Андрей Негривода.

Человек войны

(страница 1 из 28)

скачать книгу бесплатно

Моим друзьям посвящается


От автора[1]1
  Все те события, о которых здесь упоминается, уже давно были описаны в книгах автора.


[Закрыть]

…Привет!

Я надеюсь, дорогой мой читатель, что уже имею право приветствовать тебя именно так, по-простому, и ты не обидишься на меня за эту небольшую по отношению к тебе вольность? Ведь если ты читаешь сейчас эти строчки, то ты уже успел проникнуться судьбой моего героя Андрея Проценко! Тебе уже стало не все равно, что и как случилось с ним дальше! Если ты начинаешь сейчас читать уже эту, седьмую книгу о нем, то… То ты уже совсем не чужой мне человек! Ты, дорогой мой дружище, за все это время уже практически успел стать полноправным его соратником-однополчанином!

Да-да!

Я в этом почти уверен! Ведь ты успел до этого времени пройти с ним, с нашим с тобой неукротимым Филином сначала опаленный долгой войной Афганистан… Потом ты помогал ему, именно своим вниманием к его судьбе, в раздираемых «гражданскими войнами» Приднестровье и Абхазии… Побывал и принял непосредственное участие в его тяжелейшем походе по Горному Бадахшану, помогал ему и его группе прекратить межэтническую бойню в Ферганской долине и морально поддерживал его тогда, когда нашему герою пришлось идти в добровольный плен… Ты был с ним в тех двух, совершенно безумных, рейдах в Нагорном Карабахе…

Ты, дорогой дружище, уже практически стал пятнадцатым членом его прославленной разведдиверсионной группы, о которой и сейчас, по прошествии уже семнадцати лет, еще рассказывают в Отряде и приводят ее операции молодым спецназовцам как учебное пособие…

Ты сопереживал вместе с ним, делил с ним его боль, делил с ним маленькие и большие человеческие радости… Ты дружил и любил вместе с ним… Ты получал вместе с ним и ранения, и награды… Ты понял, наконец, что означает «боевое братство»!..

И ты пошел за ним дальше!

Ты, дорогой мой друг, не оставил нашего Филина, когда ему было так тяжело в Израиле. Ты добирался вместе с ним до Французского Иностранного легиона и… Прошел вместе с ним все!.. И ту тяжелейшую операцию по спасению заложников в Нигерии, из которой он вышел полуживой и с огромной душевной раной, потеряв в этой операции любимую девушку, Светлану Беликову, его Кошку… И те поиски по джунглям Зимбабве сбитых американских летчиков, окончившиеся для него самого на носилках в Ботсване, в пустыне Калахари… Ты, дорогой мой читатель, побывал с нашим героем в Гималаях и провел вместе с нашим героем три месяца в обществе святых людей, монахов-буддистов, Белых Братьев, в дзонге Кулха Чу и прикоснулся к величайшей мудрости Махатмы Кут Хуми… Ты был с нашим неугомонным героем в раздираемом межнациональной войной Косово.

И ты пережил с нашим героем потерю его старого боевого товарища!.. Ты помчался с ним в Боливию!.. И опять пережил вместе с ним и плен, и унижения, и боль от потери друга, и тяжелейшую болезнь, и счастливое спасение… Да! Ты пережил с нашим героем все! И теперь… Теперь ты опять здесь! Теперь ты опять готов помогать, радоваться и сопереживать, сопровождая нашего героя по его военным дорогам… И готов идти за ним как верный друг и соратник!

Так вот и скажи же мне теперь, кто ты, если не полноправный боец-спецназовец, разведчик-диверсант из группы Андрея Проценко? Нашего с тобой Филина, Крапового Берета и «дважды капитана», орденоносца и пенсионера… И это только в начале его армейского пути, еще тогда, давно!.. А теперь… Теперь Алена Ферри, успевшего заработать в Легионе «Семьдесят Седьмой» Малиновый Берет, вырасти до звания «Капитан» и за свои проведенные операции удостоиться самых уважаемых наград и не стать кавалером ордена Почетного легиона только потому, что сам от этого и отказался!..

И он, наш Филин, или теперь Кондор, опять в строю! И опять он готов прийти на помощь тем, кто в этой помощи нуждается…

Он шел по жизни, и идет по ней до сих пор, с гордо поднятой головой. Не за себя, нет! Хотя мог бы – есть за что… Он горд от того, что относится к той когорте людей, которые выбрали своей судьбой нелегкий, но почетный труд – службу в армии. И хоть путь этот нелегок и опасен, но… Он всегда вспоминал изречение из Библии и говорил себе: «Мы – псы господни!»…

Ну, что? Пройдя с ним столько военных путей, дорог и тропок, неужели ты, дорогой мой дружище, не последуешь за ним сейчас? Нет! Я в это не верю!!! И я знаю, что прав!

А раз так…

Тогда вставай и… Вперед! Во Францию!.. Пока во Францию… А там…

Но ведь нам с тобой уже не привыкать!

Такова уж эта профессия – СОЛДАТ…

Вперед! Вперед за Филином!

Поехали, дружище!!!

 
…Отчего так неспокойно на сердце моем?
Закрываю глаза, но мне не хочется спать.
Словно в пасмурном сне, день проходит за днем,
И не играет гитара – задремала опять.
 
 
И воля давит на разум, а стены на дух,
И тянет ринуться к звездам и к чистой любви.
Учащается пульс, обостряется слух,
И так не хочется пачкать руки в чьей-то крови…
 
 
Дай мне, господи, силы и самоконтроль!
Защити от врагов и защити от «друзей».
Жизнь проходит в борьбе, а я чувствую боль,
Деградацию духа и странность идей.
 
 
Где та любовь, о которой так скупо пел Цой?
Я метаюсь в надежде ее отыскать!
Да только время ушло, уснул «последний герой»,
И ушла та эпоха, но вам, боюсь, не понять…
 
 
Внезапно серость отступит на бешеный миг,
Раскроет миру объятья израненная душа!
Ловя мелодии звук, взглянув на солнечный блик,
Ты осознаешь в секунду, что все же жизнь хороша!
 
 
Но отчего ж неспокойно на сердце моем?
Я закрываю глаза, но мне не хочется спать.
И словно в пасмурном сне, день проходит за днем,
Не играет гитара – задремала опять…
 
(А. Негривода, февраль 2003 года)

Пролог
16 марта 2008 г. Москва
«День такой хороший!..»

…Он проснулся сегодня рано без причин, просто так…

Ничего такого, что вызывало бы беспокойство в его душе, в общем-то, не случилось. Хотя… Его отец в Одессе, «папа Леша», захворал немного. Весеннее обострение. Такое бывает у пожилых людей, уже давно перемахнувших в своем возрасте за рубеж семидесяти лет… Но Андрей знал, что его отец еще довольно крепкий старик и эта его теперешняя болезнь уйдет, когда весна по-настоящему наконец-то вступит в свои права.

Он приподнялся на локоть и подпер щеку кулаком.

«…Привет, солнышко мое! Доброе утро!..»

Его жена, такая красивая и такая любимая, мирно посапывала рядом, разметав волосы по подушке. И такое вселенское умиротворение было в спокойном сне этой женщины, что у Андрея ни с того ни с сего подкатил к горлу тугой комок…

«…Боже! Боже ты мой! Сколько же лет я тебя искал, Счастье мое! Сколько лет!.. Так долго, что уже разуверился найти!.. Три с половиной года… Мы с тобой уже три с половиной года, а мне кажется, что с того времени прошел лишь миг!.. И… Я каждое утро просыпаюсь и боюсь, что ты не окажешься рядом… И вздыхаю с облегчением – ты здесь, ты рядом со мной, ты не испарилась, не пропала, как сон!..»

Андрей поднялся, укрыл поуютнее свою Иришку одеялом и отправился на кухню, совершать свой обычный теперь «утренний ритуал» – чашка кофе и… компьютер…

Нет, не мог он уже, да, если честно, и не хотел, остановиться. Ведь… Кто знает, сколько и кому отмерено судьбой времени? А Андрей хотел успеть! Успеть сделать задуманное.

Теперь, когда он стал «гражданским пиджаком», ему почему-то стало жизненно необходимо рассказать о тех совершенно неординарных людях, о тех его друзьях-однополчанах, с которыми довелось служить и делать свою работу – работу солдата. И Андрей говорил! Вернее, писал. Писал о них, об этих людях…

«…Ну что, Андрюха-брат? Готов?» – спросил он сам себя.

Да. Филин был готов.

Он посмотрел в окно, закурил сигарету и…

Окунулся в волны воспоминаний, которые накатили на его память, как большое, неудержимое цунами.

Часть первая
"…Я так долго маялся по свету…»

 
Когда окончится война
И мальчик выбежит за хлебом,
Земли коснется тишина,
Непостижимая, как небо.
 
 
И в этой хрупкой тишине
Бог имена и судьбы свяжет,
Замрут созвездья в тишине,
И чей-то голос тихо скажет:
 
 
«Мама, я вернулся домой,
Мама, я вернулся живой.
Бог обещал простить нам все сполна,
Когда окончится война…»
 
30 октября – 15 ноября 2001 г. Франция
Стойкий оловянный солдатик?..
…30 октября 2001 г…

…Генерал Жерарди был сосредоточен, а со стороны могло показаться, что сегодня он был даже суров. Правда… Паук был таким всегда – отец, бог и умный опытный командир, по-настоящему любящий своих солдат, но никогда не сюсюкавший с ними. Но сегодня со стороны казалось, что его настроение было «ниже среднего» и ждать похвал или даже простых слов одобрения вообще не приходится. Собственно, именно так оно и было. Только причиной той суровости были не неприятности по службе или «разнос» вышестоящего командования, а… Андрей… Вернее, как теперь это было по официальным документам: «капитан Ален Ферри».

И уж никто из людей, знавших командира отдельного батальона специального назначения «Дикие Гуси» бригадного генерала Жерарди только по службе, не мог даже представить, даже допустить тени мысли о том, что причиной сегодняшней его суровости и огромных желваков на скулах было обычное отеческое беспокойство об этом парне. Да-да! Именно отеческое! Потому что «Гусь Жерарди», или просто Паук, не просто уважал этого русского парня, а по-настоящему, по-человечески любил! Как сына и как солдата, как бойца «до мозга костей». Потому что, наверное, был когда-то точно таким же, потому что, наверное, Андрей напоминал ему молодого и неукротимого легионера Огюста Жерарди, только тридцать лет назад.

– Послушай, Ален… Может… Не стоит этого делать, сынок? – Он озабоченно смотрел в глаза Андрея. – Сейчас я еще могу уговорить их оставить тебя на штабной, «нестроевой» службе. Но если у тебя не получится, то они спишут тебя навсегда! Они же только и ждут этого, капитан! Ты бросил вызов, и теперь… Они будут искать любой, даже самый маленький повод! И если они его найдут, то спустят на тебя всех собак! Не дури, не надо, капитан! Не играй с огнем! У тебя сейчас только одна задача: просто суметь остаться на службе.

– Именно это я и хочу сделать, Паук, – остаться на службе!

– Нет, не это! – рявкнул вдруг зло Жерарди. – Не это! Ты сейчас пенсионер! Списали тебя, капитан! Но все же тебе дали возможность независимо от этого служить и дальше.

– Штабным… – хмыкнул Андрей и поправил на плече автомат.

– Нет, не штабным! – Генерал разозлился всерьез. – Ты офицер действующего резерва! А твоя должность, которую я тебе дал вне зависимости от того, что скажут врачи, должность инструктора «Организации и проведения спецопераций» – полковничья! Так какого рожна тебе еще надо?!

– И что я буду на ней делать, мон женераль? Лекции читать?

– Вот именно! Именно лекции!

Паук вплотную приблизился к Андрею и попытался взять его автомат.

– Пойми ты, беспокойный человек, ты уже вернулся в строй! Уже!.. Это я так решил! Но если ты сейчас не сдашь этот норматив, то у них будет повод списать тебя подчистую! Эх! Если бы не этот твой самострел!.. Психиатр сговорился с хирургом, Ален. Они настроены очень решительно!

– Вы в меня верите, мон женераль?

– Если бы это было иначе, капитан, я бы уже давно отдал тебя на растерзание этим медицинским чистоплюям. Но… Я, если честно, не уверен в том, что ты выдержишь «полосу»… Я давно служу, капитан, и давно живу. И знаю цену ранениям. Откажись, пока еще не поздно! А там мы что-нибудь придумаем, если ты уж так рвешься к своему взводу… Слово «Гуся Жерарди».

– Дорогого стоит! Я знаю, мон женераль. Только… Я сделаю это!

Генерал посмотрел ему в глаза и молча отошел к кучке офицеров, толпившихся неподалеку.

«…Вот и правильно! Че тут долго думать-то… Или пан или пропал!.. А отступать, испугавшись этих замороченных эскулапов… Нет уж! Пусть они поймут, что не всегда бывают правы!..»

Он стоял в самом начале «специальной полосы препятствий» и мысленно преодолевал каждый из его элементов…

СПП…

На эту полосу допускались только очень выносливые и умеющие обращаться с оружием легионеры. Те, которые собирались служить не в штабах или интендантских подразделениях, те, которые мечтали попасть на службу в самый прославленный Легион, 2-й парашютно-десантный полк. А попасть на Корсику, где и базировался 2ПДП, можно было, только сдав норматив на этой полосе. И далеко не каждый желающий справлялся с этой задачей! Далеко не каждый! Хоть и были они молоды и полны сил.

500 метров препятствий и упражнений, специально разработанных и «расставленных» в таком порядке, чтобы сбивать дыхание, чтобы чередовать максимальные нагрузки с нагрузками попроще… Но именно эти «волны» и выматывали больше всего. Здесь испытывались не только выносливость и мастерство солдата, здесь проверялось его умение так распределить свои силы, чтобы не просто дойти до ее конца, а частенько случалось, что и не доходили, а дойти вовремя, правильно выполнив все упражнения… А этому всемерно пытались помешать еще и инструктора-капралы, выводя из равновесия психику испытуемого. Смотришь, бывало, стартанет один такой, гордый самим собой аж до самой жопы, рванет вперед и поскачет, аки молодой сайгак по степи. А ты не торопишься. Ты знаешь, что эти самые первые препятствия, они-то как раз и задуманы для того, чтобы отнять у тебя силы в самом начале. Ты расчетлив и мудр. И догоняешь его, этого сайгака, на середине дистанции, а иногда и раньше, и видишь, что он уже «сдох». А ведь все самое «интересное» еще только впереди.

Андрей посмотрел направо, где к этому экзамену готовился второй «претендент».

«…Грамотный парень… Не суетится, не дергается… Оружие подогнано плотно, нигде ничего не болтается… Дышит глубоко – прокачивает легкие… На полосу смотрит – просчитывает, что и как… Не один раз, по всему видать, ему такие СПП проходить доводилось… А годочков-то ему коло „тридцатника“, никак не меньше… Не иначе офицерствовал парень… Серьезный такой, спокойный… И наш, как пить дать, из Союза!.. Ладно… Там посмотрим, кто ты есть…»

Андрей подошел к рубежу и встал на изготовку…

Теперь все зависело только от него самого. Филин шел ва-банк. И результат его поражения был один: он навсегда распрощается с армией… Сейчас Андрею нужна была только победа! Победа над самим собой.

СПП

Старший инструктор СПП, сержант с суровым лицом, встал в десяти метрах, достал из кобуры пистолет и скомандовал им обоим:

– Приготовились!

И ровно через секунду:

– Б-бах! – рявкнул его пистолет.

«…Пошел!» – скомандовал сам себе Андрей и устремился по полосе…

Теперь его мозг работал, как компьютер, в доли секунд просчитывая варианты и скорость его действий.

«…„Мостик“! Здесь аккуратнее, не торопись! Из ямы, если и выберешься вовремя, то потом все равно не успеешь!..»

Через пятиметровую яму с наклонными бетонными стенками было переброшено не очень толстое, измазанное мокрой глиной бревно. А под ним, в двух метрах, в яме такой же мокрой и вязкой глины было по колено. Сорвался с бревнышка в яму, и все! Даже если и сумел выбраться наверх и побежал дальше, то теперь ты, словно корова на льду, – скользишь даже на траве!..

Андрей очень внимательно и сосредоточенно преодолел этих пять метров и побежал дальше…

«…Так! „Лесной завал“… Здесь можно и поднажать…»

Здесь были установлены бревна. Установлены вразнобой. Чтобы преодолеть эти десять метров, нужно было то пригибаться к самой земле и проскальзывать под бревном, то перепрыгивать через следующее… Вниз, вверх, вниз, вниз, верх, и опять вверх, и так далее…

«…„Стенка и взорванный мост“… Вот здесь поаккуратнее, капитан! Здесь могут быть сюрпризы, мать их!..»

«Взлетев» с разбегу на двухметровую кирпичную стену, толщина которой была сантиметров двадцать, Андрей встал в полный рост и побежал дальше по плоским деревянным брусьям, которые извивались, как припадочная змея. В каждом месте «изгиба» был разрыв метра в полтора… Надо было перепрыгивать с бруса на брус и при этом не свалиться вниз, иначе упражнение пришлось бы начинать заново… Вот тут-то и нарисовался тот «сюрприз», о котором и подозревал Филин… Откуда-то, словно чертенок из шкатулки, выскочил капрал-инструктор и дал длинную очередь из автомата прямо под ноги Андрея…

Очень мощный психологический удар… Очень многие, повинуясь простому инстинкту самосохранения, попросту спрыгивали вниз и… удалялись с полосы с оценкой «неудовлетворительно»…

Андрей даже не посмотрел в сторону стрелявшего, потому что был полностью сконцентрирован на «взорванном мосту» – он прямо так, на ходу, дал короткую, в три патрона, очередь в сторону инструктора и перепрыгнул очередной разрыв.

«…А „сюрпризец“-то только у меня!.. Тому парню его устраивать не стали… Значит, ко мне отнеслись с особой любовью!.. Суки!..» – мелькнула мысль в его голове.

На соседней полосе у того, второго, парня выстрелов слышно пока не было…

Андрей спрыгнул вниз и побежал дальше.

Теперь начиналось самое «веселье».

Впереди была большая двадцатиметровая яма с наклонным дном. В нее нужно бы прыгнуть с разбегу, а потом, по пояс в воде, попытаться преодолеть ее как можно быстрее – это была имитация речного брода, с разбросанными по дну большими и маленькими камнями. «Форсирование с ходу». Но… река – это всегда открытое пространство.

«…Здесь бежать нельзя! Тише, тише! Зацепишься за камень, упадешь, и все – „иди на воздух“!.. Аккуратнее, Андрюха!..»

Еще за два метра от ямы Андрей расстегнул кобуру, достал из нее свой пистолет и… сунул в рот, крепко зажав зубами его ствольную коробку… Чем скорее всего и вызвал замешательство «в стане противника». Инструктора-капралы, а их здесь было двое, которые «охраняли брод», были настолько озадачены, что оба(!) высунулись из кустов, чтобы посмотреть, «на кой хрен он это сделал». И тут же получили в свою сторону очередь из автомата. А пистолет в зубах Андрея… Ну… Это уже был просто рефлекс прожженного вояки!.. Пистолет – это всегда «самый последний аргумент», когда уже больше ничего не остается… Его надо беречь на тот самый, «крайний случай» и ни в коем случае, если такая возможность вообще есть, не дать ему отсыреть, иначе… Про иначе, когда тебя в самый «пиковый момент» подводит оружие, вообще говорить не хочется!

За «Речным бродом» был открытый участок метров в пятьдесят, которые надо было пробежать, поливая очередями из своего автомата близкие кусты, выбивая из них засевшего противника, и влететь в…

«Горящий камыш»…

«…А теперь ноги! Ноги, ноги! Давай!..»

Он нырнул в узкий метровый огненный «тоннель»… Эти двадцать метров надо было пробежать так, словно за тобой все черти гнались, иначе либо наглотаешься дыма, либо останешься без ресниц и бровей, и это в лучшем случае!..

И опять открытый участок, близкие разрывы «гранат», почти под твоими ногами, а впереди…

«Песчаный ров»…

Андрей спрыгнул вниз, перебежал три метра по его дну и закинул автомат за спину.

«…Не торопись! – командовал он сам себе. – На карачках, на карачках! Так все равно быстрее будет!.. Вперед! Вперед!..»

Подняться на вершину рва по мелкому, осыпающемуся при каждом шаге песку – это на самом деле тяжело. Очень тяжело! И если ты не вспомнишь детство и не полезешь на четвереньках, то ты выберешься наверх, конечно, но твои ноги от усталости уже не будут пригодны ни на что!.. А вот если не побояться и освободить руки… Только вот наверху, в десяти метрах…

«Захваченный противником дом»…

Пистолет Филина так и не вернулся в кобуру. Теперь его место было в зубах Андрея… Все то время, после «брода»…

«…Внимание! Внимание, Андрюха!..»

Как только он появился на гребне рва и успел сделать в сторону дома всего-то шаг-два, в дверном проеме возникла деревянная ростовая мишень-силуэт с нарисованным черной краской в районе левой груди кружочком сантиметров пять в диаметре. Реагировать надо было немедленно, потому что мишень появлялась всего на три секунды… А как реагировать, когда автомат за спиной, да к тому же и заряжен холостыми патронами?.. Филин действовал на «автомате», не раздумывая, по принципу «Хоть плюнь ему в глаз, но так, чтобы он больше не поднялся!»… А секунды шли!

Раз-и – щелкнула первая секунда, а рука Андрея уже вынула тяжелый боевой нож из ножен и прямо так, снизу, метнула его в мишень.

Два-и – щелкнула вторая секунда, а все та же правая рука уже дернула вперед-назад пистолет, передергивая удерживаемый зубами затвор и досылая патрон в патронник.

Три-и – щелкнула третья секунда.

– Д-дун-н-н-ц! – глухо воткнулся нож в мишень.

– Бах-бах-бах! – три выстрела прозвучали как один.

«Голова» второй мишени, появившейся в оконном проеме, разлетелась в щепы, и Андрей, успевший за это время добежать до дома, нырнул в это окно… Но еще до этого прыжка, буквально краем глаза, «боковым зрением» он успел заметить, что его нож вошел не в черный кружок, а точно посредине «шеи» его деревянного «противника»…

«…Тоже сойдет! Для сельской местности!..»

Три коротких очереди внутри и… Вон! Вон из дома!

Дальше его поджидал узкий, мелкий десятиметровый «окоп-тоннель». Здесь нужно было согнуться, нырнуть в черный зев крытого окопа и пробежать его в полуприседе, обтираясь локтями и плечами о его стенки, выскочить из «одиночной ячейки», которой он заканчивался, и, бросив «гранату», бежать дальше… Только… Именно такой гадости от инструкторов-капралов он и ждал, сообразив наконец, что его «прессуют» по максимуму…

«…Ни хрена, пацаны, у вас не выйдет! Молодые ышо! Меня, „дважды Крапового“, на такое фуфло не возьмешь!..»

Передвигаясь гусиным шагом по окопу, Андрей достал из кармашков своей «разгрузки» не один имитационный взрывпакет, а два… А его автомат теперь перекочевал в левую руку…

Картонный цилиндрик взрывпакета был почти безопасным. Почти… Если зажечь пятисантиметровый детонационный шнур, рассчитанный на пять секунд горения, и вовремя бросить его от себя подальше. Осколков у него нет, но разорвать и покалечить руку эта «граната» вполне способна… Головка из красной серы зажигалась при любом трении, даже о материю, если ее поплотнее прижать – спички тут совершенно не требовались.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное