Андрей Негривода.

Железный прапор

(страница 6 из 30)

скачать книгу бесплатно

Так прошли сутки… И вторые… Медведь немного успокоился, но вот только это «Он вчера не вернулся из боя» долбило дятлом изнутри и не давало спать на редких привалах.

«Крыша поехала. Точно! Все же в норме – за двое суток ни одного „духа“. Успокоиться надо. Пацаны все видят и тоже дергаются. Не дело. Тормози, прапор, или нервишки лечи – так, если дальше, только пацанов положишь…»

На третьи сутки, в ночь, начался снегопад, припорашивая, да нет, заваливая снегом этот суровый даже в другие времена года ландшафт. Хлопья, падающие с неба, напоминали родину. Тем мальчуганам, которые ушли с Медведем – таежные были парни, из Сибири – омичи. Знали, что такое снег. И еще знали, что такое зимняя охота по снегу – сибиряки…

Да-а… Все было хорошо. Только вот это глупое предчувствие не давало покоя. Глупость какая-то.

На пятые сутки они прошли свои положенные, отмеренные приказом километры и встретились со своими коллегами, шедшими с севера из Газни, разведчиками спецназа военной разведки. Правда, никто никому рук не пожимал, даже лиц не видели. Просто на расстоянии 150—200 метров заметили друг друга, рассредоточились в момент, оценили сноровку незнакомцев и подали условный сигнал. Короче говоря, узнали друг друга – один приказ выполняли. Да так и разошлись, каждый в свою сторону… Правда, не все было так безобидно…

За час до той встречи один из ребят Медведя, ефрейтор Зимин, Зяма, шепнул Игорю:

– А мы не одни тут, Бурый.

Игорь вопросительно посмотрел на ефрейтора.

– Минут пять уже нас пасут. Грамотно, блин! Сначала думал – показалось. Но теперь точно знаю. Они выше нас метров на 40. Сначала шли навстречу, теперь идут параллельно с нами, немного сзади.

– Если «духи», то они нас положат в шесть секунд, сверху и сзади…

– Это не «духи». У тех нет терпения, сам знаешь, и еще, эти маскируются слишком умело, школа чувствуется. Даже мы, сибиряки, охотники с детства, и то не сразу поняли, что…

– Идем дальше, Зяма, и не дергаться. Может, это «грушники», которые с севера… А пацанам скажи, чтобы за спину поглядывали. Чем черт не шутит?..

Ну а когда произошла встреча, Медведь ясно понял, что если бы сигнал «Я свой» не сработал, то их уложили бы на эти камни в полминуты. Со Львом столкнулась малая часть «коллег». И слава богу, что это были ребята, знавшие о приказе. Иначе… Взвод был окружен. Мастерски! Даже его «свободный» дозор в лице Медведя со товарищи. Дернись кто не по делу, и вот вам братская могила…

…Через час после рандеву Лев доложил Горе, что все в порядке и взвод идет на точку, в которой следовало ждать эту колонну…

Так и разбежались…

* * *

– Нам тогда нужно было вернуться почти на половину пути, на удаление тридцати километров от Кандагара. Еще двое суток возвращались…

– Что-то ты, Игорек, так долго рассказываешь, а я ничего не понимаю. Ну и что тут такого особенного? Обычный разведрейд. Молодой летеха и под боком опытный прапор.

Ну, зима в горах, ну, пятьдесят «кило» ногами отмерили в один конец. Что в том особенного? Это даже не наши нормативы на берет. Размазал ты кашу по стене, Медведь…

– А вот тут ты не прав, Андрюха. Мы – профи, и такие прогулки – наша работа, обычная и повседневная. Только… Ты хоть раз задумался, почему наши женщины не простые, обычные девчонки, которые от нас, кстати, шарахаются, как от чумных, а те, которые так или иначе связаны с армией? Они то ли сестрички госпитальные, то ли сами служат, то ли из офицерских семей. И так всегда будет, за редкими исключениями, типа твоей свадьбы. Только такие все равно нас бросают, рано или поздно.

– И почему же?

– А просто все. Мне одна соплюшка смелая прямо в лоб сказала, я тогда еще и в Отряде не был, только-только из «Бурденки» вышел после Паншера… Да… Так вот, она так и вывалила: «С вами трахаться хорошо – вы ненасытные, голодные, а вот жить с вами нельзя – у вас глаза убийц». Поднялась, оделась и ушла. Навсегда…

– И что?

– А то, командир, что мы с тобой, положа руку на сердце, ненормальные в общепринятом понимании. Мы живем войной и думаем ее сучьими категориями. А они просты как стальной ломик: «Хороший враг – мертвый враг». И не можем уже по-другому. Почему столько пацанов, вернувшихся с этих войн, теперь сидят, и в основном за «нанесение тяжких телесных» или «непреднамеренное»? Да все потому же! У нас мозги работают совсем в другую сторону. Мы все больны, Андрюха, и болезнь эта называется «война»…

– Это ты к чему сказал?

– Я тебе хотел рассказать про то, как война меняет и уродует обычных гражданских мальчишек, вынужденных отдавать свой долг Родине…

– А ты не стареешь ли, старший прапорщик? На философию потянуло? О смысле жизни.

– И смерти, Андрей. Это философия, ты прав. Философия войны…

– Эк тебя занесло-то…

– Занесет тут… И тебя тоже. Когда, как я, больше десятка лет из войны не вылазишь… А насчет того рейда…

– Да! Так что там было-то?

* * *

Все, что произошло потом в этом рейде, было похоже на плохое кино. На замедленную съемку. Так по крайней мере запомнилось Медведю…

Природа Гиндукуша впала в какое-то заторможенное состояние, даже снег падал вяло. Даже воздух, казалось, стал гуще, наподобие киселя, не подгоняемый таким привычным ветром из ущелий. Пропал куда-то ветродуй, исчез напрочь. Природа Афгана впала в летаргический сон. Анабиоз…

И разведчики, почувствовав это затишье, тоже расслабились, «потеряли нюх», что называется. А что?! За пять суток ни намека на хотя бы одного, самого завалящего «духа». Тишь да гладь, да… Только подзабыли мальчишки, что бывает после такого затишья.

Взвод из-за этой расслабухи всеобщей опоздал на точку встречи с колонной. Не сильно, всего-то на полчаса или меньше, точнее, метров на 700—800. Получив радиосообщение о колонне, Лев пытался приподнять темп, но расслабленные солдаты не смогли, а может, и не захотели напрягаться – шли «домой», так чего там.

Присутствие посторонних первым почувствовал Медведь. Он всегда это чувствовал – взгляд в затылок.

– Зяма.

– ?

– Напряги пацанов. Что-то не то. Не одни мы тут. Мне кажется…

– Понято… – прошептал почему-то ефрейтор.

Они пригнулись непроизвольно и пошли от камня к камню. А через двести метров обнаружили замаскированные следы.

– Медведь Льву, – проговорил Игорь в микрофон рации.

– На приеме.

– У нас «гости».

– Слушаю!

– Нашел пятна на ковре. Шли домой. Пятна сухие. Около двадцати. (В смысле: «Обнаружил следы. В направлении Кандагара. Следы старые, примерно двадцати человек».)

– Принял.

– И еще. У меня на спине «глаз».

– Ясно. Работаем…

А дальше…

Дальше-то как раз и началась замедленная съемка…

Сообщил ли взводный о засаде или нет, Медведь не знал, но вскоре над ними проплыла двойка «крокодилов», утюжа лопастями камни. И еще примерно через четверть часа послышался монотонный рев большого количества моторов. Колонна…

Карабкаясь, скользя по камням, четверка Медведя перла вперед, понимая, что они опоздали. Всего-то на несколько минут.

Картинку, которую увидел и оценил в секунду Игорь, можно описывать часами.

Под ним, метрах в пятидесяти, лежало шоссе.

Шоссе! Ха-ха! Извивающаяся змеей по дальним и ближним склонам горная дорога, то тут, то там скрываемая голыми, безлистными ветками «зеленки». Ревущая напряженными двигателями машин приближающаяся колонна. Вон мелькнула, за ближайшим поворотом, головная БМДшка. А внизу… Внизу, в двухстах метрах от трассы, изготовившиеся, залегшие в засаде «духи». Как их было видно сверху! А еще ниже, в нескольких десятках метров от дороги, крадущийся взвод Льва. И даже минуты нет на то, чтобы предупредить…

«Бля! Лев! Коля! Положи взвод на землю! Вас же сейчас и те и другие расстреливать будут! Тормози!» – кричал молча Медведь.

Рванув на себя рацию с плеча Зямы, он стал лихорадочно что-то передавать, и тут все и началось…

Под той самой, головной, БМДшкой ярко расцвел красный цветок взрыва, подбросив левую гусеницу высоко вверх. Но приземистая боевая машина десанта не перевернулась. Тяжело грохнув всем весом о дорогу, она вернулась в изначальное положение. И стала выбрасывать из всех щелей пока еще редкие струйки черного дыма. Машина горела…

Спустя секунду затарахтели автоматы и пулеметы афганцев, перечеркивая смертельными кривыми брезенты грузовых «Уралов». Вдруг заработал басом не замеченный Игорем «ДШК». Приподнялись и изготовились к стрельбе несколько гранатометчиков…

И Игорь ввязался в бой, отсекая сверху любителей «РПГ-7»…

Это было важнее всего. Он знал, что даже битый вояка никогда не сможет среагировать сразу. Первые секунды уходят на осознание того, что ты попал в засаду, еще несколько уходит на преодоление нормального, естественного для человека ступора, затем приходит оценка ситуации и поиск естественного укрытия, и лишь после всего боец вспоминает о своем оружии. Минута на все про все. У очень опытных – меньше, но ненамного. И эта минута всегда(!) решает очень многое. Именно это и называется «фактор внезапности». Минута! Много это или мало? Это мало, но в бою – вечность…

 
Он шутил невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое.
Он мне спать не давал, он с рассветом вставал,
А вчера не вернулся из боя…
 

До того момента, как должны были вернуться «вертушки», оставались минуты, а может, и того меньше. А дальше… Не было бы никакого «дальше». «Крокодилы» перепахали бы своими пушками весь склон, всю «зеленку» без разбору. А десантники сопровождения вкупе с «трактористами» их поддержали бы из всех стволов. Вот такие шахматы…

Взвод нужно было выводить из-под огня. На ту сторону дороги. За броню техники. Только вот Лев почему-то продолжал лежать. А Игорь не знал, что же сделать в первую очередь, как помочь молодому неопытному офицеру.

В ту секунду все и случилось…

Открылся люк механика-водителя горевшей БМД, и из пылающего вовсю чрева этой железяки стал выбираться солдатик[34]34
  Буквы БМД армейский люд расшифровывал иначе – Братская Могила Десанта, ну а БМП – соответственно Пехоты.


[Закрыть]
. И не смог… Все, что ему удалось, – выбраться по пояс. Он, бедолага, все пытался подтянуть из люка ноги, зная, что вот-вот сдетонирует боезапас машины, и тогда не спасет сам Всевышний. Но ничего не получалось. То ли ноги застряли, то ли парень был тяжело ранен. Он все скреб и скреб руками по броне, а на его спине тлел и слабо дымился черный танковый комбинезон.

Приподнявшись на одно колено, Лев крикнул что-то через плечо и бросился к горящей машине…

– Стой! – Игорь понял. – Стой! Придурок! Завалят как куренка! Стоя-а-ать!

А Лев уже сумел пробежать ту двадцатиметровку и стал тянуть на себя затихшего солдатика. И ничего не получилось… И тогда Николай влез на броню БМД и стал двумя руками вытаскивать солдата, схватив того за ремень и распрямившись во весь рост… 180 сантиметров живой мишени! Стендовая стрельба «Живой кабан»… Вот «духи» и обрадовались. И лупанули дружно – грех упустить момент…

Вот тогда-то Медведь и понял, что нужно делать…

В секунду заменив магазин своего «калаша» на другой, с трассирующими патронами, он резко глянул на незаменимого Зимина.

– Я с тобой, – понял этот взгляд Зяма.

– Пошли, – выдохнул Игорь и швырнул двумя руками далеко вниз две «эфки» («Ф-1»), выдрав чеки зубами.

То же сделал и ефрейтор. Да и остальные…

Восемь разорвавшихся «лимонок» сбили резвость «духов»… А потом была та чапаевская, почти кавалерийская атака из тыла. Эти четверо безумцев неслись по склону вниз, горланя что-то несусветное во все горло и поливая огненными «трассерами» впереди себя. Приумолкли на миг даже башенные КПВТ…

– С-су-у-ука-а! С-то-я-а-ать! – Медведь несся вниз неотвратимо, как локомотив.

А чуть позади, не отставая от своего старшины, неслись сибирские парни.

Психическая атака…

Но она удалась! Хотя…

Эти секунды дали время Льву вытащить из люка парня и спрыгнуть на дорогу. А вот дальше время остановилось…

Игорь видел, как лейтенант принял на свои руки, как невесту в день свадьбы, того парнишку и сделал шаг к обочине дороги – там было спасение… И его ударила пуля. В плечо. Потом еще раз, туда же… Потом в ногу… Следующая по касательной, высекая искру, по каске. И опять в ногу. И лейтенант упал со своей ношей… Прошел те десять метров и упал… С дороги. За нее. В спасительную обочину…

А ошарашенные наглостью «духи» пропустили Медведя и его пацанов.

– За броню, за мной!!! – проорал прапорщик залегшему взводу.

И второй команды не понадобилось – взвод снялся. Дружно, резко, так, как учили на бесчисленных тренировках, а потом ударили башенные пулеметы сопровождения. И пушки «трактористов»… Потом вернулись «крокодилы» и сказали свое веское слово… А еще минут через сорок прискакали парни из бригады Игоря. На технике и четырех «вертушках», высадив десант по-штурмовому, с ходу. И завертелось… Ну а дальше все, как обычно…

Пришедшие из Кандагара спецназовцы отсекли броней своих БМДшек и «Т-64» колонну от «духовской» засады. А десант, развернувшись в цепь, пошел на прочес, вверх по склону…

Тогда взять живым не удалось ни одного «лошарика» – они только и довольствовались девятью трупами афганцев…

А колонна, как потом оказалось, уже трижды обстрелянная на этом пути, все же добралась до места – это была последняя засада на ее пути…

* * *

– А дальше?

– А просто все дальше… Столкнули танком сгоревшую БМД и пару «Уралов» с шоссе. Мне – приказ по рации выводить взвод в составе колонны, на броне… Через час с небольшим вернулись в бригаду…

– И все? А Лев?

– Какое там все! Дали отдохнуть час, и на «разбор полетов». А там майор-командир, что колонну вел, открыл пасть, что, мол, на проводку колонны отправили ребенка командиром. Дзюба и вскинулся, только я был ближе… Ну, и схлопотал тот майор по репе. От всей души… Меня в Кабул, на губу, но потом замяли… Дзюба хотел меня ко второй МЗО представить, а прокуроры – посадить. Сошлись по нулям…

– Ну, а Лев-то что?

– Колька? Служит… Начштаба полка в Тульской дивизии… Академию уже закончил. Он теперь майор. А тогда его прямо с трассы увезли в Кабул на «вертушке», вместе с другими «трехсотыми». Потом в Ташкент. Полгода лечился – из него шесть пуль отковыряли тогда. Выжил, оклемался и вернулся в армию…

– Наградили?

– А сам-то как думаешь?

– Не меньше Красного Знамени.

– Орден Ленина…

– И правильно!

– Ну вот… А я после всего принял взвод. Да так и остался «взводным папой» на полтора года. Пока не столкнулся с другим Львом, Паншерским. Хотя по мне – он бешеный шакал…

Сентябрь 1983 г.
«Замок» Рашид

– Ну что, Игорек, про Масуда расскажешь? Все же что там ни говорили про него, а это настоящий вояка. Таких за всю войну в Афгане было раз, два и обчелся.

– Вот именно, Филин: Ахмат-Шах – раз, генерал Дустум – два. И не было больше ни одного командира у «духов», который хоть отдаленно мог бы подойти к этим двоим по своей значимости. Про них легенды сложили… Одиозные, почти культовые фигуры. И те полевые командиры, которые воевали с «шурави» и могли сказать при случае, что воюют под знаменами того или другого, очень этим гордились. Хоть и баи все поголовно…

– Ну, это-то я тоже успел прочувствовать. Никогда не забуду Алихана… Из-за этого шакала Слон без ног остался… А госпиталь расстрелянный, а наша Иришка, медпрапорщик? Страшно представить, через что она прошла, если даже у Брата тогда нервы сдали…[35]35
  Книга «Филин – ночной хищник».


[Закрыть]

– Да… Алихан… – задумавшись, проговорил Игорь. – Но он твой. Вы его со Слоном и сопроводили к Аллаху… Только Алихану до Масуда, что до Китая раком…

На дворе буйствовало лето 1990 года…

Филин и Медведь по сложившейся традиции проводили вечера после бесконечных тренировок на старой скамейке у казармы за долгими, неспешными разговорами.

– А знаешь, командир, ведь если бы мне тогда удалось – я бы здесь с тобой не сидел сейчас. Может, тоже уже капитаном был бы. И не простым – легендой Советской Армии. Да только не удалось. И никому не удалось… По сей день. Масуд – он и есть Ахмат-Шах, Паншерский Лев, мать его…

Как вспомню, как он меня сделал тогда, – кровь кипит, бля! Меня!!! Я ж на той войне с самого начала, не меньше, чем он, ни на день! И видел всякого, и друзей сколько в «цинках» на родину отправил за три с лишним года – один бог знает, да я… А рейдов исходил столько, что и сам не помню. Меня к Красной Звезде представляли, еще тогда… Только хавало там помял, был еще один разок, подполковнику, зам по тылу бригады… Меня тогда опять Дзюба вытащил. Он уже подпола получил к тому времени. Начштаба бригады… А Чукча его место занял – комбат разведки.

– И что?

– А то!!! – брызнув слюной в лицо Филина, рявкнул Игорь, и было видно, что это больная тема. – Ты понимаешь, что это такое, комбрига, черкеса по национальности, горячего, как их скакуны, полковника-орденоносца, да какого(!), убедить в том, что какой-то там «кусок» набил рожу одному из ЕГО замов не просто так, а за дело…

– Не, Игорек, не понимаю. Бог миловал… Сложно было?

– Сложно… Несколько месяцев присматривались, по-новому… Потом утрамбовали. А потом этот рейд…

– А что он, рейд-то?

– Что?! Кх-м-мы… – закашлялся Медведь. – А ты знаешь о том, что поимка и пленение, что было нереально никогда, или «зачистка» Ахмат-Шаха Масуда уже в 82-м было гарантированной(!) Звездой Героя для командира, который на эту «охоту» вышел, со всеми вытекающими?.. И это не обсуждалось! Так он уже успел достать! Звезда Героя!!!

– Круто…

– Только и по сей день те две Звезды так никто и не получил…

– Две?

– Генерал Дустум «весил» не меньше Масуда – тоже тянул на Звезду. Только получить их оказалось слишком сложно.

– Слышал я про это…

– Давай-ка я тебе про Баха расскажу.

– Про того Иоганна, который Себастьян? Не знал, что ты от классики тащишься. А говорил, Цой, Бутусов, Шевчук…

– Я тебе про своего «замка» хотел, а ты…

– Но ведь Бах!

– Рашид. Сержант, потом старший, потом старшина. Мой зам полтора года, Бахтеяров Рашид. Вот же где мужик оказался!..

* * *

…Тогда, в 82-м, с новым весенним приказом «о призыве и увольнении…» в бригаду прибыло много салажат и полтора десятка «молодых» сержантов из учебок. Командиру разведвзвода прапорщику Барзову достались двое младших сержантов и сержант…

Младшие были какими-то потерянными и ошарашенными тем, что попали за Речку – не ожидали украинские «хлопцi», что на войну попадут. И из этих «комодов»[36]36
  «Комод» – командир отделения.


[Закрыть]
еще нужно было лепить и лепить солдат. А вот сержант, пришедший заменить надежного, как стена, Зяму (Медведь взял к себе после того рейда «замком» ефрейтора, выросшего к маю до сержанта и получившего МЗО), был готов ко всему.

Рашид Бахтеяров. Таджик. Местный, приграничный. Из Горного Бадахшана. Есть такой городишечко на границе с Афганом: Ишкашим. Спортсмен, альпинист, КМС. Мелковат ростом, правда – его 1,68 по сравнению с медведевскими 2,03… Но жилист был, как кобра. Про войну знал с самого ее начала (а может, и раньше?), и знал ее дыхание и нравы. Да и понравился Игорю с первого же момента знакомства на представлении:

– Товарищ прапорщик! Сержант Бахтеяров прибыл!

– И что? На хрена прибыл?

– Служить!

– Служить?! Кем?

– На должность «замкомвзвода», во взвод разведки прапорщика Барзова.

– Вон оно как! И что?

Игорь смотрел с высоты своего роста на этого паренька и мысленно улыбался: «Ну и что же ты, красавчик узкоглазый, ответишь? – Об этом назначении он уже знал от ротного, но Медведю важно было знать, каков его новый „замок“. Не рохля ли? Вот и устроил спектакль. – Спасуешь небось, а?»

– А ничего, товарищ прапорщик, я назначен вашим заместителем по приказу майора Дзюбы и прошу разрешения приступить к исполнению своих…

– Ну, то, что комбат именно тебя ко мне направил – я знаю. – Кажется, у Игоря ничего не получилось – крепок в коленках оказался таджичок, и это вселяло надежду. – Вот что лучше мне поведай… Почему ты, мил человек, по окончании учебки получил три «сопли» на погон, а не две, как все?

– Так решило командование.

– Ты что, самый выдающийся был? Или очень с начальством дружил?

– Я альпинист, спортсмен, немного змеелов – в этих горах рос, но никогда не был «дятлом», если вас интересует именно это.

– Ладно, не бычься. – Игорь протянул сержанту свою необъятную ладонь. – Меня зовут Игорь. Но чаще Медведь.

И Рашид не задумываясь сунул свою ладошку в эти тиски…

Последний «тест» Медведя – по рукопожатию очень многое можно понять о мужчине. А в эту клешню устрашающих размеров и силы ладони совали только по незнанию или же очень близкие Игорю люди, которых тот не мял. И Игорь с позором проиграл эту схватку…

– Рашид, – просто и незатейливо ответил сержант и, не меняя выражения лица, ответил на рукопожатие.

И в медведевских тисках что-то громко и противно хрустнуло. А Игорь изменился в лице, покраснев, словно спелый помидор – ему даже застонать было нельзя, чтобы не «потерять лицо», сам, в конце концов, затеял. А вот Рашид понял все, видимо, не в первый раз, и отнесся по-человечески. Да нет, по-мужски!

– Я, товарищ прапорщик, альпинист-скалолаз… Нам иногда, чтобы не сорваться, только на руки и надежда… А ты, Игорь, наверное, со скалолазами никогда дела не имел. Хотя… У тебя рука тоже(!!!) крепкая. Давай вправлю на место – там, скорее всего, одна косточка из сустава вышла.

Игорь молча протянул свою травмированную руку. Этот жест незнакомого пока еще сержанта для Медведя значил больше, чем все остальное. Игорь, проще говоря, понял, принял и зауважал Рашида… А тот занялся рукой Медведя. Его умелые стальные пальцы, словно паучки, резво пробежались по кисти прапорщика, останавливаясь иногда в каких-то точках, и резко надавили в двух местах.

– Б-бля-а!

– Извини – пережал я немного… Два сустава вышло. Ты это, взводный, руку забинтуй потуже – через неделю и забудешь…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное