Андрей Посняков.

Шпион Темучина

(страница 1 из 21)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Андрей Посняков
|
|  Шпион Темучина
 -------

   О, если б я мог, как живительная вода,
   Быть жаждущим людям полезным
   И нужным всегда!
 Д. Бямба

   Преследователи не отставали, неслись по поросшей пожухлой травой палево-серой долине, узким языком врезающейся в лесистые сопки. На одну из таких сопок и взбирались сейчас беглецы, ведя притомившихся коней под уздцы – слишком уж крут был подъем. Кроме густых зарослей лиственницы и редких кедров, на окружавших долину сопках нередко встречались рощицы роняющих золотую листву берез, живо напомнивших одному из беглецов – Баурджину – далекую родину, потерянную, наверное, навсегда. Впрочем, сейчас не было времени предаваться ностальгическим воспоминаниям – пересев на заводных коней, преследователи неумолимо приближались.
   Если б дело происходило не в монгольских сопках, если б эти всадники были не кочевниками, а, скажем, какими-нибудь западноевропейскими рыцарями или дружинниками из русских княжеств, тогда была бы надежда спрятаться, переждать, уйти, запутав следы… Баурджин невольно вздохнул – с кочевниками (без разницы с кем – монголами, тайджиутами, найманами, кераитами, меркитами и прочими) такие штуки не проходили. Редкостной наблюдательности были люди, что и понятно, иначе просто невозможно выжить, занимаясь охотой и скотоводством. Раззяв здесь не было…

   – Шестеро, – затаившись за лиственницей, тихо произнес напарник Баурджина – Гамильдэ-Ичен, юноша лет восемнадцати – темноволосый, смуглый, с большими серо-голубыми глазами, чуть вытянутыми к вискам. Правая рука и плечо Гамильдэ-Ичена стягивала тугая повязка с проступавшими кое-где бурыми пятнами крови, длинный и слишком просторный для тощего парня халат-дээл, явно с чужого плеча, подпоясанный простой веревкой, топорщился на спине смешными складками, словно задубевшая шкура.
   – Всего шестеро, Баурджин-нойон! – Парнишка наморщил нос. – Может быть, мы все же сумеем с ними справиться? Смотри-ка, остановились… Ищут следы.
   – Найдут, – задумчиво отозвался Баурджин – высокий и, как видно, сильный молодой человек, года на три постарше своего спутника, широкоплечий, с зеленовато-карими глазами и волосами светлыми, как выгоревшая на солнце степная трава. Не очень-то он походил на типичного монгола или меркита, хотя средь кочевых племен встречались всякие – были и рыжие, и светловолосые.
   – Что-то долго ищут. – Гамильдэ-Ичен перевел взгляд на Баурджина. – Нойон! Умоляю, давай нападем! Захватим трофеи – хотя бы лук и стрелы, ох, они бы уж нам пригодились, клянусь Христородицей!
   Христородицей…
   Баурджин усмехнулся.
Найманы, к которым относились оба беглеца, верили в Иисуса Христа – и подобных им было достаточно по всей Монголии, от Халкин-Гола до Алтайских гор. Найманы, кераиты, часть меркитов и прочих молились Иисусу Христу и Христородице – именно так называли Деву Марию последователи опального ересиарха Нестория. Впрочем, о Нестории все эти племена вряд ли помнили.
   – Да, пригодились бы, – согласно кивнул Баурджин. – Только эти шестеро – всего лишь передовой отряд погони. Разведка.
   – И что? – Гамильдэ-Ичен воинственно сверкнул глазами. – У нас что, есть какой-то другой выход, кроме как немедленно напасть? Ведь ты же сам сказал, что рано или поздно они нас все равно найдут. Игдорж Собака далеко не дурак. Да и Кара-Мерген тоже.
   – Напасть… – тихо передразнил молодой нойон. Нойон – князь! – он и одет был по-другому, нежели юноша, хотя и не по-княжески, конечно, но все же – голубой, с белой оторочкой дээл из теплой овечьей шерсти, правда, оборванный снизу, но на то уж были свои причины, белые войлочные сапоги-гуталы – с загнутыми вверх носами, удобные и легкие, узкие шерстяные штаны, желтый шелковый пояс, была и шапка да вот слетела еще в долине – ну и черт с ней! Всем пригож Баурджин-нойон, чем не князь? Вот только оружия – один кинжал, не очень-то против шестерых разбежишься. Хотя, если подумать, Гамильдэ прав, со всех сторон прав – если нет возможности укрыться, то лучшая защита – нападение. Вот только обмозговать все надо как можно быстрее.
   Баурджин пристально взглянул на замешкавшихся преследователей. Судя по всему, не охотники – пастухи ишь как сторонятся леса. Видать, не меркиты. Ага… Боитесь-таки леса, парни!
   Молодой нойон живо осмотрелся по сторонам. Он делал это уже не раз, но все же хотелось еще раз обвести взглядом окружающую местность. Угу… Обведи тут, попробуй – кругом лиственницы, кедры, чуть дальше, над обрывом, желтели листвою березки. Меж лиственницами густо росли можжевельник, шиповник, облепиха. Пожалуй, в таких зарослях и есть шанс. Только быстрее! Пока не подтянулся основной отряд, посланный Джамухою в погоню. Джамухой… Или все-таки – Кара-Мергеном?!
   Кара-Мерген… Или Игдорж Собака ему все же не сообщил?
   Впрочем, о нем – после. Сейчас нужно было действовать, и немедленно. Что бы такое придумать? Обрыв! Там, за березками…
   – Гамильдэ, идем.
   Мягко ступая по седовато-зеленому мху, беглецы прошли меж крепкими высоченными стволами, продираясь сквозь колючие заросли, и, выйдя к обрыву, стреножили лошадей в рощице.
   – Круто-о-ой! – подойдя к краю обрыва, Гамильдэ-Ичен заглянул вниз.
   Там, метрах в десяти под ногами, среди черно-серых камней журчал узкий ручей, кое-где поросший по берегам какими-то чахлыми кусточками. От ручья каменистое плато тянулось дальше, упираясь в черные горные кряжи с корявыми соснами на вершинах. От всей этой картины, в чем-то даже красивой, веяло какой-то непонятной угрозой.
   – Урочище Мунх-Чуулу, – отвязывая от седла аркан, негромко произнес Баурджин. – «Вечный Камень». Вот уж и вправду…
   Выбрав росшую над самым обрывом березу, молодой человек ловко набросил аркан на толстый сук и, обернувшись, подмигнул Гамильдэ-Ичену:
   – Спускайся. Твоя задача – всего лишь не стать мишенью для вражьих стрел. Думаю, не станешь – ты верткий.
   Молча кивнув, юноша поплевал на ладони:
   – Ох, помоги нам, Христородица, и вы, духи Вечно-Синего Неба!
   Несмотря на ранение, он спустился вниз сноровисто и быстро – миг, и уже махал рукой у ручья.
   Отлично!
   Проворно взобравшись на березу, Баурджин завязал аркан особым узлом, таким образом, чтобы ременная петля развязалась лишь с определенного положения – со стороны обрыва, после чего, спустившись, отвязал от второй лошади еще один аркан, а сделав это, крепко зажал ей ноздри. Лошадь, обычная монгольская лошадка – невысокая, неказистая, однако крепкая, неприхотливая и выносливая – захрипела, взмахнув хвостом, а потом, когда молодой человек отпустил ноздри, и заржала, привлекая внимание уже взобравшихся на сопку преследователей.
   Баурджин едва успел нырнуть в заросли можжевельника, как из рощицы к обрыву вышли все шестеро: поджарые молодые люди, весьма плохо одетые, чуть ли не в рубище. Ну, конечно, с трудом собранные ханом Джамухой роды на общие дела отдавали отнюдь не лучших, ведь Джамуха – не их роду-племени, чего же его не обмануть, хотя бы в такой вот мелочи? Хорошо… Но это все касалось лишь пятерых, а вот шестой… Шестой был матерый воин. Коричневое, обветренное лицо, морщинистое, с узенькими щелками глаз. Шрам через левую щеку – след сабельного удара, тонкие, надменно искривленные губы. Тщательно отполированный кожаный нагрудник, такие же оплечья, отороченная собольим мехом шапка, на поясе тяжелая уйгурская сабля в ножнах, обтянутых зеленой узорчатой замшей.
   Баурджин в кустах завистливо прикусил губу – эх, такую бы сабельку да самому сейчас! А что у остальных? Только ножи и луки? Похоже, так… Нет, еще – короткие копья.
   Ага… вот один подводит главному лошадь. Хороший конь – гнедой, с широкой грудью. Седло, переметные сумы, кожаная баклага – бортохо. Интересно, что в ней? Хмельной кумыс? Или местная ягодная бражка? Подумав о бражке, Баурджин тут же почувствовал жажду.
   – Вон они, Керимган-гуай! – обратился к главному один из парней, добавляя уважительную приставку. – Во-он, пробираются ручьем.
   Керимган лично подошел к краю обрыва:
   – Я пока вижу только одного. Где второй?
   – Там, там, – уверили его сразу двое. – Один – с замотанной головой, видать – раненый, второй – тощий, полуголый… Бродяги!
   – Все, как и было сказано, уважаемый Керимган, – подтвердил третий. – Двое беглецов, один из них ранен. Позволь взять их на стрелы, гуай?
   – Только если будут уходить, – повернувшись к воинам, Керимган махнул рукой. – Спускайтесь. Приведите обоих. Впрочем… – Он немного подумал. – Можете привести одного – светловолосого. Второго убейте, возиться с ним незачем.
   – Сделаем, уважаемый Керимган! – обрадованно загалдев, воины бросились в рощицу, к лошадям, стали отвязывать притороченные к седлам арканы.
   «Неужели – все умные? Неужели – ленивых нет?» – подумал в своем укрытии Баурджин.
   – Керимган-гуай, может быть, послать вестника к остальным? – закрепив аркан на березе, поинтересовался один из парней.
   Ой, не надо ему было этого говорить, ой, не надо!
   Без слов выхватив из-за пояса плеть, начальник отряда коротко, почти без замаха, перетянул незадачливого подсказчика по лицу, вернее – по рукам, коими тот поспешно прикрыл исказившуюся от боли и унижения физиономию.
   – Ты полагаешь, мы вшестером не сможем схватить двоих бродяг? – опустив плеть, язвительно произнес Керимган. – Даже одного – раненого можно пристрелить. Ты, Нарамцэцэн, сын ослицы, думаешь, нам стоит позвать на помощь остальных? Чтобы стать посмешищем и поделиться наградой? Ты и в самом деле сын ослицы, Нарамцэцэн! Вот тебе, вот!
   Начальник еще несколько раз стегнул парня, после чего показал рукой на обрыв:
   – Спускайся и нагони остальных!
   Испуганный Нарамцэцэн не заставил себя долго упрашивать и ухватился за первый попавшийся аркан. Снизу вдруг послышался сдавленный крик… И звук падения тела!
   Баурджин мысленно усмехнулся – нашелся-таки лентяй, попался на такую простую уловку! Впрочем, простые – они иногда самые действенные. Ну, в самом деле, зачем привязывать свой аркан, когда вот он – уже привязанный. Только хватайся…
   – Ослы! Ослы! – раздраженно заругался Керимган. – Пучеглазые сойки!
   – Гуурчи, кажется, разбился, – нерешительно оглянулся Нарамцэцэн.
   – Ты еще здесь?!
   Подскочив к краю обрыва, начальник отряда дал своему подчиненному такого пинка, от которого тот тут же улетел вниз, хорошо хоть успел ухватиться за привязанный рядом аркан.
   – Ну, наконец-то.
   Потерев руки, Керимган внимательно всмотрелся вниз, и губы его недовольно скривились.
   – Слева заходите, слева! Отрезайте их от предгорий, не дайте уйти! Ух, тарбаганы, суслики! Слева, говорю, слева!
   Змеей пробравшись между кустами, Баурджин подкрался к лошади главного и ухватил притороченную к седлу секиру. Вытащить – секундное дело…
   Однако противник среагировал мгновенно даже на еле заметный шорох, словно на затылке у него имелись глаза. Быстро повернулся, одновременно вытягивая из ножен саблю, и, увидев беглеца, презрительно сузил глаза:
   – Положи секиру, сын суслика! И я обещаю тебе жизнь.
   – А вот я тебе жизни не обещаю, уж извини, глупый тарбаган! – с этими словами молодой нойон резко отскочил назад, за деревья – вовсе не нужно, чтобы все происходящее было видно снизу.
   – Ты кого назвал тарбаганом, урод?
   Разъяренный воин бросился следом за Баурджином.
   Оп! Дерево… Еще дерево… И еще… А вот и небольшая полянка…
   Беглец резко обернулся, встретив бежавшего врага сверкающим лезвием. Ух, как просвистела секира! Тяжелая, с удобной отполированной рукояткой…
   Если б воин был хоть чуть-чуть менее опытным… На нее бы и налетел, на секиру. А этот резко остановился, замер, по-волчьи сверкая глазами. И саблю держал на высоте груди. Опасно держал – неизвестно, куда ударит. Вообще, сабля – коварное оружие…
   Злобный оскал!
   Блеск глаз, слившийся со сверканием стали, – резкий выпад-удар… Баурджин еле успел отбить. И тоже удерживал двумя руками секиру на уровне груди – уж не замахнешься, враг просто не даст этого сделать! Однако секира – не сабля и не копье, без замаха вряд ли что сделаешь.
   От вражины густо пахло кумысом, в глазах-щелочках таилась злоба, но злоба не бесшабашная, как иногда бывает в бою, а расчетливая, опасная.
   Удар!
   Баурджин подставил рукоять…
   Удар! Удар! Удар!
   Ах, вот оно что! Вот чего ты хочешь – отрубить пальцы. Неплохое решение для захвата живьем…
   Беглец резко отпрянул назад.
   Не подставляться!
   Действовать только лезвием, беречь руки, а вот грудь и шею – не обязательно, ведь враг старается не убить, а ранить…
   Звон! Ага! Удалось… Еще раз… Внимательней, смотреть не в глаза, а как бы сквозь врага – тогда будешь быстро реагировать на каждое его движение, даже самое неуловимое…
   Сверкающий кончик сабли дернулся влево… туда же пошла и секира… Бамм!!! Два железных клинка встретились.
   Бамм! Бамм! Бамм!
   А вы, оказываете, нервничаете, уважаемый! С наскока хотите взять? А не выйдет с наскока…
   Бамм!
   Ох, как сверкает клинок! С чего бы так?
   Бамм!
   Ах, ну да, солнце-то позади… А вот тень – дерево. Еще одно – рядом…
   Вражина застыл, поводя кончиком сабли, словно змея ядовитым жалом. Деревья… Кругом деревья… Белоствольные красавицы березки, такие родные…
   Надо, чтобы он замахнулся! Чтобы ударил с размаха, с силой!
   И перехватить рукоять секиры!
   Вот так – словно перекладину турника.
   Ух, как сверкнули узкие вражьи глазки! В них, несомненно, уже сияла победа. А рано!
   Замах! Наконец-то!
   Вот он, момент, второго может не быть…
   В последний момент, когда сабля уже неудержимо несется – резко броситься в сторону. Пусть клинок ударит в дерево, пусть застрянет в коре.
   Ударил!
   Правда, совсем не в то дерево, что торчало за спиной Баурджина, – опытный рубака успел изменить траекторию движения клинка. Но – замешкался!
   А Баурджин только и ждал этого! Перехватил рукоять у самого обуха. И без замаха, выпадом… Прямо в висок!
   Коротко, быстро, действенно.
   Даже не вскрикнув, враг повалился навзничь. Баурджин быстро вытащил воткнувшуюся в дерево саблю, огляделся – что еще?
   Отцепить от мертвого врага ножны. Нет, лучше – в месте с поясом, так надежнее. Ух, хорошая сабля – вот это трофей! Секиру – за спину, пригодится. А вот теперь – пора к обрыву, посмотреть, как там да что?

   Сняв с вражьего коня аркан, молодой нойон быстро побежал к обрыву, но не прямо, где березы, а гораздо правее, к кедровнику. Добежав, привязал аркан к кедру, спустив конец в пропасть. Да, здесь, в этом месте, обрыв был куда как глубже, раза, наверное, в два. Хватило бы длины аркана… и силы раненой руки Гамильдэ-Ичена!
   Солнце уже высоко, пора бы появиться парню. Ага, вот он! Показался из-за валуна. Оглянулся. Посмотрел вверх.
   Баурджин помахал рукой.
   Кивнув, юноша ухватился за конец ременной петли, подтянулся…
   Тяжело, тяжело лезет, медленно…
   – Держись! Просто держись, – свесившись вниз, негромко бросил Баурджин и, поплевав на руки, ухватился за туго натянутый ременный канат, вытаскивая Гамильдэ-Ичена из пропасти, словно тяжелую, только что пойманную рыбину. Правда, многие монголы и все прочие языческие роды рыб не ловили, да и не мылись никогда, опасаясь вызвать гнев Небесных Богов, ведь реки – это их пути. Однако найманы и, скажем, часть кераитов – христиане – рыбкой при случае вовсе не брезговали – за что их очень не любили язычники. Впрочем, язычников – поклонников Черной веры Бон христианские роды тоже не очень-то жаловали, обидно обзывая «немытыми дикарями». У Баурджина же имелись друзья-приятели как среди христиан, так и среди язычников. Вот, Гамильдэ-Ичен, к примеру, был христианин, а Боорчу – давний собутыльник молодого нойона, умелый полководец и побратим главного хана Темучина – язычник. Как и сам хан. А вот Баурджин… Баурджин вообще ни в каких богов не верил – такое уж было воспитание. Правда, в последнее время больше склонялся к христианству, а вот раньше верил только в научно-технический прогресс и торжество марксистско-ленинских идей построения нового общества. Раньше…
   Вытащив приятеля, Баурджин смотал аркан:
   – Устал?
   – Немного, – улыбнувшись, честно признался юноша. – Я оторвался от них у самого кряжа, как ты и говорил. Заматывал голову тряпкой. А дээл пришлось бросить, да и не жалко – холодно только.
   Тощий Гамильдэ зябко повел плечами.
   Баурджин махнул рукою:
   – Дээл снимем с убитого. А лучше посмотрим в переметных сумах – это ж теперь наши трофеи. Заодно смотаем арканы – чтоб преследовавшие тебя юноши не смогли выбраться из ущелья.
   – Да-а, – убрав рукой упавшую на глаза челку, протянул Гамильдэ-Ичен. – Долгонько им придется идти. Пожалуй, что и до самого Керулена!
   – Ну уж, до Керулена, – молодой нойон усмехнулся, – но до озерка, пожалуй, дойдут. Километров десять.
   – Что?
   – Ничего. Долго говорю, идти.
   Гамильдэ-Ичен прищурился:
   – Вот опять ты произносишь непонятные слова, Баурджин-нойон! И никогда их не объясняешь, сколько ни проси. А мы ведь друзья, хоть ты и нойон, а я – простой воин.
   – Ой, не прибедняйся, Гамильдэ! Десятник из юртаджи – не простой воин, – с усмешкой возразил Баурджин. – Считай, как сотник из простых войск. Бек!
   – Ну, уж ты скажешь тоже – бек! – поднимаясь на ноги, юноша отмахнулся, но видно было – слова нойона ему приятны.
   – А за сделанное нами дело, Гамильдэ, думаю, лично Темучин богато наградит нас!
   – Ой, хорошо бы! – воспрянувший духом Гамильдэ-Ичен потер руки, но тут же тяжко вздохнул: – Боюсь только, он не сам нас награждать будет, а проведет приказом через хитрющего Хартамуза-черби – вот уж от него нам мало что достанется!
   – Да уж, у Хартамуза-черби зимой снега не выпросишь. И правильно – завхоз должен быть экономным, а как же! Этак на всех ничего не напасешься… Постой-ка! – Баурджин вдруг осекся и подозрительно посмотрел на приятеля. – Это что у тебя за слова такие промелькнули – «проведет приказом»?
   – Так – твои, нойон! – Юноша запрокинул голову и заливисто захохотал.
   Баурджин тоже не сдержался, так что посмеялись вместе, на пару – правда, недолго. Некогда было, следовало поспешать до подхода основных сил погони – а где их сейчас черти носили – бог весть. Может, конники Кара-Мергена уже добрались до рощи?
   – Не-а, не добрались, – по-детски беззаботно улыбнулся Гамильдэ-Ичен. – Мы б слышали. Да и зачем им? Ведь уже отряд в рощицу выслали. Скажи-ка лучше, мы-то куда сейчас?
   – Мы? – Баурджин неожиданно засмеялся и показал пальцем на юг. – Туда! К Буир-Нуру.
   – Но мы ведь, нам не совсем туда, нойон. Точнее даже сказать, совсем не туда!
   – Верно. И кому придет в голову нас там искать? Игдоржу Собаке? Или Черному Охотнику – Кара-Мергену?
   – И ему не придет, – убежденно отозвался юноша. – Ну разве что – спьяну.

   Немного отдохнув, беглецы с осторожностью вывели лошадей из березовой рощи и, выехав обратно в долину, повернули на юг, к озеру Буир-Нур. По левую руку всадников голубели воды реки Халкин-Гол, по правую – тянулись синие сопки Баин-Цаганского плоскогорья. Халкин-Гол, Баин-Цаган, Буир-Нур… В мыслях Баурджина сразу же следом за этими географическими наименованиями шло имя Ивана Михайловича Ремезова, командира 149-го мотострелкового полка, в третьей роте которого, вторым номером пулеметного расчета в далеком тридцать девятом году начинал воинскую службу молодой красноармеец Иван Дубов – Баурджин из рода Олонга.


   В ночь на 24 июня 3-й батальон предпринял разведку боем, которой руководил майор Ремезов.
 На Халхин-Голе. Сборник воспоминаний

   Японцы прилетели второй раз за день. Веером, сначала 96-е, затем новые, 97-е. Истребители. Пикировали на окопы, поливая свинцом укрывшуюся пехоту. С той стороны неширокой реки только что отмолотила японская артиллерия, поднимая над сопками черные земляные брызги. Дрожала земля.
   Выглянув из окопа, красноармеец Иван Дубов, молодой парень с пшеничными волосами, выставив ручной пулемет почти вертикально, послал очередь в небо. Ну, мимо, конечно…
   – Эх, так и уйдут, курвы! – выругался рядом один из бойцов.
   – Не уйдут, – хрипловатым голосом успокоил усатый старшина. – Вон наши «Чаечки»! Ужо, дадут прикурить самураям!
   Иван обернулся и увидел, как из-за облака, навстречу японцам, вылетела краснозвездная эскадрилия И-153 – силуэт этих юрких самолетиков с характерно изогнутым крылом трудно было спутать, потому они так и назывались – «Чайка».
   – А вон и «Ишачки»! – Старшина показал рукой влево, где параллельным курсом с «Чайками» шли на супостата тупоносые, молодцеватые И-16.
   Японские самолеты с красными кругами Ямато на крыльях испуганно заметались – в битве с И-16 им точно ничего хорошего не светило. Наши были и побыстрее, и «потолок» имели выше, да и вооружение получше – не только пулеметы, но и даже скорострельные авиационные пушки, пусть пока не на всех самолетах.
   – Давай, давай. – Дубов помахал рукой стремительно пронесшимся над окопами нашим, с большим удовольствием глядя, как И-16 и «Чайки», сблизившись с супостатом, с ходу открыли огонь.
   Завалившись на крыло, задымил, полетел к земле 197-й, взорвался, врезавшись в сопку – красиво, с красно-желтым огненным грибом. Так тебе и надо, самурай недорезанный! Дубов улыбнулся и погладил ствол пулемета.
   Погода стояла отличная – вообще здесь, в Монголии, триста дней в году – солнечные. Курорт, да и только, если б не суровейшая зима да налетавшие из Гоби пыльные бури. Пехотинцам было хорошо видно, как, потеряв десять машин – десять! – улепетывали за реку самурайские «ястребы». Как наши не отставали, били вражин и в хвост и в гриву, пока последний японский истребитель не блеснул крылом на фоне начинавшего неудержимо темнеть неба.
   – Всех прогнали, – глядя вслед улетавшим на аэродром «соколам», довольно улыбнулся старшина. – Ну, молодцы, соколики!
   Иван вдруг услыхал звук мотора… одинокий, ноющий, словно комар.
   – Самурай! – Старшина посмотрел в небо и выругался. – Недобиток чертов. А ну, братцы, попробуем его из винтарей завалить… Готовсь!
   Бойцы с энтузиазмом прицелились. Грянул залп… Конечно, не попали.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное