Андрей Посняков.

Шпион Темучина

(страница 4 из 21)

скачать книгу бесплатно

   – Такая – ни на что, – хмыкнул Гамильдэ-Ичен. – Даже на замену не годится – слишком уж старая.
   Хартамуз-черби хитро прищурился:
   – На замену и впрямь не годится. А для подношения богам и всяким там духам? Почему бы и нет?
   – И правда, – парни переглянулись, и Гамильдэ-Ичен смущенно почесал затылок. – Об этом-то я не подумал.
   – А вот плохо, что не подумал, – завхоз засмеялся. – Сначала подумай, а уж потом – делай или говори. Глупая голова – не только ногам враг. Дальше… вот – ткань. Ну, конечно, вы сейчас скажете, что ее поели мыши, что лучше уж выбросить и не позориться…
   – Да. – Баурджин брезгливо потрогал пальцами ветхое рубище. – Лучше выбросить.
   – Нет! Не выбросить, а продать за небольшую сумму. Не носить, так на ветошь – вполне пойдет.
   – Да что уж, – не выдержал Гамильдэ-Ичен. – На дальних кочевьях ветоши, что ли, нет?!
   – А может статься – и нет, – вполне серьезно заверил Хартамуз-черби.
   Во время всей беседы Баурджин так и не определил, какого он роду-племени. Толстый, смуглый, круглолицый, глазки маленькие, не поймешь, какого цвета, губы толстые. Китаец? Чжурчжэнь? Нет, не похож. Монгол, найман, тайджиут? Или – из уйгуров. Да, наверное. А может – метис, смесь… И имя очень странное – Хартамуз. Не монгольское, скорее – тюркское. Но – явно на своем месте выжига! Уж кто-то, а Темучин – Тэмуджэн, на северном диалекте, – в людях разбирался. Правда, никому до конца не доверял, особенно – всяким там торговцам и прочим.
   – А еще эту ветошь… тьфу ты, этот прекрасный… гм-гм… тэрлэк… – продолжал черби, – можно разорвать на узкие ленточки и привязывать их на кусты и деревья, в подношенья богам и духам. Шелковая ленточка сколько стоит? Три уйгурские монеты, пусть и медные. А из этого… гм… тэрлэка… сколько таких ленточек выйдет? А продать его можно за две монеты. Смекаете? То-то же! А ты чего рот открыл, милый?
   Баурджин и Гамильдэ-Ичен разом обернулись и увидели только что подошедшего, судя по всему, воина – молодого светлоглазого парня в кожаных латах.
   – Алтансух Цаарбан. Прибыл по приказу сотника Эрдэнэта к тебе, Баурджин-нойон! – вытянувшись, доложил воин. – Для помощи и так… на все руки. Сам великий хан приказал направить к вам одного из лучших воинов.
   – Ага. – Баурджин закрыл открывшийся от удивления рот. – Ты, значит, и есть – самый лучший?
   – Эрдэнэт послал. Ему виднее.
   – Что ж, – махнул рукой нойон. – Плюс – это не минус. Человек лишним не будет. Пригодишься, Алтнасух Цаарбан… Тебя как покороче звать можно?
   – Сухэ, господин нойон.
   – Ого! Почти, как Сухэ-Батор! Ну и славно. Вот что, Сухэ, ты тут не стой, как жених на свадьбе, помоги, вон, Гамильдэ товары в повозки грузить, а я пройдусь до Боорчу.
Чувствует мое сердце, нам и погонщиков таких же всучат, как… Ладно, не слушайте – занимайтесь. Хартамуз-черби, ты, пока грузят, поучи мальчиков торговым делам, вернусь – зачет устроим… по политэку, х-ха!
   Погонщиков, благодаря вмешательству Баурджина, подобрали достойных: угрюмых, неразговорчивых, сильных – таким не попадись в темному углу. Сразу чувствовалось – серьезные люди.
   Несерьезных было два – Гамильдэ-Ичен и Алтансух – Сухэ. Ехали – всю дорогу смеялись, сойки пучеглазые. То есть это бойкий Гамильдэ подсмеивался над новым товарищем. Баурджин хотел было им сделать замечание, чтоб не мешали спать, да, подумав, махнул рукой – ну их к ляду, пущай веселятся, коль есть к тому такая возможность. Все лучше, чем смотреть на угрюмых погонщиков. Тех было трое – по числу повозок. Первого звали традиционно – Чуулу – «Камень», второго – более… гм… изысканно – Наранцэцэг – «Солнечный Цветок» – ух, и здоровенный же был детина. Ну а третьего… третьего тоже звали вполне обычно – Жарлдыргвырлынгийн Дормврндорж. По крайней мере – так он представился. Не мучая себя трудностями запоминания и произношения, Баурджин звал его кратко – Жорж. Жарлдыргвырлынгийн не обижался.
   Вдоль Керулена ехали ходко – узкой зеленой полоской тянулись степи, однако впереди – впереди синели сопки, и довольно высокие, лесистые. Были ли там проезжие дороги? Вряд ли… Значит, в полном соответствии с учением Хартамуза-черби – повозки нужно было продать, а оставшиеся товары навьючить на заводных лошадей. Всего-то делов. Другое дело, что товаров оказалось вдруг как-то уж очень много – потому их и нужно было поскорее продать, хотя бы половину всего, что было. Вот этим-то разведчики сейчас и занимались – и весьма успешно.
   Уговоренная Баурджином девчонка, сбегав в родной гэр, притащила огромное монисто, при одном виде которого все трое погонщиков разом сглотнули слюну, а Жарл… дыр… мыр… Короче – Жорж – так и вообще закряхтел и в нарушение всякой субординации зашептал нойону на ухо:
   – Дура девка! Хватаем монисто, князь, и сматываемся в сопки, пока не опомнились!
   – Нет, Жарлдыргвырлынгийн, – гордо – и чтоб было всем слышно – заявил Баурджин. – Мы не мошенники, мы торговцы!
   – А какая разница?! – совершенно искренне удивился Жорж.
   – Разница? Увидишь. Торговать – просто, культурно торговать – вот наука! – Баурджин-Дубов и сам не заметил, как заговорил социалистическими лозунгами.
   В общем, монисто девчонке вернули, взяв с него лишь десяток монет – тысяча триста процентов прибыли! После чего – в полном соответствии со словами Хартамуза-черби – продали на лоскутки старый тэрлэк и даже рукоятку от сабли, чему очень удивился Сухэ.
   И поехали дальше…
   Еще по пути успели немного поторговать в маленьком уютном кочевье из трех гэров, разбитых у склона лесистой сопки. Еще издалека заметив торговцев, все население кочевья с радостными воплями выбежало навстречу.
   – Сонин юу байнау? – приветствуя, кричали на скаку юноши-пастухи, а седые, умудренные годами старики в теплых дээлах из белой верблюжьей шерсти приветливо щурились.
   Гость в дом – радость в дом!
   Баурджин, конечно, предпочел бы сначала сделать дело – расторговаться, – а уже потом пить кумыс и арьку, однако поступить так означало нанести большую обиду всем жителям кочевья, а ссориться с кем бы то ни было вовсе не входило в планы небольшого отряда. Пришлось, тщательно соблюдая все традиции, войти в главный гэр, принять на голубом хадаке кумыс, выпить и долго – почти до самого вечера – вести неспешную беседу о всех степных новостях.
   Старый Хартойлонг, старейшина рода – седенький, но вполне еще крепкий дед, – улыбаясь гостям, расспрашивал о больших тангутских городах, откуда якобы приехали купцы, о чжурчжэнях… и о Темучине-Чингисхане – уж мимо его кочевий торговцы никак не могли бы проехать.
   Про тангутские города, как и о чжурчжэнях, много и с подробностями рассказывал Гамильдэ-Ичен, откуда только и знал про все это? Наверное, когда-то вычитал в древних книгах. Слушать его было интересно не только хозяевам, но и самим «торговцам», впрочем, старик Хартойлонг все же старательно переводил беседу на монголов Темучина, по всему чувствовалось, что эта тема волнует его куда больше, нежели описания чжурчжэньских чернооких красавиц и тангутские города.
   После пары-тройки прямых вопросов было бы невежливо молчать об этом и дальше, а потому, поймав вопросительный взгляд Гамильдэ-Ичена, Баурджин решительно взял разговор в свои руки. Опустил пиалу, улыбнулся:
   – Ты спрашивал о Темучине, Хартойлонг-гуай? Не знаю, что и сказать… Да, конечно, мы проезжали краем его кочевий, торговали, разговаривали с людьми. Много людей у Темучина, много!
   – Говорят, с ним часть найманов? – поинтересовался старик. – Это правда?
   – Правда, – согласно кивнул гость. – Не только найманы, но и множество других племен.
   Старик удивленно покачал головой:
   – И как же так получается? Найманы – поклонники Христородицы и Иисуса Христа, а монголы – язычники. Говорят, Темучин принуждает христиан поклоняться черным богам, а кто отказывается, тому ломают хребет. Так?
   – Не слышал, – Баурджин отвечал уклончиво, хорошо понимая, что наверняка кто-то в роду – если не сам старик – доносит обо всех событиях Джамухе или его приближенным. Донесут – уже донесли – и о торговцах. Ничего подозрительного, но если купцы будут хвалить Темучина… вряд ли они доберутся дальше на север, к диким берегам Аргуни.
   – И что, у Темучина в самом деле много народу?
   – Много… Хотя в точности-то мы и не знаем, нас ведь это не интересовало. Но покупали монголы охотно. Кстати, Хартойлонг-гуай, а сможем ли мы проехать с возами к кочевью Великого Джамухи? Говорят, это очень многолюдное кочевье, и мы, я думаю, смогли бы там неплохо расторговаться.
   – Проехать можно, – подумав, ответил старик. – Только вас туда не пропустят. Джамуха не пускает чужих. Мой вам совет, если не хотите неприятностей – завтра, добравшись до кочевья Чэрэна Синие Усы, поворачивайте-ка обратно.
   – Чэрэн Синие Усы? – задумчиво переспросил Баурджин. – А кто за ним, дальше, к северу?
   – В северных лесах живут людоеды.
   – Хо, надо же, людоеды! – удивился князь. – И что, многих съели?
   Старик, не реагируя на вопрос, продолжал:
   – В сопках – пастбища Оэлун Ихке – Дикой Оэлун – молодой вдовицы, к ней не заворачивайте – больно уж народ у нее разбойный. Не купят – ограбят!
   – Что, прямо такие лиходеи? – удивился нойон.
   – Уж точно, – старик ухмыльнулся, – лиходеи – верно ты сказал, уважаемый. Мы недавно тут, так люди из рода Дикой Оэлун уже умудрились угнать у нас трех лошадей! Мы жаловались великому Джамухе, но ведь те отвертелись – не мы, мол.
   – Ну, да, не пойман – не вор.
   – Но мы-то знаем – они это они, больше некому! Не люди – волки!
   – Так дали бы отпор!
   – И дали бы… – Старейшина воинственно затряс бородой. – Не сомневайтесь, дали бы… если бы не Джамуха, под страхом смерти запретивший все распри. Конечно, если б мы поймали Оэлун с поличным – другое дело, а так… Так получится, что мы первые напали.
   – И Джамуха немедленно пришлет сюда войско, дабы примерно наказать ваш род, – понятливо улыбнулся Баурджин.
   – Не обязательно войско… – Старик с явным испугом передернул плечами. – Пошлет отряд Кара-Мергена… А это куда хуже, чем войско. Кара-Мерген не ведает жалости!
   – Кара-Мерген? – живо заинтересовался гость. – А кто это? Судя по имени, он, верно, откуда-то с далекого запада или с севера – там когда-то были большие и богатые страны. Кара-Мерген… Черный Охотник…
   – Да мы и не знаем о нем ничего. – Хартойлонг махнул рукой, но в черных глазах его явственно виднелся испуг.
   И больше, несмотря на все расспросы гостей, никто в гэре не заговаривал о Черном Охотнике, а старейшина, судя по всему, корил себя за одно упоминание этого имени – перебрал арьки, старый дурень, разговорился…
   Гостей проводили с почетом, как и принято. Вообще, кочевники отличались поразительным гостеприимством, что очень облегчало любые перемещения по степи – каждый путник мог быть уверен, что найдет еду и ночлег в любом гэре. Правда, существовали еще и разбойники, и постоянно враждующие роды, и просто изгои, не упускавшие случай поправить свое материальное положение за счет раззяв-путешественников.
   Вечерело, и тени сопок вытянулись далеко в долину длинными черными языками. В небе, пока еще не черном, а бледно-синем, повис серебристый месяц и белые звезды. За дальними горами садилось оранжевое солнце. Вокруг было так красиво, что Баурджин невольно залюбовался окружающим пейзажем: черные тени сопок, оранжевое солнце, синее, уже начинающее темнеть небо. Высоко в небе, подсвеченная лучами заходящего солнца, висела черная тень орла.
   – Сонин юу байнау?
   Откуда он взялся?! Одинокий всадник на белом коне. Ведь не было слышно ни стука копыт, ни лошадиного фырканья, ничего… Такое впечатление, что этот парень просто таился за деревьями на склоне сопки.
   – Как стада? Полны ли угодья? – незаметно положив руку на спрятанный под рогожей лук, Баурджин пристально разглядывал незнакомца. Впрочем, в наступающей темноте мало что было видно. Тощий, в лисьем малахае, судя по голосу – молодой, но не особо. Так, лет двадцати пяти – тридцати. За спиной – лук, на поясе – сабля. Зачем мирному скотоводу сабля? А лук? Кто это – припозднившийся охотник? Но почему – один, где люди из его рода?
   – Мы – торговцы из Баласагуна, – вежливо произнес Баурджин. – Собираемся останавливаться на ночлег, если хочешь – можешь к нам присоединиться.
   – Охотно. – Всадник спешился, похоже, он был весьма рад предложению. Вероятно, на него и рассчитывал. – А куда вы едете?
   – На север, – неопределенно махнул рукой нойон.
   – На север?
   – Да, к Аргуни. По-моему, именно так называется тамошняя река.
   Баурджину показалось, что незнакомец вздрогнул:
   – К Аргуни?!
   – Да, мы хотим там поторговать. Говорят, там много кочевий.
   – Кочевий там и вправду, много… Только мне с вами не по пути.
   Назвав себя, Баурджин улыбнулся:
   – Какого ты рода?
   – Меня зовут Барсэлук. Барсэлук из рода Белой Скалы, – наконец представился незнакомец. – Что ты делаешь?! – В испуге подняв глаза, он воззрился на забряцавшего кремнем и огнивом Жоржа.
   Погонщик пожал плечами:
   – Разжигаю огонь. А что?
   – Не разжигайте! – Барсэлук умоляюще сложил руки. – Прошу вас, не разжигайте – пламя слишком далеко видно в ночи. А в сопках много разбойных людей.
   – Как? – делано удивился нойон. – Насколько мне известно, великий хан Джамуха извел всех разбойников в Хантайских горах и на берегах Аргуни.
   – Джамуха – сам самый главный разбойник! – с неожиданным гневом выкрикнул Барсэлук. – Опасайтесь его!
   – Вот как? – Баурджин удивился. – Что же, выходит, мы зря едем в его кочевья? Что, там невозможно торговать?
   – Торговать, может, и можно, – усмехнулся ночной гость. – Только вряд ли вы потом вернетесь назад. Джамуха запретил всем покидать кочевья под угрозой смерти!
   – А ты, уважаемый Барсэлук, значит, покинул?
   – Покинул… – гость поник головой, но тут же воспрянул. – Вы – чужие люди, и я с вами откровенен.
   – Странно, – усмехнулся нойон. – А вдруг – мы люди Джамухи.
   Барсэлук неожиданно засмеялся:
   – Если б это было так, вы бы не ехали этим путем.
   – А что, есть другой?
   – Есть. И куда короче. Только не все его знают, только – доверенные люди хана.
   – А ты, выходит, из них?
   – Был. Но теперь наши пути разошлись. Я еду на юг… к Темучину!
   Вот так… Баурджин опустил глаза и задумался. А не переигрывает ли этот неизвестно откуда взявшийся парень? Раскрылся перед первыми встречными, почти все о себе рассказал – и о том, что он враг Джамухи, и что хочет перейти к Темучину.
   Костер все-таки разожгли, небольшой, в лощинке. Там же разбили походный гэр.
   – А вы… вы знаете Темучина? – негромко спросил Барсэлук.
   – Так, – нойон отмахнулся, – кое-что слышали. Мы ведь не монголы – торговцы.
   – Жаль… У меня есть для Темучина важные сведения. Так вы не можете сказать, как мне быстрее добраться к нему?
   – Скачи все время на юг, – посоветовал подошедший Гамильдэ-Ичен. – Прошу к костру – мясо готово.
   – О, у вас мясо? – обрадовался гость. – Добыли по пути барана?
   – Нет, вяленое. Но хорошее, мягкое.
   Подозрительный он был тип, этот Барсэлук, и чем дальше, тем больше склонялся нойон к этому выводу. О себе гость больше почти ничего не рассказывал, наоборот, расспрашивал – и все больше о Темучине и подвластных ему племенах. Погонщики и «торговцы» отвечали, как учили – ничего, мол, не знаем, так, кое-что слыхали, не больше. А Алтансух так и вообще молчал, во время всей беседы не вставив ни слова. Словно следовал пословице – и дурак сойдет за умного, если промолчит. Правда, дураком Алтансух, наверное, не был. Просто-напросто – обычный козел отпущения, из тех, над кем всегда издеваются в любом коллективе, особенно – в коллективе молодом или подростковом.
   В походном гэре гостю, по обычаю, предоставили почетное место – на западной стороне. Затушив костер, выставили часового, разыграв очереди на палочках. Первым дежурил Гамильдэ-Ичен, затем – угрюмый погонщик Чуулу, и последним – Алтансух, Сухэ.
   Баурджин проснулся под утро. Специально именно так и настроился. Не то чтобы он не доверял Алтансуху, но… Проснувшись, прислушался, услыхав снаружи приглушенные голоса. Подавшись вперед, вытянул руку – так и есть, гостя на месте не было! Ну да, это ведь его голос раздавался перед гэром. Нойон перекатился к краю походного жилья и навострил уши.
   – Я очень, очень хочу понравиться Темучину, – негромко, с этакой вкрадчивостью толковал Барсэлук. – Сомневаюсь только, благородный ли он человек?
   – О, не сомневайся! Темучин исполнен истинного благородства, к тому же – он из древнего рода.
   – А много ли у него людей?
   – Очень много. Монголы, найманы, часть татар, да всех и не перечислить.
   Баурджин сжал от досады губы. Ну, Сухэ! Вот уж и впрямь, лучше бы молчал! А Барсэлук-то каков? Ну, змеище! Лазутчик! В том не было больше никаких сомнений. Джамуха, конечно, не успел бы подослать шпиона так быстро. Впрочем, зачем ему подсылать, когда доверенные люди наверняка имеются во всех кочевьях. Вот, как Барсэлук. Что же теперь с ним делать? Убить? А потом? Что подумает Джамуха, узнав об исчезновении своего человека? Нет, лишней крови не надо. Но и эту гнилую беседу следует прекратить.
   Нарочно производя побольше шума, Баурджин выбрался из гэра:
   – Что-то не спится. О, и у тебя, Барсэлук, бессонница?
   – Да вот, решил подышать воздухом. – Лазутчик явно был недоволен. Так все шло хорошо и гладко, и вот…
   Был тот ранний предрассветный час, который еще называют – «час волка». Темно, но на востоке уже голубело небо и занималась заря. По оврагам и меж сопками клубился густой белый туман, и лесистые вершины казались исполинскими кораблями, плывущими невесть куда по зыбкому белому мареву.
   Сев в траву, Баурджин привалился спиной к тележному колесу, готовясь прервать возобновившуюся беседу неожиданной репликой. Впрочем, ничего такого гость пока не спрашивал – разговор зашел об охоте. Нет, но вот все-таки…
   – Интересно, как поставлена охота у Темучина? Наверное, каждый род – сам по себе?
   – Ничего не сам по себе…
   – Чу!!! – Баурджин приподнялся и приложил палец к губам. – Кажется, скачет кто-то!
   Он сказал это просто так, лишь бы не дать развиться дальше опасному разговору, но, прислушавшись, неожиданно услыхал конское ржание. Во-он за той сопкой! Ржание, впрочем, быстро прекратилось. Показалось?
   Нет, точно – кто-то ехал! И ехал осторожно, прямо к гэру.
   – Сухэ, буди всех!
   Шепотом отдав приказ, Баурджин выхватил из телеги саблю и лук, затаился за колесом, наложил стрелу. Рядом опустились в траву остальные.
   – Нет, – подумав, шепнул нойон. – Не здесь. Туда, к склону.
   Все быстро перебрались в сторону, оставляя гэр и повозки якобы безо всякого прикрытия.
   – Где они? – напряженно всматриваясь в предутреннюю мглу, тихо спросил Гамильдэ-Ичен.
   – Там… – Баурджин кивнул на лесные заросли на склоне сопки. – Слышишь – птицы?
   – Да, раскричались…
   – А ведь еще не время.
   – Вон они!!! – выдохнул вдруг Сухэ, приподнимая над травой лук.
   – Не стрелять без команды, – сурово предупредил нойон и, вглядевшись, заметил медленно выныривающих из тумана всадников. Темные фигуры на низкорослых конях приближались бесшумно, как призраки. Вероятно, обмотали копыта лошадей травою.
   Они приблизились почти к самому гэру…
   Три… четыре… шесть… Девять! Девятеро. Что ж, не самый плохой расклад.
   Тихо было кругом, тихо… Даже потревоженные птицы перестали кричать. И вдруг… Топот копыт! Сзади… Словно кто-то улепетывал изо всех ног… вернее – изо всех лошадиных сил. Кто-то? Баурджину оглянулся… Барсэлук!
   – Трус! – презрительно шепнул Гамильдэ-Ичен.
   А часть чужаков, отбросив всякую осторожность, тут же бросилась в погоню за беглецом! Остальные, выхватив сабли, вломились в гэр…
   – Пора! – кивнул Баурджин.
   Повинуясь приказу, просвистели стрелы… И три из них нашли свои жертвы!
   – Тэнгри! Тэнгри! – яростно закричали нападавшие.
   И тут же залегли в траве – неохота было подставляться под выстрелы. Вражьи стрелы со свистом впились в тележное колесо рядом с Баурджином.
   Девять воинов. В погоню за Барсэлуком ускакало по крайней мере трое. Значит, осталось шестеро. Шесть на шесть! Если так, то…
   – Бросьте луки! – громко посоветовали сзади, и сразу несколько стрел воткнулись в траву рядом с людьми Баурджина.
   Враги сзади?! Но как? Там же крутой склон, заросли, ни пешему не пройти, ни конному не проехать.
   – Ну, я кому говорю?! Даю слово, что не причиню большинству из вас зла!
   Баурджин вздрогнул: а голос-то женский! Противный такой, резкий, как у звезды гитлеровского кинематографа Цары Леандер.
   – Поднимайтесь!
   И снова в траву впились стрелы – теперь уже совсем рядом.
   Нойон оглянулся: ну да, вон они, на склоне. Значит, там есть тайная тропа. Надо было вчера поискать – непростительная оплошность для такого бывалого командира, как Баурджин.
   Однако пора выполнять требования – иначе перестреляют, как зайцев.
   – Встаем!
   Защитники гэра медленно поднялись на ноги. Все, кроме двух погонщиков – Чуулу и Наранцэцэга. Эти так и остались лежать со стрелами в горле.
   Баурджин недобро зыркнул глазами на возникших из тумана врагов.
   – Положите луки… И саблю…
   Их оказалось человек двадцать, и во главе – молодая женщина с огненно-рыжими волосами. Подпоясанный по-мужски тэрлэк из плотной синей ткани, красные княжеские гуталы, лица не разобрать – темновато еще.
   Так… А это, случайно, не Дикая Оэлун, о которой предупреждал старик Хартойлонг? Она и есть, больше, похоже, некому.
   Разбойники между тем шарили по повозкам и гэру.
   – Хорошая добыча, матушка! – закричал один из них – здоровенный амбал в темном дээле.
   Хм… матушка… Хорошо – не бабушка!
   Путников быстро и сноровисто связали, и спешившаяся предводительница банды с любопытством рассматривала их в лучах медленно выползавшего солнца. Надо сказать, что и молодой нойон пялил на рыжую атаманшу глаза с любопытством ничуть не меньшим. Красивая оказалась девка! Точнее – вдовица. Довольно молода, лет, наверное, не больше двадцати пяти, стройна, ловка, проворна. На поясе – целых две сабли. Тяжелые, уйгурские. Зачем ей две?
   – Кто такие? – положив руку на эфес сабли, прищурившись, поинтересовалась разбойница.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное