Андрей Мартьянов.

Большая охота

(страница 6 из 29)

скачать книгу бесплатно

   Покой, куда они вошли один за другим, выглядел пустоватым – светлые, оштукатуренные стены с небольшим серебряным распятием на одной, посредине стоит стол черного дерева с лавками вокруг. В центре покрытой холщовой скатертью столешницы столпились несколько кувшинов и чаш, окружив корзину с желтым виноградом. Человек, восседающий за столом – глава прецептории Ордена Храма – выглядел ровесником отца сэра Гисборна, сиречь количество прожитых им лет подбиралось к полусотне. О том, что он принадлежит к духовному братству, указывала только тяжелая золотая цепь, поблескивающая маслянистыми искорками. Магистр предпочитал носить светское одеяние скромных коричневых и черных цветов, и монашеской тонзуры у него также не замечалось. Белый просторный плащ с алым крестом на плече висел, аккуратно расправленный, на украшавших стену развесистых оленьих рогах. Единственно, тем пунктам устава Ордена, кои прямо касались надлежащей для храмовника внешности, господин командор следовал неукоснительно: коротко стриг темную, обильно седеющую шевелюру и обладал густой окладистой бородой. Притом, что куртуазная дворянская мода, коей подчинялись Гай, Франческо, и, как ни странно, Дугал Мак-Лауд, требовала от своих поклонников прямо противоположного – длинных локонов и полного отсутствия растительности на лице.
   В общем и целом Эжен д'Альби оказался похож скорее на преуспевающего купца, нежели на одного из высших чинов рыцарского ордена. Взгляд у него был бодрым, речь, когда он заговорил, лилась гладко, а доброжелательная улыбка не сходила с губ. И приветствовал он вошедших так, будто бы давно ждал дорогих гостей – и вот наконец они пожаловали.
   – Прошу, прошу, прошу. Присаживайтесь. Присаживайтесь и вы, госпожа, устраивайтесь поудобнее, – последнее относилось к Изабель, скромно державшейся позади спутников и намерившейся устроиться на краешке стоявшего под окном табурета. – Устав святого Бернара, как говорится, уставом, а вежество – вежеством. Досточтимый святой муж наверняка сделал бы исключение для столь очаровательной дамы. А некоторые мои знакомцы, исконные обитатели Святой Земли, утверждают: «Лучше беседовать с женщиной и думать о Боге, нежели говорить с Богом, думая притом о женщине». И кто посмеет заявить, будто они не правы?..
   «Сладкоречивый змей. Самая опасная порода», – мрачно подумала «очаровательная дама», устраиваясь в любезно предложенном ей карло. Мужчины рядком расположились на лавке. Магистр тем временем разливался соловьем:
   – Угощайтесь фруктами, налейте себе вина, будьте как дома! В нашем захолустье новые лица появляются редко, а известия о том, что творится в мире, приходят еще реже. А тут – такое событие! Изнеможенные путники, скрывающиеся и гонимые, называют у врат орденской обители секретное слово, известное немногим… Определенно, здесь кроется некая тайна. Что ж, для начала хотелось бы знать: с кем имею честь? Скажем, аз есмь скромный слуга Господень Эжен д'Альби, избранный решением братии надзирать за сей обителью.
Можно даже без «вашей светлости», «вашей милости» и всякой прочей мишуры. Ну а теперь – Вас не затруднило бы назваться? Настоящими именами, само собой.
   В последней фразе, резко отличавшейся от прежних благодушных рассуждений, холодно звякнул металл.
   – Итак, – кивнул магистр, выслушав поочередное представление каждого из гостей. – Если я верно понял, у нас имеются британский рыцарь из числа свитских его высочества Джона, шотландский наемный меч, итальянский торговец и английская свободная горожанка. Прелюбопытное сочетание, должен заметить. Что же привело вас в наши отдаленные края и повергло в столь бедственное положение? Вы, как мне передали, просили убежища и помощи. От кого вы скрываетесь? И в какой именно помощи Ордена вы нуждаетесь?
   – Исключительно в денежной и военной, – легчайшим шепотом, достигшим только ушей сэра Гисборна, пробормотала Изабель.
   Поскольку Дугал принял обет молчания и только красноречиво зыркал из-под взлохмаченной челки на компаньона, Гай, вздохнув и собравшись с силами, начал рассказывать.
   Повествование – даже без мелких подробностей и отступлений – вышло столь долгим, что теплый солнечный свет за узкими окнами загустел и начал наливаться подступающим сумраком. Сперва Мак-Лауд, а за ним и Франческо дотянулись до кувшинов. Изабель ограничилась тем, что утащила кисть винограда и меланхолично общипывала ягоду за ягодой. Магистр слушал весьма внимательно, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Когда полностью выдохшийся Гай замолчал, командор сочувственно протянул:
   – М-да. История, достойная быть увековеченной в балладах… Как это говорят на вашей родине, мессир… мессир Бернардоне? Se non e vero, e ben trovato – пусть не истина, зато славно придуманная ложь?
   – Верно, на моей родине есть такая поговорка, ваша милость, – со всей возможной учтивостью ответил итальянец. – Однако, правильно произнося слова, вы неверно их применяете. Сэр Гай не лжет вам. Сказанное им – сущая правда.
   – В самом деле? – скептически хмыкнул Эжен д'Альби.
   Гисборн лишь горько усмехнулся. Услышь он полгода назад подобную историю, сам бы не поверил ни единому слову.
   – Что ж, любезные мессиры, и вы, драгоценная мистрисс Уэстмор, давайте рассуждать здраво, – в пальцах магистра неведомо откуда появились отполированные от долгого употребления костяные четки. Сухо щелкнула первая бусина. – Загадочное сокровище доверено всего двум людям для доставки лично госпоже Алиеноре Пуату – через всю неспокойную Францию! Прибавим сюда происки коварных византийцев. Что ж, допустим, хотя верится с трудом. Как это вы умудрились сбежать из Ренна прямиком в руки врагов? Очень уж ловко они подгадали, не находите?
   – Находим, – устало сказал Гай, у коего голова уже шла кругом. – Наверное, за нами следили. Или кто-то из обитателей замка оказался продажен, либо не в меру болтлив. Откуда мне знать, мессир командор?
   – Хм. Допустим еще раз. Стало быть, захватив вас неподалеку от замка, византийские шпионы наложили лапу на пресловутое сокровище, самих же вас отвезли в Безье в качестве пленников? – въедливо уточнил магистр. Щелкнула вторая косточка. – Удивительно человеколюбивый поступок. Положили бы они вас рядком на безлюдье, да на поживу птичкам, извините за прямоту – горя бы не знали. Ан нет. И что такое на похитителей нашло?
   – Любого человека можно заставить говорить, лишь у мертвеца не разживешься секретами, – тихонько произнес Франческо.
   – О, ваши секреты так дорого стоят? Любопытно… – промурлыкал магистр. Снова щелкнули четки. – Но – допустим в третий раз… и это уже слишком много, чтобы вам поверить. Сэр Гисборн, не откажите в любезности – да не вздумайте врать мне, проверить будет просто! – от кого вы узнали нужные слова, «черное, белое и золотое»?
   – От него, – Гисборн нехотя указал на шотландца.
   Мак-Лауд с самого начала разговора не проронил ни слова и вообще старался сделаться как можно незаметнее. При его росте и колоритной внешности задача оказалась явно непосильной.
   – Ага, – удовлетворенно кивнул Эжен д'Альби и разом утратил к Гаю всякий интерес, целиком переключившись на Дугала. – А вы, мессир Мак-Лауд, отчего ж молчите? Сдается мне, вам есть что порассказать?
   – Говорить трудно, – просипел кельт, оттягивая воротник рубахи и демонстрируя пытливому магистру безобразный шрам под кадыком. Гисборн готов был прозакладывать голову, что Мак-Лауд притворяется – не далее как час тому назад в купальне речь давалась шотландцу вполне прилично – однако звездчатая красно-синяя впадина смотрелась более чем убедительно. Эжен д'Альби, во всяком случае, был весьма впечатлен, судя по тому, как он поднял сперва одну бровь, затем и другую.
   – Стрела? – предположил он. – Или арбалетный болт? Где-нибудь месяца два тому?
   Мак-Лауд молча кивнул.
   – Воистину чудо Господне, – недоверчиво покачал головой тамплиер. – Человек с такой раной должен был скончаться на месте… Как вам удалось выжить?
   – Повезло. Лекари были хороши, – буркнул кельт. – И Господь, наш Создатель, не оставил меня в милости своей.
   Франческо при этих словах поперхнулся вином и закашлялся. Изабель заботливо постучала его кулачком по спине, сердито прошипев что-то на ухо.
   – Верно вам говорю, божье чудо, – повторил магистр. – За ваше исцеление вы должны неустанно благодарить Господа, ибо в тот день вы родились заново. Ба, любезный! А ведь я догадываюсь, кто мог подсказать вам некие заветные слова. Как поживает шевалье де Грисс? Как его раненое колено – донимает по-прежнему?
   – Не знаю ни шевалье де Грисса, ни его колена, – пожал плечами Мак-Лауд.
   – Ну как же! Сей ученый муж, состоящий при ее величестве в скромной должности письмоводителя, как раз и занимается, скажем так, поручениями весьма деликатного свойства. Коль скоро вы утверждаете, что действуете от имени и по поручению Алиеноры Пуату, да продлит Господь ее дни, так и со старым пронырой де Гриссом должны были встречаться! Припомните: лет сорока, коренаст, чернобород, подволакивает левую ногу… вспомнили?
   – Насколько мне известно, сударь, королева Элеонора не прибегает к услугам письмоводителя, – возразил шотландец. – Далее, мне известны имена по меньшей мере трех человек в ее ближайшем окружении, занимающихся, как вы изящно выразились, «деликатными поручениями». Хромоногого бородача по имени де Грисс среди них нет. Или, во всяком случае, не было год назад, когда я отбыл в Лондон. Даже будь я византийским лазутчиком, то купился бы на ваш трюк, лишь будучи лет на десять моложе или вдвое глупее.
   Он закашлялся и поднес руку к горлу, как бы показывая, насколько утомила его долгая речь.
   – Ну-ну, не стоит обижаться, – улыбка храмовника так и лучилась искренностью. – Уловка для простаков, согласен, но должен же я проверить! За неимением у вас иных верительных грамот остается лишь ловить вас на слове…
   – Грамоты были, – мрачно произнес Дугал. – Как раз на такой случай. Если мы поторопимся с погоней, если те негодяи не выкинули мою куртку и не отыскали в ней потайной шов, то вкупе с архивом канцлера Лоншана я представлю вам эти грамоты. На тончайшем шелке. С личной подписью королевы Элеоноры.
   – А также карту местонахождения клада Зигфрида Нидерландского и Святой Грааль впридачу… – рассеянно пробормотал Эжен д'Альби. – И в обмен на эти пустые посулы вы просите – как там? Сущую безделицу, верно? Свежих лошадей, деньги, оружие, подорожные, надежных проводников и – желательно – человек пять-шесть рыцарей Храма при полном вооружении. Ах да, чуть не забыл. Еще – тайно вывести вас из Безье, учитывая, что город закрыт по приказу графа Транкавеля. Кстати, вам известно об этом приказе?
   – Известно, ваша милость, – сдержанно ответил Гай за всех четверых.
   – Ага. А может быть, вам также известно, за кем и почему охотится Железный Бертран?
   Повисло молчание. В тишине чуть слышно пощелкивали костяные четки магистра. Эжен д'Альби терпеливо ждал ответа на свой вопрос.
   «Вот и подошли к главному, – обреченно подумал Гай. – Конечно же, старый лис прекрасно знает, за кем охотится Транкавель. Ему только интересно, почему. Ему интересно, стоят ли наши секреты наших жизней. Сдается мне, от ответа на сей вопрос зависит наша дальнейшая участь. Ответим неправильно, соврем или не заинтересуем магистра – и он преподнесет нас Железному Бертрану на блюдечке, так сказать, в знак вечной дружбы, даже дугаловы связи не спасут: где королева Элеонора и где мы… Что же сказать? Господи, вразуми!..»
   И тут наконец подала голос Изабель Уэстмор, все время беседы просидевшая тихо, как мышь под метлой.
   – Может быть, он преследует волкодлака? – с невинным видом предположила она. – Как поступили бы вы, мессир командор, доведись вам изловить оборотня?
   Гисборн не подал виду, и его рука, державшая тяжелый оловянный кубок, не дрогнула, но внутри у него все сжалось в ожидании ответа командора. Франческо прикрыл глаза и даже, кажется, перестал дышать.
   Мак-Лауд перед беседой наставлял соратников: «Говорите о чем угодно, но запомните три вещи. Во-первых, если не хотите прослыть блаженными – никаких дивных мираклей. Верно, мы стали свидетелями многих странностей, но рассказывать о них будете детям на ночь – когда и если у вас будут дети. Про Грааль и мое чудесное воскрешение – ни слова. Караван мэтра Барди истребили разбойники, а из Ренна мы бежали через самую обычную потерну, прикончив стражников, понятно? Второе: Ральф Джейль работает на династию Комниных, и именно для них он похитил треклятый лоншанов архив. Про архив – всю правду: нам нужна поддержка тамплиеров, тамплиерам нужно вознаграждение за труды, а наследство Лоншана – лучшая из всех возможных наград. И последнее: ни слова о Рамоне-волкодлаке и его судьбе до тех пор, пока мы не разберемся, в каких отношениях прецептория Эжена д'Альби находится с Железным Бертраном…»
   Отношения прецептории и хозяев Ренна пока оставались тайной за семью печатями. Учитывая, что семейство Транкавелей обладало в Редэ почти абсолютной властью, нельзя исключать, что Эжен д'Альби осведомлен о кровавых развлечениях Рамона… в этом случае всех четверых, скорее всего, взяли бы под стражу прямо в покоях магистра. Однако Изабель, видимо, рассудила, что терять им все равно нечего, и решила рискнуть.
   – Насадил бы проклятую тварь на хороший острый кол, – ни секунды не задумываясь, ответил магистр. Благодушная улыбка мигом исчезла с его лица, глаза холодно блеснули, губы сжались в прямую линию. Такой Эжен д'Альби куда больше походил на сурового и неподкупного командора ордена Рыцарей Храма. – Я видел жертв – чудовище, совершившее эти убийства, заслуживает самой лютой смерти. Только, сдается мне, нужно искать не тварь из преисподней, а человека, одержимого дьявольским наваждением… Лет десять тому в Редэ уже ловили оборотня, резавшего пастухов на дальних выпасах и путников на дорогах. Ну, а коли попадалась женщина, она непременно подвергалась насилию перед тем, как умереть. Открылось все по чистой случайности и промыслу Господню. Оказалось, никакой это не волкодлак, а старый псарь Бланшфоров. И ведь до чего додумался, мерзавец! Чтобы следов не оставлять, сшил из шкур звериные лапы с когтями и натягивал поверх сапог. А еще соорудил из капкана эдакое подобие пасти, утыкал его волчьими клыками и перерезал этой штуковиной глотку добыче. Его четвертовали на главной площади, при большом стечении народа и всеобщем одобрении… Вот и сейчас, хотя грешат на Зверя, за всем этим явно стоит человек. Случайно не знаете, кто таков?
   Мак-Лауд ухмыльнулся. Эта ухмылка вышла острой, как лезвие ножа. Похоже, девица Уэстмор неведомым женским чутьем таки отыскала правильный подход.
   – Случайно знаем, – медленно произнес он. – И граф Транкавель знает, что мы знаем. И ни за что не допустит, чтобы это знание распространилось дальше. Станете ли вы помогать ему в этом, мессир магистр?..
   Эжен д'Альби долго медлил с ответом. Пощелкивая четками, он внимательно разглядывал своих собеседников, словно пытаясь таким образом понять степень искренности каждого из них. К чести Гая, Дугала, Франческо и девицы Изабель, ни один не отвел взгляд. Наконец магистр, покачав головой, будто в сомнении, бросил четки на стол и заговорил – негромко, весомо, неторопливо, мгновенно сменив маску гостеприимного хозяина на облик строгого дознавателя Inquisitio.
   – Граф Бертран де Транкавель, ныне пребывающий в стенах прецептории… – вот тут уже дернулись все, а Франческо уронил пустой кубок. Эжен д'Альби коротко, остро глянул на него и продолжал: – …не далее как нынешним утром поведал мне совершенно иную историю. По его словам, четверо проходимцев, коварством и обманом проникнув в Ренн-ле-Шато, обокрали его, убили младшего сына и покушались на жизнь старшего, Рамона. Я давно знаю Железного Бертрана и ни разу еще не видал его в такой ярости. За ваши головы он сулит любую награду, без преувеличения, чуть ли не золотом по весу. Его люди наводнили Безье, городская стража с ног сбивается в поисках убийц. Я не могу отказать владетелю Редэ в гостеприимстве – его слово в здешних краях слишком много значит…
   Командор сделал многозначительную паузу.
   – … но и мчаться ему на помощь, аки верный пес, едва хозяин свистнет, не обязан. Рыцари Храма – редкая для Безье людская порода: они подчиняются лишь Господу Богу и своему магистру, – как ни в чем не бывало продолжал тамплиер, вволю налюбовавшись на помертвевшие лица собеседников. – Хорошо изучив за несколько лет весьма своеобразные нравы мессира Бертрана и его семейства, я позволил себе усомниться в истинности его слов. История, рассказанная им, содержала еще больше прорех, нежели ваша – начать с того, что вряд ли сыщется проходимец, сумевший проникнуть в Ренн против воли его хозяев. Поэтому, хотя мне достаточно было отдать соответствующий приказ, я почел за благо выслушать также и другую сторону. Возможно, я был прав… но я еще не решил. Который из двух был волкодлаком – Рамон или Хайме?
   – Старший, – выдавил Дугал, медленно приходя в себя.
   Магистр кивнул.
   – Что-то в этом роде я от него и ждал. Рамон де Транкавель всегда вызывал у меня… странное ощущение. Итак, я хочу знать все подробности этой запутанной истории, которую вы пока предпочли обойти молчанием. Сейчас вы их изложите. Затем ответите на мои вопросы – честно и по́лно, – Эжен д'Альби легко встал из-за стола, прошелся по комнате. – А затем вы вернетесь в странноприимный дом и будете ждать моего решения. И позволю себе предостеречь вас от опрометчивых поступков. Братья Ордена присматривают за гостями ненавязчиво, но очень внимательно.


 //-- 12 октября. --// 
 //-- Замок Ренн-ле-Шато. --// 
   Встречающих было двое – хлопотливая челядь, завершающая последние приготовления к приему гостей, не в счет. Молодой мужчина, смуглолицый, скуластый и черноволосый, и девушка пятнадцати лет, брат и сестра, судя по внешнему сходству. Пока процессия неспешно втягивалась во внутренний двор Ренна, они стояли неподвижно на высоком замковом крыльце, кутаясь в плащи от пронизывающего осеннего ветра.
   Караван, змеей вползающий под воротную арку, невелик и медлителен. Впереди – добротный возок, обитый красным сукном и запряженный четырьмя выносливыми конями местной породы, на дверцах – серебряный крест. Повозка окружена пешими копейщиками под командованием верхового на чалом коне: дороги Лангедока порой небезопасны даже для служителей Божьих, надежней полагаться на холодную сталь, чем на горячую молитву. Рядом тащится группка в черных рясах, кто пешком, кто на мулах: монахи, составляющие свиту прибывшей в возке особы. Позади всех трое пеших черноризцев под водительством молодого носатого монаха. Эти почему-то держатся наособицу.
   – Монсеньор Олиба со своим ручным вороньем, – негромко, брезгливо проронил молодой человек. Ветер нещадно трепал его длинные волосы, иссиня-черные, схваченные на затылке в «конский хвост» тонким серебряным кольцом. – Как всякие падальщики, порой полезны, но неизъяснимо противны… И как всякие стервятники, верно чуют поживу. На редкость вовремя они явились – отец в отъезде, Рамон сражен недугом, обещанный волкодлак нашими трудами сбежал…
   – В последнее время у нас вообще все наперекосяк, – передернула плечами девица. Просторный плащ от резкого движения распахнулся, явив на мгновение ладную, вполне оформившуюся фигурку. – Кстати, Тьерри, что с нашим возлюбленным братцем?
   – Как утверждают многомудрый отец Ансельмо и мои собственные глаза, всё по-прежнему, – мрачно ответствовал Тьерри. – Лежит пластом, в сознание не приходит. Затолкать бы его в Санктуарий, за решетку и под охрану, от греха подальше, так святой отец возмущается – мол, это жестоко. Не приведи Господь нашим гостям узреть красу и гордость провинции в столь плачевном состоянии… Впрочем, во всем есть свои светлые стороны. Его преосвященство трижды перекрестится, узнав, что ему придется иметь дело не с Железным Бертраном и не с Безумным Рамоном, а со мной… Да вот, кстати, и он – собственной персоной. Добро пожаловать в замок Ренн…
   Стоя плечом к плечу на высоком крыльце, брат и сестра наблюдали за тем, как из возка выбирается грузный, представительного вида человек в алом епископском облачении. Почтительно поддержанный слугами, священник ступил на булыжник двора, огляделся, заметив две неподвижные фигуры на верхней площадке лестницы. Помедлил, ожидая, что хозяева Ренн-ле-Шато первыми спустятся для приветствия.
   – И не подумаю, – буркнул Тьерри, не двигаясь с места.
   Епископ нахмурился. Подобрал полы расшитого золотом наряда и, стараясь сохранить достоинство, зашагал через двор к молодым господам Ренна. Свита потянулась следом.
   Неудивительно, что после преодоления десятка крутых ступенек приветствие монсеньора Олибы отдавало изрядным холодком. Однако Тьерри не ошибся: узнав, что владелец замка и старший отпрыск встречаться с гостями не собираются, святой отец сразу воспрял духом и подобрел. Несмотря на высокий сан и стоящую за плечом Церковь, духовный пастырь провинции Редэ при визитах в Ренн-ле-Шато чувствовал себя весьма и весьма неуютно. Он возносил хвалу Господу всякий раз, когда благополучно выезжал за ворота. По неведомым причинам мессира Олибу снедало твердое убеждение: только что он вновь избежал безвременной кончины.
   Не то, чтобы хозяева были невежливы… или опускались до угроз… Просто находиться в обществе двух старших Транкавелей – все равно что стоять со соседству с клеткой с дикими пардусами, у которой дверь еле-еле держится на хлипком засове. Никогда не знаешь, что им взбредет в голову в следующий миг: сломать дверь одним ударом лапы или сидеть спокойно, облизываясь и щурясь на солнце… Хотя Тьерри, конечно, тоже не образец доброго католика или паладина без страха и упрека. Чего только стоит эта его кривая ухмылочка и привычка смотреть куда-то сквозь собеседника.
   – Где подозреваемый? – трое странных монахов упорно тащились за его высокопреосвященством. Спутники и охранители епископа послушной толпой свернули к помещениям для слуг, а эти остались. Задавал тон младший, примеченный Тьерри еще в замковом дворе – с крючковатым носом, неприятным металлически-четким голосом и акцентом человека, родившегося к югу от Пиренеев, в каком-то из королевств Иберии. Он влез со своим вопросом, даже не дожидаясь, пока хозяева и гость рассядутся за накрытым столом. – В послании господина Бертрана утверждалось, якобы в вашем доме пребывает некто, мнящий себя либо же на самом деле являющийся волком-оборотнем…
   – Это брат Доминик, – мессир Олиба с мученическим видом возвел очи к небу – точнее, к заменяющим его массивным стропилам, – а также братья Себастьян и Никол.
   Черные капюшоны чуть склонились вперед. Кто из них кто – так и осталось загадкой.
   – Святые братья как раз находились в обители Алье, когда явился гонец от вашего батюшки, – монсеньор Олиба всем видом давал понять: он тут ни при чем, сами заварили кашу, сами и расхлебывайте. – Они обладают разрешением от его святейшества Ангильбера, архиепископа Тулузского, на проведение процессов inquisitio во всех лангедокских провинциях. Летом они побывали в окрестностях Фуа, зиму же намерены провести в Редэ, искореняя плевелы ереси…
   – Как интере-есно, – пропела Бланка. Епископ замялся, скомкав пламенную речь. Брат Доминик удостоил девицу весьма неодобрительного взгляда – и неугомонная Бланка немедля прикинулась смиренной овечкой, только из-под длинных ресниц поблескивали проказливые искорки.
   – Нету у нас подозреваемого, – честно признался Тьерри. – Он коварным и злонамеренным образом сбежал.
   Если брат Доминик и был разочарован, то ничем не выдал своих чувств, быстро спросив:
   – А сообщники?
   – Какие сообщники?
   – Раз подозреваемый бежал, значит, у него имелись сообщники, – невозмутимо изрек монах. – В дороге нам неоднократно рассказывали о неприступности вашей цитадели и о том, сколь тяжко покинуть ее против воли хозяев. Кроме того, в письме говорилось о людях сомнительной репутации, сопровождающих подозреваемого.
   «А монашек-то сообразительный попался… Знал, куда и к кому едет, и подготовился заранее», – мысленно одобрил Тьерри.
   – Знаете, вероятные пособники тоже бежали, – вымолвил он под сдавленное хихиканье любимой сестрицы. – Мессир Бертран отправился за ними в погоню, может, сегодня к вечеру или завтра утром изловит. Они, похоже, подались в Безье – больше тут спрятаться и разжиться припасами негде. В деревнях все друг друга знают, любой новый человек на виду, а Безье какой-никакой, но город.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное