свои руки какую-нибудь государственную должность, скажем, прокурора или начальника канцелярии провинции. Уж тут и почет, и деньги. Превратиться, так сказать, из «дворянина шпаги» в «дворянина мантии», как называли богатых буржуа, покупавших придворные должности, земли, дворянство. Правда, таких «выскочек» истинные аристократы презирали… что ничуть не трогало хитрого нормандца. Как он любил говорить:
   – Из окон собственного особняка легко плевать на любое презрение!
   Такой вот не совсем типичный был дворянин. Денег на покупку любой, даже самой маленькой должности у Жан-Поля, естественно, не было – приходилось искать обходные пути. И такой путь он нашел – учеба на юридическом факультете Сорбонны. Надо сказать, это был неплохой выбор. Правда, каким образом он скопил на учебу деньги – нормандец умалчивал, впрочем, на эту тему его особо и не расспрашивали. Не хочет человек говорить – не надо, мало ли у кого какие тайны имеются? Вон, хоть те же Прохор с Митькой – по сути, беглые тяглые людишки Тихвинского Богородичного монастыря!
   – Ну, так не забудешь про день святого Матиаса? – еще раз спросил Жан-Поль, заедая вино овечьим сыром. – Ведь скоро уже.
   – Да не забуду, – хохотнул Иван. – Правда, надо еще с Прохором поговорить. Ну, уж тот не откажет. Ему драку устроить – в радость. Поди, соскучился по кулачным боям. В Тихвине-то частенько стенка на стенку сходился.
   – Тик-вин? – переспросил нормандец.
   – Это его родной… эээ… не вилль – город… посад… Как же по-вашему – посад? А, пусть будет – «город». Послушай-ка, Жан-Поль, а ты бывал в Алансоне?
   – Бывал, конечно. Ведь это очень близко от моих родных мест.
   – Там есть королевские оружейные мануфактуры, хотелось бы их посмотреть. Так, из чистого любопытства.
   Жан-Поль хохотнул:
   – Хочешь – посмотришь! Съездим в июле. Мне и самому хочется, давненько уже не был на родине.
   – Ну и славно, – подвел итог Иван. – А Прохора я уговорю, ты не сомневайся.
   На том и порешили. Просидели в таверне почти до самого вечера, а едва солнце склонилось где-то над воротами Сен-Мишель, поспешили домой – улицы Парижа с наступлением темноты были небезопасны, а понапрасну рисковать не хотелось.

   Дома Иван не удержался, похвастал нежданным знакомством, вернее, начал-то тему Жан-Поль, едва уселся за стол немного перекусить перед сном. На этот раз всех угощал Митрий – сумел заработать переводами с латыни, которую деятельно изучал наравне с французским.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное