Андрей Посняков.

Час новгородской славы

(страница 2 из 19)

скачать книгу бесплатно

   Эх, Джафар, Джафар. Хитрый ты, хитрый, а какую змею проглядел! Так чаще всего и бывает. Тот, кто считает себя самым хитрым, ни во что не ставит хитрость других. И проигрывает.

   Выйдя на двор, Керим еле смог скрыть торжествующую улыбку. Он сделал когда-то верный выбор, предпочтя Джафару старого, но опытного Осман-бея. И не прогадал. Еще недавно Джафар был силен, как никогда. Кто в Магрибе не завидовал славе удачливого пирата Джафара аль-Мулука?! Но вот удача прошла. Было двадцать галер – осталось три! Из которых, по милости Аллаха, удастся починить хотя бы одну. «Тимбан», похоже, зря ремонтировали – уж больно велики пробоины. Да и начался рейд неудачно: встреча с замаскированным под мирных купцов военным флотом Кастилии, где потеряли двенадцать кораблей, затем шторм – еще минус пять. Где она, удача? Полный крах. И очень хорошо, что он, Керим, не связал свою судьбу с неудачником! Очень хорошо.

   В то самое время, когда Олег Иваныч с Гришаней, разгоряченные сообщением Керима, строили планы спасения, казавшиеся теперь вполне реальными, их жизни неожиданно появилась угроза. И вовсе не со стороны Джафара. Она пришла со стороны моря.
   Маленькое рыбацкое судно, приплывшее из соседней Андалузии. Вернее, из мавританской Гранады. Никакие это были не рыбаки, хотя на суденышке имелись и сети и рыба. Контрабанда шелком и пряностями – вот то, что связывало мусульманского капитана ибн-Фардаби с добрым католиком, алькальдом деревни. И различия в вере вовсе не мешали их доходному бизнесу. Ждать пакостей приходилось лишь от кастильских и гранадских чиновников, одинаково падких на взятки. Правда, встреча с военным флотом – безразлично с каким – тоже не входила в планы контрабандистов. Потому, приметив у причала галеры, ибн-Фардаби собрался было повернуть обратно, да вот беда, ветер встречный – догонят галеры, им-то что этот ветер. Ибн-Фардаби решил не спешить. Обойдется. И не в таких переделках бывали. Тем более, над самой большой галерой гордо реяло зеленое знамя Пророка.

   После полудня в дом снова заглянул Керим. Поинтересовался, не надо ли чего, и простился до вечера. Пришел какой-то корабль из Малаги, и Джафар велел разузнать подробней, зачем.
   – Откуда, он сказал, корабль, Гриша?
   – Из Малаги. А что?
   – А где стоит наш выдуманный флот? Там же, в Малаге! Якобы… Вот сейчас наш любезнейший друг Керим и выяснит, что никакого флота там нет и никогда не было. Как думаешь, что он потом будет делать? И главное, что будет делать наш второй друг, Джафар?
   – Ой-е!
   – То-то и оно. Будем спешить. Я велел Кериму отправить наших сторожей за вином. Он поморщился, но отправил вроде. Выгляни-ка в окно, только осторожней. Ну?
   – Один страж маячит.
   – Хорошо. Значит, двух других некоторое время не будет. Ну-ка, кликни его…
   Дверь распахнулась.
   – Что угодно уважа…
   Стоявший за дверью Олег Иваныч ударил стражника по затылку.
Тот беззвучно упал на руки Грише. Быстро раздели, связали, бросили за тахту.
   – Переодеваемся. Эх, маловат халат-то… Разматывай чалму. Рви. Ага. Крути теперь две.
   Они выбежали на пустынную улицу – все мужчины деревни частью убиты, частью заперты в церкви, а женщины и дети опасливо сидели по домам, вознося молитвы. Полуденное солнце жарило просто невыносимо. Час сиесты. Даже на галерах не стучали топоры.
   Добравшись до церкви, они увидели всадника на взмыленном коне, мчащегося во весь опор навстречу, и укрылись в ближайших кустах. Вовремя! Это был Керим! Страшный, с пылающими праведным гневом глазами, он яростно нахлестывал задыхавшегося коня плетью. Губы плосколицего изрыгали ругательства.
   – Уже, похоже, знает про наш липовый флот… – усмехнулся Олег Иваныч. – Однако у нас слишком мало времени, Гриша… Кто там орет?
   – Это в церкви. Видно, жарко…
   – В церкви… А что, эти дурни даже не выставили часового? Нет, вот он. Ложись, Гриша… Ползи к паперти и отвлеки его. Только быстро. Ага…
   Ловко нейтрализовав часового, Олег Иваныч и Гриша затащили его поглубже в кусты и камнем сбили замок на дверях. Управились быстро – замок оказался ржавым. Был бы тихвинской или немецкой работы, нипочем бы не открыли.
   – Глянь-ка, Олег Иваныч, кто это там, на колокольне? А не наш ли монах? Ну, отец Томас? Вон, висит вверх ногами.
   – Пожалуй, ему требуется помощь. Ну-ка, поднатужься.
   Засов поддался со страшным скрипом. Лязгнула дверь.
   – С нами Пресвятая Дева! Ха! И вы здесь, сеньор капитан! Рад, что не утонули. Гриша, развязывай их всех, а я на колокольню…
   В несколько прыжков Олег Иваныч преодолел узкую лестницу и ударом шпаги перерубил толстую веревку, удерживающую почтенного патера в весьма непотребном виде. Еле успел подхватить упавшее тело.
   – О, Дева Мария! О, святой Доминик! – открыл глаза монах. – Проклятые язычники! Поистине, они уготовили мне подвиг веры. Благодарю тебя за спасение, сеньор Олег. Зря я не послушал вас.
   Вместе со спасенным монахом спустились вниз, где уже распоряжался похожий на крестьянина капитан Хорхе Родригес.
   – Рад вас видеть в добром здравии, святой отец! – без особой приязни он поздоровался с монахом. С Олегом Иванычем обменялся крепким рукопожатием. – Мы вот тут решаем, что делать.
   – Сражаться! – брякнул кто-то из освобожденных матросов.
   – Ты, верно, хотел сказать – умереть? – съязвил капитан. – Нас тут всего пятнадцать, а проклятых мавров – три галеры!
   – Так что, бежать? Оставить маврам детей и женщин?
   – Ни то ни другое! – неожиданно заявил отец Томас. – Вернее – и то и другое.
   – Ты как-то туманно выражаешься, падре! Разъясни-ка нам, неразумным.
   – В Кадисе стоит флот адмирала Кастилии. Может, мы встретим его уже по пути. Моряки угонят галеру – спасший меня сеньор утверждает, что одна из них вполне пригодна для плавания. Местные же тайно уведут из деревни детей и женщин. Ну, кого смогут, конечно. Впрочем, они могут оставаться и в домах. Думаю, уже к вечеру христианнейший адмирал Гуэрьес будет здесь и разгромит мавров.
   Пользуясь безлюдьем из-за полуденного зноя, Олег Иваныч, Гриша, отец Томас и капитан Родригес со своими матросами покинули деревню, никем не замеченные. Обойдя гавань, подобрались к галерам.
   Боже, как же там много мавров! Ну да беглецам только бы пробиться во-он к тому дальнему судну. Гребцы, надо думать, примут их сторону.
   – Сеньор Олег, ты умеешь командовать галерой?
   – Вполне, сеньор капитан! Имеется кое-какой опыт.
   – Тогда чего же мы ждем?
   И действительно, чего?
   …Переодетых маврами Олега Иваныча и капитана Родригеса никто не окликнул. Тут много таких шаталось. Ремонт… Они подошли к самому причалу и, взяв пару ведер с разогретой смолой, опустили их в одну из лодок. После чего спокойно взялись за весла и, обогнув причал, направились к поджидавшим на берегу приятелям, пройдя мимо борта галеры. Весла были втащены внутрь, и подойти удалось довольно близко.
   – С нами Святая Дева! – шепнул гребцам капитан. – Много ли на галере мавров?
   – Капитан и еще человек двадцать, – по-испански откликнулся кто-то, звякнув цепями. – Кто вы?
   – Ваши друзья. Уже недолго вам оставаться в рабстве. Будьте готовы уйти в Кадис.
   Гребцы заволновались, зашептались, напряженно оглядываясь – не подкрадывается ли подкомит с плеткой.
   Погрузившись в лодку, заговорщики-христиане быстро подошли к борту галеры.
   Ах, черт! Надсмотрщик. И принесло же!
   – Эй, парень, держи-ка! – Олег Иваныч протянул надсмотрщику тяжелое ведро со смолой.
   Тот, брезгливо поморщась, взял… И тут же полетел в воду!
   Капитан Родригес вспрыгнул на длинный помост-куршею, проходивший посередине галеры, и крикнул шиурме:
   – Ребята, гребите! И – вон из гавани! С нами Пресвятая Дева!
   – Раскуйте, раскуйте нас! – закричали в ответ гребцы. – Снимите цепи!
   – Не время сейчас, – Родригес взмахнул саблей, и голова приблизившегося пирата кровавым арбузом покатилась вниз. – Главное, выйти в море!
   На корме завязалась схватка. Олег Иваныч, проткнув шпагой очередного мавра, пробился вперед, к пушке. Небольшая кулеврина. Похоже, заряженная… Олег Иваныч снял казенник – точно, заряжена! Он забил клин.
   – Гриша, быстро фитиль!
   Черт, попробуй найди. А, вон там, на причале, костер. Греют смолу. Ну-ка…
   Перепрыгнув через спины гребцов, Гришаня прорвался к костру, растолкав всех, схватил горящую головню, обжигая пальцы. Он не чувствовал боли. Главное, успеть вернуться.
   Кромка воды между причалом и кораблем становилась все шире. Гриша прыгнул с разбега. Уцепился за весла левой рукой, правой держал головню. Пущенное ему в спину копье просвистело мимо, воткнулось в куршею. Схватившись за него, Гриша подтянулся, забросил ноги на помост, вскочил и бросился к корме.
   Корма была уже в руках христиан, а вот на носу толпились пираты. Олег Иваныч разворачивал пушку.
   – А, Гришаня! Пришли с огнем… Крикни Родригесу, пусть возвращается. Ах, ты ж…
   К корме пристала пиратская шлюпка. И мавры, зажав в зубах сабли, полезли из нее на палубу.
   Однако начеку оказался монах, отец Томас. С криком: «Да поглотит вас ад!», схватил обломок весла и принялся лупить по головам лезущих на корму пиратов. Те градом посыпались в море.
   – Зря ты это! – прокричал Олегу Иванычу вернувшийся с куршеи Родригес, кивая на кулеврину. – Снесешь мачту!
   – Пустое! Дойдем и на веслах.
   Олег Иваныч тщательно навел ствол кулеврины на нос судна. Приложил горящий фитиль к затравке. Чуть повернул ствол и…
   Ага!
   Ядро со свистом пронеслось над куршеей и ударило в мачту. Та повалилась со страшным треском прямо на головы пиратов, толпящихся на носу галеры.
   На стоящем позади «Тимбане» почуяли наконец что-то неладное. Тоже наладили пушку…
   – Гриша, заряжай! – крикнул Олег Иваныч. – Где дудка?
   Вот дудка. То бишь свисток комита.
   – Эй, шиурма! Постоим за святого Яго!
   Олег Иваныч поднес свисток к губам. Пронзительная трель!
   Он свистнул три раза. Послушно поднялись к небу весла.
   – Ну, с Богом! Сеньор Родригес – на руль!
   – Давно уже.
   И – раз!
   Свисток – и вспенили воду весла. Галера дернулась и медленно пошла вперед, постепенно набирая скорость.
   Раз… Два… Раз… Два…
   Мерно опускались весла. Все дальше оставался причал.
   Увидевшие такой поворот дела пираты прыгали с носовой палубы в воду.
   Вослед галере раздался выстрел. Не причинив вреда, пущенное с «Тимбана» ядро упало в воду левее, подняв тучу брызг.
   Раз… Два…

   Джафар на «Тимбане» приказал идти следом.
   – Но мы не догоним их, уважаемый! – вскричал плосколицый Керим. – Слишком велики пробоины!
   – Нам вовсе не нужно их догонять, Керим. Уже к вечеру здесь будет кастильский флот из Кадиса. А мы спокойно дойдем до Малаги. Как ты, наверное, уже догадался, там нет никакого флота эмира Османа.
   – А эти? – Керим кивнул на пиратов, оставшихся на берегу.
   – «Тимбан» не выдержит всех. Ты же сам только что вопил о пробоинах.
   – Вах, поистине безгранична твоя мудрость!
   Кое-как, со скрипом, «Тимбан» выбрался в открытое море и повернул направо, к Малаге, оставив на растерзание испанцев остальных пиратов.
   – Ну, Ялныз Эфе, ты опять жестоко обманул меня! – с ненавистью прошипел Джафар. – Впрочем, и ты уже не достанешь меня, на что, верно, надеешься… Да, пусть этот рейд и неудачный, волею Аллаха мы повторим его вскоре. Верно, Керим?
   Керим согласно кивнул. Хотя насчет дальнейшей успешной карьеры Джафара у него имелись большие сомнения. Вполне оправданные.

   «Астурия», флагман адмирала Гуэрьеса, и остальные корабли кастильского флота, числом около двух десятков, уже поднимали паруса, готовясь идти к побережью. В ту самую, захваченную маврами, деревню.
   И отец Томас намеревался вернуться туда, как он выразился, «по делам веры». Он, приор монашеского ордена, основанного более двух столетий назад Домиником Гусманом в Тулузе во время похода французского рыцарства против ереси альбигойцев, не верил ни марранам, ни морискам.
   Марраны, «свиньи», – так здесь называли крещеных евреев, по мнению отца Томаса, тайно исповедовали свою веру. Перешедших в католичество мавров так же презрительно именовали морисками.
   Да и обычным-то «добрым католикам» отец Томас тоже не верил. Доминиканцы, с соизволения Папы Римского, подмяли под себя практически всю инквизицию – церковный розыск и суд. Потому, конечно, и не верили никому, включая папу. Профессиональная деформация личности. Олег Иваныч частенько сталкивался с такими людьми во время своей прошлой жизни, когда работал в одном из Петроградских РОВД в должности старшего дознавателя.
   – А ты неплохо управляешься с саблей, сеньор Родригес, – отец Томас утер пот с тонзуры тонким батистовым платком. Прозвучало у него и как похвала, и как обвинение. Тем самым тоном, характерным для людей с профессиональной деформацией личности.
   – Что есть, то есть, – буркнул капитан. В смысле, «только отвяжись».
   – Да вы, вероятно, с не меньшей сноровкой, чем саблей, действуете и еще каким-нибудь оружием. Например, крестьянской косой.
   Родригес невольно спрятал глаза, как и всякий иной при общении с людьми с профессиональной деформацией личности. Даже если ты ни в чем не виноват, чувствуешь – виноват.
   – Славная, наверное, выдалась у тебя, Родригес, косьба в Каталонии, не так ли? В Барселоне, так?
   – Да узнал я тебя, монах, узнал! – не выдержал Родригес. – Ты был в Барселоне, тогда, когда…
   – Когда чернь во главе с неистовым Варнталятом пыталась расправиться с лучшими людьми города!
   – Между прочим, в этом ей активно помогал его величество Хуан, добрый король Арагона. Он, кстати, даровал Варнталяту дворянство. Ну и мне… кое-что перепало.
   Капитан Родригес подмигнул Олегу Иванычу:
   – Ты не связывайся с ним. От этих монахов добра ждать не приходится.
   – Ах, не приходится?! – взвился монах. – Как раз наоборот! – Он повернулся к Олегу Иванычу. – Я знаю, вы, сеньор Олег, собираетесь в Лиссабон. Вот вам рекомендательное письмо к моему другу, отцу Алонсо, в Кадис, адрес в письме указан. Он поможет вам добраться до Лиссабона.
   Ну, спасибо. С паршивой овцы…

   Уже вечером, когда ведомая счастливой свободной шиурмой галера входила в гавань Кадиса, Олег Иваныч развернул письмо. Ага, как водится, по-латыни:
   «Добрый брат мой во Христе Алонсо. Податели письма – добрые католики-поляки, коим я очень обязан. Прошу тебя помочь им добраться до Лиссабона на попутном судне. С ними ты можешь заодно и отправить весточку в нашу миссию в Польше. Да пребудет со всеми нами благодать Божия.
   Писано апреля 12 дня 1473 года от Рождества Христова.
   Верный твой брат, Томас Торквемада».
   Торквемада! Так вот он кто, оказывается, отец Томас!.. Томас Торквемада, приор и генерал ордена доминиканцев. Не пройдет и семи лет, как он возглавит святую инквизицию объединенной Испании, по всем городам которой – от Астурии до Гранады и от Каталонии до Кастилии – запылают костры под вопли сжигаемых еретиков.
   Может, зря его спас Олег Иваныч? Впрочем, не Торквемада, так другой на его месте возник бы. Свято место пусто не бывает.

   В то самое время, когда Олег Иваныч и Гриша спускались по сходням на причал Кадиса, воды Гибралтарского пролива бороздила пропахшая рыбой фелюка. Владелец – некий тунисский господин по имени Юсеф Геленди. Посредник во всех нечистых делах Джафара, он решил теперь пытать счастья самостоятельно. Не так просто решил – наслушался сказок Касыма, слуги покойного Селим-бея. Сказок о несметных сокровищах, спрятанных старым корсаром на острове в холодном северном море. О тех же сокровищах, кстати, подумывал и Олег Иваныч. Вернее, не столько о сокровищах, сколько о том, как выполнить просьбу Селима – португальского дворянина Жуана душ Сантуша. Не всякая, конечно, просьба подлежит выполнению. Но та, что высказана на смертном одре… Да еще с учетом того, как закончил свои дни Селим, португальский дворянин Жуана душ Сантуша… Его сразила отравленная стрела, пущенная Маруфом. А Маруф действовал по наущению коварного Джафара.
   Ну, звезда Джафара, допустим, клонится к закату. А вот Маруф…

   Маруф. Или, как раньше, Матоня. Служилый человек московского князя Ивана, попавший, как и Олег Иваныч, в турецкое рабство, бежавший оттуда в Магриб и принявший ислам. Пришлось ему бежать и оттуда. Так сложилась судьба. Темной ночью в Бизерте – одном из портов Магриба – Маруф еле спасся от разъяренных жителей города, бросившись в бурное море. Он утонул бы, не случись поблизости корабля османского негоцианта Бен-Ухунджи. А Бен-Ухунджи вовсе не собирался ради спасенного отказываться от своих планов, куда-то там сворачивать, заходить… Да больно надо!
   Так и оказался Маруф в Измире, а затем и в Стамбуле. Без гроша в кармане, без языка, без связей. Хоть бросайся в Босфор с высокой башни Румелихисары. Не бросился, конечно, нашел выход. Завербовался кашеваром в отряд Кяшифа Инзыглы, которого и предал в первой же стычке с мадьярами.
   Голову Кяшифа Маруф привез с собой гайдукам. Те были рады новому бойцу – весьма неплохому. Поначалу Матоня-Маруф служил исправно, в бою не знал пощады. Приобрел в Трансильванских горах зловещую славу нового колосажателя – Цепеша. Впрочем, недолго он упивался славой. Однажды на пиру приглянулась ему одна девушка, Яношка Вереш, дочь трансильванского воеводы Иштвана. Возжелав Яношку, Маруф, улучив момент, вызвал ее из замка да, набросив на голову мешок, бросил через седло…
   Лил дождь, яростно и неудержимо. Комья грязи летели из-под копыт. Маруф понукал и понукал коня.
   В замке опомнились к ночи. Где Яношка? Не видали ли слуги?
   Нет, не видали. Видели только, как гайдук по имени Маруф проскакал через мост с мешком через седло.
   С мешком?! Маруф?!
   Затрубили трубы, и все гости воеводы Иштвана пустились в погоню. Они поскакали на север, и никто не додумался повернуть на восток. Там, на востоке, татары – злейшие враги мадьяр, не лучше турок. Что ж делать там гайдуку? И ясно, куда тот направился – на север, в горы. Там есть где укрыться. А на востоке что? Пушта. Унылая степь без конца и без края.
   Вот туда-то, на восток, и повернул Маруф. Надоело у гайдуков. Чужой он для них был, и они ему чужие. Давно уже хотел уйти, да все случая подходящего не было. И вот подвернулся случай, а заодно и девка. Целый день скакал Маруф по пуште, вдыхая горький запах полыни. Лишь к вечеру, завидев лес, остановился. Сбросил в мокрую траву мешок. Развязал. Яношка открыла глаза – изумрудные, словно весенние травы. Разметались по плечам черные волосы. На белой шее красноватый след – натерли веревки. Красавица…
   Рыча по-звериному, Маруф бросился на нее, разорвал платье, обнажив грудь. Вцепился зубами, раскидывая вокруг остатки одежды. Зажал жертве рот, чтоб не кричала. Потом передумал – кричи… Кричи громче! Никто не услышит, а на сердце от того крика – радость. Осатанел Маруф-Матоня, не раз и не два насиловал несчастную, покуда не утомился к ночи. Недвижная, лежала в траве опозоренная Яношка.
   Матоня развел костер, накалил на огне саблю. Приговаривал:
   – Глаз, он шипить, когда его вымают.
   Подошел, примерился. Поднял над головой кривую саблю. С хэканьем опустил ее вниз, отделяя голову от тела.
   Утром пустился в путь. Скакал, радуясь неизвестно чему. В переметной суме билась о круп коня окровавленная голова мадьярской красавицы Яношки Вереш. Теперь поверят татары! Должны.
   Татары не поверили. Но и убивать Маруфа не стали. Связали руки да погнали в Орду. Туда ему и дорога, душегубцу.

   Плескались волны, качая на своих зеленоватых спинах небольшое испанское судно, шедшее курсом Кадис – Лиссабон. В кормовой каюте спали на рундуках два пассажира, Олег Иваныч и Гриша. Не обманул Торквемада – его приятель, доминиканский приор отец Алонсо все-таки устроил новгородцев на попутное судно. И на том спасибо.

   Луна отражалась в море. Ее серебристый свет проникал сквозь щели палубы в трюм судна. Судна Юсефа Геленди.
   В трюме томился новгородец Олексаха, явившийся в далекий Магриб с выкупом за друзей, но сам так глупо попавшийся. Нашел, блин, перевозчиков. Двух прохиндеев, Юсефа с Касымом. Хорошо, те не убили его сразу, имели насчет новгородца свои планы. Какие? Естественно, денежные. Продать с выгодой – лучше по возвращению, в Магрибе, ну, или в Гранаде, тоже на обратном пути. А пока пусть посидит в трюме. Раз в день бросят ему рыбинку – тем и сыт. Ну и затхлой водицы попить давали, чтоб не умер от жажды. Красота, ежели разобраться, везут бесплатно, на халяву поят-кормят. Сиди себе, Олексаха, посиживай!

   В Новгороде, в храме Святого Михаила, что на улице Прусской, истово молилась боярыня Софья. В золотисто-карих глазах ее стояли слезы.
   – Боже! Всемилостивый Господь наш Иисус, помоги же суженому моему и друзьям в далекой турецкой неволе. Верю, живы они. Верю!
   Последнее слово прокричала боярыня, повысив голос. Да так громко, что спускавшийся с колокольни пономарь Меркуш с испугу свалился с лестницы. Хорошо, лоб не расшиб!
   Боярыня, в возок возвращаясь, протянула ему монетку.
   – Верю, что жив. Верю!


   Нам нужен капитал.
   – Большие деньги, да?
   – Для того, кто ничего не имеет, даже маленькая сумма – большие деньги.
 Жозе Ж. Вейга, «Тени бородатых королей»

   —На семи холмах, поросших благородным лавром и миртой, раскинул свои узкие улочки продуваемый океанскими ветрами город. Лишбоа – Лиссабон, город белых стен, уютных двориков и красных черепичных крыш. В далекие времена Римской империи это город, называвшийся тогда Олисипа, был центром провинции Лузитании, названной так по названию гордых племен лузов.
   С течением времени исчезли римляне, появились арабы, давшие Лузитании ирригацию и изящные архитектурные формы. На севере, в горах, началась Реконкиста. Освобожденные от арабского владычества земли вошли в состав королевства Леон. Король Леона Альфонс, стремясь к укреплению западных границ королевства, создал из части древних земель Лузитании графство, которое и пожаловал своему зятю Генриху Бургундскому.
   Генриху очень понравилась новая резиденция – город Портус-Кале, по названию которого он и стал именоваться графом Португальским. А через несколько десятков лет его сын Афонсу Энрикеш провозгласил себя королем. И появилось на карте Европы независимое королевство Португалия, столицей которого с тринадцатого века стал прекрасный город в устье Тежу Лиссабон, на местном наречии – Лишбоа.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное