Андрей Горюнов.

Варяжский десант

(страница 6 из 30)

скачать книгу бесплатно

Причем – и это, собственно, и создало цепь проблем – черт занес этого молодого дурака на старом тяжелом танке ИС-3, списанном, без пушки, но весом около пятидесяти тонн. Контрактник ехал на учебно-тренировочный комплекс, чтобы поставить там танк отныне и на века в качестве учебно-тренировочного объекта, но, под воздействием черта, толкнувшего юного механика-водителя под локоть, тяжелый ИС-3 свернул на гиблое место и слегка закачался… Механик, от большого ума, нажал на газ. Гусеницы, пытаясь ускорить тяжелую машину, загрохотали, сорвали слой дерна, добрались до жидких слоев и забуксовали, чавкая и оглушительно гремя.

Механик-водитель, видевший из своего маленького люка-окошка только зеленую лужайку, ощутил вдруг мощнейшую волну очень знакомого запаха.

Он стремительно оглянулся, греша на командира, заряжающего и неискоренимую дедовщину.

Но «стариков» давно уж след простыл. Дедовщиной тут и не пахло. Пахло гораздо отвратнее.

«Неладно!» – подумал механик-водитель, чувствуя, что танк стал как бы тонуть посреди веселой, ярко-зеленой лужайки – тонуть едва заметно, очень медленно, но весьма брутально, как «Титаник», с заметным дифферентом на нос.

Зафиксировав газ, чтобы сохранить динамику машины и понять, что происходит, механик-водитель выскочил на броню через верхний башенный люк.

И обалдел.

Танк, что называется, рыл копытами, вышвыривая назад из-под гусениц два могучих фонтана, состоящих из какой-то плохо проваренной, жидкой, темно-коричневой овсянки с обильным вкраплением иссиня-черных ягод гигантского, циклопического чернослива вперемешку с изжеванными динозавром покрышками мячей для игры в регби.

Вонь в воздухе висела такая, что листья ближайших берез чернели и скукоживались на глазах, люди, стоящие на значительном удалении, загораживали лица ладонями и рукавами, как на пожаре.

– Прыгай! Прыгай, Мирон! – закричали водителю из далекой толпы наблюдателей.

– Разбегайся и прыгай!

– Где разбежаться-то?! Снимите меня!

– Надо снять его!

– Вперед прыгай! Сам! Никто тебя не снимет!

– Не вздумай назад сигануть! – гаркнул зампотех в мегафон.

– Если он все-таки прыгнет назад… – заметил начальник медсанчасти, доверительно склонившись к уху зампотеха, – его придется пристрелить…

– За что? – удивился зампотех.

– За что – потом сообразим, – ответил главный полковой медик. – Ты, главное, стреляй не мешкая. Не сможем мы его с брони снять!

– Да я сниму, ты что?! – решительно кивнул зампотех. – С трех выстрелов сниму. Из пистолета. Спорим на пиво?

Но в этот миг механик-водитель решился. Разбежавшись, насколько позволяла ситуация, он прыгнул вперед и, улетев метра на три, совершенно благополучно приземлился на не потревоженный никем и ничем дерн. Слой выдержал! Танкист остался цел, чист и невредим!

Толпа наблюдателей разразилась одобрительными возгласами, свистом и овациями.

* * *

Вертолет МЧС, вызванный Боковым, командиром полка, шел над лесом, вдоль трассы, слегка в стороне от нее.

Танк, материальную ценность, надо было спасать.

Этот внезапно образовавшийся рейс оказался очень полезен и Коптину, который сумел, договорившись с краевым начальством МЧС, «пристегнуть» вылет вертушки к своим целям.

Нужно было найти Астахова, а затем и Аверьянова.

Дело должно было быть сделано, путь пройден до конца, а педаль вжата до коврика – Коптин свято соблюдал этот принцип и на службе, и в приватных делах.

Коптин повернулся к летчику:

– В морской форме, у трассы, должен стоять капитан первого ранга. – Он помолчал. – Все поломал, козлина штабная. И ведь что главное: всю жизнь, блин, из Управления кадрами носа он не высовывал. Но больше всех все знает. И спеси – полный пузырь!

– Ну, кадровик, а как же! Штабные крысы все знают лучше всех.

– А ты представь: ему с человеком договориться надо было, в непринужденной обстановке. Привлечь к интересному делу, к какому – неважно, но к хорошей, умной, я бы даже сказал приключенческой, работе, с потрясающими командировками, опасными, но прекрасными, разнообразными… А он за полчаса ухитрился до того договориться, что этот капитан, с которым он договаривался, из машины его высадил посреди шоссе и уехал! И вот такого козла мне Бог послал! – подытожил свое горестное повествование Коптин.

– Известное дело, – кивнул летчик. – Когда отделаться от дурака хотят, а придраться формально не к чему… Ну, что тогда делать? Кыш его от себя! А куда? Естественно, вверх, с повышением по службе.

– Точно! Потому-то наша макушка – без слез не взглянешь. Из обычной жизни, из реальных дел выдавливали остолопов, идиотов, говнюков и неумех вверх и довыдавливались до того, что наверху одни отбросы сгруппировались – как на подбор! Высшее руководство!

– Вы поосторожнее, товарищ полковник, все же переговоры в кабине пишутся…

– На «черный ящик»?

– Ага!

– Так его слушать будут, только если мы разобьемся.

– Ага!

– Ну, а тогда нам будет уже все равно.

– Не факт. У нас три года назад один вертолет разбился, но весь экипаж, хоть и в тяжелейшем состоянии, все без сознания, – переломы, черепно-мозговые, разрывы внутренних органов… Но довезли их. Все в коме, в реанимации, на аппаратах… Врачи борются за жизнь каждого… А из Управления безопасности полетов прилетели, «черные ящики» расшифровали, разговоры в кабине послушали и весь экипаж прямо в реанимации, на койках, добили. Аппараты искусственного кровообращения – раз! – вилки из сети – прочь! Шланги-капельницы выдернули прямо из вен: не нужны нам такие офицеры!

– Врешь ведь!

– Вру, – шмыгнув носом, признался летун. – Но история хорошо придумана, согласитесь? Правдоподобно…

– А на самом деле как было?

– На самом деле? – Пилот задумался.

– Не надо, Володь, не рассказывай, – попросил находившийся в кабине третий – угрюмый майор МЧС. – Не вороши.

– Не буду, – согласился пилот и отрицательно покачал головой: – Я тоже не хочу вспоминать…

Помолчали.

– Вон, – вдруг сказал пилот. – Глянь слева, не твой у шоссе кукует?

– Где?

– Впереди, на одиннадцать часов направление.

– Он самый.

– Сейчас посмотрим, чего он стоит, этот подполковник, – заметил молчаливый майор сзади.

– Полковник он, – поправил Коптин. – Чего задумали, мужики?

– Да не волнуйтесь, – успокоил летчик. – Старинный фокус.

– Цирк зажигает огни, – подтвердил майор.

* * *

Поняв, что вертолет пришел специально за ним, Астахов указал на поляну, находившуюся чуть в стороне от трассы, метрах в шестидесяти.

Пилот, поняв его жест, кивнул в ответ.

Через десять секунд вертолет уже висел над полянкой на высоте метров пятнадцати – двадцати.

– Садись! – махнул Астахов и запрыгал, демонстрируя, что поляна сухая, грунт прочен. – Не болото.

Пилот кивнул в ответ, подтверждая, что понял.

– Садись! – снова замахал руками и запрыгал Астахов, приглашая вертолет на посадку.

В ответ пилот сделал недоуменное лицо и пожал плечами:

– Не понял!

Астахов запрыгал вновь еще интенсивнее:

– Садись! Садись же, мать твою! Ну, дубье! Чего он ждет?! Только керосин зря жжет, сволочь!

Разумеется, прыгающий по поляне полковник не догадывался, что действия пилота вызваны вовсе не ожиданием чего-либо, а объясняются исключительно любовью экипажа вертолета и пассажиров к искусству.

– Да он танцор от бога! – заметил майор. – Хороший танцор! И ничто ему не мешает.

– Но все же далеко еще до совершенства, – согласился пилот. – Есть к чему стремиться. Видишь, как машет рукой, припрыгивая? Это, скорее, напоминает охотничий танец…

– Нет-нет! Это пляска шамана, – возразил Коптин. – Это он дождь на посевы вызывает.

– У меня, кстати, где-то в хвосте как раз для подобных случаев бубен был, – сообщил майор. – Может, кинуть ему? С бубном он лучше гляделся б.

– Да пусть так попляшет. И ведь что интересно: если ему сейчас флажки сигнальные кинуть, он ими семафорить начнет… А бывает, в точно такой ситуации, сделаешь сверху рожу поглупее, а потом сбросишь горн пионерский – тот, кто внизу, трубить начинает… Психология! Сплошная загадка.

– Да. Наука… У меня, кстати, кружки2 есть, деревянные, – знаешь, капусту квасить, накрывать? Кружок на капусту в бочку, а на него – груз… Купил здесь на рынке для тещи. Хорошие кружки2, дубовые. Бросим ему парочку, посмотрим, что он с ними делать станет?

– Не надо, – возразил летчик. – Горючего мало. Ты смотри, что делает…

Астахов, там внизу, замахал двумя руками, синхронно, словно взбивая пуховик метровой толщины, одновременно подпрыгивая на месте сразу на двух ногах.

– Болезнь. Болезнь Паркинсона.

– А на языке макарьевской ярмарки это называется «как дьякон козу полюбил».

– А двумя руками что машет, словно дирижирует?

– От рогов, от козла отбивается…

– Ну ладно, хватит, мужики, – решил пилот. – Концерт окончен. Аплодисменты!

Майор снял тормоз с электрической лебедки, стоящей рядом с ним, и тут же из открытого бокового люка вертолета начала выпускаться веревочная лестница.

* * *

Астахов, измотавшись от танцев в дым, поднялся по веревочной лестнице метров на десять, а затем замер, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Ты прав: капраз твой не работник, нет… – кивнул эмчеэсовский майор Коптину.

– Все. Спекся! – констатировал летчик. – Висит, как пересохшие кальсоны на бельевой веревке: ширинка настежь, штрипки по ветру… Поднимай давай его! А то упадет, не дай бог!

* * *

В голове Астахова крутилось название старого американского фильма «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?».

Внезапно кто-то тихо ударил его чем-то большим и твердым по голове – по самой макушке. Астахов с трудом поднял голову и понял, что никто его не бил, – он сам ударился головой об днище вертолета. Астахов отлепил одну руку от лестницы и приложил ладонь к днищу: да, твердое. Вот и ушибся…

– Ты совсем очумел, блин столичный? – раздался громкий голос сверху. – Ты будешь брюхо щупать мне, а мы висеть, горючку палить? Ну-к, марш в кабину быстро!

– Тюлень в погонах какой-то… Первый раз такого вижу! Ну, что уставился и пасть раскрыл?

– Психиатру надо его показать. Как вы с такими служите? – подмигнул летчик Коптину.

– Приходится, – сокрушенно пожал плечами Коптин. – Приходится и доделывать, и исправлять… Давай мы сейчас на северо-восток, километров на пятнадцать, крючок сделаем, небольшой. Потому что тот самый лихой капитан Аверьянов, который его высадил, домой к себе, вероятнее всего, двинул. Темно-зеленый «опель».

– Нет, – отрицательно покачал головой пилот. – Сначала я доставлю майора по месту назначения. ВЧ1542. Там у них танк в дерьме тонет, время на минуты пошло. Да и в ВЧ лететь отсюда пять километров… Так что ты крюк мне на пятнадцать километров и не сватай… Туда пятнадцать да назад пятнадцать… Доставлю майора, а потом уж с вами закружусь. Мы же все-таки спасатели, не надо забывать! И не сердись. Мы тебе цирк видал какой показали бесплатно?! Найдем твоего Аверьянова, уверяю… Не первый год замужем!

– Да, это чувствуется, – согласился Коптин.

– Вон, кстати, глянь-ка, возле КПП, зеленый «опель», четыреста десять на номере. Не твой ли?

– Мой!

– Ну вот, одним ударом – два в одном! И волки сыты, и овцы – целки…

* * *

Танк, накренившись уже градусов на тридцать, погрузился по башню, продолжая неуклонно зарываться.

От приземлившегося только что на вертолетной площадке вертолета МЧС отделилась фигурка молчаливого майора, срочно доставленного вертолетом спасателя, уже одетого для выполнения задания в фирменный гидрокостюм.

Михалыч, командир полка, махнул рукой, подзывая к себе механика-водителя:

– Сколько у танка соляра в баках?

– Да я с заправки… До горловины, километров на четыреста хватит… – виновато ответил механик-водитель. – Из баков же берем потом, обливаем танк соляром, зажигаем… Бойцы через горящий танк прыгают… Бороться с терроризмом обучаются…

– Понятно… – задумчиво протянул Михалыч. – Понятно… – повторил он и, повернувшись к механику-водителю, подвел итог: – Ну, что глазами хлопаешь? Пошел вон!

С брони остановившегося рядом с ними легкого плавающего танка соскочил спасатель в наглухо загерметизированном костюме боевого пловца, полностью экипированного – с ножом на поясе и боевым гарпуном в руках.

– Гарпун ты взял зря! – крикнул Михалыч прямо в ухо спасателю. – Тут крупную давно всю отловили. На удочку рыбачим!

Спасатель покорно кивнул и, вручив Михалычу гарпун, строго погрозил пальцем: с оружием, дескать, не шали, после чего решительно зашлепал ластами по направлению к танку.

В башенный люк ему влезть не удалось: мешал акваланг. Глотнув воздуха и перекрестясь, спасатель снял акваланг и буквально нырнул в танк. Танк, словно чувствуя уверенную смелую руку мастера, мгновенно затих, прекратив свой бег на месте.

Навалившаяся внезапно тишина, казалось, сдавила уши, сделав непонятным образом висевшую в воздухе вонь вдвое пронзительнее и гуще – странный, но достоверный, известный всем по жизни психологический эффект: чем тише звук, тем громче запах.

Надев акваланг, спасатель решительно спрыгнул с брони на траву и обошел танк кругом, внимательно осматривая. За что цеплять танк, было понятно: сзади, прямо к броне, была приварена огромная сцепка, которая, очевидно, выдержала бы пятидесятитонный ИС-3 даже на весу. Сложность была в том, что сцепка висела на высоте более двух метров над развороченной жижей, – снизу ее не возьмешь. Вместе с тем приварили ее в таком неудачном применительно к данному случаю месте, что и сверху, с брони, до нее было не дотянуться.

* * *

– Понятно… – Коптин откинулся в вертолетном кресле. – И тут ты ему на патриотизм начал жать, про Бжезинского зарядил, «наше дело грязнее грязи» не забыл, наверно… Да, еще «люди – чурки для нас, сырье, материал… расколоть и в печь, в дерьмо…», конечно же! Ну, как ты с людьми незнакомыми обычно беседуешь…

– Вы просто не в курсе последних методик, Сергей Ильич. Это нейролингвистическое программирование называется, НЛП…

– Дурак ты все же, Астахов, дурак… – с горечью вздохнул Коптин. – И ни черта не смыслишь в нашем деле.

– НЛП…

– Не НЛП, а ПНЗД! – возразил Коптин.

– ПНЗД?

– Полное несоответствие занимаемой должности.

– Понятно.

– Рад.

– Чему?

– Тому, что тебе понятно. А теперь отставить лирику. Вот тебе приказ от меня, как от старшего по группе: чтоб Аверьянов был до двадцати ноль-ноль в наших рядах. Уяснил? Не справишься – вот будешь в дерьме у меня по уши. Как вон тот танк.

– Если вы так ребром вопрос ставите, то мне и полномочия тогда, будьте любезны!

– Какие такие тебе еще полномочия?

– Выдайте мне штрих-кодер, предназначенный для Аверьянова.

– Это еще зачем? – насторожился Коптин.

– У меня есть план!

– Это радует. Что за план?

– Вы дали мне задание и срок? Дали. Вот и все. Вопросы будут после двадцати ноль-ноль. В конце концов, по званию мы равны. Вы на генеральской должности, но должность – это еще не звезда.

– Для кого-то не звезда… – задумчиво протянул Коптин. – А для кого-то тут… Ну ладно, – вдруг решился он и достал из кармана штрих-кодер с небольшой бумажкой, размером с визитную карточку. – Распишись в получении, – постучал он ногтем по карточке, протягивая ее Астахову.

– Чего ради? – удивился Астахов. – Это штрих-кодер для Аверьянова.

– Конечно, – согласился Коптин. – Но сейчас я вручаю его тебе, а не Аверьянову. Поэтому ты распишись, что получил его от меня. А вот на этой, второй, карточке распишется, в свою очередь, Аверьянов, принимая прибор от тебя. Ты что, инструкции не знаешь?

– Я знаю инструкцию лучше вас, я ведь ее и писал, в Управлении кадров. А вот чего я не знал, так это того, что вы мне так не доверяете.

– Понимаешь, Астахов, устройство это не просто «сов. секретно», а под грифом «К». Это во-первых. А во-вторых, прикинь его себестоимость – сколько миллионов долларов? Ну вот. А доверяю я тебе, как самому себе, – поэтому и требую расписку. Я-то за него расписался, верно? Мы же в разведке, дружок, а не на одесском Привозе… Все доверяют друг другу и все тут же расписываются.

Взяв карточку, Астахов размашисто расписался на ней, а затем приложил ее к своему широко открытому глазу.

Карточка слабо вспыхнула фиолетовым светом, быстро сменившимся на синий, голубой, желтый, оранжевый, красный: чип, встроенный в нее, зарегистрировал радужную и глазное дно получателя во всем видимом диапазоне – идентификатор личности куда надежнее обычных дактилоскопических отпечатков.

– Теперь получай, – удовлетворенно улыбнулся Коптин, принимая от Астахова карточку и одновременно с этим протягивая ему штрих-кодер и новую, чистую карточку-расписку.

Пилот вертолета, с интересом наблюдавший эту процедуру, не удержался:

– Разведка, блин… А раньше, помнится, крест святой целовали…

– Раньше Бог миром правил, мой дорогой… – кивнул, соглашаясь, Коптин.

– А сейчас кто? – спросил пилот. – Дьявол, что ли?

Помолчав, Коптин как-то странно причмокнул.

Но ничего не сказал.

* * *

Подойдя к Михалычу, майор-спасатель жестом показал: дай-ка гарпун.

С гарпуном в руках он пошлепал опять к танку и, не доходя метров трех до того места, где зелень дерна обрывалась, превратившись в коричневую овсянку, вскинул гарпун и нажал курок, почти не целясь.

Стрела, увлекая за собой тонкий и прочный капроновый фал, точно пронеслась сквозь могучее кольцо сцепки, даже не задев ее.

Поняв идею, на противоположном «берегу», отсоединив стрелу, привязали к фалу стальной трос. Спасатель, выбирая фал, протянул сквозь серьгу сцепки трос. Остальное было делом техники.

Не прошло и десяти минут, как на твердом бетоне развернулись два мощных гусеничных тягача. К ним «пристегнули» концы троса, продетого сквозь заднюю сцепку ИС-3.

Приближался финал.

Тягачи замерли, ожидая команды Михалыча.

За спиной Аверьянова и Михалыча внезапно нарисовались Астахов и Коптин.

– А вы кто такие? – подозрительно оглядел незнакомцев Михалыч. – Нам газет-телевидения, СМИ разных, прессы и даром не надо. Мы и без вас в дерьме по уши.

– Мы из Службы хроноразведки, – примирительно объяснил Коптин. – Начальник Управления разведтелепортации Коптин Сергей Ильич.

Михалыч открыл было рот, собравшись что-то сказать, но Коптин опередил его, молча указав пальцем на Аверьянова, стоящего рядом.

– Вот что, капитан… – неожиданно взял слово Астахов. – Что было, то было, прошло, и не будем о том. Ты нужен нам. Ты нужен стране. Ты нужен детям, грядущему поколению.

Михалыч изумленно открыл рот, услышав столь неуместную и непонятную ему речь.

– Я тебе доверяю, – продолжил Астахов. – Вот, посмотри. Это твой инструмент.

– Людей отогнать – на случай, если трос лопнет! – громогласно рявкнул Михалыч, повернувшись к театру спасательных действий. – Все – в сторону! Подальше, матерь вашу! Так… Все отошли… Жми! – Михалыч дал отмашку рукой: – Пошел, чего ждешь!!!

Тягачи взвыли, со скрежетом впиваясь гусеницами в старый, почерневший от времени бетон плит, устилавших дорогу к учебно-тренировочному комплексу.

Астахов решил использовать на всю катушку нервозную обстановку. Всучить штрих-кодер на волне психоза ожидания – и после капитану уже не открутиться!

Он протянул Аверьянову прибор:

– На, твой!

Николай мельком оглянулся, не совсем поняв, видно, кто там еще отвлекает от редкого зрелища.

– Он – твой, а ты – наш! – Астахов буквально вложил в руку Аверьянова штрих-кодер, согнул ему пальцы, заставляя взять. – Все, твой! На! Взял? Взял! Все! Теперь тебе не соскочить! Вот делай теперь, что хочешь!

С низким, утробным чмоком-чавканьем ИС-3 вытащил на свет божий утонувший было в дерьме нос и, встав на ровный киль, медленно потащился к краю – к зеленому полю, к песочку, гравию, бетону… Густой кисель всех оттенков коричневого медленно сползал с лобовой брони, устилая толстенным слоем траву…

– Ура-а-а-а!!! – Торжествующий ор сотен глоток, перекрывая рев тягачей, устремился к белоснежным кучевым облачкам, безмятежно дремавшим на голубой простыне неба. – Ур-а-а-а!!!

Над территорией полигона пронесся оглушивший всех хрип откашливающегося динамика, тут же превратившийся в ликующее «Прощание славянки».

Молчаливый майор-спасатель, вынув загубник, снял акваланг и начал стаскивать с себя гидрокостюм – абсолютно сухой и нисколько не запачканный.

– Мастер! – восхищенно хлопнул его по плечу Коптин. – Не перевелись еще на Руси работники!

– Да-а-а… – согласился Михалыч, пытаясь четырьмя пальцами двух рук заткнуть одновременно и уши и ноздри. – Вот такое у нас «Лебединое озеро» вышло. Однако хорошо, что хорошо кончается!.. Вот и сказочке – конец, а кто нюхал – молодец.

Внезапно Аверьянов неожиданно для всех свистнул настолько пронзительно, что перекрыл с запасом даже звуки марша.

Вращаясь бешеным пропеллером, штрих-кодер, посланный его натренированной рукой, точно влетел в центр «Лебединого озера», взметнув метровый фонтанчик.

Буль!!!

Довольный точным броском, Аверьянов заулюлюкал.

Михалыч, хорошо знавший Аверьянова, сразу понял, что Николай зачем-то косит под дурака, но, не подав виду, строго спросил:

– С ума сошел, капитан?

– Виноват, товарищ полковник!

Астахов стоял с открытым ртом, судорожно глотая воздух.

Воздух, который он судорожно глотал, никак нельзя было назвать свежим.

Аверьянов подмигнул ему:

– Вы ж сами сказали мне: вот делай теперь, что хочешь!

– Да, я тоже слышал, – подтвердил Боков. – А это вы про что?

– А это мы про то, – объяснил Аверьянов, – что я нахожусь в отпуске и день сегодняшний, можно сказать, потерял. И сам не понимаю, с чего я его потерял. Зачем? – Он слегка поклонился Астахову – холодно, официально: как дипломат на рауте.

– Под двадцать миллионов себестоимость… – выдавил из себя Астахов. – Под двадцать…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное