Андрей Горюнов.

Варяжский десант

(страница 7 из 30)

скачать книгу бесплатно

– Что «под двадцать миллионов»? – удивился Михалыч. – Ты что?! Танк-то этот, ИС-3? Да он на две тыщи тянет, как металлолом. Беда-то в том, что на балансе он висит ведь, понимаешь? Спиши и отправь на переплавку – вот в чем дело. А то ведь с округа ревизия нагрянет – загребет по самые по помидоры: «Куда девал?»

Астахов застонал было, но затем, скрипнув зубами, взял себя в руки и решительно повернулся к Коптину.

Тот, отступив на шаг, достал из внутреннего кармана карточку-расписку и, показав ее издалека Астахову, снова спрятал.

– Сергей Ильич… – волнуясь, начал было Астахов. – Сергей Ильич…

Коптин в ответ как-то странно причмокнул.

Но ничего не сказал.

Молчаливый майор-спасатель, с интересом наблюдавший всю эту сцену, вдруг ожил:

– Я понял! Я могу помочь.

– Да? – расцвел надеждой Астахов.

– Да. Вот мой гидрокостюм. Он совершенно целый, но срок свой отходил. Я специально именно его взял, я ж знал, куда лечу, на какое дело. Поэтому взял уже просроченный, чтобы просто выбросить его здесь. Но судьба улыбнулась, как вы видели. Я могу оставить вам костюм, подарить. И ласты, и акваланг. Вам же пригодится, верно?

– Ему понадобится. Да, – подтвердил Коптин.

– Конечно! – простодушно улыбнулся майор-спасатель. – За такой мелкой вещью вам тут нырять и нырять.

– Почему?

– Ну как «почему»? – удивился майор. – Все взбаламучено ведь. Когда тонула ваша штука эта, тонула медленно, – ее могло ведь в сторону и на метр и на два снести. Фонарь тут не поможет, согласитесь? Магнит тут тоже едва ли принесет пользу. Сеть мелкоячеистая? Бессмысленно: множество крупных включений в среде. Среда крайне неоднородна, уверяю вас. Но изотропна вполне, что резко осложняет поиск, лишая всяческих ориентиров. Ну, стало быть, искать придется пальпированием… Говоря проще, исключительно на ощупь, ощупывая рукой все предметы окружающей среды…

– Мастер! – заметил Коптин. – Сразу видно, дело досконально знаете, майор. Я восхищен!

– Да, – согласился спасатель. – Спасибо! Я люблю свою работу.

– Ощупывая… – потерянно пробормотал Астахов. – Ощупывая… Сергей Ильич! Хоть что-нибудь мне тоже скажите… Нельзя же так стоять и молчать.

– Да что тебе сказать? – философски изрек Коптин. – Вот странно жизнь устроена: в дерьмо прибор бросали, а бросили, как получилось-то, тебя!

– Да, – кивнул майор, соглашаясь. – Точно сказано! Нырять вам тут не перенырять! Дай бог до зимних заморозков чтоб управились.

Астахов взялся двумя руками за голову.

– Так я оставляю костюм с аквалангом? – поинтересовался майор, обращаясь к Астахову.

– Оставьте, конечно, оставьте… – измученно выдохнул Астахов. – Спасибо большое.

– «Спасибо» не булькает, – философски заметил Михалыч.

– Я не пью, – слегка улыбнулся майор.

– Я тоже, – ответил Михалыч. – Пить вредно. А хряпнуть можно.

– Вы только мне расписку напишите за костюм. – Майор протянул Астахову блокнот и ручку. – Он хоть и отслужил свое, но все же.

Что я не продал ласты на блошином рынке, а передал на утилизацию разведке, так ведь? Пишите – и владейте!

Не выпуская своей головы из рук, Астахов тихо завыл на одной низкой ноте.

– Песня пустыни… – оценил, прислушавшись, полковник Боков. – Н-да…

Майор-спасатель понимающе кивнул:

– Кто в армии служил, тот в цирке не смеется…

* * *

Аверьянов гнал по шоссе под сто двадцать, и на душе у него было совершенно не радостно и абсолютно не спокойно.

Он вновь и вновь прокручивал в голове события последних часов. Получалось все время одно и то же: он втянулся в какую-то новую авантюру. Авантюру опаснейшую: после любой операции глобального масштаба рядовых исполнителей убирают, известно.

Втянулся он в эту историю или оказался втянут?

В данный момент это уже стало второстепенным вопросом. Настоящий штрих-кодер лежал у него в кармане, что открывало перспективы. Параллельные миры – это все, возможно, ерунда. Но на нем много кнопок, так, значит, много и функций. Что это за функции? Вот с этим надо в первую очередь разобраться.

Инструкций нет. О каком-то специальном обучении серфингу в параллельных мирах Коптиным не было обронено ни звука.

Значит, тут должна быть какая-то простая разгадка. Если от всей этой современной суеты отъехать подальше, то можно будет, видимо, и разобраться. Главное – подальше отъехать. Отъехать надо самому, при этом не отъехав крышей. Раскинем мозгами.

Краткий анализ момента. Что имеем?

Друзья-разведчики ищут на дне «Лебединого озера» помесь сотки с дистанционкой. Будут искать долго, может, и до осени.

Но до осени – это не нужно, это слишком. Достаточно трех секунд. Если добраться до спасительного люка. А для этого нужно доехать до дому, до своего телепортатора, хронотопа. Дальше тут же отключайся от местного времени и думай в других эпохах хоть год своего биологического времени. Сюда можешь вернуться наносекундой позже своего отбытия – никто из современников не заметит твоего отсутствия. Это для тебя будет год, а для них – секунды не пройдет. Исчез и тут же вернулся. Лишь бы добраться до дому.

Знают ли друзья-разведчики о том, что у него в специальном огромном подземном боксе под гаражом стоит самый современный телепортатор, находящийся в частной собственности, так сказать? Машина современнейшая, сделанная как для себя, а не для «дяди».

Телепортатор, купленный готовым, сделанный по заказу вояк, оказался просто богатейшей коллекцией недоработок и ляпов – ведро с гайками. Естественно, его делали для Министерства обороны, а значит, за гроши, ибо сколько денег из бюджета МО ни выделяй, неизменно 99 % уходят в откат зажравшимся генералам.

Естественно, что ООО «ЕДА» (Екатерина, Дороня, Алексей) отказалось от него, положив глаз на другую машину, созданную в том же самом ОКБ «Хронотоп», но совершенно иного качества и, главное, в иной модификации.

Этот хронотоп был собран на заказ, специально «налево», с целью продажи мимо госструктур, за черный нал. Как любая левая продукция, хронотоп не был зарегистрирован и не состоял нигде на учете. О появлении на свет божий этого хронотопа никто Госхронадзор в известность не ставил.

На Комитет по делам подпространств при Правительстве РФ, на Федеральную погрантаймслужбу, Гохрон-Гохран, на Таможенный комитет безвременных перевозок, Министерство бывших иностранных и прошлых внутренних дел – на все государственные службы они с присвистом положили.

Даже на Первое Главное управление НКВД по борьбе с прошлогодним снегом.

Николай вспомнил, как они вывозили хронотоп, «яйцо», размером с половину железнодорожного вагона, с режимного предприятия, не имея на это ни малейшего права – ни разрешений, ни пропусков…

* * *

Увидев впервые полированное «яйцо», застывшее под сводами огромного цеха, сияющее всеми оттенками радуги, Николай ахнул от восхищения.

– Оно? – спросил зам Генерального конструктора.

– Оно! – выдохнул Коля.

– Забирай! – махнул рукой зам с оттенком отчаянной решимости: видно было, что ему жаль расставаться со своим детищем. – За три лимона – даром, считай, достался тебе.

– Ну уж, даром…

– Не сомневайся. Сейчас за один штрих-кодер параллельных пространств – только! – на черном рынке до пятидесяти миллионов могут предложить. Только их нет. Спрос огромный. Все что-то такое слышали… А предложения – нет! А тебе вон – новейший хронотоп, и всего-то за три ломтя зелени! Другой бы хоть в евро потребовал бы: Америка-то скоро накроется.

– С чего бы?

– Ходит слушок, – уклонился от прямого ответа зам. – Словом, почти задарма такую тачку отдаю! Бери!

– Что ж так – себе в убыток-то? – не без ехидства спросил Николай.

– Надежность и безопасность сделки тоже чего-то стоят, – совершенно серьезно объяснил зам. – Ты человек известный. Проверенный: рабами торговать не будешь, с Монтесумой насчет ацтекского золота торговаться не станешь…

– Без сомнения, – кивнул Аверьянов, совершенно не предполагавший в тот момент, что еще до конца осени по местному локальному времени ему придется с помощью данного хронотопа и работорговлю развернуть, и к Монтесуме наведаться…

– Я вас не подведу, вы не волнуйтесь.

– Вот потому и отдаем по себестоимости. Отличный хронотоп! Смотри: самая продвинутая модель. В мире, заметь!

– А как его вывезти?

– То есть? – не понял вопроса зам.

– Я говорю, как его вывезти за пределы предприятия?

– Как? – ответил зам вопросом на вопрос.

– Да, вот именно – как? Ни один тягач его не потянет, по-моему. Да в цехе и ворот я не вижу для приличного тягача. Только на спецплатформе, на рельсах, прорубив стену… Ну, как стратегические на пусковую тянут… Тепловозом! Только!

– Только? – недоверчиво мотнул головой зам, с трудом удерживаясь, чтобы не расхохотаться.

– Другого способа не вижу… – кивнул Аверьянов. – А кстати, пропуск-то есть на вывоз? У вас я здесь насчитал шесть бетонных периметров с колючкой, эскарп, противотанковый ров и контрольно-следовая полоса серьезная – метров семь. Это не считая овчарок между третьим и четвертым периметрами: снуют как тараканы, молча. Только зубами лязгают. Есть пропуск-то на вывоз?

– Есть, – усмехнулся зам и, вынув из нагрудного кармана пиджака календарик, показал его Николаю.

– Что это? – удивился Аверьянов. – Прошлогодний календарь?

– Верно, – согласился зам. – Вы проверять-то машину, кстати, собираетесь?

– А как же, – кивнул Коля, чувствуя, что в его голове забрезжила вдруг некая простая и дельная мысль.

– Ну, занимаем места, – пригласил зам, указывая на раскрывающийся люк хронотопа. – Сначала в мезозой предлагаю. Я знаю там пляж – ну просто сказка. И никаких зубастых нет. Купнемся и обратно, прямо к тебе в военгородок, в твой бокс. Ну, или куда скажешь… Хоть на Лабрадор, хоть в Санту-Барбару…

– То есть сюда мы уже не вернемся? – догадался Коля.

– Ну, если только рекламации, претензии у вас возникнут, – кивнул зам. – А если все тип-топ, то хрен ли нам тут делать? Тем паче что сегодня пятница…

– Ага.

– Вы, кстати, не возражаете, если в порядке испытания изделия мы прихватим с собой шесть тонн некоторых материалов и устройств, которые нам обязательно нужно вывезти сегодня с территории режимного предприятия?.. Особо не афишируя сего действия…

– А зачем? – Николай чувствовал, что, сев за консоль управления, он от восхищения техникой дуреет на глазах.

– Как «зачем»? Для продажи на свободном рынке, конечно, – с улыбкой ответил зам. – Да не волнуйся, хлам мы вывезем, металлолом. Нам жить-то надо? Ну вот. «Тащи с завода последний гвоздь, ты тут хозяин, а не гость» – ни разу не слышал?

– Слышал, конечно!

– Давай загружай! – крикнул зам кому-то из оставшихся там, снаружи, в цеху. – Заказчик дал согласие. Зенин, Вощанов, не спите: без премии оставлю!

– Н-да… – протянул Николай задумчиво.

– И еще одно, – подмигнул ему зам. – Хорошо было бы пассажира нам взять. Ведущий инженер наш, Сальников, ушел тут в запой две недели назад. Надо помочь человеку. Ему бы в больницу на гемодиализ, но тогда история получит огласку. Надо сюда врача вызывать. Его уволят сразу, как выпишут, – по сокращению штатов. Пятый запой уже у него за два года. И что самое неприятное, что на службе, в рабочее время. Одним словом, надо спасти.

– Давай, конечно, – согласился Николай. – Люди должны помогать друг другу. Только ведь отойдет он, опять вам с ним маяться – так ведь?

– Не так, – возразил зам и скомандовал своим ребятам в цеху: – Тащи Сальникова!

Пятью минутами позже за их спинами положили резко и неприятно пахнущий мешок, бывший две недели назад ведущим инженером Сальниковым.

– Алеха… – обратился мешок к Николаю. – Рас-слабу-у-х-х-а-а!

– Заткнись, – кинул ему зам через плечо. – Отойдешь – мы тебя на полгода в юрский период, как договаривались… Либо человеком станешь, либо сожрут!

Люк хронотопа стал сворачиваться, закрываясь, как ирисовая диафрагма фотоаппарата.

– Сожрут. – Мешок покорно уронил подбородок на грудь и закрыл глаза.

Аверьянов положил руку на пульт предстартового запуска систем…

– А что так далеко-то? Ведь там действительно сожрут!

– А ближе его нельзя. Прошлый раз мы в каменный век его кинули. Так он, не будь глуп, научил пещерную публику огонь добывать… Они его своим вождем сделали. Чуть не сдох там от апельсиновой водки, питекантроп! Хорошо, мы вовремя схватились… Выдернули когда его назад, такой цирроз, ужас! Печени, считай, уже у него не было…

– А-а-а-рел расклевал! – объяснил Сальников.

– Ну конечно, орел… – насмешливо хмыкнул зам Генерального. – Прометей, мать его! Печень пересадили ему, понимаете? Трансплантировали. Всем ОКБ скинулись по сто баксов… Позор!

– Арел!!! – гаркнул Сальников, явно норовя устроить скандал. – Я – Прометей! Ты меня еще не знаешь! Я-те такое тут разведу – сгоришь у меня, как прокурор-то нагрянет!

– Хороший инженер, талантливый… И мужик неплохой. Когда трезвый. А как рюмку примет: прометей прометеем, точно, – хоть святых выноси! Вот и возимся с ним… – объяснил зам.

Коля потянул сектор-время на себя, и хронотоп вместе с грузом и экипажем начал затягиваться во временну2ю турбулентность, автоматически захватывая хронореперами известную бинарную последовательность – 00.00.00.01.01.0001 – ноль часов ноль минут ноль секунд первого января первого года – опорная дата при любом хроностарте, так называемый христов ноль – момент рождества Христова.

 
– Пылали закаты,
И радуга цвела.
Все было когда-то
И любовь была! —
 

внезапно запел за спиной «Прометей».

– Вонючий мешок! – сплюнул зам, проваливаясь вместе со всем экипажем в глубокое прошлое.

* * *

Улыбнувшись воспоминаниям, Николай вернулся к анализу текущей ситуации.

Получалось, что, скорее всего, разведка ничего не знала о наличии частного хронотопа – ни сном ни духом…

Потому что если бы они знали, то такой свободы передвижения у него не было бы. Сейчас он может скрыться от них в прошлом – ищи-свищи его там!

Казалось бы, все в порядке?

Нет, что-то напрягает. Что?

А вот что. Еще только тронувшись с полигона домой, он вдруг почувствовал, что как раз домой-то его ну абсолютно не тянет. Что делать дома? Скукота! Знакомая многим одурь романтики, желание немедленно отыскать массу приключений на свою… голову уже завладели сознанием, высосали из мозгов всю осторожность, сняли с обоих полушарий головного мозга тормозные колодки осторожности.

Уже застучало в душе – по местам и вперед!

Тем более что конкретно в его случае даже длиннющее приключение может сойти ему с рук. Он исчезнет абсолютно незаметно для окружающих: ведь можно вернуться в ту же секунду, в которую ты в этом мире исчез. Особенность состоит в том, что без труда можно организовать ситуацию, при которой никто и не спросит: где ж ты неделю пропадал? Он может пропасть всего на секунду, а там, куда зарулит его судьба, можно пробыть хоть год, хоть десять…

Внезапно в его кармане заиграла сотка.

– Да, Алексей?

– Ты далеко, пап?

– Покровское проехал минуту назад.

– Давай сначала к боксу. Есть о чем поговорить. Ага?

– Понял тебя!

Он выключил сотку. «Ну вот и началось», – мелькнуло в голове.

Он добавил газу. Сто двадцать – больше по этой дороге нельзя.

Он уже несся, он уже просто летел домой.

Но, приближаясь стремительно к дому, он все отчетливее понимал, что с каждой секундой все больше от него отдаляется.

* * *

В боксе, возле безмолвного хронотопа, было прохладно и тихо.

– Я вот что хотел тебе сказать… – Алешка замялся, не зная, с чего начать, и, вместо того чтобы решиться и затронуть, видно, очень неприятную тему, выдохнул и, ни к селу ни к городу, задал идиотский вопрос: – Тебя зачем вызывали-то в часть?

– Вот что, – кивнул Николай, – разговор, я чувствую, не на три минуты. Поехали!

Он нажал на брелок, на котором висела связка ключей – от квартиры, автомобиля, личного сейфа на службе. Люк хронотопа начал медленно раздвигаться, одновременно вращая отливающими металлическим перламутром лепестками.

* * *

Здесь было тихо и очень жарко, на этом побережье, – два с половиной миллиарда лет назад. Недавно кончился архей, самый первый геологический период Земли. Кислород уже был, его можно было перекрыть любому, но вот этого самого любого еще не было. Действительно, подслушать их никто не мог: жизнь, не успев выйти на сушу, только начинала зарождаться в водной среде, в едином пока еще океане, не имевшем названия, в безымянных озерах, ручьях, реках, болотах и старицах.

Каждая лужа через час после очередного ливня уже бурно кипела жизнью, падавшей, казалось, с неба вместе с горячим первобытно-тропическим дождем.

Довольно непривычное зрелище для глаз современного человека представляла собой утренняя роса, сверкающая необычно, вспыхивающая каждой каплей несколько раз в секунду. Миллионы ярчайших звездочек, быстро мигающих разноцветной морзянкой… Это лучи встающего солнца играли в блестках росы, сотрясаемых драками мелких, но крайне агрессивных тварей, их брачными играми, смертельными схватками, происходившими везде – на траве, на цветах, на кустах, в воздухе, в каплях, срывавшихся с веток.

Сожрать ближнего!

Что может быть в мире естественнее?

Конечно! Пришибить и скушать!

Все были равны в своем неравенстве – от одной десятитысячной миллиметра до двадцати миллиметров, от двух до восьми глаз, от трех до шести хвостоножек…

Мозгов не было ни у кого, зато спина кончалась у всех одинаково.

* * *

Аверьяновы, отец с сыном, любили прилетать сюда, чтобы пообщаться без помех.

Заодно тут можно было вкусно пожрать, зачерпнув первобытного бульона из любого озерка или лужицы. Температура в те времена на Земле была как в хорошо разогретой парной, бульон всегда теплый, почти горячий.

А вкус его, надо сказать, был бесподобен! И прост был этот суп в приготовлении. В него не надо было добавлять воды, не надо было ждать, когда что-то где-то закипит, – он бурлил живыми белками, жирками и углеводами. Соли в нем было предостаточно, а перца хоть и не было вообще, но остроту и пикантность бульон имел ощутимую.

Случайно совершив это открытие, Аверьяновы, отец с сыном, почти каждый день стали наведываться сюда, в глубочайшее прошлое, поставив крест на современных концентратах – всяких пакетных хрустосупах, буль-булях и прочих прессованных ням-нямов из серо-желтых макарон, сдобренных усилителем голода Е-720 и различными ароматизаторами, идентичными натуральному запаху сдохшей скотины.

– Какой-то странный сегодня бульон, – заметил Алешка после первой же ложки.

– Да, необычный, – согласился Николай. – Но вкусный. Мне нравится…

– Мне тоже. Обалдеть! Я тебя зачем позвал-то… С Оленой тут дело такое… Все больше дичает. В туалет боится ходить, в перелесок бегает. А знаешь, что она полчаса назад делала? Не поверишь! Молилась! Поставила иконку свою перед собой на стол и молится…

– Ну так что ж тут такого?!

– Ничего. – Алешка уперся взглядом в пустую миску, стоящую перед ним: – «Господи, Пресвятая Дева, пусть Николай вернется с работы живым-невредимым! Господи, пошли Коленьке моему удач и здоровья! О, покровитель путешествующих, святой Николай! Пошли пути нетяжелого Коле моему!» И после каждой реплики наводит дистанционку от видака на икону и жмет на «Play», двумя руками жмет, изо всех сил. Ну, чтобы икона почувствовала…

– Я понял.

– Понял, да? Чем сильнее жмешь, тем вернее дело будет… Я говорю ей: «Олена! У иконы же твоей старой нет инфракрасного датчика, порта нет, контроллера. И драйвер молитвенный на ней не инсталлирован». Вроде пошутил, понимаешь? А она разрыдалась…

– Отчего разрыдалась-то?

– «Да, – говорит, – мои мольбы да боги предков твоих, Алеша, на вашу технику совсем не действуют!»

– Что, так и сказала?

– Ну! Она, оказывается, с утра встала сегодня. В пять, чтобы завтрак нам приготовить, и час угробила на газовую плиту – заклинала ее, молила две конфорки включить. Ну, плита не включилась, Олена отчаялась… Хлеба нарезала, молока по черпакам налила.

– Тяжелый случай.

– А еще она не может понять, зачем пить чай…

– Как это – зачем?

– Да так. Можно свою траву заваривать, с чердака, с сеновала, – душицу, мяту, малиновый лист… Какой дурак такие деньжищи за эту горечь платит – просто непонятно! Ты, кстати, как утром уехал, она после завтрака в аптеку пошла.

– Зачем?

– Ну, услышала по ящику фразу в рекламе какой-то «спрашивайте в аптеках», да? Она и решила, что аптека – это такое место, куда ходят спрашивать…

– Отчасти это так и есть…

– А вопросов у нее накопилось масса, типа: «Почему у вас кошек много, а коров мало?», «Из-за чего сейчас воробьев не едят?» ну и так далее… Ей неудобно такой ерундой нас беспокоить, пошла в аптеку… «Спрашивайте в аптеках»… И вывалила там сто пудов вопросов, и про политику тоже, заметь. «Что это за Кремль?», «А зачем он вам, Кремль, нужен?» В тринадцатом веке-то Кремля, можно сказать, еще не было. Да и Москва дыра дырой была. Слава богу, там Ксения Митрофановна дежурила, домой нам позвонила. А то кто знает, чем бы кончилось. И кстати, слава богу, что ты не куришь… Она еще в ресторане, в первые минуты своего пребывания здесь, это чудо увидела и у меня по секрету спросила: что дает курение?

– А ты что?

– Ну, я ей вкратце изложил…

– В смысле?

– В прямом. «Деньгам трата, и во рту насрато». Упала. Как это понять? Болезни и смерть безвременную к себе дымом приманивать, да и деньги еще за это платить немалые! У них понятия «наркомания» не было. Видишь, в чем дело…

– Вот задачу-то ты задал.

– Да ты не понял, папа, самого главного! Чем больше она узнаёт о нашей жизни, технике, понятиях, тем больше она это все отметает, не приемлет. В общем, боюсь я, папа, совершенно серьезно, заклинит у нее башню. Наше время – в нем родиться надо. Оно не для всех. Я ведь сам, ты помнишь, в тридцать пятый век летал – хорошо ее понимаю, Олену-то… Сам ходил, смотреть-думать частенько просто боялся, ты не поверишь.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное