Андрей Жвалевский.

Правдивая история Деда Мороза

(страница 2 из 11)

скачать книгу бесплатно

* * *

– Ванечка, вставай! Будешь так спать – Сочельник проспишь!

– Дядя Сережа, я такой сон видел!

Ваня, осознав, что возле его постели не мама, а дядя, мгновенно проснулся и сел на кровати.

– Дядь Сереж, помнишь, мы с тобой на выставку ходили, там поезда были маленькие? Представляешь, я во сне увидел такую же железную дорогу! Сама малюсенькая, паровозик по полу в комнате ездит, между стульев, но рельсы настоящие! И вагончики тоже. А из вагончиков все можно выгружать. И елочки вокруг растут, почти как живые! И даже машинист в паровозе есть.

Ваня выпаливал все увиденное с закрытыми глазами, чтобы не размазать картинку, которую видел до сих пор.

– Эх ты, придумщик!

Дядя обнял мальчика, тот забрался к нему на колени, и вдруг в голове у Сергея Ивановича отчетливо вспыхнула та же картинка – железная дорога, поезд, елочки и даже крошечный шлагбаум на крошечном переезде.



И ему ужасно захотелось, чтобы вся эта красота принадлежала его племяннику. Просто захотелось, и все.

Слегка ошарашенный ярким видением, Сергей Иванович мотнул головой, подкинул Ванечку к потолку и отправился здороваться с остальными детьми.

* * *

За пару дней до праздника все дети в доме садились делать елочные игрушки. Это было нечто вроде катастрофы, но катастрофы ожидаемой. Дети ждали ее с восторгом, а взрослые – понимая, что ее не избежать.

Сначала на свет извлекался заветный чемоданчик со всяческими волшебными причиндалами. Листы разноцветной бумаги, золотая и серебряная канитель, бристольский картон, вата, проволока, блестки, бусины. Все это раскладывалось на огромном столе в кухне, который предварительно застилали старыми газетами.

Далее варился клей. Дети завороженно наблюдали за тем, как растворяется крахмал. Сначала получалось непрозрачное варево, а потом вдруг становилось прозрачным.



Каждый год взрослые боялись, что чей-нибудь любопытный носик обольют-таки кипятком. Выгнать эти носики из кухни было невозможно ни под каким предлогом.

А потом… А потом начиналось самое интересное! Дети клеили, крутили, лепили, резали, пришивали, плакали и смеялись, дрались и мирились. Забывали про обед и ужин. Иногда выбегали в гостиную с криками:

– Смотри, что у меня получилось!

И мама стонала от восторга при виде крошечной бонбоньерки и от ужаса при виде волос в клее, платья в вате или безнадежно испорченных брюк, на которые «Колька вылил чернила, но ты, мамочка, не волнуйся».

Ближе к вечеру мама не выдерживала, приходила, просила строгим голосом:

– Вы, пожалуйста, заканчивайте, а то уже спать пора.

Дети знали, как с этим бороться.

– Мамочка, а помоги мне, пожалуйста, кукле волосы приклеить, – невинным голосом просит Наташа.

Мама берет в руки куклу.

– А платье у нее уже есть?

– Нет, – Наташа прячет хитрющие глазки.

– Да как же она будет без платья? – возмущается мама.

И через час папа находит маму на кухне, всю в нитках, измазанную клеем, а куклу не только с приклеенными волосами, но и в бальном платье из настоящих кружев.

Папа хватается за голову, разгоняет всех по кроватям, клятвенно обещая детям, что завтра это безобразие будет продолжено.

И вот завтрашнее утро наступило.

Вся кухня завешана разноцветными бусами, гирляндами и флажками. На печке сохнут котики, лебеди, ангелы, звездочки, шарики, коробочки и просто звери, которых никто не смог опознать.

Торжественный момент, все ждут дядю Сережу.

А дядя Сережа, спустившись из Ваниной спальни, медленно прохаживается по кухне, скидывает сюртук, берет кисточки, долго готовит краски, мудрит, перемешивает. Дети не торопят, они тихонько сидят и млеют от удовольствия. А потом неопознанные зверюшки оживают, приобретают характеры. Только что был недоделанный шарик, а стал котик, свернувшийся клубком. Один глазик закрыт, а второй чуть приоткрыт, это он мышку ждет. А вот и мышка – смешная такая, носик пуговкой, глазки-щелочки. Маленькая Софья, которой только недавно исполнилось два годика, та, что создала этот крохотный кривой комочек, пытаясь сделать ровный шарик, визжит от восторга.

– Мама, мышка, мама, пи-пи-пи, мама, это масенькая мышка, у нее глазки, у нее носик, ну посмотри же, мама!..

Мама прибегает на этот визг.

– Софья, что случилось? – это испуганно, а потом с облегчением. – Сергей, ты уже здесь… Я думала, что вы еще с Ваней секретничаете.

* * *

– Мама, у меня мышка!..

– Ой! Какая красавица…

Мама недолго мнется у стола, подглядывая брату через плечо, а потом, видно, мысленно махнув рукой на все домашние дела, говорит:

– А давай мы твоей мышке сделаем серебряный хвостик.

Дети с готовностью освобождают маме место за столом.



Укоризненно качает головой няня. Папа, заглянув на секунду перед уходом на службу, строгим голосом сообщает:

– И учтите – сегодня вечером вовремя спать!

А сам улыбается. Никто из присутствующих на кухне не поднимает головы.

Ближе к вечеру Сергей Иванович, с трудом оторвавшись от разукрашивания игрушек, ушел домой. Он шел пешком. Он вообще гораздо больше ходил пешком, чем ездил на извозчиках. И на своем «родном» трамвае почти не катался. Он шел, вспоминал Софьину мышку и думал, что здорово ощущать себя немного волшебником.

Кстати, вспомнил и про необыкновенную Ванину игрушку, которую тот увидел во сне, и даже зашел в игрушечный магазин. Но, поговорив с очень обходительным приказчиком, понял, что ничего подобного в их городе пока не появлялось. Немного расстроившись за племянника, дядя купил ему обычный паровозик, который можно тягать за собой на веревочке.

Этот паровозик Машенька потом завернула в красивую бумагу и присоединила к груде подарков, которые только и мечтали о том, чтобы оказаться на рождественской елке.

Утром в Рождество Сергей Иванович с Машей по традиции опять пришли к Светлане с детьми. Там же собралась вся семья, так что детей получилось очень много.

В Санкт-Петербу рге жили три сестры Сергея Ивановича. Самая младшая, самая любимая и близкая сестра – Светлана, младшая Вера, у которой было две дочки, и старшая Елена, со своими двумя сыновьями. Итого – восемь племянников!

И дяде очень хотелось посмотреть на глазенки детей, разворачивающих подарки.

Сначала дети раскладывали подарки по кучкам. Те, кто уже умеет читать, были самыми важными, только они могли отличить, где написано «Ваня», а где «Паша». Потом подарки потихоньку разворачивались, но не все сразу, а по очереди, медленно. Каждый развернутый подарок встречали общим восторгом, все его обсматривали со всех сторон и только после этого приступали к следующему.

Дядя Сережа уже через пять минут после начала церемонии скидывал сюртук, закатывал рукава и перемещался на пол – именно там происходило самое интересное. Туда, где нужно было помочь распаковать, показать, завести, не дать сломать…

Он уже за несколько дней до Рождества начинал предвкушать эти минуты и волновался: а вдруг его подарки не понравятся, а вдруг не поделят чего его любимые, но не всегда дружные племянники?



А еще у них был целый ритуал осмотра елки.

Каждая сделанная детскими руками игрушка должна быть по достоинству оценена, каждую следовало подержать в руках, поцокать языком, выслушать историю создания, и это несмотря на то, что еще вчера эти игрушки делали всем миром.

Но кроме самоделок на елке были еще и другие чудеса. Шикарное навершие – огромная золотая шестиконечная звезда, такая красивая, что просто дух захватывало, когда ее закрепляли на верхушке елки. Картонажные ордена, их особенно любили мальчишки, потому что с ними можно было поиграть – после выигранной серьезной солдатиковой битвы их генералу Кольке или Ване прикалывался Владимир, и они сразу становились как будто даже ростом повыше.

Всякие бонбоньерки и прочие коробочки в виде туфелек, бутылочек, сердечек и розочек.

Ну и готовые игрушки из ваты. У каждого были свои любимцы. Наташе нравился месяц со звездами, она называла его «месяц-месяцович» и требовала повесить пониже, чтоб она сама могла до него достать руками.

А Софья очень любила клоуна и, наоборот, требовала повесить его повыше – чтоб никто его не трогал. А Ванька любил будочника. Он висел вместе со своей будкой на елке, как на боевом посту. И Ваня утверждал, что если не он, то все игрушки на елке перессорятся…

Еще на елке были хлопушки, в которых запрятано столько интересного! А еще конфеты. А еще гирлянды. И свечи…

Свечей, правда, было немного, потому что мама очень боялась пожара и разрешала их зажигать только один раз и буквально на несколько минут.

А вот стеклянных игрушек на елке не было. Один раз детей взяли с собой в гости сразу после Рождества. Был праздник у папиного знакомого из Германии. И там на елке висели настоящие стеклянные шары. Блестящие, ровные, гладкие – они завораживали взгляд, глаз не оторвать. Их так и хотелось облизать, но и потрогать не дали, даже к елке подойти, ее огородили пуфами и ширмочкой, не подберешься.

– Мама, а можно мне посмотреть вон тот шарик? – шепотом спросил Ваня у мамы.

– Нельзя, Ванечка, такие шары стоят целое состояние.

Ваня надулся и пробурчал:

– А зачем их тогда на елку повесили? Лежали бы себе в банке…

Очень кстати кто-то ему недавно рассказал, что состояния хранят в банках. Мама хихикнула, а уже дома рассказывала папе:

– Нет, ну правда, зачем они их вешают на елку? А вдруг ветка обломится? А вдруг елка упадет?

Папа ответил непонятно:

– Престиж.

А мама все недоумевала:

– Нет, я понимаю, украшения демонстрировать. Но их же можно по наследству передавать, продать можно…

– В банк положить, – не удержался папа.

– И ничего смешного! Ваня все правильно сказал! Сто рублей за шарики, это же немыслимые деньги… На эти деньги можно три граммофона купить, у людей пенсия семь рублей в месяц!

Граммофоны в России стоили целое состояние. Например, за простенький граммофон «Монархъ-Олимпiя» просили 26 руб. 75 коп. А вот самой продвинутой новинкой 1910 года, уверяет «Огонек», был «Монархъ-Гигантъ-Люксусъ» – в корпусе орехового дерева Modern, с иголкой «непортящийся „Сапфиръ“» и рупором (то есть сам`ой медной трубой) «Тюльпанъ». Стоил «Люксусъ» 37 рублей (сегодня примерно столько стоит плазменный телевизор). Объявление в «Огоньке» заканчивалось призывом: «Остерегайтесь варшавских подделок!»



А дальше Ваня не дослушал, потому что его под дверью кабинета нашла няня и увела в детскую, журя за то, что слушает взрослые разговоры.

– А какие мне разговоры слушать? Детские, что ли? – обиделся Ваня.

Он очень расстроился, что так и не дослушал, как же можно положить в банк елочные шарики…

Но в это Рождество все традиции полетели в тартарары. Как только Сергей Иванович с супругой вошли в дом, на них тут же набросился Ванечка. Он быстрее ветра несся вниз по лестнице и с разбегу запрыгнул дяде на шею.

– Дяденька Сереженька, милый! Я знал! Я так ее хотел! Я даже никому-никому больше про нее не рассказывал!

Слегка сбитый с толку дядя, обхватив Ваню поудобнее, вошел в гостиную и обомлел.

На полу были выложены маленькие рельсы, а на них стоял крохотный паровозик. Несчитанное количество запасных частей лежало в огромной коробке, которая стояла посреди комнаты.

Все дети и взрослые стояли вокруг и молча наблюдали это великолепие.

Светлана первая заметила брата.

– Ну, дорогой… Я даже не знаю, что сказать. Ваня весь дом в семь утра поднял криками. Мы сбежались сюда, думали, случилось что. А он сидит на полу, в пижаме, босой, коробку обнял и все говорит: «Я знал, я знал…» Когда вы с ним успели договориться? И где ты взял это чудо?

* * *

Маша смотрела на мужа с недоумением, остальные с любопытством. Всем было интересно, где он взял такую замечательную игрушку.

Сергей Иванович пытался по глазам сестры прочесть, разыгрывает она его или просто хочет скрыть от мужа дорогую покупку. А Маша пыталась то же самое выяснить по глазам мужа. Только по ним разве что поймешь? Вроде серьезные-серьезные, но иногда вдруг промелькнет в уголке какой-то чертик. А может, и не чертик, а птёрк или охля.

Так в тот вечер никто ничего и не понял. Дяде Сереже и не особенно до разбирательств было: остальные племянники и племянницы повисли на нем и требовали себе – кто необыкновенную куклу с малиновыми волосами, кто целую армию солдатиков, кто живого котенка.

– Все будет! – только успевал кивать Сергей Иванович. – Всенепременнейше. Никого не обидим. Всех одарим.

И все дети сразу ему верили, потому что дядя Сережа никогда никого не обманывал. По крайней мере, никого из детей.

* * *

Жена даже упрекнула его, когда суматошный вечер остался позади:

– Что ж ты им наобещал? Как ты это все выполнишь?

– Ничего, Машенька, – Сергей Иванович выдохнул клуб пара, – что-нибудь придумаю. Еще год впереди. Да они все позабудут за год, дети ведь.

А сам еще долго лежал и смотрел в потолок.

До того долежался, что увидел вдруг на потолке птёрка. Птёрк сидел один-одинешенек и грустил. Увидев, что Сергей Иванович его заметил, птёрк приветственно помахал хвостом и выпустил из лапки какую-то искру. Морозов в ответ подмигнул и подумал: «А ведь я уже сплю».



Прошел год…



Из истории

Новый 1913 год почти не отличался от Нового 1912 года.

Все те же самовары да редкие автомобили.

И Санкт-Петербург был все тем же столичным городом. Открыли первую в городе световую рекламу. Провели первый матч по футболу между сборными Питера и Москвы (Питер выиграл!). Несколько роскошных дворцов построили. Несколько роскошных дворцов уничтожил пожар.

Игрушки по-прежнему мастерили вручную или в небольших мастерских.

А в общем – год как год.

И никто в России не догадывался, что наступает не просто 1913 год, а последний спокойный год в жизни империи…

Прошел год, но дети ничего не забыли. Просто непонятно, почему взрослые считают, что дети так быстро все забывают.

Нет, они забывают, конечно, всякую ерунду – как держать вилку или вернуться домой до темноты – но важные вещи они помнят очень крепко.

Еще за две недели до Рождества племянница Таня, дочь сестры Веры, отловила дядю Сережу, который пришел в гости, загнала его в угол и спросила:

– Ты про куклу не забыл?

– Куклу? – удивился дядя Сережа.

Что еще раз доказывает: это взрослые все забывают, а на детей сваливают. Таня терпеливо вздохнула:

– Ну куклу. Ты в прошлом году обещал. Большая, с меня ростом. Глаза закрываются, руки-ноги гнутся. И обязательно с сиреневыми волосами.

– А-а-а, припоминаю. Только волосы, кажется, малиновые?

– Это в прошлом году малиновые были, а теперь мне нужны сиреневые. Я же выросла, понимаешь?

Дядя Сережа понимал.

– Это я тебя проверял, – сказал он. – А так я все помню.

Таня недоверчиво скривила губки.

– Ничего ты не помнишь, – заявила она. – Я тебе на бумажке запишу.

И она тут же, не сходя с места, написала на бумажке, которую вытребовала у дяди Сережи: «Д?вочка съ сиреневыми волосами!»

Судя по всему, Таня не стала делать секрета из разговора с дядей. Очень скоро все племянники – кто печатными буквами, а кто и каллиграфическим гимназическим почерком – написали заказы и вручили их Сергею Ивановичу.

Однажды вечером он разложил их на столе и принялся изучать.

– «Коник, на котором можно качаться»… Это легко… «Солдатики-гренадеры, как у Никитки»… Что за Никитка? Соседский, что ли? Ладно, разберемся…

Подошла Маша, обняла его за шею и поцеловала в макушку. Муж только потерся щекой и продолжил ревизию.

– Маш, – сказал он, – ты не видела нигде большую куклу, аршина полтора, и чтобы волосы сиреневые?

– А такие бывают?

– Конечно, – Сергей Иванович взял записочку в руки, помял ее… и вдруг кукла стала перед ним, как настоящая!



Точно так же, как давеча, перед прошлым Рождеством, увидел Сергей Иванович Наташину мечту во всех деталях: ее румяные щечки, нестерпимо синие глаза-пуговички, бантик рта, сиреневая копна волос и какое-то умопомрачительное платье. Платье было самым чудесным в этой картине: все блестящее, переливающееся, с ярким бантом, тонким серебряным пояском.

– Ух ты! – сказал Сергей Иванович шепотом.

– Увидел? – тоже шепотом спросила Маша.

– Да.

– Значит, есть такая кукла. И под елкой она непременно окажется.

Непонятно, с чего так сказала Маша. Надо было бы ей не поверить, посмеяться, а завтра помчаться по магазинам, но Сергей Иванович отчего-то знал: права его любимая жена. Через неделю именно ее найдет Таня под елкой.

Сергей Иванович поцеловал руку Маше и глянул ей в глаза. А Маша погладила его по голове и спросила:

– Ну, что там дальше?

Сергей Иванович взял следующую записочку и даже зажмурился – целый полк оловянных гренадеров, сверкая примкнутыми багинетами, явился его взору…

* * *

Сочельник Морозовы справляли как положено, посемейному, вдвоем. Маша напекла невероятное количество пирожков и с рыбой, и с кашей, были на столе и заливная рыба, и вареники с капустой. Стояла кутья из риса с изюмом, компот из сушеных фруктов и клюквенный кисель. А еще горячие, подрумяненные ватрушки с мармеладом.

Сергей Иванович, с трудом дождавшись первой вечерней звезды (пока она не появится, к застолью приступать нельзя, даже если пирожки остывают), ел и по традиции сокрушался:

– А вкусно-то как! А зачем столько?

Пропадет ведь.

– Ничего, – говорила польщенная хозяйка, – что-нибудь придумаем.



На самом деле Морозовы все давно и хорошо придумали. Оставшиеся после рождественского ужина пирожки и ватрушки упаковывались в папиросную бумагу и разносились по племянникам. Те ели так, что родители диву давались: ничего не желают дети, только «тетьмашиного» угощения.

А племянники лишь закатывали глаза и требовали еще. Но «еще» не получали, потому что пирожки были под счет. Поэтому Сергей Иванович старался особо не налегать, а Маша с каждым годом выготавливала все больше – племянники все увеличивались в числе.

После ужина Морозовы – опять-таки по традиции – садились возле елочки, задували все свечи, кроме одной, и молча загадывали желание. Желание всегда было одно и то же. И каждый год оно не исполнялось.

– Ничего, – Сергей Иванович погладил жену по руке, – будет еще у нас с тобой маленький.



Маша, как могла весело, улыбнулась в ответ. Она понимала, что годы уже не те, не появится в семье Морозовых никакой маленький.

* * *

На следующее утро на рождественский утренник Морозовы пришли загодя. Уверенность, что все получится, никуда не делась, но логика инженера нашептывала Сергею Ивановичу: «А вдруг не выйдет? Вдруг не получится? Вдруг это сестра тогда так пошутила?» Но Сергей Иванович только сильнее стискивал локоть Маши, та улыбалась, – и все снова становилось просто и ясно. Кроме того, дядя Сережа решил подстраховаться, захватил с собой кое-какие подарки. Предчувствие предчувствием, но мало ли? Набрал игрушек, положил их в красный шелковый мешочек из-под лото, сунул в карман.

По прибытии, отчего-то стесняясь, сунул мешочек под елку, пока никто не видел. Вздохнул глубоко и пошел в детскую помогать няне ленивого Коли. Все дети уже были наряжены и причесаны, а увалень Коленька все еще натягивал чулки.

– А ты чего тут? – удивился дядя Сережа, входя в спальню Коленьки. – Все подарки уже разобрали.

Племянник ойкнул, рванул к двери в одном чулке, был изловлен и возвращен в руки няни. Его быстро одели, кое-как причесали и выпустили из рук, как выпускают в небо птиц на весеннем празднике. Коля бросился вниз с необычной для себя прытью.

И поспел вовремя. Как раз мама открывала двери гостиной и запускала детей к елке.



В этом году елка превзошла все предыдущие вместе взятые. Дворник Никодим еле втащил ее через парадное, потому что через черный ход она просто не влезала. Нижние ветки распушились на ползала, на верхних висели настоящие шишки. Ёлка была так красива, что дети даже не сразу решились ее потрогать, они ходили в благоговении вокруг, не смея поверить, что у них дома теперь будет такое чудо.

– Мамочка, милая, давай ее никогда-никогда не выбросим, – взмолилась Наташа.

Мама улыбнулась.

– Ладно, пусть недельку постоит, уж больно хороша…

На такую красавицу и игрушек потребовалось вдвое больше, чем обычно, да и наряжали ее целый день. Дети просто истомились ждать под дверью, когда же их впустят посмотреть на наряженную красавицу.

И результат стоил того. Ёлка была прекрасна!

– Не спешите! Все успеете! – мама старалась говорить спокойно и строго, но видно было, что самой не терпится посмотреть, что там, под елкой, в разноцветных коробках.

Сергей Иванович зашел в комнату, когда инспекция подарков была в самом разгаре. Дети уже рассматривали машинки, кукол, книжки и были, кажется, довольны, в меру визжали, в меру хвастались. Однако на дядю Сергея смотрели с ожиданием. Он огляделся. Ни одного из заказанных ему подарков не обнаружил. Ни гренадеров, ни чудо-куклы, ни даже лошадки-качалки. Сергей Иванович растерянно посмотрел на Машу, которая подошла сзади и взяла его за руку, как маленького потерявшегося мальчика. Она же ни в чем не сомневалась, и Сергей Иванович сразу успокоился. «Будет чудо, – подумал он, – несомненно, будет!»

– А кукла где? – раздался строгий голос племянницы Тани.

– Под елкой, – ответил дядя Сережа, – где же еще?

Таня смерила его придирчивым взглядом, поджала губки и отправилась на поиски. Возле елки она на секунду замерла, потом встала на четвереньки и – к ужасу маменьки – быстро забралась под нижние ветки.

– Татьяна! – закричали взрослые. – Таня! Что ты делаешь? Разве так себя ведут воспитанные девочки? Вылезай сейчас же!

– Вылезу! – пообещала воспитанная девочка из-под елки. – Только помогите мешок вытащить.

Через пять минут совместного пыхтения извлекли и усыпанную иголками Таню, и мешок, в который она вцепилась всем, чем смогла. Это оказался почти тот самый красный мешочек из-под лото. «Почти» – потому что он стал вдесятеро больше того, что дядя Сережа принес в кармане.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное