Андрей Посняков.

Шпион Тамерлана

(страница 4 из 27)

скачать книгу бесплатно

   – Так и сделаем. Ты иди, Лукьяне, благодарствую за помощь. Авраама-писца увидишь?
   – Да увижу. – Лукьян улыбнулся.
   – Передашь, завтра его на постоялом дворе жду, после обедни пусть подойдет, ежели сможет.
   – Гм… – Стражник замялся.
   – Что такое? – вскинул глаза Иван.
   – Навряд ли завтра сможет Авраам, – качнул головой Лукьян. – По всему ополчению с проверкою ходит – седни у нас вот был – записывает, у кого какое оружье да красиво ли, не ржаво ль, ново.
   Раничев хохотнул:
   – Ну то дело нужное. Прощай, Лукьяне.
   – Инда, пойду. На стражу сеночь. Хорошо хоть, не в дождь. Морозец, правда, так у меня подкафтанье теплое. – Отрок улыбнулся, кивнул на татя: – А с этим что?
   – С этим? – Иван недобро взглянул на съежившегося, словно пичуга, мальца. – А с этим я уж займусь, ты об том не печалься, Лукьяне.
   Простившись, молодой ополченец подхватил прислоненную к бане сулицу и быстро пошел вдоль ручья к землянкам. Воренок попытался было сбежать, дернулся – да не тут-то было. Раничев задумчиво посмотрел на него:
   – Есть в какой-то земле обычай – руки ворам отрубать. Хороший обычай, а?
   Малец, громко завыв, бросился на землю, выставив вперед руки:
   – Убей, убей, да! А то все пугаешь, устал я уже бояться, ну убей, убей же! – Повысив голос до истеричного крика, воренок резко разорвал на груди рубаху: – Убей, гад! Убей!
   Подойдя ближе, Иван отвесил ему пару звонких оплеух. Успокоил. Воренок тихонько заскулил, однако кричать уже не осмеливался, лишь зыркал исподлобья.
   – Как звать-то тебя, паря? – с усмешкой спросил Раничев.
   – Авдеем, – откликнулся малец.
   – Ну, Авдей, ждать больше не будем. Рассказывай-ка подробненько обо всех из своей шайки, а уж потом…
   – Что потом? – блеснул глазами Авдей.
   – А уж это – как расскажешь. Что смотришь? Говори, говори, убивать я тебя не буду.
   Авдей сглотнул слюну:
   – А чего мне об них скрывать-то? Как на татьбу идти – так «Авдеюшко», а как добычу делить, так «пошел к лешему». Трое нас в ватажке, с лета еще промышляем. Окромя меня еще рыжий Прокоп, мы его так и зовем – Рыжий – и Федька Коржак за главного. Тот еще упырь! К душегубству нас с Рыжим склоняет, зимой, грит, начнем купчин бить да возы грабить.
   – Ага, – усмехнулся Иван. – Много вас там таких.
   – Да ведь не одни будем. Федька сказывал – боярин какой-то ближний с нами в доле, то есть не сам боярин, конечно, но его люди. Они посейчас другим промышляют – хватают на дорогах путников да верстают в холопи али подпоят кого – тот и запродастся сдуру, потом-то, поди, доказывай.
   – А этот Федька, – перебил Раничев. – Он какой с виду?
   – Сильный такой, руки оглоблями, мне раз так шею сжал – думал, все… Лицом непригляден, носяга широкий, плоский, глаза узкие, ровно щелочки.
   – Не русский, что ли?
   – А пес его… Тут таких много, Орда-то эвон – рядком.
 //-- * * * --// 
   Отпустив Авдея – тот, до конца не веря в спасение, все оглядывался, таращился светлыми глазами, только лишь поднявшись на холм, помчался во весь дух, сверкая пятками, скрылся за старой усадьбой, – Иван медленно направился на постоялый двор.
Подумалось вдруг – а зачем ему вообще надо было выпытывать юного татя о подельниках? Ну собираются они иногда в баньке делить добычу, так что теперь – жить там прикажете? И до каких пор, интересно? Вряд ли существует возможность выследить их здесь, тем более – вернуть обратно деньги. И поделом, не фиг было варежку на Торгу разевать! Вот лох-то. Раничев посмеялся над собственной неудачей, ну что ж, бывает. Короче, серебро теперь не вернешь – нет, ну совершенно нет, времени – стало быть, нечего напрасно терзаться, надо думать – где раздобыть денег, без них-то плохо. Ну не совсем уж так, что хоть помирай, но все же невесело. Однорядку можно продать, дадут не так уж и мало… Нет, пожалуй, однорядку жалко – замерзать без нее, что ли? Итак, в минусе имеются деньги, кинжал, пояс. Главное, конечно, деньги. А что в плюсе? Жизнь и здоровье – что тоже весьма немаловажно – стильный прикид: однорядка, кафтан, сапоги, ну и, пожалуй, знакомства. Лукьян-ополченец, хозяин постоялого двора Ефимий – уж всяко пустит в долг переночевать, в крайнем случае – под залог однорядки, – ну и, конечно же, Авраам, старый знакомец, за короткое время достигнувший «степеней изрядных». Ну не таких, чтобы очень, однако же – княжий дьяк, хоть пусть пока и младший, чин небольшой, но из тех должностей, что везде являются необходимыми. Корнет, по позднейшей «Табели о рангах» – коллежский регистратор, или, говоря еще более поздними словами, – «молодой специалист». Вот у Авраамки-то и можно разжиться на первое время деньжатами! Много-то, правда, у него нет, но кое-что наверняка в запасе имеется, ежели не потратил на книжки, хотя – на книжки-то и всей его жизни заработать не хватит – дорогущий пергамент, плюс труд писца, плюс серебряный или золотой оклад с каменьями драгоценными – штучный товар, однако, эксклюзив. Ни в жизнь Авраамке столько не заработать, если только украсть, ну да воровать он не будет – честен. Авраам-то честен, а вот его непосредственный начальник, старший дьяк… как его? Софроний, кажется… Интересно, накопал молодой правдолюбец чего-нибудь насчет его афер с кольчугами? Ефимий обмолвился – Софроний оружием через боярина Колбяту Собакина спекулирует, для Колбяты же и холопы его стараются, крадут одиноких путников в холопы, не брезгуя и откровенным гоп-стопом… да и эти малолетки с Торга, Федька Коржак со компанией, тоже ведь как-то с Колбятой связаны, не лично, так через его людей. Интересная компания получается – боярин Собакин, его гоп-стопники холопы, малолетки и Софроний, старший дьяк. Плюс – защита на самом верху, у князя – Аксен, родной Колбятин сынуля и гад, каких мало. Такая вот нехорошая схема выстраивается. Прямо мафия. Интересно еще, почему Тамерлановы воины Колбятину усадьбу не пожгли? Не дошли? Или? В общем, хреновое дело для Авраамки. Тронь он старшего дьяка – непременно заденет и Колбяту, а уж тогда ответный ход долго ждать себя не заставит. Что ж Авраам-то, полный дурень? Не понимает этого? Да нет, скорее просто не знает. Ну то есть о проделках Софрония догадывается, конечно, но вот о его связях – похоже, ни сном ни духом. Надо бы предостеречь писца, иначе не у кого будет подразжиться деньгами. Да и, в общем-то, не в деньгах и дело – парня жалко, вот что.

   Переночевав у Ефимия, Раничев не стал дожидаться прихода дьяка, а с раннего утра сам направился к нему. Лукьян говорил, Авраамка жил в кельях у разрушенной, но быстро восстанавливаемой воротной башни.
   День снова выдался ничего себе, солнечный и морозный. Только небо все чаще туманилось и из светлой желтовато-серой дымки сыпал на промерзшую землю белый, искрящийся на солнце снежок. Несмотря на ранний час, на городской стене уже вовсю шли работы. Слышался визг пилы, стук топора и людские крики.
   – Эй, ухнем! – весело кричали артельщики, втаскивая на вал огромных размеров бревнище. Огромное было бревно, кондовое, тяжелющее, артельные мужики – сильные молодые парни – едва с ним управлялись. Тащили на кожаных перемочах, толкая сзади слегами, катки не подложить было – горка. Чувствовалось, нелегко ребятам приходится, да дело того стоило. Не за просто так горбатились – на городских-то ремонтах, ежели артельный староста не дурак, а дураки в такой должности долго не держались, деньгу приличную зашибали, оттого и странствовали по всей Руси-матушке в поисках выгоднейших шабашек, работали на совесть, тяжело и много, зато уж кого-кого, а бедняков средь артельного народа не было. Нестоящие это люди – бедняки-попрошайки, а уж работный человек везде ценен! Артельных в городах уважали, но и побаивались – чужаки, они и есть чужаки, пришельцы. Такие же, как и их собратья с речных волоков, что перетаскивали в торговые сезоны купеческие суда. Уж про тех, кто «с волочи», такие россказни-небылицы ходили! Послушаешь – словно бы и не про православных христиан сказано! Еще бы – кто девок местных обижает? Ребята с волочи. Кто драки затеет? Кто переметы мужицкие тайно ночесь снимет, всю рыбу себе забрав? Они же – «с волочи». Сволочи – вот так и прозвали! А что? Чужакам местный обычай не писан. Вот и эти, артельщики, тоже, поди, сволочи, а как же!
   – Эй, ухнем!
   А пошло бревнище-то, эвон, почти что и дотянули уже. Ну, еще рывок, последний, ребятушки! Староста, ругаясь и уговаривая, метался среди артельных. Раничев не стал смотреть дальше, спросил у прохожих монахов, где тут кельи, да туда и пошел, ускоряя шаг.
   Авраамки в келье не оказалось. Один из служек – мелкий бельмастый парень – сказал, что сразу опосля заутрени отправился «дьяк Авраамий» ко служивым людям. Сиречь – к ополченцам, значит. Где те живут, Раничев знал хорошо, а потому, не останавливаясь и не расспрашивая никого, вскорости прибыл на место. Однако и там, у землянок, Авраама не видели. Правда, большинство парней только что пришли со сторожи.
   – Угу, – задумчиво покивал Иван. – А Лукьян с Барбашем где сегодня?
   – Барбаш у ворот, – звеня кольчугой – тоже, кстати, ржавой, – пояснил кто-то из парней. – А Лукьян на мосту, у пристани.
   Поблагодарив за сведения, Раничев направился к мосту. Лукьяна он увидал сразу – стоя у края моста, он картинно опирался на тупую сулицу и строил глазки проходившим мимо девицам. Те – трое, все в одинаковых сереньких шушунах, похожих на короткие кафтаны, – смеясь, несли в деревянных ведрах воду. Несли не торопясь, возле молодого воина остановились отдохнуть.
   – Ой, какой у нас страж справный! – громко шепнула одна.
   – Это теперь же никакой ворог не доберется, – тут же поддержала подружку другая.
   – Да, пожалуй, что и не доберется. Страж, а страж, а копье-то у тебя вострое?
   – Да уж конечно вострое, – отозвался Лукьян. – Совсем как у вас языки-то!
   – Ой…
   Подойдя ближе, Раничев помахал рукой, и стражник, подмигнув девкам, вальяжно, вразвалочку подошел к нему, улыбнулся:
   – Здоров будь, дядько Иване!
   – И тебе тем же местом. Авраама-писца не видал ли?
   – Авраама?
   Поправив торчащий из-под шишака подшлемник, Лукьян задумчиво скривил губы, а затем поведал, что видал молодого дьяка с утра, раненько еще, тот был с сумой, а в суме той – грамоты.
   – Не в себе чегой-то был Авраам, – вспомнив, добавил стражник. – Бледен зело, на шутки не отвечал никак, а то ведь, бывало…
   – А в грамотах-то что было?
   – А леший знает, что, – Лукьян махнул рукой. – Записи какие-то. Он чего зашел-то – справлялся насчет оружья да мне пару старых пергаменов дал – я ж тоже в грамотеи учуся. Вона!
   Страж хвастливо вытащил из-за пояса свернутые в трубочку кусочки пергамента, видно, что старые уже, многократно подчищенные и затертые. Черновики…
   Иван взглянул с интересом: «Взяты с воеводина двора кольчуг кольчатых – двенадцать, вси новыи, колонтарь один, шеломы еловчатые да шишаки… Брал Софроний-дьяк для ополченной стражи. На сей день у Флегонта-воя – панцирь кожи бычачей, копье тупо, шелома и вовсе нет, у Варфоломея – шишак еловчат без бармицы, кольчужица в рже, тако же и у Лукьяна, тако же и…»
   – Слушай, Лукьяне, а дай-ка ты мне эти грамотцы, а? Ну не навсегда, на время.
   – Да бери, – пожал плечами Лукьян. – Владей, коли хошь, мне Авраам еще даст.
   – Ну спасибо, – Раничев посмотрел вдаль. – К усадьбе Колбяты-боярина вон та дорога?
   – Та, – стражник кивнул. – Есть еще другая, за болотом. Но там через реку – не понять как. Льда еще нет, так, наверное, на лодке можно.
   – Знаю я ту дорогу, – задумчиво произнес Иван. – Вот что, Лукьяне. Ты ведь на мосту все возки проверяешь, да и вообще – и пеших, и конных.
   Отрок гордо выпятил грудь:
   – Для того и поставлен волею князя нашего, Олега Иваныча Рязанского!
   – Молодец. Только попрошу лично – приглядывай сегодня особо.
   – А что так?
   – Да так… Боюсь, не приключилось бы что с Авраамом. Что – покуда не спрашивай, и сам точно не знаю. Просто вот предчувствия нехорошие терзают. Терзают – и все тут. Так посмотришь?
   Лукьян усмехнулся.

   Как бы поступил Софроний?
   На бегу Раничев пытался поставить себя на место старшего дьяка, уличенного в махинациях с казенным имуществом. Конечно, попытался бы как можно раньше замести следы – ежу понятно. Грубо говоря, удавить правдолюбца-Авраамия, не говоря худого слова, либо с кручи городской сбросить – типа, сам упал, гулял-гулял, да вот ветерком и сдуло, жаль сердечного, толковый был дьяк. А если он успел с кем-то поделиться своими выводами или ходом расследования? Тогда надо узнать – с кем, и вообще, насколько далеко все зашло. А от этого и плясать дальше: ежели слишком уж далеко – то бежать немедля, а ежели нет… Ежели нет, худо тогда Авраамке придется. То есть в быстрой его смерти Софронию резона нет, для начала выпытать бы… А где можно потолковать с молодым дьяком без помех? Да где угодно… Только при этом желательно поначалу – один на один – ну а ежели упрется дьяк, тогда и людишки бы воровские сгодились. Их и искать не надо – известны. Холопы боярина Колбяты Собакина! Значит, Софроний будет искать с ними встречи. А с кем еще-то? Чай, Колбята в его делишках не посторонний. Вот и пусть поможет чем может. А вот дальше возможны варианты. Первый: если Колбятиных сейчас нет в городе, то надо их вызвать, желательно к вечеру, то есть – отправить гонца, а лучше – посетить боярина лично. В последнем случае – хорошо бы прихватить с собой и Авраамку да потолковать как следует. Можно, конечно, и своими силами обойтись, без Колбяты и его людей, но… но это – если старший дьяк глуп, а он не глуп, очень даже не глуп – многоходовую комбинацию с вооружением дураку провернуть не под силу. А раз не глуп – понимает: в случае чего, ответственность за содеянное лучше разделить с одним из сильных мира сего – боярином Собакиным – да и, в таком случае, и отвечать-то не придется, отмажут. Если не местный Софроний – точно так и поступит, а вот если местный, может и своими людишками обойтись.
   Раничев чуть было не свалился в реку – задумался. Ага, вот и болотце, и лодки. Речка тут узкая, на излучине лес растет, густой, еловый – там и укрыться можно да посмотреть – что да как. Морозец малый не страшен – однорядка теплая, да и кафтан под ней, чай, не летний, с подбоем.
   Иван просидел в лесу несколько часов. Хотел уж было плюнуть да идти к мосту – справиться у Лукьяна, да вдруг заметил на том берегу спускающуюся к лодкам фигуру – среднего роста мужичка в теплом, подбитом мехом, кафтане – кожухе, подпоясанном неприметным пояском. На голове – темная обшитая собачьим мехом круглая шапчонка-скуфейка, борода редкая, длинная, нос большой, висячий, словно перезревшая груша. Все это Раничеву хорошо было видно из своего укрытия – река-то и вообще не широка, а уж в этом месте – в особенности. Что за мужик? Рыбак? Перевозчик? Нет, не похож ни на того, ни на другого – больно уж прикинут прилично. Осмотревшись, мужик поправил скуфейку и осторожно отвязал от колышка лодку. Вытащил из кустов поблизости доску – ага, весла-то и нет! – уселся и споро погреб к мысу. Да тут и грести-то было совсем ничего. Выбравшись на низкий берег, вислоносый вытащил лодку на песок, но у воды не бросил, оттащил к лесу, замаскировав еловыми ветками. Перекрестился, услыхав, как заблаговестили к вечерне… Вот тут Иван и сунул ему под шею нож:
   – И много ты кольчужек продал, пес?
   Дьяк вздрогнул, аж рот открыл удивленно.
   – Только не вздумай кричать, Софроний, – тут же предупредил Раничев, – тут повсюду наши. Лучше скажи – Авраамка жив ли еще? Коли жив… может, и тебе повезет.
   – Жив, жив… – неожиданно тоненьким голоском пропел Софроний. – Ножик-то убери, не сбегу.
   – Да уж, не вздумай.
   Почесав шею, дьяк уселся на поваленную ветром ель. Взглянул на Ивана, словно побитый пес:
   – Видать, не своим хотением действовал Авраамка, предупреждал я, да рази ж послушали… – спохватившись, Софроний тут же закрыл рот.
   – Предупреждал, говоришь? – Раничев усмехнулся. – И что боярин Колбята? Неужто так туп оказался?
   Дьяк пристально посмотрел на Ивана:
   – И про боярина знаешь? Что будет, ежели я на него первым донос напишу? Упасуся?
   – Как Авраам…
   Дьяк махнул рукой:
   – Да ничего с ним не сделалось. Лежит себе в баньке, полеживает… Хотел язм сперва сам с ним словом перемолвиться, так нет же, не хочет и говорить. Врет, что сам-один все вызнал. Теперь уж точно вижу, что врет. А ты, батюшка… чтой-то тебя не припомню?
   – Из новых бояр я, – скромно кивнул Раничев. – Со двора Тохтамыша-царя. Тайгая знавал ране?
   – Знавал, батюшка.
   – Так я брат его названый!
   Сказав так, Иван ничуть не покривил душой.
   Дьяк бухнулся в ноги:
   – Пощадишь ли, князь?
   – Да сказал уже – пощажу. Веди сей же час к Аврааму. Да после донос на Колбяту-боярина написать не забудь.
   – Уж не забуду, – поднимаясь, усмехнулся в бороду дьяк.

   В холодном свете луны они подошли к крайней от ручья баньке. Не к той, где собирались малолетние шпыни, к другой, рядом. Софроний и не пытался сбежать – умен! – ну куда изгою податься? Ежели б и вправду жизни была угроза нешуточная – сбег бы, а так, предавая боярина, видно, рассчитывал на новое покровительство. Да и выгоду для себя решил поиметь, приняв Раничева за ближнего княжьего человека. Ну кто иной мог столько про все знать? Иван, уж конечно, не разубеждал дьяка в обратном.
   – Тут он, связанный, – отворяя дверь, шепнул Софроний. – Эй, Авраамушко, поднимайся… Не, не лютая смертия к тебе, что ты! Друзья твои. Боярин княжий и язм. Ты уж прости, что связал тя… Не своей волею.
   Оглядываясь, дьяк быстро развязал постанывающего Авраама. Тот долго приходил в себя, все вращал глазами и никак не мог понять, откуда здесь взялся Иван.
   – От верблюда, – хохотнул Раничев и гнусавым голосом пояснил: – Послан велением князя пресветлого Олега Ивановича для тайных дел.
   – Ты – для тайных дел? – изумился Авраам.
   Иван закрыл ему рот рукой:
   – Молчи, молчи, дьяк!
   В темном небе над банями и ручьем мерцали…


   Помилуй, господи царю,
   И сохрани жену мою,
   Аще и незаконно…
 Семен Шаховской
 «Молитва против разлучения супружества»

   …желтые звезды.

   А теперь – немедля бежать отсюда! Прихватывать спасенного Авраамку – и бежать, в противном случае нужно было б без лишнего шума избавиться от Софрония, а раз не избавились – ну не мог Иван убить безоружного и не представляющего прямой и непосредственной угрозы человека, – тогда, что ж, ноги в руки. Об этом и шепнул Раничев писцу на постоялом дворе Ефимия. Авраамка неожиданно уперся:
   – Мне б еще денек, друже!
   – Нет у нас с тобой никаких деньков, – сурово возразил Иван. – Кто за Софронием стоит, представляешь?
   Писец угрюмо кивнул.
   Выехали засветло. Взяли на приказной конюшне коней, какие были, поскакали по пронской дорожке, потом уж, за лесом, повернули на Переяславль. Слава богу, хоть путь подмерз, хорошо ехалось, быстро, правда колдобин на дороге было – е-мое! – словно на колхозном шоссе, напрочь разбитом тяжелой техникой лесных воров. Вот когда вспомнилась Ивану империя Тамерлана, уж дороги там были на загляденье – безо всяких колдобин, прямые, даже с указателями расстояний и корчмами через определенные участки. И в двадцать первом веке такие дороги редко встретишь. В Орде, кстати, тоже не худые дорожки были, но вот как только въедешь на Русь – все, туши свет, сливай масло. Колдобина за колдобиной, никаких указателей, а в окрестных лесах видимо-невидимо разбойного люда.
   На небольшой полянке у самой дороги остановились на отдых. Вытащили из переметных сум прихваченную в дорогу еду – пироги да баклажку с квасом, перекусили, покормили лошадей сеном с овсом, посмотрели, как из-за холма показался сияющий краешек солнца.
   – Хороший день будет, слава те, Господи, – вполголоса заметил дьяк. – Инда солнышко эвон – чистое.
   – Да, – согласно кивнув, Иван покосился на лес: – Лишь бы только доехать.
   – Думаешь, душегубцы в лесах? – Авраам тоже покосился на деревья.
   – А думаешь – нет? – вопросом на вопрос ответил Раничев. Оба неожиданно рассмеялись.
   Ближе к столице княжества дорога расширялась, все чаще попадались возы – пользуясь хорошей погодой, смерды везли на Торг овощи и мясо. Вернее, смерды – в основном овощи, а уж мясо – закупы, холопы, рядовичи, в общем, боярские люди, как раз по осени забивали скот в вотчинах. Били и смерды, но мало. Так, для себя, ну чуть-чуть останется если – в город на продажу свезут. Это ведь для них целое событие – в городе побывать, посмотреть на людей, сплетни послушать, накупить родным гостинцев, а уж ежели еще удастся хоть одним глазком князя увидеть или кортеж знатного боярина, – разговоров на несколько лет хватит. Судя по количеству возов – не бедным было Рязанское княжество, но, конечно, победнее Москвы или, скажем, Новгорода – Раничев, как историк, знал об этом – но тем не менее. Да и князь Олег Иваныч тому способствовал как мог, радел о родной землице, а ему позднейшие книжные черви ярлык приклеили – «предатель интересов Руси». Да надо же! Это кого он, интересно, предал? Князя владимирского и московского, изо всех врагов рязанцев, пожалуй, самого вредного? Мало с Москвой воевали? Теперь вот замирились, правда, да все одно ж, даже и на бытовом уровне, кто для Москвы рязанцы? «Рязань косопузая» – и никак иначе! Так же и с другими. Какое тут, к чертям собачьим, единство русской земли? А еще Олегу Иванычу в лыко – «с Литвой связался!», типа в Литве совсем не русские люди. А кто же тогда? Киев, Брянск, Смоленск, Полоцк, Путивль, Чернигов – это кто там, литовцы-аукшайты? Путивль – древний литовский город, а Киев – отец городов литовских? Раничев усмехнулся, вспомнив виденную когда-то еще в детстве книжицу с забавным названием – «Выборг – древний русский город». Ага, и Таллинн такой же, и Рига, и вообще, «Россия – родина слонов»!
   – Ты видал Хромца, Иване? – пустив коня рядом, неожиданно спросил Авраам.
   – Хромца? – Раничев улыбнулся. – Видал, как же…
   – И как, сыроядец? – живо заинтересовался дьяк. Понятно, потом, в будущем, в летопись вставит.
   – Да так, с виду вполне обычен, – пожал плечами Иван. – Вовсе не раскос, даже и кожа не очень-то смуглая, поставь вон у нас на Торг – и не скажешь, что нерусь. Глаза – не поймешь какие. Вроде бы черные такие, жгучие, а взглянет пристально – словно золотые искры полыхнут.
   – Жесток ведь?
   – Не более чем другие, и знаешь, Авраам, есть в нем какое-то величие, властность, зря я про рынок сболтнул, Тимур бы и там выделился, видно сразу – властелин.
   – А как мыслишь, ежели б он нас завоевал, худо б было?
   Иван чуть придержал коня, объезжая куст, обернулся:
   – Думаю – худо б, мы ж не его народ. Да и земля его уж так далека… И так много там городов и людей, что еще и Русь ему – подавился бы. Потому, верно, и не пошел к Москве, умен.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное