Андрей Горюнов.

Варяжский десант

(страница 1 из 30)

скачать книгу бесплатно

В зале ожидания бостонского аэропорта пахло тухлой селедкой, крепким самосадным табаком, квашеной капустой, едким перегаром от сорокаградусной «Клюквы особенной» и несвежими портянками – как, впрочем, пахнет во всех аэропортах и вокзалах США.

Источник едкого перегара нетрудно было в данном случае обнаружить: сидевшие на полу в углу зала три грузные двухметровые блондинки со свирепыми лицами и глупыми голубыми глазами только что проснулись после буйной ночи, проведенной в ожидании семь раз отложенного рейса № 11 Бостон – Лос-Анджелес. Теперь, потягиваясь спросонья, они зевали во весь рот или рыгали на весь зал – столь громогласно, что бумажный и полиэтиленовый мусор, повсеместно присутствующий на полу, слегка подпрыгивал в такт раскатистым извержениям девичьих пищеводов.

Посреди зала ожидания, относительно свободного от мешочников, дрались, никуда не спеша, два индейца, лениво размахивая ножами отнюдь не стерильного вида. Грязные перья на их головах дружно кивали, как бы благодаря судьбу за то, что им все еще удается удержаться на немытых головах.

Стоявший у входа в зал коп не обращал ни малейшего внимания на поножовщину в центре зала. Широко расставив ноги, он тискал в руках пачку мятых и засаленных купюр, пытаясь их пересчитать. Ему это не удавалось по двум причинам: коп был сильно не в духе из-за отравления своего организма дешевым мексиканским пивом «Три толстых мучачо» и, кроме того, умел считать только до трех – один-два-много, – а купюр у него в руках было несколько десятков. Много! Но вот насколько много? Коп размышлял, подыскивая нужное слово…

– Во, настриг-то! – Одна из блондинок глазами указала товаркам на пачку баксов в руках копа и рыгнула так, что мешочники в пяти метрах от нее рефлекторно зажмурились: видно, глаза защипало.

– Не завидуй! – ответила блондинке подруга. – Сама отбашляй в Департамент юстиции да и стриги на здоровье!

Коп, услышав про Департамент юстиции, вздрогнул и, выпучив от ужаса глаза, попытался спрятать баксы в карман. Однако по неосторожности он слишком сильно сжал пачку с одного края, отчего из ее середины выскользнул веер купюр… Деньги посыпались на пол, кувыркаясь и кружась.

– О-о-о… – Коп нагнулся, пытаясь собрать разлетевшиеся доллары, но не удержал равновесия и ткнулся лицом в пол.

Мешочники, оценив комичность ситуации, расхохотались в голос, топая ногами от удовольствия.

Коп покраснел от стыда, набычился, напрягся. Собрав всю свою волю в кулак, он слегка приподнялся и, уперевшись в пол двумя по-прежнему широко расставленными ногами и лбом, стал собирать деньги, вертя глазами во все стороны. Оба глаза его ходили свободно, независимо друг от друга, как у новорожденного, рыская при этом по всем направлениям – вверх-вниз, вправо-влево, – но и значительно вылезая из глазниц, рождая у наблюдающих подозрение, что вместо глазных яблок у этого копа белоснежные глазные огурцы, подернутые слегка розоватой паутинкой напряжения.

Житейский опыт и необычная анатомия глаз обеспечивали копу обзор не меньше двухсот семидесяти градусов по азимуту. Наконец, он собрал все купюры.

По толпе ожидающих вылета прокатился восхищенный шумок:

– Полицейския академия!

– Вест Пойнт!

– Чему ж их только не учат!

– А ведь не молодой уже… Циркач!

– Поди, за шестьдесят уж крепко!

– Не может быть!

– Почему? На госслужбе же сейчас с семидесяти пяти только на пенсию отпускают!

– Я знаю.

Сложив деньги в пачку, коп ловко оттолкнулся от пола головой и встал. Сведя ноги на ширину плеч, полицейский окинул зал орлиным взором победителя. И вовремя – в ту же минуту входные двери распахнулись, впуская двух смуглых рослых пассажиров, принадлежащих, безусловно, к высшей категории обитателей переднего салона – бизнес-класса.

– Ого!

– Смотри, какие смуглые!

– Таких на откидное-боковое в самолете не посадишь! VIP!

– VIP, – объяснила своей десятилетней дочери дородная пассажирка, сидящая на груде чемоданов, обвязанных для верности жгутами из старых простыней и половиков. – Это Очень Импотентные Персоны значит!

Глаза девочки приняли осмысленное выражение, она стряхнула шелуху семечек с груди, поправила подол сарафана и сказала басом:

– Ну да?

– Хороши! – крякнула, махнув тройным подбородком, мать девочки, удобно растекаясь семипудовой каплей среди своих чемоданов.

Действительно, бравые парни были одеты в изумительные комбинезоны темно-зеленого цвета с белыми надписями «Terrorist» на спине и шевронах.

Из нагрудных карманов у обоих торчали ножи для резки картона, в руках у одного – видно, старшего по званию – была красивая папка – сантиметров сорок на шестьдесят.

Войдя в зал, очень импотентные персоны стали оглядываться в поисках места.

Тщетно.

В зале было не более двадцати колченогих сидений, давно уже отслуживших свой срок еще в прошлой жизни – где-нибудь на трибуне провинциального стадиона – и привезенных сюда, в муниципальный аэропорт, исключительно для того, чтобы чем-то заполнить пустоту казенного зала с бетонными плитами в качестве пола. Даже ребенку было понятно, что сесть на эти доходяги решится только идиот: сиденья годились исключительно для открывания бутылок пива об острые кромки их выщербленных, облезлых спинок. Одно «кресло», правда, было более-менее – что называется, «терпимо с пятью оговорками», – но его, как на грех, занимал старик лет восьмидесяти с гаком, по виду полный тормоз. Это был старец с длинной сивой гривой и бородой.

– А ну-ка, кыш отсюда, дедушка, – обратился коп к старику, явно выслуживаясь перед VIP-персонами. – Кыш быстро. Не серди!

Старик и ухом не повел.

– Ага, – мгновенно сообразил полицейский. – Не хочешь? Покажи свой билет?

Старик небрежно извлек двумя пальцами билет из нагрудного кармана той части одежды, которая лет сорок назад была, наверное, пиджаком:

– На. Подавись!

– Это на самолет билет! – едва скользнув глазом по билету, сказал коп. – Билет в зал ожидания предъяви!

Дед молча извлек из другого кармана бывшего пиджака звездно-полосатое удостоверение:

– Ветеран. Дважды Герой. Корея, Вьетнам и Камбоджа.

– Ага… – кивнул коп и, взяв старца за шиворот, приподнял его: – Фу, чем несет-то от тебя, духовное сословие?

– Я масон! – обиделся старик, пытаясь обрести ногами опору.

– Масон… Патиссон!.. Маринованный! – резюмировал коп и, взвесив худое старческое тело, широким жестом швырнул ветерана в автоматически распахнувшиеся двери: – Медали от Конгресса не рассыпь!.. Садитесь, господа! – обратился он к смуглым VIP-персонам.

Старший, с папкой, сдержанно кивнул копу и сел на освободившееся место.

– …Старикам везде у нас дорога, молодым – кто с бабками – почет! – услужливо склонился перед ним страж правопорядка.

Старший VIP, не обращая ни малейшего внимания на замеревшего перед ним в поклоне копа, открыл папку, извлек из нее большую фотографию башен-«близнецов» Всемирного торгового центра и показал на одну из башен своему попутчику, казавшемуся лет на пять помоложе:

– Захватим самолет… Ты понял, Расул?.. Вот эту башню… Ничего не отвечай! Кругом уши неверных… Могут догадаться… Дай знать мне, намекни: понял ли ты, что нам предстоит?

– О-о-о-о! – восхитился Расул. – Неплохо Усама задумал!

– Понял? Ты понял…

– Чего?! – Расул вдруг задумался и, поразмыслив секунд десять, признался: – Ничего не понял.

– Ты наказание мое! – застонал старший. – Ты самый тупой из правоверных!

– Нет! – возразил Расул. – Не самый тупой, есть и тупее… Я понял, что ты хочешь врезаться на самолете в небоскреб.

– Так в чем вопрос?!

– Самолет один, а небоскреба – два…

– Г-м… – Старший качнул с изумлением головой. – А ведь ты прав! – Достав сотовый, он быстро набрал номер, прижал аппарат к уху… – Кто это? Кто говорит? – Внезапно лицо его вытянулось. – О-о, это ты великий и простой! Каюсь, не узнал тебя, Усама бен… – Он осекся и опасливо огляделся: – Но это хорошая примета: богатым тебе быть… У нас тут вопросик возник…

Коп, которому надоело ждать, склонившись в поклоне, по-собачьи громко сглотнул слюну.

– Извини великий, меня здесь полиция достает, коп привязался… Секундочку… – Покопавшись свободной рукой в кармане комбинезона, смуглый протянул копу десятидолларовую бумажку и отмахнулся от него: – Fuck out!.. Это я копу, не тебе, великий, прости… Так вот, проблемка… У нас двоих только один самолет намечается, а башен Всемирного торгового центра – две штуки, две! Вот задачка-то?! Как я раньше-то не обратил на это внимания… Ага!.. Я слушаю, слушаю… Не кричи… А-а-а-а… Понял… Да понял, понял!.. Все сделаю… Ребятам – привет! …Как там погода-то, в Саудовской нашей Аравии? …Ты в Пакистане? Где?! А-а, в Афгане! Ну, извини, плохо слышно – прослушку, наверное, включили… Конечно!.. Да кому ж я скажу-то? От меня через два часа резинки от трусов и той не останется… Да не волнуйся… Все так!.. Валерианки попей… Ноги парь перед сном… Let it be, как здесь говорят… И тебе Аллах Акбар! И тебе… Спасибо! Вам тоже не болеть!.. Не болеть и не кашлять…

Непрерывно и подобострастно продолжая кивать, террорист отнял от уха сотовый телефон и нажал «отбой». Однако, вместо того чтобы отключиться, сотка в его руках вдруг затряслась, разражаясь серией громогласных, очень тревожных звуков…

* * *

– Ух… – Алешка Аверьянов подскочил на кровати и хлопнул ладонью по будильнику. Серия громогласных, очень тревожных звуков оборвалась. – Приснится же такая ерунда!..

– Какая ерунда? – В комнату заглянул отец, одетый в тренировочный костюм, бодрый, пышущий жаром после утренней пробежки. – Почему не бегал?

– Будильник не прозвенел почему-то, – соврал Алексей не моргнув глазом.

– Праздничный завтрак! – крикнула Олена с кухни.

– Ура!

Не умываясь и не чистя зубы, Алексей выбежал на кухню и, чтобы сразу положить конец возможным дискуссиям о гигиене, тщательно вымыл руки и лицо над кухонной раковиной. Быстро вытерся посудным полотенцем, открыл глаза и остолбенел:

– Что это, Оленочка?!

На столе стояли три новых банных черпака – литра по два каждый.

Банные черпаки были до краев заполнены молоком.

В центре стола на разделочной доске высилась гора порезанного хлеба: батон черного и два батона белого. Хлеб был порезан толстыми кусками – пальца в три толщиной.

Рядом с горой хлеба стояла полуторалитровая эмалированная миска с медом.

– Праздничный завтрак! Сегодня же выходной!

– Олена, ты уже сколько в нашем веке живешь… – Алексей растерялся. – Тринадцатый век давно миновал, верно? Я думал, ты к нашей жизни вообще-то привыкла… Уж по крайней мере на уровне домашнего быта.

– Привыкла… «на уровне»? Привыкла – к чему?

– Ну, к тому, например, что из телевизора не посыплются человечки, если снять заднюю крышку и потрясти… К тому, что реклама не просто информирует, а впендюривает… Что если в чьей-то квартире зеркало есть, то это не значит, что в ней митрополит живет… Ну, что ты так смотришь на меня? Я совершенно не хочу тебя обидеть. Я просто хочу сказать, что мы по-другому завтракаем, не так, как вы завтракали, – в Древней Руси, в Батыевы времена…

– Конечно… Я понимаю, Алеша… – смутилась Олена. – Я разгулялась на широкую ногу, верно? Своей коровы у вас нет, ульев нет, даже хлеба вы не сеяли по весне. И озимое тоже, видать, не взошло… Все покупать вам приходится… А денежки-то лучше б поберечь, хоть к осени козочку купили б!

– Ой, перестань, Олена!

– Ну да, ну да… Садись-ка! Пусть это будет праздничный завтрак!

– Праздничный? Да что ж тут праздничного? Три черпака с молоком – ради праздника?

– Конечно! Ты смотри, хлеба-то сколько! И черный, и белый! А черный какой, а? Объедение! И белый пшеничный! Пушистый, страсть! Понюхай только, – умирать не захочешь! А ломтями какими богатыми я порезала – не видишь? Батон на шесть частей резала! И меда – миска же! Что же тебе не так? – Еще чуть-чуть, и на глазах Олены выступили бы слезы. – Хлеб, молоко, мед… Ешь сколько хочешь, будь любезен!..

– Спасибо. А что касается завтрака, то мы еще едим обычно сыр с маслом, колбасу… Да, на завтрак! Иногда даже сосиски, пельмени… Знаешь, что это такое?

– Знаю, Алеша. Только я тебе сказать хотела еще вчера, что сосиски и пельмени есть нельзя. Пельмени можно только сверху – тесто, да и то если начинка изнутри не сильно его испачкала. А сосиски можно только сосать. Они поэтому, наверное, так и называются: голодно если стало, пососи – легче голод перетерпеть будет…

– О господи! Что ты несешь?

– Я ничего не несу, – удивилась Олена. – Я же стою. С пустыми руками. Ты не заболел ли у нас, Алексей?

– Да нет, не смотри так. Я просто удивился: голод перетерпеть… Как его перетерпишь-то?

– Ну, до сна. А как заснешь, глядишь, сон приснится. Во сне поешь.

– А проснулся когда?

– Ну, тут уж утро вечера мудренее… Даст Бог день – даст и пищу! – Заметив, что Алексей полез в холодильник за колбасой, Олена молитвенно сложила руки на груди: – Не надо, пожалуйста, не надо!

– Это почему же ты к нашим продуктам так?

– Ядовитые они! – заговорщицки прошептала Олена. – У вас здесь почти вся пища ядовитая. Лучше ее не есть. Вот молоко. Оно хорошее. И хлеб… Зря ты так на меня смотришь… Просто ты не понимаешь, привык. А я – чувствую!

Алексей хотел что-то возразить, но не успел: из большой комнаты зазвучала музыка – полонез Огинского.

– Ох! – восхитилась Олена. – Вот музыка у вас, в вашем будущем, – райская! Не музыка – счастье! Бездонное, безграничное! – Не в силах сдержаться, Олена раскинула руки и поплыла по кухне, кружась. – И ведь инструмент-то какой – на все голоса! Так и поет, за душу берет…

Тоже услышав известный мотив, Николай Аверьянов выскочил из душа и бросился в большую комнату…

– За душу берет, в небо лететь с собой тянет… – продолжала кружиться в танце Олена. – Сердце радостью наполняется.

– Издеваешься? – хмыкнул Алексей. – «Сердце радостью наполняется»… Это ж сотка, отцовский мобильник. Полонез Огинского, – значит, из части. У отца АОН.

– Ничего не поняла! – отрицательно тряхнула головой Олена.

– Ну, он же в отпуске, и к тому же выходной сегодня. С утра звонок – понятно: срочно вызывают. Абзац! Хорошего теперь не жди! И чего ты расплясалась? Не поняла? Это его воевать, на войну какую-то зовут, а ты от радости пляшешь!

Олена опустила руки и отвернулась к окну. В глазах ее блеснули слезы.

– Олена… Да ты не обижайся! Ты многого еще не понимаешь в нашей жизни.

– Да, – согласилась Олена и, смахнув слезу, села за стол, уперлась неподвижным взглядом в груду хлебных ломтей. – Я многого еще не понимаю.

На кухню заглянул Николай, уже одетый в форму:

– Ребята! Меня вызывают. Что-то срочное!

– Если что – звони!

– Конечно, обязательно! – Закрывая за собой входную дверь, Аверьянов-старший крикнул уже с лестничной площадки: – В крайнем случае, с самолета по сотке позвоню!

– Служба… – извиняющимся тоном объяснил Алексей.

– Я многого еще не понимаю, – повторила Олена.

По краю миски с медом уже гуляли две большие мухи…

* * *

– Ты что там опять натворил? – спросил Михалыч Аверьянова вместо того, чтобы поздороваться.

– «Там» – это где? – поинтересовался Аверьянов.

Оба стояли возле КПП полигона прямо посередине дорожки, мешая проходить остальным офицерам.

– В округе.

– Сто лет не был в округе.

– Внештатный инструктор по спортивной работе округа хотел побеседовать с тобой, съезди. Это срочно.

– Не понял? – удивился Аверьянов.

– Чего «не понял»? Ты ж на машине?

– Я в отпуске.

– Ну ладно, ладно… Смотайся, к обеду обернешься. Просили. Срочно. Бензин у Самохина возьмешь. Я распоряжусь, полный бак зальешь. Сгоняй, тебе ж выгодно.

– Что мне выгодно? – изумился Аверьянов.

– Бензин. Спалишь литров двадцать, а зальешь полный бак.

– Ах вот оно что! – рассмеялся Николай.

– Извини, забыл, что вы миллионеры.

– Не только мы, но и вы.

– Лично я – нет. Я – по старинке: все ножки – по одежке… – Михалыч помолчал. – Съезди в округ, я прошу. Не как офицер – офицера, а как человек – человека! А то совсем меня достали.

– Непонятно, что им от меня надо. Инструктор по спортработе? Какая-то чушь.

– Я тоже не знаю, что он хочет, – признался Боков. – Но из отпуска по ерунде не дергают, сам знаешь. Ты съезди, лучше будет. Неопределенность снимешь. Загадку разрешишь. Он уже три раза звонил мне на мобильник.

* * *

По дороге в округ Николай ломал себе голову над загадкой: зачем его вызывают? Однако ничего путного в голову не приходило.

Приехав и доложившись инструктору по спортработе, он тут же был представлен еще какому-то мужику – судя по всему, шишке – весьма интеллигентного вида, в штатском. Возраст – далеко за полтинник. Поражала ухоженная кожа, висящая на лице складками, как у шарпея.

Знакомя их, инструктор был немногословен:

– Вот капитан Аверьянов, а это – товарищ… Ну, словом, хотел с вами познакомиться…

– Прогуляемся, если вы не против? – предложил гость.

– С удовольствием.

Покинув территорию спорткомплекса, они долго шли по аллее, ведущей к танковым боксам. Наконец собеседник представился:

– Меня зовут Сергей Ильич Коптин. Я из Службы внешней разведки. Начальник Управления разведтелепортации.

– Очень приятно. А спортивная работа при чем?

– Конечно, ни при чем. Спортработа – это чтоб лишних разговоров не было. Разговор у нас состоится сейчас абсолютно конфиденциальный. В полку скажете, что сватали вам спортивную работу с местными трудными школьниками, учитывая ваши успехи борьбы один на один с татаро-монгольской Ордой… Все знают, что такое трудные школьники и кто такой был Батый, – вам легко поверят.

– Конечно, – кивнул Николай.

– Тогда вернемся к насущному. Я за последние дни был в ряде округов; у вас, в вашем округе, побеседовал со многими офицерами, вызывая их, как и вас, из линейных частей… Многие по своим личным качествам сильнее вас, не скрою, но… Но ваш опыт, приобретенный в тринадцатом веке, уникален. У нас нет специалистов со столь богатой и, что еще важнее, со столь удачной практикой. Сочетание навыков поведения в совершенно неожиданных ситуациях плюс реальное, практическое знакомство с относительно новыми возможностями телепортации и хронодинамики… В наших глазах вы являетесь, возможно, единственным пригодным исполнителем задания, я бы даже сказал – Задания с большой буквы, значение и степень секретности которого трудно переоценить…

– Спасибо. Кого ж это надо грохнуть в прошлом?

– Да нет, Николай Николаевич, – досадливо поморщился Коптин. – Совсем не так! Убийства – абсолютно не наша стезя. Да и прошлое, надо сказать, – тоже не наше дело. Наша область – настоящее и ближайшее будущее – завтра, послезавтра, в этом году… Прошлым мы, конечно, занимаемся, но лишь постольку-поскольку… Применительно к настоящему. Исключительно так. Нас интересует настоящее. Здесь. Сейчас. Сегодня.

– Ну, в этом случае выбор у вас огромный. Специалистов по нашему времени – сотни тысяч. Сегодня – жить, умереть – завтра. – Аверьянов заметил кислое выражение лица Коптина. – Что-то не так я сказал?

– Да нет, все верно вы сказали. Временщиков действительно слишком много развелось… Но я о другом. Вы, конечно, читали фантастику и знаете, что если переместиться в далекое прошлое и там раздавить бабочку, то в нашем времени все сразу изменится. Когда вы вернетесь сюда, в современность, вы можете и не узнать тот мир, из которого стартовали. Был такой рассказ давным-давно у Рэя Брэдбери. Суть именно в этом: мельчайшее, пустяковое изменение в прошлом может иной раз привести к мировой катастрофе.

– Но может и не привести? – поинтересовался Аверьянов.

– Бесспорно. Может и не привести. Может! А может и наоборот – привести к внезапному сдвигу в позитивном направлении! К прогрессу – в стране и мировом сообществе. И мы, в Управлении разведтелепортации Службы внешней разведки, идем по этому пути.

– Я рад за вас.

– Ну да, ну да… Спасибо. Так вот. Продолжу. Тут есть тонкости. При путешествиях в прошлое могут возникать парадоксы… Ну, типа того, что вы отправитесь в прошлое, чтобы убить в нем своих же собственных родителей еще до того, как они успели вас родить. Что случится, если ваша затея удастся? Ваши предки погибли еще до вашего рождения, значит, вы не появитесь на свет Божий… Но они погибли от вашей руки, так? Кто же в этом случае убил их, если вас вообще на свете не было и не будет? – Коптин пытливо взглянул Николаю в лицо, ожидая реакции.

– Это, наверное, можно было бы без особого риска попробовать.

Коптин усмехнулся:

– Да, некоторые попробовали. Но не скажу, что без всякого риска.

– А чем тут рискуешь? Ведь не получится.

– Вы уверены?

– Конечно. Этого получиться не может… Не может быть, потому что…

– …Потому что не может быть никогда! – подхватил Коптин, кивнув с пониманием.

– И никак! – добавил Аверьянов.

Коптин глубоко вздохнул, словно решился броситься в омут.

– А знаете, что интересно? – Сергей Ильич почесал подбородок. – Интересно то, что получается, – вот же в чем штука! Причем без всяких проблем. Просто берешь и убиваешь своего папу – раз и квас! А потом, как вы уже догадались, тут же, не отходя от кассы, как говорится, пришиваете маму! Задо-о-о-олго до своего рождения!

– Задолго?

– Да вот на свадьбе еще, например. Я полагаю, что вы родились в нормальном регламенте, после свадьбы, а не за семь лет до нее, на уроке ботаники в средней школе… Так вот. Прекрасно такие штуки получаются, доложу я вам. Вот представьте: свадебный стол, все налили, «тост, тост!» – орут. И тут какой-то приблудный из соседнего зала ресторана подходит к молодым – а это, представьте себе, вы, – вы стучите ножиком по бокалу, призывая всех к тишине, а как только все замолчали, вы этим же ножом… Хвать жениха по горлу! Невесту за волосы – хвать! Кровь – пузырями! У обоих горло – до позвоночника. Все! Получайте, господин теоретик! От нашего стола – вашему столу, как говорится.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное