Андрей Посняков.

Шпион Темучина

(страница 5 из 21)

скачать книгу бесплатно

   – Интересные у вас обычаи. – Баурджин презрительно сплюнул в траву. – Сначала напасть на мирных торговцев, а затем уже спрашивать – кто?
   – Ха! – неожиданно скривившись, рыжая обернулась к своим соратникам, почтительно выстроившихся позади полукругом. – Этот травоволосый черт утверждает, что они торговцы!
   Ага! Баурджин спрятал ухмылку. Упомянула черта! Значит, эти разбойники – из какого-то христианского рода. Кто? Найманы? Меркиты? Кераиты?
   – Да, торговцы, клянусь Христородицей! Мы мирные люди… – Баурджин поспешно замолк, чтобы, не дай бог, не вырвалось дальше – «…но наш бронепоезд стоит на запасном пути»
   – Веруете в Христа? – разбойница удивилась. – Большая редкость в здешних местах.
   Баурджин пожал плечами:
   – Ты, я смотрю, тоже веруешь?
   – Не твое дело! – сверкнув синими, словно вечернее небо, глазами, осклабилась атаманша. – Вы убили наших людей – и уже потому достойны смерти!
   – Но и вы убили двоих погонщиков, – тут же возразил нойон. – К тому же мы только защищались.
   – Ага, защищались. – Женщина презрительно скривила губы. – Скажи-ка лучше, за сколько вас нанял Игдорж Собака?
   – Какая еще собака? – не понял нойон. – Не знаем мы никакой собаки!
   – Ага, не знаете… То-то вы так истово прикрывали его отход!
   – Нечего с ними церемониться, матушка Оэлун, – закричали разбойники. – Кончать надо всех этих лазутчиков.
   – Игдорж Собака… – задумчиво протянул Баурджин. – А нам он назвался Барсэлуком. Кто он?
   – Как будто не знаешь. Лазутчик Кара-Мергена!
   – Кара-Мерген?! Черный Охотник… Вот снова я слышу это имя…
   – Убейте их! – Дикая Оэлун махнула рукой, и лиходеи взялись за сабли.
   – Подождите! – дернулся Баурджин-нойон. – Позвольте нам похоронить наших павших. Мы христиане, и не хотим, чтобы их тела клевали хищные птицы.
   – Христиане? Ах, ну да. – Оэлун почесала подбородок и махнула рукой. – Ладно, похороните. Заодно выкопаете могилу для наших… И для себя!
   Последняя реплика потонула в одобрительном вое.
   Вытащив из телег лопаты и заступы – имелись там и такие вещи, – четверо оставшихся в живых торговцев принялись рыть могильную яму. Понятно, не торопились…
   А разбойники вели себя как дома – никого не опасаясь. Стреножив коней, рылись среди оставшихся товаров: кто-то примерял дээл, кто-то – гуталы, а кое-кто с большим удовольствием наигрывал на хуре, напевая протяжную песню про вечно синее небо, лесистые сопки и грозного бога Тэнгри. Да, выходит, среди лиходеев далеко не все были христианами.
   – Надо бежать, – улучив момент, прошептал Гамильдэ-Ичен.
   – Не разговаривать! – один из разбойников, оставленных для присмотра за пленниками, грозно повел луком. – Еще одно слово – и моя стрела пронзит болтуну горло!
   – Ладно, ладно! – примирительно улыбнулся Баурджин-нойон. – Мы ведь копаем, не стоим без дела.
А земля-то, между прочим, как камень. Вон, посмотрите…
   Он нагнулся, незаметно подмигнув своим. Шепнул:
   – Бежим к сопке!
   Перехватил поудобнее заступ…

   – Ну, хватит копать! – осадив коня прямо напротив Баурджина, приказала Дикая Оэлун. – Мне не нужны лишние мертвецы – так и быть, оставайтесь живыми!
   Могильщики переглянулись.
   – Да, да, живыми, – разбойница усмехнулась, – авось, пригодитесь.
   Странное человеколюбие атаманши, как тут же выяснил для себя нойон, объяснялось просто – не солоно хлебавши вернулась погоня. Барсэлук – или кто он там? Собака? – бежал, скрылся, и теперь Дикая Оэлун рассматривала попавших в ее руки пленников в качестве возможных заложников, если вдруг захочет отомстить Джамуха или… или Черный Охотник. Да, скорее всего, так и обстояли дела.
   К удивлению Баурджина, всех погибших – и своих, и чужих – лиходеи похоронили достойно. Один из разбойников – высокий представительный бородач в черном тэрлэке, подпоясанном железными звенящими цепями – веригами, – даже прочел заупокойную молитву. И все – даже возможные язычники – почтительно слушали, обнажив головы. Затем под заунывное пение того же бородача быстро забросали могилу землею, утвердив на возвышении несколько круглых камней, а из более мелких камешков аккуратно выложили крест.
   Сама Дикая Оэлун тоже помолилась, после чего, резко вскочив в седло, махнула рукою – пора. Погрузив награбленную добычу на лошадей, разбойники привязали к седлам и пленников, после чего дружно поскакали прочь.
   В зияющей голубизне небес ярко светило солнце, освещая сопки, поросшие смешанным лесом, отражаясь в широкой сверкающей ленте реки, петляющей меж высокими берегами. Вокруг, средь зелени трав, алели маки, желтели одуванчики и купальницы, нежным пурпуром цветков рвался к небу буйно разросшийся иван-чай. Со склонов холмов легкий ветерок приносил сладковатый запах клевера.
   Ехали недолго, уже к полдню все спешились и, резко свернув направо, в сопки, дальше пошли пешком, ведя коней под уздцы. Шумели березы. Прозрачное небо подпирали лиственницы и кедры. Пахло смолой и цветущим шиповником, жужжали шмели, а где-то совсем рядом увлеченно колотил по стволу дятел.
   Чаща постепенно становилась все гуще, вскоре и вовсе стемнело – солнечные лучи гасила темно-зеленая тень. Узкая, змеившаяся меж деревьев тропинка привела путников к небольшому ручью, у которого был сделан привал. Напоив, пленников отвели в искусно замаскированную пещеру, где и оставили, завалив тяжелыми камнями вход.
   – Без особых затей, но надежно, – прокомментировал вслух Баурджин. – Попробуй выберись, никаких сил не хватит.
   – Думаю, они к тому же оставили где-нибудь часового.
   – Конечно, оставили, Гамильдэ! А как же?!
   – Разбойница… Красивая! Очень! Такую б жену! – Жарлдыргвырлынгийн, а попросту – Жорж, молча привалился спиной к стене пещеры и закрыл глаза.
   – Правильно, – одобрительно кивнул нойон. – Лучше поспи, чем говорить такие речи. Ишь, жены-разбойницы захотелось… Поспим. Восстановим силы, кто знает, может быть, они нам очень скоро понадобятся. Кстати, тут и подстилка имеется. Курорт!
   – Что? – шепотом спросил Сухэ у Гамильдэ-Ичена.
   – Не знаю, – покосившись на Баурджина, так же, шепотом, отозвался юноша. – Нойон много непонятных слов знает.
   – А!
   Баурджин прикрыл глаза и задумался, пытаясь подвести некоторые итоги. Убитых погонщиков было, конечно, жаль, но не они были главной потерей. Повозки с товарами! Без них выдавать себя за торговцев не имело смысла. А тогда – за кого? За тех же торговцев, только ограбленных? Поверят ли? Попросят доказательств, а кто их пленникам даст? Разве что Дикая Оэлун выпишет справку: так, мол, и так дана таким-то сяким-то в том, что они честные торговцы, ограбленные вверенным мне бандподразделением. Баурджин усмехнулся. Интересно, долго их здесь будут держать? Впрочем, нет – вопрос поставлен неверно, прямо сказать – тактически и стратегически безграмотно. Каким образом отсюда поскорей смыться – вот какие задачи сейчас ставить надо!
   – Гамильдэ!
   – Да, нойон?
   – Подползи ящеркой к камешкам, полежи, послушай… Только осторожно.
   Гамильдэ-Ичен зашуршал соломой. Затих.
   Баурджин ненадолго задремал, настолько чутко, что прекрасно слышал каждый, даже самый тихий, шорох. Услыхал и когда подполз Гамильдэ-Ичен, открыл глаза:
   – Ну?
   – Их там двое, нойон.
   – С чего так решил?
   – Слышал, как разговаривали. О чем – не знаю, ветер.
   – Где они?
   – Шагах в десяти от камней, под лиственницей. Там, из-за камней, видно.
   – Видно, говоришь? – Баурджин встрепенулся, прогоняя остатки сна. – Ну, пойдем, взглянем.
   Они осторожно подобрались к заваленному камнями входу. Как и сказал Гамильдэ-Ичен, камни были уложены неплотно, сквозь узкие щели прекрасно просматривалась небольшая полянка перед пещерой, кусты можжевельника, папоротники, лиственница. Ага, вот они, субчики! Валяются, как колхозники после подсчета трудодней.
   В папоротниках, под лиственницей, прислонившись к широкому стволу, в непринужденных позах расположились охранники – двое молодых парней в поношенных летних тэрлэках и узких шерстяных штанах. Босые, но с копьями и саадаками. Так просто не вылезешь – изрешетят стрелами.
   – Ну, посиди еще. – Баурджин похлопал юношу по плечу. – А я пройдусь посмотрю – что тут за пещера?
   – Ничего хорошего, – шепотом отозвался Гамильдэ-Ичен. – Я уже проверял.
   Парень оказался прав – пещера имела в длину всего пятнадцать с половиной шагов при ширине десять. Баурджин, правда, попытался копнуть рукой стену – напрасные хлопоты. Гранит, однако, или какой-то другой твердый минерал.
   – Вот, правильно, нойон! – встрепенулся проснувшийся Сухэ. – Надо копать!
   Да, тебя только тут не хватало, парень. Как там пословица-то про молчащего дурака? Промолчит – сойдет и за умного?
   Баурджин обернулся:
   – Копать? А ты что, метростроевец?
   – Кто, нойон?
   – Проехали… Так всю сопку можно прокопать, никакого толку не будет. Расскажи-ка лучше, о чем это вы с нашим гостем ночью беседовали?
   – С каким гостем? – Парнишка вздрогнул. – А, с Барсэлуком. Хороший парень. Все меня про Темучина расспрашивал – хочет к нему податься. Я и рассказал, почему б не рассказать хорошему человеку?
   – Действительно, – нойон сплюнул, – почему? Ладно, не мешай пока… Чапай думать будет!
   – Чего?
   Баурджин раздраженно отмахнулся.
   Лежал – сыровато, правда, и жестко – думал. Днем, похоже, ничего не получится, а вот ночью… Интересно, на оправку выводить будут или прямо тут? Хорошо б, выводили…
   – Сухэ!
   – Да, нойон!
   – Иди к выходу, попросись по большому делу!
   Алтансух вскочил с неожиданным усердием – видать, давненько парню хотелось. К удивлению Баурджина, стражи его просьбе вняли, хотя и не сразу – немало пришлось покричать. Поднялись, поднатужившись, отворотили каменюку… ага, использовали в качестве рычага еловый ствол. Ясно…
   – Ну, как?
   Вернувшийся с оправки, Сухэ прямо-таки излучал довольство:
   – Ух, хорошо! Теперь можно и дальше посидеть.
   – Да я не о том. Как там все происходило-то?
   – Да за лиственницей, на полянке. Один за пещерой следил, другой – за мной – с натянутым луком!
   – С натянутым луком? – Баурджин присвистнул. – Однако. А что там за местность кругом?
   – Да обычная – сопки, кусты, лес – сами ведь видели.
   И впрямь, видели…
   Баурджин долго размышлял, советовался с Гамильдэ-Иченом, и, наконец, ближе к вечеру план побега был, в общих чертах, готов. Сначала, как стемнеет, должен был попроситься на оправку самый ловкий – Гамильдэ-Ичен. Идти, считая до десяти, и – на счет «десять» – броситься на своего конвоира. Именно на счет «десять» – ни раньше, ни позже. Одновременно – тоже на «десять» самый сильный – Жорж – должен был вытолкнуть наружу один из входных камней. Главное – успеть всем разом, ну а дальше – дело техники.
   – Справишься, Жарлдыргвырлынгийн?
   – Конечно! – усмехнулся Жорж. И поблагодарил: – Спасибо, нойон.
   – Спасибо? За что?
   – Ты первый князь, правильно произнесший мое имя. Мне приятно.
   – Хорошее у тебя имя, Жарлдыргвырлынгийн. Красивое!
   Если б не было так темно, то был бы хорошо видно, как погонщик покраснел от удовольствия.
   А Баурджин мысленно похвалил себя – не зря по вечерам тренировался, произносил про себя трудное имечко. Улыбнулся:
   – Ну, парни, никак стемнело. Пора!
   Гамильдэ-Ичен подбежал к выходу:
   – Эй, эй, откройте. Приспичило!
   Никакого эффекта!
   – Эй! Оглохли, что ли!
   Гамильдэ-Ичен с силой шевельнул камень.
   – А ну, потише! – гулко засмеялись с той стороны.
   – Так ведь приспичило же!
   – Там ходи! – захохотали стражники.
   Вот, свиньи!
   – Будем качать камень, – шепотом распорядился Баурджин. – В конце концов охранникам это надоест, а там – посмотрим.
   Впрочем, долго надоедать часовым им не пришлось – самый крупный камень откатился в сторону. Но вместо ожидаемой темноту снаружи вдруг вспыхнул свет – разом зажглись факелы. Гамильдэ-Ичен, зажмурившись, приложил руку к глазам, все остальные узники поспешно скрылись в глубине пещере.
   – Эй, ты, с травяными волосами! – громко прозвучал противный женский голос, так похожий на голос германской актрисы Цары Леандер. – Выходи, разговор есть.
   Разговор?
   – Похоже, наш побег пока откладывается, парни, – негромко произнес Баурджин. – Думаю, ненадолго.

   В ночном небе сияли звезды. Баурджин, со связанными за спиной руками, шел посреди выхваченного дрожащим пламенем факелов коридора – оранжевой просеки среди девственно черного леса. Шел не так уж и долго: обойдя ручей, шествие свернуло к большой куче камней, громоздившихся на крутом склоне. Нойон остановился, опасаясь упасть.
   – Что встал? – обернулась идущая впереди атаманша. Рыжие волосы ее в свете факелов казались языками пламени, зачатком всепожирающего лесного пожара.
   Баурджин неожиданно улыбнулся:
   – Боюсь, как бы не сломать ноги.
   – Не того боишься, парень! – презрительно хохотнула Дикая Оэлун. – Не так страшно сломать ноги самому, как то, что их сломают другие. А тебя, быть может, это и ждет… Шагай!
   Пройдя средь нагромождений камней, молодой пленник оказался в узком проходе. Впереди, не оглядываясь, быстро шла атаманша, за ней – Баурджин, а уж дальше – двое воинов с факелами, остальные остались на склоне.
   Разбойница вдруг резко остановилась. Скрипнула дверь… Ну, надо же! И здесь – пещера. Пещера Лехтвейса – так лучше б сказать, поскольку открывшаяся узнику картина больше напоминала какой-нибудь богатый гэр или даже дворец. Под ногами – ворсистый ковер, на стенах – золотые светильники, играющие зеленоватым пламенем, сверкающие щиты и шлемы, кругом, на сундуках, дорогая золотая и серебряная посуда, хрустальные пиалы, груда струящихся парчовых тканей, низкое, покрытое голубым шелковым покрывалом, ложе на резных тигриных лапах. И в самом дальнем углу… Баурджин непроизвольно вздрогнул, увидев оскаленную морду дракона! Давно отжившего дракона… Кости – искусно собранный скелет и череп. Динозавр, явно найденный в Гоби – там такого добра во множестве.
   – Не бойся, он не кусается, – наслаждаясь произведенным эффектом, обернулась Дикая Оэлун.
   – Цара Леандер! – прошептал пленник. Да, очень похожа, и не только голосом. Чертами лица, точеной фигурой… Вот только волосы…
   – Что ты там такое мычишь? Молишься?
   – Хороший экземпляр! – Баурджин с улыбкой кивнул на скелет. – И сохранился вполне прилично. Не скажешь, что пролежал в песке миллионы лет. Ты его мне не продашь?
   – Вот еще! – Разбойница фыркнула и вдруг улыбнулась. – А похоже, ты и в самом деле торговец. Думать о купле-продаже, когда речь идет о жизни и смерти. Если так, то жаль. Лучше бы ты был воином.
   – Это почему же?
   – Я их уважаю больше. Кому нужны купцы?
   – Таким, как ты. – Нойон усмехнулся.
   – Ну да, наверное. – Дикая Оэлун обвела его задумчивым взглядам и махнула рукой воинам. – Привяжите его и оставьте нас.
   Разбойники ловко исполнили приказание своей атаманши, матушки, как они ее называли. В один миг Баурджин-нойон был повален на пол, прямо на ковер. Растянув руки и ноги пленника в стороны, воины быстро привязали их к торчащим из ковра железным кольцам, после чего, поклонившись, ушли. Последний, уходя, обернулся, бросив на распятого узника полный неожиданного сочувствия взгляд.
   – Ну, вот. – Дикая Оэлун уселась на ковер рядом. – Теперь ты мне расскажешь все. И советую говорить правду, иначе… – разбойница вытащила из-за пояса нож и холодно улыбнулась, – я буду медленно резать тебя по частям.
   – Не жаль ковра? – через силу улыбнулся пленник.
   – Не жаль. Добудем новый. Так кто ты?
   – Я – торговец из города Баласагуна!
   – Странно… А говорил, что тангут. Где тангуты – и где Баласагун?
   Баурджин был, конечно, поражен неожиданными географическими познаниями атаманши, однако виду не подал:
   – Это мои люди – тангуты, а я – из Баласагуна.
   – Угу… И какого же черты ты здесь делаешь?
   – Торгую!
   – Вот той дрянью, что мои люди нашли в твоих возах?!
   – Любая дрянь может стать товаром. – Баурджин улыбнулся, вспомнив поучения Хартамуза-черби. – В дальних кочевьях можно продать и черта. Важно только уметь назначить правильную цену.
   – Правильную цену? – Разбойница явно заинтересовалась. – Ну-ка расскажи, как это?
   И Баурджин, с иезуитской улыбкой профессора экономики, в течение как минимум часа обучал наивную женщину хитростям сравнительно честной торговли, причем не только услышанному от Хартамуза-черби, но и по собственной инициативе почерпнутому в тонких брошюрках общества «Знание» в бытность командиром дальнего гарнизона. Разбойница слушала серьезно, время от времени кивая, вот только никак не могла понять, что такое прибавочная стоимость и чему равен совокупный общественный продукт.
   – Ну, это ж так просто! Сколько тебе повторять, уважаемая Оэлун, – прибавочная стоимость – это стоимость, произведенная неоплаченным трудом рабочего и полностью присваиваемая капиталистом.
   – Кем присваиваемая?
   – Ну, не могу я объяснять в такой позе, уж извини!
   – Ладно, не объясняй, – поднявшись с ковра, Дикая Оэлун подошла к ближайшему сундуку и, нагнувшись, распахнула крышку. – Сможешь продать это гнилье? – Она вывалила из сундука расползшиеся от ветхости ткани.
   – Да легко. – Баурджин расчихался от пыли. Чихнула и Оэлун. Чихнула и засмеялась.
   – Так продашь?
   – Ну, я ж тебе сказал! Только что подобные вещи продал, и довольно удачно.
   – У меня такого добра много… Считай, все сундуки, – еще раз чихнув, вздохнула разбойница. – Так ты точно можешь все это обратить в звонкий металл?
   – Я не волшебник, я только учусь…
   – Чего?
   – Запросто! Но, разумеется, не очень быстро. Нужны возы, мои помощники, проводники к отдаленным кочевьям. Я слыхал, у Аргуни кочует много родов – вот там-то…
   – Не забывай, кроме будущих покупателей, там есть еще и хан Джамуха… и Черный Охотник.
   – Кара-Мерген? – удивленно переспросил пленник. – Что ты о нем знаешь?
   – Мало чего… – Разбойница снова вздохнула. – О нем вообще мало кто чего знает. Но все боятся!
   – И ты?
   – Я никого и ничего боюсь! Ну… – Оэлун подкинула на руках расползшуюся ткань. – И как ты это продашь?
   – Очень просто – на подношения духам. Ну, видела, думаю, цветные ленточки на кустах и деревьях? Вот эта ветошь…
   – Это тэрлэк!
   – Этот тэрлэк, если его разрезать на ленточки и продать каждую хотя бы за одну медную уйгурскую монету, принесет выгоду…
   – Господи Иисусе Христе! – вдруг громко взмолилась разбойница. – О, великий Тэнгри и Христородица! Да ты – и такие, как ты, – еще большие разбойники, чем все мои люди! Недаром вас все презирают…
   – Но все пользуются. Ну-ка, Оэлун, замри…
   – Зачем это?
   – Ну, прошу… Вот так…
   – И что? – Дикая Оэлун повернулась боком.
   – Какая ты красивая. Оэлун! – восхищенно причмокнул губами пленник. – Ты хоть сама-то об этом знаешь?
   – Почему же не знаю? – Атаманша подбоченилась. – Мне об этом все говорят.
   – В таком случае присоединяюсь к общему хору. Но пойми – я торговец и повидал много стран… и многих женщин. Твои волосы – словно закатное солнце, глаза – как синь осеннего неба, губы – сладкие, словно клевер, а грудь… К сожалению, я ее не вижу…
   – Смотри! – усевшись рядом, разбойница распахнула тэрлэк, обнажив восхитительно упругую грудь с томными коричневыми сосками. – Ну?
   – А грудь – как два песчаных бархана!
   Баурджин облизал вмиг пересохшие губы.
   – Складно поешь, травоволосый, – тихо произнесла атаманша и, сев рядом с пленником, провела рукой по его плечу. – А ты сильный…
   Выхватив кинжал, она резким движением разрезала пояс и, распахнув дээл Баурджина, приникла к его груди…
   – И в самом деле – сильный.
   – Посмотри мне в глаза, – шепотом попросил Баурджин. – И я узнаю – чего ты сейчас хочешь?
   – И чего же?
   – Того же – что и я… Скорей развяжи мне руки, красавица…
   Исполнив просьбу, Дикая Оэлун сбросила на ковер одежду.
   – Цара Леандер! – любуясь точеной фигурой, восхищенно прошептал нойон. – Поистине – Цара Леандер…


   Непокорного врага
   Немногочисленным сделавший,
   Рубившегося врага
   Наполовину уменьшивший…
 Л. Данзан. Алтан Тобчи

   Их отпустили! Невероятно, но факт! Видать, Дикой Оэлун сильно пришлась по душе идея Баурджина по распродаже ветоши и прочей скопившейся в разбойничьих сундуках дряни. Ну, еще бы – какой толк грабить всех подряд, когда можно просто выгодно реализовать уже награбленное? Именно так и рассудила Оэлун, уж в чем в чем, а в уме ей нельзя было отказать, а дура бы и не сумела управиться с бандой. И не просто управиться, а удержать в тугой узде!
   Им вернули лошадей, повозки и, конечно же, дали новых погонщиков – для пригляда. Трех неприметных парнишек, каждый из которых в бою стоил хорошего воина. Жарлдыргвырлынгийна же разбойники оставили в качестве заложника. Ну а кого им еще было оставлять – тощие подростки, Гамильдэ-Ичен и Сухэ, на важных заложников уж никак не тянули. Впрочем, кажется, Жорж и сам рад был остаться, уж больно восхищенно посматривал он на разбойницу.
   По левую руку от маленького каравана дыбились поросшие лесом сопки, по правую – блестела река. Утреннее небо было пронзительно синим, над вершинами сопок вставало желтое солнце.
   – Смотрите-ка, гэр! – обернулся в седле едущий впереди Гамильдэ-Ичен.
   Сухэ в миг нагнал его, всмотрелся:
   – И не один даже!
   – Кочевье Чэрэна Синие Усы, – усмехнувшись, пояснил один из разбойников. – Последнее место, до которого могут проехать возы.
   – Значит, нужно их там продать. – Баурджин почесал затылок и махнул рукой. – Сворачиваем!
   Люди Чэрэна Синие Усы – в основном женщины и дети, – завидев приближающихся купцов, с радостным гомоном бросились навстречу.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное