Андрей Кивинов.

Отдушина

(страница 1 из 3)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Андрей Владимирович Кивинов
|
|  Отдушина
 -------


   © Андрей Кивинов, 2012
   © ООО «Астрель-СПб», 2012

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)


   ВНИМАНИЕ:
   В соответствии с проектом закона, внесенным на рассмотрение в Государственную Думу, чтение данной книги запрещено с 10 до 22 часов, как содержащей сцены насилия и жестокости.


   Черный юмор – убежище от светлого безумия.
 Витаутас Каралюс.
 Литовский писатель




   – Тамара! Вторая кабинка.
   – Спасибо, Надь.
   Тамара Михайловна поднялась с шаткой скрипучей скамьи, прошла в знакомую кабинку и сняла трубку стоящего на полочке телефонного аппарата.
   – Алло.
   – Мам, привет, это я! – Голос дочери уверенно прорывался сквозь помехи сети. – Как у тебя дела?
   – Нормально, – сухо ответила Тамара Михайловна.
   – Ма, ты не сердись, что не приезжаем. Правда – не вырваться. У Стаса опять проблемы на работе, все выходные там торчит. Разгребет немножко – сразу приедем.
   – Да я не сержусь. Понимаю.
   – Слушай, ма, тут такое дело… На той неделе Веронику прооперировали, помнишь, подружка моя по институту. Все обошлось, с хирургом повезло. Хороший специалист. Он сейчас в отпуск собрался. На месяц. Хочет из города вырваться в глухомань, чтоб не доставал никто. Книгу пописать. Хобби у него такое. Я подумала, почему б ему у тебя не пожить? В мансарде? Ты ж раньше ее дачникам сдавала.
   – Ну не знаю, – немного растерялась Тамара Михайловна, – там сейчас и кровати-то нет. Да хлам свален.
   – Ничего страшного, он неприхотливый и на раскладушке поспит, а хлам не помешает. Лишь бы крыша не текла.
   Судя по всему, дочь уже обсуждала с хирургом перспективу отдыха в деревне.
   – Он дядька очень хороший, непривередливый. Будет сидеть и роман свой писать. По дому опять-таки поможет. И тебе повеселей. Понимаешь, я Веронике уже пообещала. Надо отблагодарить человека.
   – Ну хорошо, мне не жалко. Пусть поживет.
   – Спасибо, ма. Он послезавтра приедет. На своей машине. Я объясню, как добраться. Звать его Дмитрий Павлович.
Не женат, кстати. Я с ним продукты передам. По деньгам с Вероникой сама разберусь. Она оплатит проживание.
   – Да ладно, может и бесплатно…
   – Зачем, если сами предлагают? Сапоги себе зимние купишь. Тем более, готовить он не будет, придется тебе. Но он не гурман. Что приготовишь, то и приготовишь. Я через недельку перезвоню – как вы там. Да, узнай, поставили ли вам ретранслятор, мы тебе тогда трубку привезем. Давай, ма, я на лекцию опаздываю. Пока, целую.
   Протараторив, дочь отключилась от линии. «Как была балаболкой, так и осталась, – улыбнулась Тамара Михайловна, выходя из кабинки, – опять туману напустила. В глухомань, видишь ли, доктору захотелось. Небось сама ему и предложила. Нет чтоб прямо сказать – мам, жениха тебе присмотрела очередного».
   – Дочка? – поинтересовалась телефонистка.
   – Да. Дачника сосватала.
   – Дело хорошее. Я б на месте наших правителей здесь пансионатов понаоткрывала. Какие места пропадают. И погода лучше, чем на курорте.
   – Да, места славные… Надюш, Ольга спрашивает, поставили ретранслятор какой-то?
   – Да, но связь все равно плохая. Только деньги дерут.
   – Ладно, Надюш… Я б поболтала с тобой еще, да на автобус боюсь опоздать.
   – Ничего, Тамар. Еще поболтаем.
   Тамара Михайловна покинула поселковую почту и поспешила к автобусной станции. Еще надо успеть заскочить в промтоварный магазин, купить стирального порошка и кое-что по мелочи.
   Попытки Ольги устроить ее личную жизнь она не осуждала, наоборот, воспринимала как заботу. Ну хочется дочери видеть рядом с матерью опору, что ж в этом плохого? Сама же Тамара Михайловна от разговоров на эту тему уходила, отшучиваясь, – мол, ее время вышло, мол, ей и так хорошо, но, видимо, дочь чувствовала, что одиночество не самый лучший вариант для матери.
   Первого и единственного супруга, Ольгиного отца, она похоронила семнадцать лет назад. Несчастный случай. Убило током на стройке, где он трудился сварщиком. Забыл повесить табличку, чтобы не включали питание на силовом блоке, и полез чинить трансформатор. Потом в ее жизни появился разведенный отставник, но долго они не протянули. Новый спутник скрашивал досуг недельными запоями, несовместимыми с какой-либо трудовой деятельностью, и после очередного его пьяного аттракциона Тамара Михайловна указала на дверь. И в дальнейшем никаких попыток найти свою половину не предпринимала. Хотя считалась женщиной интересной и вполне перспективной в семейном плане.
   Они с дочерью жили в Питере, но сама Тамара Михайловна родилась здесь, в Новгородской области, в небольшой деревне, стоявшей на берегу реки Мсты. Отца она не помнила, со слов матери, он утонул по пьяному делу, хотя не исключено, что мать выдумала эту историю, потому что могилы его на деревенском кладбище не было. Окончив местную восьмилетку, находившуюся в соседней деревне, Тамара уехала в Ленинград, поступила в техникум. Потом – ткацкая фабрика, свадьба, рождение Ольги, летящие как курьерский поезд годы. Самая обычная биография.
   Четыре года назад скончалась и мама. Ее деревенский дом Тамара Михайловна решила не продавать. Впрочем, его никто и не купил бы. Просто периодически приезжала из города ухаживать за участком. Вроде как на дачу. А уволившись с фабрики, перебралась сюда окончательно, лишь изредка бывая в городе. Сказалось сельское происхождение. Городскую квартиру сдавала, этих денег вполне хватало на жизнь в деревне. Да два года на мансарде селились дачники – женщина с внуком. Небольшой, но доход. Плюс огород и коза.
   Тоскливо ей не было, в хозяйстве всегда много работы, скучать не приходится, даже на любимые сериалы времени не остается. Правда, мужской руки поначалу не хватало. Обращалась за помощью к соседям. Залатать крышу, поставить парник, почистить колодец. Но вскоре Тамара Михайловна привыкла и почти все делала сама. Жить в деревне ей нравилось. Ни городской суеты, ни суматохи, ни копоти, ни шума. Места прекрасные, названные в народе Северной Швейцарией. Деревня на отшибе, до ближайшего райцентра десять километров, но пару раз в сутки ходит автобус. Да и на попутке добраться можно. Здоровье свое поправила. В городе только и мучилась простудами, а здесь, на целебном воздухе, второй год, тьфу-тьфу, никакой хвори.
   Обидно, что дочка с зятем не балуют приездами, но они жители городские, им не до деревенских красот. Да и все-таки триста верст от Питера, без машины лишний раз и не вырвешься. Хорошо, хоть переговоры заказывают. Дочь заканчивала институт, зять торговал в какой-то фирме бытовой техникой.
   Купив порошка и несколько лампочек про запас, Тамара Михайловна прибежала на станцию и прыгнула в уходящий автобус, шедший через ее деревню в Новгород. В пути прикинула, куда денет хлам, сваленный на мансарде. Прошлой зимой под тяжестью снега рухнула крыша в сарае. Восстанавливать ее Тамара Михайловна не стала, разобрала сарай окончательно, а утварь перенесла в пустующую мансарду. Теперь придется искать другое место. Хотелось создать человеку нормальные условия, чтобы не сбежал на второй день.
   Автобус весело катил по лесной дороге. Прямо за великолепными соснами сверкала голубая Мста, петляя по полям, словно брошенная гигантская ленточка. На песчаных берегах нежились отпускники и местные жители. «Да, правильно Надежда говорит, пансионатов здесь бы понастроить. Красота какая. Лучше всякой Турции».
   Вернувшись в деревню, она замочила белье и полезла на мансарду – готовить «гостиничный номер».
 //-- * * * --// 
   Дмитрий Павлович приехал, как и обещал, через день. Ближе к вечеру, на потертых «Жигулях» темно-зеленого цвета. На вид ему было около пятидесяти, хотя волосы почти не тронула седина. Выглядел он поджаро, вероятно, физкультура играла в его жизни непоследнюю роль. Соответствовал и стиль одежды. Недешевый спортивный костюм и кроссовки. Тамара Михайловна отметила, что у дочери есть вкус, и абы кого она к ней в женихи не присылает. Если, конечно, это жених.
   Она встретила гостя у калитки, они поздоровались и познакомились. Даже по первым репликам хозяйка поняла, что Дмитрий Павлович человек интеллигентный, причем эта интеллигентность врожденная, а не напускная. Он поинтересовался, куда можно поставить «Жигули», чтобы не загораживать дорогу. Тамара Михайловна сняла с забора провору и указала на небольшой участок, поросший травой. Загнав туда машину, гость раскрыл багажник и принялся переносить сумки с вещами на крыльцо. Когда он возвращался с последним пакетом, у крыльца, словно подберезовик, вырос улыбающийся местный алкоголик Гена по прозвищу Карабас. Когда-то, до полной алкоголизации, он трудился в колхозе пастухом и, погоняя стадо хлыстом, действительно напоминал Карабаса-Барабаса с его плеткой. Плюс борода, шляпа и высокие сапоги. Только вместо кукол овцы да коровы. С тех пор прозвище приросло намертво. Сейчас, когда от стада остались только рогатые черепа, раскиданные по полям, хлыст был давно пропит, а борода покрылась сединой, ветеран зарабатывал на стакан случайной халтурой да продажей лесных даров проезжающим по трассе горожанам. Но в основном бездельничал, предпочитая материть правительство и канючить у земляков выпивку. Характер у него был не злобный, деревенские его любили и иногда угощали. В том числе и Тамара Михайловна, жалевшая бобыля, который не имел ни семьи, ни детей.
   – С приездом, – хитро прищурив глаза, поприветствовал Дмитрия Павловича Карабас, – гостям всегда рады.
   – Спасибо, – улыбнулся хирург и протянул руку, – Дмитрий.
   – Гена, – экс-пастух несильно, словно боясь напугать гостя, ответил на рукопожатие.
   – Очень приятно.
   – Однако причитается, – без лишних церемоний зарядил Гена. – За приезд… Чтоб отдыхалось хорошо.
   – Конечно, – немного растерялся гость, – мне только надо вещи распаковать.
   Тамара Михайловна не дала ситуации зайти далеко. Она схватила Карабаса за бессменный ватник, украшенный значком «Готов к труду и обороне» второй степени, и потащила в избу.
   – Дмитрий Павлович, не обращайте внимания, я разберусь. Располагайтесь.
   – Ничего, ничего.
   В избе она набросилась на Карабаса:
   – Ты что, хоть полчаса подождать не можешь?! Человек только с дороги!
   – Так за приезд и полагается. По русскому обычаю, – по-прежнему улыбаясь двузубым ртом, простодушно ответил Гена, – приехал в гости – будь любезен.
   – Откуда ты знаешь, что он в гости?
   – Так все уже знают. Дачник к тебе. Дочка сосватала.
   О приезде Дмитрия Павловича знала только телефонистка Надя. Тамара Михайловна в очередной раз убедилась, что местные жители вполне могут обходиться без газет, радио и даже телефонной связи.
   – Никого она мне не сватала, – проворчала женщина, снимая с полки бутыль с мутной сливянкой собственного изготовления, – просто отпуск у человека. Захотелось от города отдохнуть.
   – Кто ж против?
   – На, пей, – Тамара Михайловна, протянула Карабасу стакан со сливянкой, – и чтоб сегодня больше не появлялся. Не до тебя.
   – Благодарствую, – Гена, крякнув, опустошил стакан и так же быстро испарился, как и возник.
   Хозяйка пригласила гостя в избу. Дмитрий Павлович поставил у порога сумки и нагнулся, чтобы снять кроссовки.
   – Ничего, можно и так, – засуетилась Тамара Михайловна, – у меня и тапочек-то нет.
   – Зачем же грязь заносить? А бахилы я захватил. Ой, бога ради простите – тапочки.
   Он распаковал одну из своих сумок и достал пару полосатых домашних шлепанцев.
   Тамара Михайловна показала ему избу и повела на мансарду, превращенную за вчерашний день во вполне пристойные апартаменты. Пришлось даже собрать старую пружинную кровать, на которой когда-то спала мама. Все-таки кровать гораздо удобней раскладушки.
   – Осторожно, не ударьтесь, – указала она на поперечину между скатами крыши, – вы высокий, можно зацепиться.
   – Что вы, не беспокойтесь.
   Дмитрий Павлович, улыбаясь, оглядел свое будущее пристанище.
   – Прекрасно, прекрасно… А аромат какой… Здесь сеновал был?
   – Да, – соврала Тамара Михайловна. Не говорить же, что здесь хранились гнилые доски и баки для навоза.
   Хирург выглянул в единственное окно и растаял от блаженства.
   – Бог мой, какой вид! Какой вид! Да я тут не одну книгу напишу!
   – Нравится?
   – Замечательно!
   Вид действительно радовал душу. Окно выходило на небольшую березовую рощицу, вдоль которой петляла песчаная дорога, слева от рощицы начиналось усеянное белыми валунами дикое поле, плавно переходившее в берег реки, засаженный высоким кустарником. За рекой просматривались крыши домов соседней деревни. Дальше, до горизонта, простирался величественный сосновый бор, подпирающий серебристые облака. Русская сказка. Казалось, что из рощицы сейчас выйдут Иван-царевич, Василиса, Маша с медведями, выкатится Колобок с остальными и устроят хоровод. Но вместо Колобка по дороге прокатился Карабас и нарушил гармонию.
   – Ну где б я такое в городе нашел?! И погода превосходная. Чем не Сочи? Бархатный сезон!
   – Говорят, грибы уже пошли, – показала на рощицу Тамара Михайловна, – здесь и подосиновики есть, и боровики. Я сама еще не ходила, дел много, все не выбраться никак.
   На самом деле она еще с детства боялась ходить в этот лес. Когда ей было лет семь, один из деревенских мужиков пропал там без вести, отправившись за грибами. Мать утверждала, что он встретил болотного призрака. Лет сто назад местный помещик насильно хотел выдать свою дочь за престарелого купца, но накануне свадьбы молодая невеста сбежала в лес. И не вернулась. Крестьяне, отправившиеся на ее поиски, нашли лишь платок, зацепившийся за куст в самом непроходимом месте болот. Поговаривали, что невеста сама свела счеты с жизнью. Но Господь не принял ее душу, и с тех пор ее призрак бродит по лесу и заманивает заблудившихся в трясину. Вот мужик с ним и повстречался. Заблудился, встретил девушку и рванул за ней… Скорей всего, это было полной чепухой, дочка помещика и мужик банально утонули. Но, как правило, самые сильные впечатления человек получает в детстве, и в дальнейшем различные фобии преследуют его всю жизнь. И Тамара Михайловна до сих пор очень боялась всяких потусторонних товарищей – оборотней, леших, призраков. И даже в сопровождении кого-то старалась в лес не ходить. Мало ли, повстречаешь болотную невесту. Тем более, по слухам, она и сейчас заманивает народ в топи. Человек пять уже погубила. Не угомонится никак, красавица списанная.
   – Дмитрий Павлович, а вы любите грибы собирать?
   – Конечно! Как можно не любить лес и грибы? Завтра же схожу! У вас найдется корзинка?
   – Вон, выбирайте, – кивнула она на висящие под потолком лукошки, – у меня, кстати, и удочка имеется. Если на рыбалку соберетесь.
   – Да, Оля говорила, что у вас рыбные места. Непременно порыбачу.
   Настроение Дмитрия Павловича улучшалось с каждой секундой.
   – А работать, с вашего позволения, я, наверное, буду здесь, – он положил ладонь на небольшой столик, покрытый свежей скатертью и украшенный вазочкой с полевыми цветами.
   – Да, я специально его сюда принесла. Оля сказала, вы пишете книгу.
   – Да, пишу. Но скорее как любитель… До настоящего писателя мне еще далековато. Хотя уверен – такая обстановка придаст вдохновения.
   Дмитрий Павлович поднял с пола принесенный чемоданчик, поставил на стол и откинул крышку. Пишущая машинка. Старенькая, с потертыми клавишами и подразбитым валиком.
   – От отца осталась. Сейчас почти все на компьютерах работают, а я так, по старинке. Мне кажется, в ней есть какая-то теплота. Особая энергетика. Иногда я даже советуюсь с ней. И представьте, она мне подсказывает… И на работу настроиться помогает. В этом плане я консерватор.
   – Я тоже старые вещи не люблю выбрасывать. В хозяйстве все может пригодиться.
   – У нас с вами, наверное, родственные души, – гость посмотрел Тамаре Михайловне прямо в глаза, не прекращая улыбаться.
   Взгляд его был каким-то уютным, именно такое сравнение пришло в голову хозяйке. Ей показалось, что Дмитрий Павлович ее старинный друг, вернувшийся после длительной разлуки. Она почувствовала себя с ним необычайно легко. Вероятно, гость обладал какими-то гипнотическими способностями.
   – Пойдемте, я покажу вам свое хозяйство.
   – С удовольствием.
   Они вышли во двор, Тамара Михайловна провела его по участку, похвасталась цветами, парником и огородом. Дмитрий Павлович искренне восхищался и говорил хозяйке витиеватые комплименты.
   – У вас и коза есть? – услышав блеяние, поинтересовался он.
   – Есть. Зорька.
   Они завернули за угол дома, к небольшой лужайке, на которой паслась пегая коза, привязанная к столбику. Дмитрий Павлович решительно направился к Зорьке.
   – Осторожно, – предупредила Тамара Михайловна, – она бодливая.
   – А мы с ней ласково.
   Гость осторожно положил ладонь между рогов. Потом погладил травоядное животное по голове и потрепал по шее.
   – Красавица, хорошая… Прелесть.
   Зорька, обычно агрессивная на чужаков, на этот раз смирно стояла и не проявляла никакой агрессии. Дмитрий Павлович и правда обладал гипнотическими способностями. А может, просто был хорошим человеком. Говорят, животные сразу чувствуют это.
   – Кроме меня, никто коз здесь не держит, – сказала Тамара Павловна, – а зря. Хлопот с ней немного, зато молоко свое. Вы любите козье молоко?
   – Обожаю. Оно очень полезное.
   – Я буду вам приносить по утрам. Хотите?
   – Спасибо. – Еще немного потрепав козий загривок, гость вернулся на дорожку. – Тамара Михайловна, вы не стесняйтесь. Если что-то помочь по хозяйству, обращайтесь. Руки, как говорится, растут из того места.
   – Да что вы… Отдыхайте. Я прекрасно справляюсь… А там у меня банька, – указала хозяйка на небольшой черный сруб, – старенькая, еще до войны построена, но очень жаркая.
   – Люблю попариться. От души. Жаль, до речки далековато, а то б после парилки, да в холодную воду.
   – Так у меня копанец есть. Вон, в кустах.
   – Что, простите, есть?
   – Копанец. Ну, пруд небольшой. Еще мать выкопала. Специально, чтоб после баньки макаться.
   – Какое необычное слово. Копанец. Надо запомнить. Для книги. Я люблю такие народные слова. Если еще что-то знаете, буду рад.
   – Да я сама-то городская, здесь только детство провела да вот после маминой смерти живу. Но можно с деревенскими поговорить. Наверняка что-нибудь знают.
   – А деревня большая?
   – Раньше большая была. Даже Суворов здесь имение держал. А сейчас дворов десять всего, да и то одни старики. Молодежь по городам разбежалась. Иногда дачники на лето приезжают.
   – Печально, – наморщил лоб Дмитрий Павлович, – теряем традиции. Я читал, за один день в России исчезают две деревни.
   – Куда исчезают?
   – Совсем. Старики умирают, а молодежь в города бежит. Я, пока к вам ехал, столько домов заколоченных видел. Очень грустно.
   – Ой! – спохватилась Тамара Михайловна. – Вы ж с дороги проголодались, наверное, а я вам тут экскурсии устраиваю!
   – Ничего страшного, я бутербродов перехватил.
   – У меня ж борщ свежий, специально сварила. Сейчас подогрею. Вы будете борщ?
   – Не откажусь. Давайте так сделаем – я на речку прогуляюсь, а вы разогревайте.
   – Хорошо. Минут через десять накрою. Если купаться захотите, лучше подальше пройти, там спуск к воде получше.
   – Нет, я просто так пройдусь. Подышу.
   Тамара Михайловна вернулась в избу, застелила на стол свежую скатерть, поставила на плиту борщ. Украдкой, словно стесняясь, посмотрела на себя в зеркало. Неодобрительно покачала головой, отыскала на трюмо завалявшуюся помаду. Подышав на нее, подкрасила губы. (Забыла, когда и пользовалась. А перед кем красоваться? Перед козой или Карабасом?) Быстро сняла платок, распустила волосы и, расчесав, заплела их в игривый хвостик. Поменяла платье на более веселое – белые ромашки на голубом фоне. Ну вот, совсем другое дело. Надо было сразу так сделать. По одежке встречают.
   Вернувшись с прогулки, гость заметил перемены в облике хозяйки и еще раз уютно, по-домашнему, улыбнулся. Прежде чем сесть за стол, он достал из сумки две бутылки вина.
   – Я, вообще-то, почти не пью, – похвастался Дмитрий Павлович, – это в подарок. Угощайтесь.
   – Ой, да я тоже не любительница. Вот сливянки своей иногда выпью после баньки, и все. Может, хотите попробовать? Она не крепкая, градусов пятнадцать.
   – Ну если не крепкая, то не откажусь. За знакомство.
   Тамара Михайловна полезла за бутылью.
   – Я по молодости, если честно, выпивал, – признался Дмитрий Павлович, – когда еще на «Скорой» работал. Иногда даже во время дежурства. Но после того, как больного по дороге в больницу потеряли, прекратил. И с тех пор держусь.
   – Как это потеряли?
   – Пьяного одного избитого ночью везли, а заднюю дверцу у машины плохо закрыли. На светофоре водитель резко газанул, носилки и выскочили. Они на колесиках. В больницу приехали, а больного нет. Представляете? Ни носилок, ни больного. Бросились назад. А он, как прикатил к обочине, так и лежит. Хорошо, пьяный, не понял ничего. А то б сколько шума было. С тех пор я на работе ни-ни, а потом и вовсе прекратил. Так, по большим праздникам, чисто символически.
   Тамара Михайловна вспомнила своего отставника и вздохнула. У того каждый день – большой праздник.
   Во время обеда гость немного рассказал о себе. Родом он из Мурманска, мать до сих пор живет там. Отец – в прошлом журналист, умер девять лет назад. После армии Дмитрий Павлович приехал в Ленинград, поступил в медицинский. Выучился на хирурга. Пару лет работал на «Скорой», женился, но неудачно, через год разошелся. Защитил кандидатскую, сменил несколько больниц, сейчас практикует в небольшой клинике, в центре Питера. Живет в однокомнатной квартире, в спальном районе. Смог получить жилплощадь благодаря влиятельным пациентам. До этого мыкался по общежитиям и съемным комнатушкам, но в Мурманск возвращаться не хотел. О том, что творится на личном фронте в настоящий момент, умолчал. А Тамара Михайловна сочла нужным не уточнять. По крайней мере пока.
   – А книга?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное