Андрей Кивинов.

Охота на крыс

(страница 2 из 8)

скачать книгу бесплатно

   – Извини, как гласит восточная мудрость, горбун не увидит твоих бородавок, если ты не увидишь его горбов, – засмеялся Степаныч. – Ничего нет.
   Степаныч был интересным мужиком. Ему стукнуло уже под пятьдесят, а может и больше, я точно не знаю. В молодости он сидел за политику, имел два высших образования, философский склад ума, небольшую склонность к пьянству и весёлый характер. На свою небольшую пенсию он просуществовать не мог, а поэтому подрабатывал продажей газет у метро, а по весне к лотку с газетами присоединялись ещё и медицинские весы, на которых он за небольшую плату взвешивал всех желающих. Сейчас весы уже стояли на своём обычном месте, значит зима кончилась. Почти народная примета.
   – Что-то ты похудел, – заметил он.
   – Да, тяжёлая зима, авитаминоз, отсутствие женской ласки и всякое такое прочёс.
   – В тебе сейчас семьдесят с половиной, не больше.
   – С одеждой?
   – Без.
   – Здорово! Ты уже на глазок определяешь?
   – Конечно. Весы так, для вида. А я наловчился, без них указываю. Никогда не ошибаюсь. Опыт.
   – Понятно. Как нога?
   – Ничего. Зимой побаливала, а сейчас немного отпустила.
   – Мазью-то мажешь моей?
   – Да, спасибо. И что ты в милиции делаешь? Шёл бы в кооператив какой медицинский. Кстати, на вот, газеты. Я тебе отобрал, там подчеркнул, что читать, держи.
   Степаныч протянул мне пачку старых газет. Он иногда снабжал меня прессой, причём новости зачастую были уже порядком устаревшими. Я не читал отмеченных им статей, но газеты брал, чтобы не обижать пенсионера.
   – Там, почитай, и про вас есть. Интересно. Ужас, что творится. Как в гражданскую войну. Стрельба, убийства, грабежи. Куда мы катимся?
   Я промолчал. Степаныч мог оседлать своего любимого «конька» и говорить без перерыва часами. Как, впрочем, и другие одинокие люди, которым просто необходимо общение.
   – Да, – вздохнул он. – Как-то мы упрощённо живём. Сначала Маркса начитались – мир состоит из богатых, бедных и прибавочной стоимости и, чтобы хорошо жить, надо ликвидировать первое и последнее. Ликвидировали. А теперь поняли, что ошибочка вышла. Крути назад, ликвидируй что-нибудь другое. Лучше второе и третье. Чтобы сразу всем богатыми стать. Вот так. Сразу. Не создавая, а только ликвидируя. Отсюда и все наши беды.
   – Не знаю, Степаныч, я не политик.
   – Мы все не политики, – снова вздохнул он. – Отсидеться хотим.
   – Извини, мне пора.
   – Погоди. Знаешь, наверное, пальба здесь вчера была?
   – Слышал конечно. Сам выезжал.
   – Выезжал, а не подошёл. Не хочешь со стариком поболтать. Я-то тебя видел.
   – Да нет, просто не до того было.
   – Ладно, не извиняйся, я понимаю.
А я ведь кое-что видел вчера. Мне же делать нечего. Газетами скучновато торговать, вот я и смотрю по сторонам.
   – Да? И что?
   – Хм. Был здесь вчера один любопытный фактик. Ко мне подходили, спрашивали, но я сказал, что ничего не видел. Не хотел говорить. Мне от вашего брата в жизни досталось. Но тебе скажу. Ты хороший человек, добрый. Погоди.
   Степаныч продал экземпляр газеты прохожему, а затем снова повернулся ко мне.
   – Вон, видишь, где троллейбус стоит?
   – Ну.
   – Минут за пять до стрельбы туда ремонтная бригада подъехала. На такой жёлтой машине. Они движение с одной стороны перекрыли, пробка получилась. Машины ход замедляли. И та, в которую стреляли, тоже остановилась. Тут её и тра-та-та. А пока суматоха, стрельба, под шумок ремонтники и снялись. Вон в тот проулок. Я своим газетным сознанием думаю, что это не случайно. Тем более, троллейбусы ходили исправно, и что там эти ребята чинили, не знаю. Наверняка про них никто и не вспомнил.
   – Погоди, погоди. А сколько их было?
   – Двое, но я их не разглядел. Уже темнело, да и далековато это отсюда. Оба в жёлтых безрукавках.
   – А машину не запомнил?
   – Машина обычная, ремонтная. Но кое-что есть. Когда они уезжали, я бортовой номер разглядел, не весь, правда. Я сначала, как все, на стрельбу смотреть стал, уже потом про машину-то сообразил. Так вот, номер кончается на две восьмёрки. Понял?
   – Понял. А ещё чего-нибудь интересненького не заметил? Стрелка, например?
   – Да его все видели. Плотный такой, в красной куртке и «петушке». Тут же свидетелей уже опрашивали.
   – Да то-то и оно, что кроме этой куртки и шапки, никто ничего и не запомнил.
   – Почему никто? Могу я тебе одну примету дать. Правда, не знаю, насколько она поможет. Слушай. Он весит ровно восемьдесят два кило. С одеждой. Восемьдесят два. Запомнил?


   Я раскачивался на стуле в своём кабинете и ждал посетителей. Мне везло, их пока не было. Заодно я прикидывал, что хорошего может принести мне знание двух цифр с борта ремонтной машины и брутто стрелка. Его красную куртку я в расчёт не брал. Это довольно старый трюк. На противозаконные подвиги всегда одевают что-нибудь броское. Это отвлекает внимание от основного – от лица преступника, потому что все смотрят на его яркий костюмчик. Потом на хазе бойцы снимают свои маскарадные одёжи и уничтожают их, и в протоколах не остаётся ни одной нормальной приметы преступников, кроме красных, рыжих или жёлтых курток. Психология. Стало быть, с головой дружат. А здесь ремонтники какие-то непонятные. Это же риск. И номер могут запомнить, и бригаду, как потом обставляться?
   Минут десять назад я позвонил в ремонтное управление и узнал, что никаких нарушений контактной сети вчера в районе стрельбы зарегистрировано не было. Выходит соучастие в форме пособничества. Теперь вопрос – стоит ли мне передавать эту любопытную информацию в Главк, в прокуратуру или хотя бы Филиппову? Пожалуй, нет. Хоть Женька и мой корешок, но он тут же отсемафорит выше. Нет, мне не жалко, все равно это не моя территория, но хотелось бы узнать, что дальше будет, скажем так из интереса спортивного, а заодно и отличиться. Я ведь по натуре эгоист. Но в хорошем смысле этого слова. Кстати, и за кроссворд перед женой убитого реабилитируюсь. Решено, покопаюсь втихаря, а не получится, дам возможность отличиться другим. Вообще при Серьёзных вариантах чем меньше народа что-то знает, тем лучше. А что я, собственно, планы радужные строю? Может, знают уже все про машину эту и даже нашли её.
   Вот с этого, пожалуй, и начнём.
   Я набрал номер прокуратуры, узнал, кто из следователей вчера дежурил, и перезвонил ему. Следователь оказался на месте. Я знал его довольно хорошо, поэтому никаких лишних вопросов по поводу моего звонка у него не возникло. Раз интересуюсь, значит надо. Прежде всего я уточнил насчёт физиономии убийцы.
   – Ничего хорошего. Столько людей его видели, а фоторобот никто составить не может. Все его чёртову куртку да шапочку запомнили, а лицо – никто.
   – Многих опросили?
   – Человек десять. Но протоколы принципиально ничем друг от друга не отличаются. Да хоть сотня свидетелей была бы, все равно б ничего нового не узнали.
   – Понятно. У меня просьба. Дай адресок фирмы этой, ну, чьи деньги были. Что, кстати, директор лопочет?
   – Да так, отбрыкивается. Деньги какого-то приятеля – тот попросил их в банк через безнал перевести. Вот водитель и повёз их в банк. Директор никого не подозревает.
   – Прекрасно. Люблю, когда никого не подозревают. Это само собой наводит на подозрения.
   – А зачем тебе адрес?
   – Ну как зачем? Ты же опытный работник. Книжки по криминалистике в детстве читал? Что там написано? Что потерпевший, а наш друг по большому счёту потерпевший, сразу после преступления находится в состоянии стресса и многого не помнит. Но постепенно, используя стимуляторы типа «Русской» или просто самовнушение, выходит из этого состояния и многое вспоминает. Вот тут и надо хватать его за жабры и тащить сюда, пока он опять что-нибудь не забыл. Что я и попытаюсь сделать.
   – Ну, ты, надеюсь, поделишься со мной, если он что-нибудь вспомнит?
   – Какие вопросы?!
   – Лады, записывай.
   Я записал на календарик рабочий и домашний телефоны директора, а также его данные.
   – За сегодня ничего не наработали?
   – Мы – нет, может, у Главка что-нибудь получилось. Все, пока.
   Вот какой я обманщик. Тра-ля-ля. Все, шутки в сторону, Сейчас, соберёмся с мыслями, сделаем умное лицо и позвоним. Тыр-тыр-тыр.
   – Алло! Мне Станислава Игоревича.
   – Слушаю.
   – Это из милиции. Моя фамилия – Ларин. Хорошая такая фамилия, но вам она ничего не скажет. Я бы очень хотел с вами встретиться, сами знаете зачем. Поговорить. А вы думали водки выпить?
   Все это я выпалил за три секунды и теперь ждал достой-ного ответа.
   – Постойте. Какой Ларин, зачем встретиться?
   – Ну вот те на. Не мою же машину обстреляли и не мои денежки помыли.
   – Да, но я вчера уже все рассказал на Литейном.
   – Погодите, погодите. Во-первых, вы были взволнованы и наверняка многое позабыли, а во-вторых… О Господи, да если б у меня такую сумму увели, я б куда угодно побежал. Вы что, не хотите свои денежки обратно получить?
   – Хочу, конечно, но мне, право, все-таки не понятно… Да и времени, честно говоря, нет, – с явным раздражением ответил директор.
   – В таком случае, вынужден напомнить, что дело здесь даже не в ваших больших деньгах, а в том, что из-за них был убит человек и ваша прямая гражданская обязанность оказывать органам правосудия посильную помощь. А если вы будете избегать оказания этой помощи, то вас просто-напросто доставят сюда приводом. Комфорт не гарантирую.
   – Ну, хорошо, куда мне подойти?
   Я, признаться, не хотел беседовать с ним у себя. Будут лишние вопросы от коллег.
   – Я сам приеду. Завтра, в десять. Да, на работу. Вы будете на месте?
   – Буду.
   – Отлично. Постарайтесь дожить до завтрашнего утра, а то, знаете ли, всякое бывает. Всего доброго.
   Я повесил трубку. Такое нежелание являться в милицию меня все время удивляет. Не в тюрьму же я приглашаю его садиться. Правда, бывает, что после беседы трудящиеся и в самом деле прямым ходом туда направляются. Но этой крайне редко.
   Я встал и подошёл к небольшому зеркалу на стене. Губа распухла основательно. Пожалуй, к Вике я сегодня не поеду, а то Бинго не признает, ещё в клочья разорвёт. Да и вообще, неприлично в таком виде с девушками встречаться. А посему сегодняшний вечер я посвящу ремонту своей однокомнатки, а то уже второй месяц не могу обои доклеить.
   Утро следующего дня никаких существенных улучшений в погоду не внесло. К гололёду добавился мокрый снег, что окончательно испортило климатические условия. Исключительно из гуманных соображений не стану вам рассказывать, как я ехал на работу в грязном троллейбусе, как потом сидел на сходке у Мухомора, выслушивая его нудные нравоучения, и как наконец опять оказался в своём сыром и тесном кабинете, где, несмотря на весну, было достаточно холодно. Не согревала даже предстоящая встреча с Станиславом, как его, секундочку… Игоревичем. А если ко всему прочему добавить ещё и больную губу, то хоть вешайся. Но вешаться я не собирался, а поэтому, сунув под мышку пистолет, поехал на встречу. Контора или – благороднее – офис находился не так далеко от отделения – несколько остановок на грязном троллейбусе. Находись он дальше, я, наверно, пригласил бы директора к себе. Плевать на конспирацию.
   Офис располагался в здании парикмахерской, занимая несколько полуподвальных помещений. Никаких вывесок или других опознавательных знаков я не обнаружил, поэтому долго дёргал все ручки подряд, пока не наткнулся на нужную дверь. Причём наружный вид двери больше бы соответствовал входной дыре какой-нибудь гопницкой кваритиры. Однако внутреннее убранство заметно отличалось в лучшую сторону. Длинный коридор, оклеенный фирменными рельефными обоями и отделанный деревом, стильные светильники. Из трех имеющихся в коридоре дверей я выбрал ближайшую и оказался в просторной комнате. Вероятно, это и был офис. Телефакс, компьютеры, галогеновые лампы, жалюзи, огромный аквариум. За одним из компьютеров сидела молодая дамочка, другая склонилась над столом. Ну никакой техники безопасности. Заходи, наставляй пистолет и забирай хозяйство. Где ж тут с преступностью справиться?
   Девушки, никак не отреагировав на моё появление, продолжали весело сплетничать,
   – Здравствуйте, девушки, – дал о себе знать я. – Мне – Станислава Игоревича.
   – Вы из милиции?
   – Из неё.
   – Он немножко задерживается, просил подождать. Присаживайтесь.
   Я плюхнулся в указанное мне крутящееся кресло и закинул ногу на ногу.
   Девчата опять принялись за свои разговоры, не обращая на меня ровно никакого внимания. Я от нечего делать стал изучать их достоинства. Одной было лет двадцать пять, второй – чуть меньше. Обе, пожалуй, вошли бы в десятку на районном конкурсе красоты. А судя по одежде и украшениям, их красивая внешность довольно-таки неплохо сочеталась с материальным достатком. На дисплее компьютера высвечивались какие-то таблицы, в которых я бы и при всем своём желании ничего не разобрал.
   – А я Светке и говорю, ну куда ты лезешь в это ярмо. А она – годы уходят, годы уходят, парень хороший, – щебетала младшенькая старшей. – А я ей: «Ну, и живите так, без свадьбы». Нет, ей постоянства хочется, спокойствия. Все-таки я её не понимаю.
   – И не говори, – ответила вторая. – А сколько хлопот сразу?! Вон, Кристинка замуж выходила – так на ней лица перед свадьбой не было. С её фигурой платья не подобрать. Хорошо я посоветовала на Обводный съездить, в ателье, только там и сшили. А ресторан, а очередь во дворец. И все на нервах.
   – Нет, я пока замуж не собираюсь. Это удовольствие никогда не поздно получить.
   Девушка налила себе чаю и начала листать какие-то документы.
   Я улыбнулся. А может, это такой трюк – заманивать незнакомых симпатичных мужиков в свои сети? Ведь, несмотря на губу, я выглядел весьма эффектно.
   – Что ты мучаешься? – спросила молодая труженица у старшей. – Так до обеда провозишься, сними копию на «ксероксе».
   – «Ксерокс» Стас забрал, он ему нужен был.
   – Нам нужнее…
   Она прервалась на полуслове. Дверь в комнату слегка приоткрылась, и в комнату заглянул мужчина лет тридцати.
   – Вы не из милиции? – обратился он ко мне.
   Я кивнул.
   – Пойдёмте в мой кабинет. Ирочка, если будут спрашивать, не соединяй, меня пока нет.
   Станислав Игоревич не был похож ни на одного из известных мне артистов. Его внешность была абсолютно не запоминающейся, средней, так сказать. Я бы даже не узнал его, встреть я его вновь. Мало того, он не был похож и на тот образ коммерсанта, который сложился в моей голове. Никакого драпового пальто или кожаной пропитки, никаких навороченных часов, цепочек, колечек, кожаных дипломатов. Все гораздо скромнее. Мы пересекли коридор и зашли в следующую от входа дверь.
   Станислав Игоревич снял куртку, сел за стол и предложил мне присесть. Его кабинет ни в чем не уступал кабинету незамужних девчат. Я даже обстановку его не буду вам описывать. Зайдите, если хотите, в приёмную мэрии и посмотрите сами. Здесь было не хуже.
   – Вы извините меня, – произнёс Станислав Игоревич. – Вчера день такой напряжённый был, голова кругом шла. Я как-то сразу и не сообразил, что Серёжу убили. Хотя я же на Литейном все рассказал, так что ваш звонок меня удивил.
   – Все очень просто. Я работаю в том отделении милиции, на территории которого застрелили водителя и непосредственно обслуживаю этот участок.
   Женька сгорел бы от негодования, если б услышал моё враньё – его участок был куда лучше, чем мой.
   – А поэтому я кровно заинтересован в раскрытии данного преступления. Как я уже говорил, моя фамилия Ларин, звать Кирилл Андреевич.
   – Очень приятно. Вот, возьмите. – Станислав Игоревич протянул мне визитку.
   Я взглянул на карточку.
   «Коротков Станислав Игоревич. СП „Эспаньола“, директор.» Далее следовали телефоны-телефаксы.
   – Станислав Игоревич, я думаю, вас не затруднит повторить все, что вы рассказали на Литейном. Для начала о вашей конторе, о, виноват, о вашей организации. Когда открылись, чем занимались, каков штат, ну, и все остальное.
   – Хорошо. В таком виде, то есть как «Эспаньола», мы работаем не так давно, около двух месяцев. Хотя под другим статусом мы просуществовали более двух лет. Начал я почти с нуля, организовав небольшое предприятие по производству мебели. Скопил денег и рискнул. Но дело пошло не очень, ввиду нашей несовершенной налоговой системы. Производить было крайне невыгодно. Поэтому я переориентировался на посредничество. Немного повезло, познакомился с испанцами, заключили удачный контракт на поставку кое-каких строительных материалов. Постоянного офиса я тогда ещё не имел, снимал помещения, где мог. Вот. Дело удалось, появился капитал. За два года мы поднялись достаточно высоко. Сейчас торгуем не только материалами, но и продуктами. Здесь подвернулось подходящее помещение, хотя, по-прежнему, оно не наше, мы его арендуем. Помимо этого, есть небольшой склад в другом районе. Часть товара храним в подвале. Штат небольшой – я одновременно и обыкновенный, и коммерческий директор.
   – А что, есть разница? – перебил я.
   – Конечно. Директор руководит предприятием – набирает штат, находит помещения, транспорт, тогда как коммерческий директор занимается только поиском продавцов и покупателей, а также заключением контрактов. Здесь я один на эти две должности. Как Брежнев.
   – Понятно.
   – Кроме меня, у нас работает главный бухгалтер, секретарь – вы с ними уже знакомы – диспетчер, кассир и менеджер – они занимают дальнюю комнату. Также есть два водителя. Вернее, уже один.
   – Отлично. – Я достал свой блокнотик и ручку. – Теперь, пожалуйста, про тот день. Как получилось, что водитель оказался один в машине, имея на руках такую сумму денег?
   – Это был самый обычный день. Я с утра был в налоговой, затем ездил на склад.
   – На «Вольво»?
   – Нет, у нас две машины и грузовик.
   – А водителей всего двое?
   – Вполне хватает. Грузовиком мы пользуемся лишь время от времени. Так вот, затем я заскочил в исполком и вернулся в офис. Сергей уже к тому времени уехал.
   – Простите, насколько я знаю, чтобы попасть в банк, надо обладать пропуском, и во-вторых, там необходимо заполнять квитанции. У вас же есть на то кассир и бухгалтер.
   – Совершенно верно. Лариса Андреевна, вы её видели, обычно ездила с Сергеем, но в тот день она плохо себя чувствовала, сидела дома на телефоне и должна была в назначенный срок подъехать к банку. Она иногда так делает.
   – Они всегда вдвоём возят деньги?
   – Разумеется.
   – Не страшно?
   – Дело в том, что мы крайне редко возим большие суммы, и лотом, про это никто не знает.
   Я усмехнулся. Постоянно сталкиваюсь с нашим русским принципом «на авось». Никто не знает. Не знали – узнали. И очень хорошо.
   – Так, теперь о деньгах. Откуда такая сумма? Ведь у вас небольшой оборот. Или я ошибаюсь?
   – Оборот у нас действительно небольшой. И в среднем мы сдаём в банк по два, по три миллиона.
   – Вы меня не просветите, а зачем наличка вообще сдаётся в банк и откуда она появляется в вашей конторе?
   «Черт, опять эта контора вырвалась. Да и пошли они, не буду больше поправляться, у нас не встреча на высшем уровне».
   – Это элементарно. Допустим, мы за валюту покупаем товар. Затем заключаем сделку на его продажу. Расчёт уже в рублях. Полученые от торговцев деньги мы и сдаём в банк. Затем на бирже покупаем валюту уже по безналичному расчёту. Вообще-то, между нами говоря, банкам запрещено принимать от таких предприятий, как наше, наличку, но у Ларисы хорошие отношения в банке, и у нас принимают.
   – А откуда позавчера появилась такая сумма?
   – По той же причине. Мой знакомый получил крупную прибыль в результате одной сделки. Ну, и попросил меня часть выручки сдать в банк, ввиду того, что у него там связей нет.
   – Знакомый тоже коммерсант?
   – Да, но начинающий, так сказать. Я уже говорил, ему повезло.
   – Так значит деньги не ваши?
   – Наших там было два миллиона.
   – Вам придётся возвратить ему остальную сумму?
   – Придётся. В крайнем случае грузовик продам. Да Сергея уже не вернёшь.
   Коротов достал из стола пачку сигарет, предложил мне. Я отказался.
   – Теперь о главном. Вы, вероятно, догадливый человек и понимаете, что появление позавчера возле метро «Форда» вовсе не случайное совпадение. А стало быть, какой-то или какие-то граждане были в курсе событий, знали сумму, маршрут, время и машину. И эти граждане, чтоб их, подарили или продали эту информацию другим гражданам, у которых вообще отстутствует понятие о совести, зато присутствует автомат Калашникова. Каково ваше мнение на сей счёт?
   – Я думаю над этим уже два дня. Но пока никого не могу заподозрить. Просто это никому из наших не нужно.
   – Тогда давайте решим, кто мог знать все перечисленные мною тонкости.
   – Ну, во-первых, я сам, затем Лариса, это тоже понятно. Сам Осипов, ну, Сергей. Также про эту сделку знал наш менеджер, но вряд ли он знал, в какое время деньги повезут в банк. Вот, пожалуй, и все. Я не афишировал эту операцию.
   – Вам обещали за это проценты?
   – Никакой речи о процентах не было, договор был чисто дружеский. Я ведь говорил, что банки не любят принимать нал.
   – А, кстати, этот ваш приятель, он ведь тоже был в курсе?
   – Нет, нет. Да, он передал мне деньги, но когда их повезут в банк, просто не мог знать.
   – А проследить?
   – Нереально. Можно проследить машину, но узнать, есть ли в ней деньги или нет, невозможно.
   – Ясно. Сами вы, естественно, никому не рассказывали…
   – Конечно.
   – Тогда перейдём к Ларисе. Мы можем иметь честь подозревать эту особу?
   – Маловероятно. Лариса работает у меня с самого начала. У нас уже не деловые, а дружеские отношения. У неё хорошая зарплата, я ей абсолютно доверяю.
   – Но соблазн велик.
   – Нет, нет, Лариса не тот человек, чтобы пойти на такое. Я даже не хочу подозревать её в этом. Поверьте, я разбираюсь в людях.
   «Мы все разбираемся, – подумал про себя я, – только потом делаем большие глаза и раскрываем в удивлении рот».
   – Ладно. А этот, как его, менеджер-продюсер? Кстати, чем он занимается?
   – Всем, что не связано с торговыми операциями. Реклама, связь, поиск складских помещений, транспорта, иногда поставщиков. Ну, и другими мелкими вопросами.
   – Можно его данные?
   – Да, пожалуйста.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное