Андрей Жвалевский.

М+Ж

(страница 6 из 45)

скачать книгу бесплатно

ТЕАТРЫ, БАНКЕТЫ, БЛОНДИНЫ В СМОКИНГАХ

**

Неделька выдалась, хоть плачь. Что я и проделывала регулярно и с чувством, хотя обычно почти не плачу. На работе полный бедлам. Назначили новую начальницу. Во-первых, она дура. Во-вторых, она дура, в-третьих, то, что она спит с директором, только доказывает, что она дура. Какого черта я должна слушать, что мне вещает эта… что-то я повторяюсь. Короче, привел это сокровище наш дорогой начальник в начале июня. Говорит: «Вот вам, ребята, опытный специалист, она будет руководить отделом реализации». Я вся исшипелась: «Причем тут отдел реализации, она не по этому делу специалист». Мужики меня заткнули, решили, что я из зависти ядом плююсь. Ну, из зависти, так и что! Если я сама с ним не сплю, так мне теперь вечно будут всяких ду… теток подсовывать?! Руководить она будет, а как же! Собрала всех нас и сообщила, что теперь мы будем работать по-новому, продажи возрастут в небывалое количество раз, начнем завтра. В июне! Продажи у нее возрастут!.. Ага.

– Катенька, распечатайте мне все накладные за последний месяц. Мне нужно их проанализировать.

– Все?

– Да, пожалуйста.

И улыбнулась так мило.

Не вопрос. Все так все. В мае мы учебники отгружали, а я ей еще и все розничные накладные распечатала, чтоб наанализировалась по самые уши. Рабочий день я, конечно, убила, а потом попросила Андрея всю эту кипу бумаг отнести ей на стол. Сама поднять была не в состоянии. Приглушенные всхлипы из директорского кабинета полчаса спустя несколько подняли мне настроение, но ненадолго. Наябедничала она качественно. Разнос мне устроили чудовищный, вычли стоимость бумаги из зарплаты и пообещали не пустить в отпуск. И это Петр Александрович! Спокойный, рассудительный мужик. Нам с ним всегда так хорошо работалось. Если мне позволяло время, я даже с удовольствием оставалась с ним в офисе, после того как все свалят домой. Вдвоем мы очень быстро решали все вопросы, и время летело незаметно, и весело было. И вот этот самый человек орет на меня дурным голосом, стучит кулаком по столу, брызжет слюной.

– Если она такая умная, назначьте ее своим начальником!

Я вылетела из кабинета хлопнув дверью. Расплакалась. Поняла, что не могу доставить этой, этой… удовольствие видеть меня зареванной и ушла домой.

Потом, правда, все относительно наладилось. На следующий день директор типа извинился. Собрал нас с этой в кабинете, усадил рядом. Сказал: «Девочки, не ссорьтесь, мы вместе делаем общее дело. Ты, Катенька, опытнее (подхалим!), вот и помоги Лене. Ты же умница».

Все, вроде, так, но возникает резонный вопрос: если я такая опытная умница, то почему она моя начальница, а не наоборот. А я ей еще и помогать должна! Короче, осадок остался. На работу теперь по утрам совсем не хочется, нашим с Петром Александровичем вечерам пришел конец, между нами сидит Леночка. И мало того, что обстановку портит, так ей еще все по три раза объяснять приходится. Уволюсь к черту! Вот только в отпуск схожу, и уволюсь.

Но ведь если в жизни что-то не ладится, то все сразу.

Пришла я как-то вечером домой после особенно тоскливого дня. Машку спать уложила в девять и начала слоняться по квартире, не зная, чем заняться. Решила поработать. Долго набирала всякие документы, чтобы завтра на работе не уродоваться, и в обед куда-нибудь по магазинам свалить, и вот, когда они уже были готовы, осталось только это все счастье отослать на работу, выяснилось, что в Интернет я выйти не могу. Билась-билась – не получается. Дискет, как назло, дома ни одной. Что же делать-то? Очень жалко было потраченного времени. Можно, конечно, завтра с утра поехать на работу, взять дискету, приехать домой, переписать все, и поехать на работу. Но не хочется. И тут я привычно набрала спасительный номер телефона своего любимого мужчины. Практически платонически любимого, но это самое «почти» и давало мне возможность звонить ему в любое время дня и ночи.

– Привет, мур. А у меня проблема, в Интернет не выходится… Куда ты пропал?

Уже позвонив, я сообразила, что мы давно не разговаривали. Больше недели его было не слышно.

– Привет.

Голос был явно сонный. Я посмотрела на часы и ужаснулась: полвторого.

– Извини, заработалась. Ничего, что я так поздно?

Обычно мне на это отвечали, что, конечно, ничего. Что все замечательно, что мой звонок – лучшее, что могло случиться этой ночью, потому что присутствия моего не допросишься. И что, конечно, он сейчас все мне расскажет, а если нужно и приедет и все починит, только потом уже никуда не уедет, помнишь, как в тот раз… Этот самый Тот Раз стал просто легендой. Я практически никогда не оставляю мужиков у себя дома, а тут Машка ночевала у бабушки, и было уже три часа ночи, когда у нас наконец компьютер заработал, да и дождь за окном… Короче, я всего лишь слабая женщина…

Во-о-от. А в этот раз мне сказали:

– Я тебе завтра перезвоню, если будет время.

–?..

Я от неожиданности потеряла дар речи. Как это «завтра»? Как это «если»?

– На часы посмотри. Спокойной ночи.

Он явно собирался сразу отключить телефон, но, видимо, на кнопку не попал, и я услышала женский смех и то, что зовут меня Саша, я верстальщик и работаю по ночам, когда другие люди делом занимаются, иди сюда, киска.

Киска?! Я была убита. Ошарашена. Я заплакала…

Мы встретились через два дня, он приехал ко мне домой, привез букет моих любимых желтых роз.

Решив не прикидываться, я сразу выпалила, что верстальщикам Сашам цветы не дарят.

– Послушай, ты взрослая разумная женщина. Я ведь у тебя тоже не единственный. Ведь так? И я не святой, я не могу жить обещаниями. Что ты думала?

– А что я думала? Да не думала, не думала. Совсем не думала. Думала, ты всегда будешь рядом, когда я этого захочу. Думала, что всегда буду для тебя чем-то особенным. Думала, что ты никогда ни с кем больше, потому что после меня все женщины будут серыми и скучными. А ты вот так, втихаря…

– Ну, ну не перегибай. Что ж мне – надо было у тебя разрешения спрашивать?

– Нет… Наверное, нет.

– Все, не реви. Мы друзья, друзьями были, друзьями и останемся. Все хорошо. Ведь ты меня не хочешь, ведь не хочешь же?

– Нет. Наверное, нет.

Я всегда была честной девочкой. Да и что было сказать? «Хочу»? Еще унизительнее.

– Ты красивая, ты сексуальная, ты потрясающая женщина. Ты будешь счастлива. Обязательно найдешь человека, с которым будешь счастлива…

Все это он говорил уже не женщине, а всхлипывающему, взъерошенному, несчастному созданию, громко рыдающему ему в жилетку.

Прошло еще два дня. Мне позвонил мой первый муж. Точнее, бывший первый муж. Нет, единственный первый бывший муж. То есть единственный первый и единственный бывший. Надо сказать, у нас сохранились очень хорошие отношения. Машку он любит, часто с ней встречается, деньгами исправно помогает. На фоне общего отвратного настроения я была очень рада его слышать. А зря.

– Привет. Слушай, тут такое дело, мне внезапно дали отпуск. Хочу в Турции отдохнуть. Отпусти со мной Машу. Нужно только бумаги подписать…

Он выпалил это на одном дыхании. Выдернул кольцо и пригнулся в ожидании взрыва.

– Надолго?

– На две недели.

В тот момент я думала только о том, как обрадуется Машка. На море. С папой.

– А когда ты уезжаешь?

– Послезавтра.

– Когда?

От неожиданности я даже подпрыгнула. Как послезавтра? Так нельзя. Мне же нужно морально подготовиться, принять решение… Я не готова…

Дима понял мои вопросы по-своему.

– Ты не против! Ура! Я знал, что ты умница. Только… знаешь, я ведь не один еду.

– Я догадалась. У нее дети свои есть?

– Есть. Девочка, восемь лет. Им будет весело.

А мне? А мне как будет здесь одной? Обо мне кто-нибудь подумал?! Дима весело щебетал дальше:

– Собери сумку. Я заеду за Машкой в семь утра, самолет в десять. Больше ничего не делай. Лиза говорит, чтобы ты составила список, что ей нужно. Я там все куплю. Лиза говорит, там все дешевле.

– Что еще говорит Лиза? – не сдержалась я.

– Язва.

– Послушай, дай Лизе трубку.

– Катька, я тебя прошу…

– Не бойся, я добрая.

Передача трубки явно потребовала от Димки немалого мужества. Интересно, почему?

– Катя? – наконец услышала я. Приятный голос.

– Лиза, я на самом деле не знаю, что вам сказать. Вы справитесь? – голос у меня предательски задрожал. – Я буду волноваться. Я еще никогда с Машей не расставалась так надолго.

– Я вас понимаю, не волнуйтесь. Спасибо вам. Для Димы это очень важно.

– Вам спасибо.

– Катя! Эй, Катька, с тобой все хорошо? Что у тебя с голосом? Катя, что случилось?

Дима явно подслушивал на параллельной трубке, я так поняла, и ожидал чего угодно, только не обмена любезностями. Наверное, решил, что у меня крыша поехала.

– Все нормально. Я устала. Я все подпишу. Заезжайте, я соберу сумку.

И быстро швырнула трубку, потому что слезы уже привычно клокотали в горле.

Чтобы как-то успокоиться, залезла к Маше «под бочок». Не выдержала, разбудила и спросила:

– Поедешь с папой на море?

– С папой? На море? Ура! – сонные глазки засветились. – А ты?

– Я не могу, меня с работы не отпускают.

Только меня там не хватало!

Машка задумалась. Честно говоря, я так надеялась, что она меня сейчас обнимет, скажет, что без меня никуда не поедет, что только я ей нужна, что она жить без меня не может. Короче, скажет именно те слова, которых я жду всю эту ужасную неделю.

– Я тебе буду часто-часто звонить, – изрек, наконец, мой ребенок.

Машка уехала.

Жуть, тоска, жить не хочется. Свет померк, мрак кромешный.

Ночевать домой не пойду. Лучше к Олегу в тренажерный зал. Он мужик, найдет чем меня занять, он никогда не против.

Я представила себе, как он офигеет, когда я останусь на всю ночь. Он всегда страшно бесился, что я первая вставала и куда-то неслась. Похоже, что я была у него единственная в своем роде.

После очень хорошей дозы очень качественного секса я спокойно заснула. Проснулась оттого, что глаза резал включенный свет.

– Просыпайся давай.

– Зачем?

– Давай, давай. Мне уходить через двадцать пять минут, мы сегодня на «Реакторе» тусуемся.

Слово «мне» резануло похуже яркого света. Может, он просто не решается мне предложить с ним пойти?

– А мне нельзя?

– Что?

– Тусоваться.

– Да ты ж вдвое старше всех девок там будешь. Давай домой дуй. Баиньки.

– Ну, не вдвое…

– Вдвое, вдвое. Им по шестнадцать. Или ты уходить не хочешь? Тебе мало? – герой-любовник лихо запрыгнул на меня и прижал к кровати, – давай, у меня еще полчаса есть.

– Мне достаточно, – отчеканила я, – выше крыши!

Смела его с себя, оделась за пять минут и уже в дверях не удержалась:

– Богатый жизненный опыт подсказывает мне, что домой ты меня не проводишь.

– Че?

– Да ниче!!! – выпалила я, хотя на языке вертелось выражение гораздо хуже.

*

15 июня в 10 часов утра я ушел в «загул».

Нет, не подумайте, со мной такое редко бывает. Это не похоже, например, на запой, потому что пью не больше обычного. Просто на какое-то время прячусь от человечества, отключаю все телефоны и не открываю дверь даже на крики «Пожар!» или вопросы типа «Это не ваши пять штук баксов под дверью валяются?».

Хуже всего, что «загул» всегда обрушивается на меня внезапно, и я не успеваю никому об этом сообщить. На работе первое время очень переживали по этому поводу, потом директор – физик по образованию – выяснил эмпирическим путем, что срываюсь я не чаще одного раза в год, и коллективу пришлось смириться. Неделю «загула» потом просто вычитали у меня из отпуска. Один черт, я отпуска никогда не догуливаю.

Вот жена – та переживала и пыталась помочь. Вместо того чтобы оставить меня в покое, садилась напротив и нежным голосом уговаривала меня поделиться своими проблемами. Кончалась это тем, что я либо швырял в стены табуретками, либо бил стекла в межкомнатных дверях. Потому что проблем никаких не было – была неодолимая потребность послать весь мир в задницу и не позволять приставать ко мне, пока я не перебешусь.

Вот Машка – она сразу эту мою особенность приняла. Поэтому, наверное, и задержалась при мне на целых три года. Может, надеялась впоследствии меня вразумить? Кстати, при ней мои «загулы» почти прекратились.

Почти, но не совсем.

15 июня в десять я, вместо того чтобы пойти на работу, методично обесточил все средства связи, включая домофон и дверной звонок, и лег спать. Проснулся в восемь вечера и направился к холодильнику. По счастью, он был полон. В прошлый раз шиза подкосила меня при почти абсолютном нуле провианта, и целую неделю я питался консервированным зеленым от времени горошком.

Поел, принял душ и завалился на диван с томом Шекли.

Это был тот случай, когда чтение заменяет размышления.

За неделю отшельничества я основательно выел холодильник, отрастил щетину «а ля Леонид Парфенов», выпил полбутылки водки и освежил в памяти сокровища американской фантастики.

К 22 июня меня отпустило. Как обычно, невыносимо болела голова – нет, башка. Ощущалась общая вялость. Ничего не хотелось, но воля уже начинала беспокойно шевелиться. Я убрал на кухне и побрился. Мир по-прежнему пребывал в заднице, но уже хотелось познакомиться с новостями. Телевизор ничего не дал, и я врубил компьютер. Истосковавшийся по информации модем фирмы Acorp радостно заверещал. Почтовый ящик ломился от предложений увеличить самое необходимое и тематических рассылок. Писем от живых людей практически не оказалось – даже от моей далекой провинциальной подруги.

Теперь оставалась самая неприятная часть выхода из кризиса: следовало обзвонить наиболее близких знакомых и извиниться (перед теми, кто в курсе моих странностей) или что-нибудь наврать (тем, кто не в курсе).

Первый звонок по праву принадлежал Машке.

– Привет, – сказала она, и в голосе прозвучала усталая мудрость, – опять?

– Ага, – согласился я, – понимаешь…

– Да понимаю, – усмехнулись в трубке, – все понимаю. А у меня позавчера день рождения был. Мне исполнилось тридцать два.

Я закусил губу. Пропустить Машкины именины – это непростительно.

– Слушай, Сергей, – продолжала трубка, – дело не в дне рождения, дело в том, что мне тридцать два. И я старомодная, но я хочу семью. А ты не хочешь. И я не буду тебя заставлять. Хотя могу. Но мне это не надо.

– Не нужно, – автоматически поправил я.

– И не нужно тоже, – согласилась трубка. – Короче, пока. Желаю счастья. Мне было с тобой хорошо. Не обижайся, ладно?

Какое-то время я слушал короткие гудки. А я-то считал Машку похотливой дурой. Хотя и заботливой. А ей, оказывается тридцать два. И она не просто хочет замуж, а хочет, чтобы и ее избранник хотел жениться. Дела…

Вот теперь был повод конкретно напиться.

**

– Гадина! Гадина! Гадина!

Слезы размазывались по лицу, тушь не размазывалась, ее давно смыли предыдущие слезы.

– Сволочь! Гадина! Я к нему, а он… Качок хренов. Мозги бы себе накачал! Больше никогда в жизни!

Тут я разревелась с удвоенной силой.

На улице темно, холодно. О том, чтобы идти на остановку, не могло быть и речи. На такси приехала в пустую квартиру, начала звонить подругам. Одна вообще не ответила, вторая детей спать укладывала, третья с мужем ушла в театр. Все были кому-то нужны, кроме меня. И вот тогда, уже совсем зайдясь от горя и безысходности, я позвонила Наташке. Звонила сразу на мобильник, потому что она могла быть и не в Москве, а где угодно. Может, за границей работает, может, на гору лезет. Но одно я знала точно: даже если Наташка висит на горе, она обязательно возьмет трубку. Будет висеть на одной руке.

Трубку Наташка взяла практически мгновенно, и сразу стало понятно, что нигде она не висит, а в машине едет.

– Наташ, привет, ты в Москве?

Мы знаем друг друга уже семнадцать лет и, услышав мой придушенный рыданиями голос, она сразу сказала именно то, что я от нее и ждала.

– Что ты там ревешь, дуреха, приезжай!

– Угу.

– Жду.

Я посмотрела на часы. За 20 минут собралась, за 23 доехала до вокзала, через 4 у меня на руках был билет, через 15,5 поезд тронулся. Итого: через 92,5 минуты я спала в поезде, а через 14 часов и 12 минут после нашего разговора сидела на кухне у Наташки и разбавляла слезами свежезаваренный чай.

Наташка была просто душка.

– Понимаешь, меня никто не любит…

– Кто? Кто конкретно тебя не любит?

– Никто…

– Конкретно!

– Мужики все.

– Конкретно!..

– Знакомые мужики.

– Имей совесть. У тебя два любовника, ты еще третьего хочешь?

– Не хочу! Я и этих не хочу!

– Чего тогда ревешь?

– Я хочу одного, но другого…

– Какого?

– Такого, чтоб меня любил…

– А эти не любили?

– Меня никто не любит…

Наташка взвыла и удрала на работу.

Когда Наташка ушла, я еще полчасика поплакала, а потом решила включить радио.

– Доброе утро, дорогие москвичи! Сегодня понедельник, тяжелый день, но, несмотря на это, многим из нас сейчас придется встать и отправиться на работу!

Ужас! Кошмар! На работу! Мне же на работу! Я посмотрела на часы. До начала рабочего дня остался час. А я в Москве. А пошли они все! Набрала номер директора.

– Алло, здравствуйте, Петр Александрович. Это Катя. Я сегодня на работу не приду.

– Ты заболела? Ты неважно выглядела вчера.

– Нет, я не заболела. Я уехала. В Москву. Извините.

– Насовсем?..

– Нет. Не знаю. Хотите, увольте меня за прогул, но я не приду (я заплакала). Не могу…

– Так… Так… Кать. Сколько тебе нужно времени? Неделя? (Всхлип.) Две недели? О’кей! Считай, что это отпуск за мой счет. Ты, это… не раскисай. Привет столице!

Весь день я провела лежа на диване и жалея себя. Никто и никогда меня столько не жалел! Я стала абсолютным чемпионом по жалению!

Вечером пришла Наташка и показала мне себя со стороны, причем в прямом смысле слова. Зеркало под нос подсунула. А еще подруга называется!

Увиденное меня настолько впечатлило, что я перестала рыдать. Побоялась, что еще немножко, и глазки с лица исчезнут совсем.

Наташка принялась меня тормошить и, в итоге, отправила в магазин.

– Иди, иди, развеешься. Купи хлеба и тортик. И кетчуп. И выпить. Тогда не будет вызывать подозрений твой вид. Девушка за опохмелом пришла. В девять вечера это вызовет уважение. Слушай, ты хоть причешись.

– Ай…

– Что, так и пойдешь в этих штанах?

– Ай…

– Да как это: «Ай»?! Иди переоденься, а то тебя арестуют за бродяжничество. И губы накрась. Хотя бы.

Спорить было лень. Я надела другие штаны, причесалась, накрасила губы и пошла в магазин за тортиком и кетчупом.

На улице хорошо, тепло, просто вечер для свиданий… Так, об этом не думать. А куда бы мне пойти? Наташка говорила, в «Перекресток».

Шла я медленно, просто плелась нога за ногу, оказывается, соскучилась по свежему воздуху. Подошла к центральному входу «Глобал сити», увидела там толпу людей, решила, что нет, туда не хочу, зайду прямо в гастроном. Ну их, еще знакомых встречу. Хотя кого я могу в Москве встретить? У меня тут и знакомых-то нет. А нет, есть! Сергей. Я оглянулась по сторонам и… увидела Сергея. Сердце остановилось. Но потом мужик повернулся ко мне спиной, это оказался совсем даже и не он. Этот был с женой и ребенком. При виде чужого счастья я уже привычно захлюпала носом. «Ну, и фиг с ним, с “Перекрестком”, – решила я, – пойду в “Седьмой континент”».

Через полчаса после того, как я ушла из дома, мне позвонила Наташка.

– Где ты шляешься?

– В магазин иду.

– В какой?

– В «Седьмой континент». Я решила чуть-чуть прогуляться.

– Черт!..

– Ты чего?

– Ничего, это я не тебе. Это я обожглась. Иди давай, есть очень хочется.

Когда я вернулась, Наташка была явно не в духе. Ворчала, бурчала, с кем-то созванивалась, бурчала и ворчала в трубку. Наконец, сказала:

– Ладно, утро вечера мудренее. Пошли спать.

– Не хочу.

– Надо. Поспишь, может, будешь выглядеть поприличнее.

*

На работе все тактично делали вид, что я вернулся из командировки, а не из загула. Но поблажек не делали – навалились скопом прямо от порога. Младшие редакторы, наученные горьким опытом, вцепились мертвой хваткой и не отстали, пока я не поснимал все вопросы и не позвонил всем нужным людям. Зам по производству обрушил на меня кипу неподписанных макетов, а художник – пачку неутвержденных обложек. Рабочий почтовый ящик был забит корреспонденцией, требующей немедленного реагирования. В самые неподходящие моменты возникал зам по маркетингу и сообщал, что 800-страничный фолиант по MathCAD почти продан, и нужно срочно напрягать автора, чтобы он скорее сдал рукопись второго издания.

Я извивался, принимал решения, тут же задумывался и отменял их, давал обещания, которые не собирался выполнять, – словом, наверстывал упущенное. К концу дня я был настолько взвинчен, что на вопрос секретарши Людочки: «Сергей Федорович, а вам не нужен билет на завтра в “Сатирикон”?» бодро откликнулся:

– Конечно, займусь этим… э-э-э… в среду!

– Но билет на завтрашний вечер! – робко возразила Людочка.

Она работала у нас уже полгода, но меня почему-то побаивалась. Наверное, потому, что я обычно опаздывал и пролетал мимо нее с крайне озабоченным видом.

Я понял, что ляпнул что-то не то, и поправился:

– Я имею в виду послезавтра утром… То есть как на завтрашний?

– В «Сатирикон», – испуганная секретарша говорила кратко, – один билет. На завтра. Я сама хотела, но у меня ребенок заболел.

Я потряс головой, избавляясь от рабочего угара.

– Ага, – сказал я, – значит, есть билет в «Сатирикон», и ты мне его предлагаешь?

Людочка радостно замотала крашеной головой.

Идея мне понравилась. В театре я не был лет сто, а уж в одиночку – все двести. Это было знамение. По крайней мере, я так решил.

И это было не единственное знамение сегодня. Сначала я встретил почти у своего подъезда Маринку – одноклассницу, за которой ухаживал целый месяц в седьмом классе. Она сильно раздобрела, буксировала коляску с живым ребенком внутри и мне искренне обрадовалась. Как показали дальнейшие события, радость была небескорыстной: Маринка попросила помочь ей сходить в магазин. Это было кстати: за неделю я выел все свежие продукты и часть несвежих. Моя первая (или вторая?) любовь осталась такой же бестолковой, как и в седьмом классе, когда отвергла мои притязания из-за якобы малого моего роста. Всю дорогу Маринка выясняла по мобильнику, что именно нужно купить, и выяснила, что все уже куплено и можно никуда не ходить.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Поделиться ссылкой на выделенное