Андрей Горюнов.

На пути Орды

(страница 5 из 34)

скачать книгу бесплатно

– То есть с деньгами ты вполне серьезно?

– Алчность – это вполне серьезно, – кивнул Аверьянов.

– Сними! – протянул Самохин руки с наручниками.

– Не-а! – отказался Аверьянов. – Давай прямо так, чтоб видели: ты весь в работе. А то Михалыч, если что, опять: спецназ или детский сад у нас тут? Вернешься, я сниму.

* * *

– Ты чего в наручниках бегаешь? – удивился зампотех, столкнувшись с Самохиным на ступеньках штаба.

– Я за деньгами, – сбиваясь с дыхания, объяснил Самохин.

– За какими деньгами? – еще больше удивился зампотех.

Оба замолчали, пытаясь осознать ситуацию.

– А вы, лейтенант, почему командиру полка честь не отдаете? – поинтересовался Михалыч, подошедший к ним вместе с Медведевым.

– Потому что я в наручниках, товарищ полковник.

– Старшему по званию, полковнику, честь не отдает, – пояснил Михалыч Медведеву. – Кого вы здесь отберете для вашей науки, для спецзадания? Стыдно, признаюсь, но мне вам некого предложить! Ведь вот Самохин этот – офицер лучшего нашего взвода – аверьяновского, так сказать! А честь не отдает!

– Кто это вас заковал? – поинтересовался Медведев у Самохина.

– Аверьянов. Командир взвода.

– А зачем?

– Ну… – Самохин сначала несколько замялся, а затем решил резать правду в глаза: только правдой ведь и спасешься… – Он надел на меня наручники, чтобы я выглядел находящимся в работе…

– Так… – с интересом качнул головой Медведев. – «Чтобы выглядел в работе…» Рукава спустил и наручники надел. Просто издевательство, как я понял. А на самом деле? Какова ваша роль тут, Самохин?

– Я за деньгами сюда пришел. Я за зарплатой!

– Но почему в наручниках?! – начав вдруг волноваться, вновь спросил зампотех.

– Да чтобы командиру полка честь не отдавать! – язвительно пояснил Михалыч. – Это-то как раз кристально ясно!

– Мне непонятно другое… – Медведев обратился к Михалычу: – Я могу задать вопрос?

– Конечно!

– Скажите, господин лейтенант, а почему вы за деньгами пожаловали в штаб полка? Ведь штаб не есть организация, занимающаяся выдачей денег!

– Штаб есть организация, занимающаяся выдачей кренделей! – подтвердил Михалыч.

– Мне Аверьянов сказал, что строевикам-срочникам выдают в штабу!

– В штабе, – поправил Медведев.

– А контрактникам где выдают? – поинтересовался Михалыч.

– Тем не дают вообще! – отрезал Самохин.

– Во как! – поразился Михалыч. – Такая чушь, а ты поверил!

– В чушь-то как раз и веришь, – уныло пояснил Самохин.

– Тяжелый случай, – кивнул Медведев. – Не может быть, что это белая горячка?

– Исключено! – отрезал зампотех. – Пьянство мы в полку искоренили. Начисто! Под корень! Тем более что конкретно Самохин никогда на моей памяти более семисот грамм водки зараз не принимал!

– Святая правда, – подтвердил Михалыч. – В полку заведено железное правило: принял семьсот – и скажи себе: «хватит»!

– Вы объясните-то мне теперь, по-человечески, – а что с деньгами-то? – взмолился лейтенант, вздымая руки в наручниках к небесам. – Деньги-то когда дадут?

– Зарплату нам пока не привезли, – внятно, чеканя каждое слово, объяснил ему зампотех. – Нету денег.

Нет! И сегодня не будет.

– Мало того, денег не будет и завтра, – добавил Михалыч, пытливо заглядывая Самохину в глаза. – Даже если ты приедешь в санчасть! В кандалах! На тачанке!! Денег не будет!!!

* * *

Школьники стояли полукругом вокруг большого каменного креста.

Анна Павловна, оглядевшись и не обнаружив никого из местных хранителей реликвии, оказалась вынужденной взять на себя роль экскурсовода:

– Итак… Мы находимся на территории Валдайского национального парка… Это место, где мы с вами стоим, является одной из наиболее значимых географических точек… Точка, связанная с важнейшим событием раннего средневековья. Важнейшим событием в истории нашей страны. Оно связано, как вы уже догадались, с татаро-монгольским нашествием, которое мы с вами сейчас изучаем… Тысяча двести тридцать восьмой год …После разгрома Киева, Рязани, сильного разрушения Владимира орда Батыя двинулась на север, к богатому Новгороду. Однако, не дойдя до Новгорода около двухсот километров, татаро-монгольские захватчики вдруг остановились, а затем повернули назад. Следствием этого неожиданного поворота было то, что половина территории Руси избежала ужасов татарского нашествия. Почему Батый повернул столь внезапно, история умалчивает… Хотя, конечно, некоторые гипотезы имеются. Татары хорошо воевали только зимой, так как вода, водные преграды были страшным препятствием для них, для кочевников, детей сухих степей и полупустынь…

– Сомнительно, – заметил вслух Алексей Аверьянов, вступая в полемику. – Если они так уж боялись водных рубежей, то как они вообще досюда дошли? Через Волгу, например?

– Они пришли сюда зимой. В январе-феврале, когда все реки были замерзшие.

– Ну, хорошо. А уходить отсюда – разве рек по дороге нет?

– Реки есть, но дорога на Новгород лежала через непроходимые таежные болота… Есть версия, что Батый испугался вести свою орду через болотистую тайгу.

– Ему-то чего бояться, – равнодушно заметила Катя. – Уж его-то на руках понесли бы, наверно…

– Да и дорога была, – как бы возражая себе самой, добавила Анна Павловна. – Большак селигерский был в те годы? Был. Иначе как же «из варяг в греки ходили»?

– Поймал бы Батый проводников местных… – кивнул Алексей.

– Леваков, – согласилась Катя. – Если таксисты отказались, что ему делать оставалось?

– Да, причина этого внезапного поворота, действительно, неясна, непонятна, – подвела итог Анна Павловна. – Историки уже несколько столетий размышляют над этим. …А почему нас никто не слушает? – вдруг спохватилась она, оглядывая остальную, молчащую часть класса.

– Их это мало волнует, Анна Павловна, – доверительно сообщила Катя. – У них одно на уме – сплошные глупости… Дети еще!

– В глаз получишь! – пообещал кто-то из толпы одноклассников. – Довыступаешься со своим бантом…

– Чего здесь думать? – подхватил еще кто-то. – Батыю в глаз здесь дали, он и отступил!

– Считаешь, что Батый тоже с бантом был? – полюбопытствовал Алеша.

– Ты тоже в глаз получишь, – пообещал тот же агрессивный одноклассник.

– Ну, хватит, развинтились! – одернула ребят Анна Павловна. – Прекратите препирательства! …Я обращаю ваше внимание на то, что здесь что-то произошло, значительное. Крест водрузили предки неспроста, – в этом сомнений нет. То, что перед вами, – реставрация, воздвигнутая на месте старинного креста, который разрушился от времени.

– Это говорит о том, что его поставили еще тогда… В тринадцатом веке.

– Похоже на то. Что я еще могу добавить? Новгород в те времена был настолько богатый город, что, разграбив его, Батый захватил бы ценностей больше, чем во всех ранее захваченных или покоренных русских городах, вместе взятых! …Богатейший город Европы – в трех переходах… И тем не менее, несмотря на это, что-то все же остановило тут Батыя. Словом, этот огромный крест был поставлен в точке поворота в качестве памятника… Кстати, это крест имеет имя. Он называется Игнач-крест.

– А что означает «Игнач»?

– Не знаю. Возможно, это название ближнего населенного пункта.

– Ближайший населенный пункт – деревня Кувизино, – заметил Алексей Аверьянов.

* * *

Михалыч с Медведевым шли вдвоем по пустынной дорожке, опоясывающей территорию полигона. Эта дорожка использовалась в качестве трассы для многокилометрового кросса, и, следовательно, вызывала у всего личного состава негативные ассоциации.

– Взвод у Аверьянова – действительно лучший, – рассказывал Михалыч. – Но на смотрах они всегда в хвосте. Дело в том, что Аверьянов избегает любой возможности попасть в командировку. Он, волей судьбы, отец-одиночка. Жена его… Ну, не буду… Стерва была, одно слово. Спуталась… Поэтому сын остался с ним, с отцом, значит… Сын, парень – золото, но одного ведь не оставишь, тринадцать лет. Вот он и валит свой взвод на всех учениях… И в старших лейтенантах уже, считай, два года пересидел… А как повысишь, если пишут несоответствие? …А взвод прекрасный, искренне рекомендую. И обстановка, психологический настрой, – ну абсолютно все на высоте.

– Посмотрим. Мне-то главное – физическая подготовка, если честно говорить. Все остальное – для нас вторичное.

– А вот для нас – почти наоборот. Дух, можно сказать, первичен.

– Странно!

– Ничего странного. При определенных обстоятельствах даже слабак может победить армаду… Вот, например, зайчиха, защищая зайчат, может довольно легко убить волка. Известный факт.

– Первый раз слышу.

– А это так! Она ведь что делает? Бежит, отвлекает на себя волка. Тот, конечно, за ней бежит, – зайчата что ему? – комок пуха с костями внутри. А тут – зайчиха… Большая, мясистая… Так вот, отбежав, зайчиха внезапно падает на землю, на спину, вся сжавшись… Для волка это как бы не совсем по правилам: волк в природе хватает добычу на бегу, сзади, за шею и ломает зубами жертве хребет ниже затылка… А тут – зайчиха на спине, вся сжалась… Волк на секунду замирает над ней – соображает, как ее… того… И в этот миг зайчиха распрямляет задние ноги, а они у зайцев ужас какие сильные и длинные… И когтями задних лап зайчиха вспарывает волку брюхо – по всей длине. Причем порой с такой силой, что обрывки внутренностей вылетают из брюшины… Один удар, и тут же зайчиха вскакивает и опрометью! …Волк – за ней! Но если кишки по земле, то далеко не убежишь…

* * *

Самохин растер освобожденные запястья.

– Сволочь ты, Аверьянов. Приколол, называется!

– Ничуть! Ты себя сам приколол. Очень хотелось поверить, в зарплату. На мякине купился-то: принял желаемое за действительное. И еще заметь, важный момент: из-за алчности – наручники и из-за той же самой алчности понесся к штабу… Дважды, подряд, на один и тот же крючок! Я понимаю, конечно: без денег худо, сам сижу без копья третий день, но! В общем, делай выводы, Петя Самохин. А обижаться – дело поросячье…

К ним подошел Михалыч с Медведевым.

– Где взвод, Аверьянов? Почему не работаем? Хорошо устроился: половина взвода справа от самолета загорает, половина – слева…

– Те, что слева, товарищ полковник, это заложники. Все они убитые. Террорист их расстреливал по одному и выкидывал из самолета. Далеко выкидывал, на самый солнцепек, на опушку, где они в данный момент и лежат, раздевшись для опознания. А те, что справа, – это штурмовая группа. Вся она полегла при штурме. Террорист – в исполнении лейтенанта Самохина – скрытно покинул штурмуемый самолет через отверстие, оставшееся на плоскости в месте крепления пилона украденного еще в позапрошлом году двигателя и, зайдя штурмующим в тыл, положил их всех метким огнем в спины. Группе геройски погибших бойцов я приказал лечь справа, – чтоб не перепутались с жертвами и террористами, как это часто бывает, – и также раздеться, лечь на свету. Они хоть и не заложники, но право на опознание – конституционное право каждого россиянина.

– Что-что?! – поперхнулся Медведев.

– Да скоро примут такой закон! – бодро доложил Аверьянов. – Право на опознание. Вместо всех существующих мелких прав, типа права вовремя получать зарплату, у россиян будет одно право – право на опознание – крупное, емкое…

– Ну и ну! – хмыкнул Медведев, то ли осуждая, то ли усмехаясь.

– Ехидный, ну… – кивнул Михалыч. – Какой вот взводный, такой и взвод… Послезавтра деньги будут. Я звонил в округ…

– Ура-а-а-а!!! – вскочили все загорающие, даже лежавшие в ста метрах и не слышашие, казалось бы, негромкий разговор.

– Вот такой вот взвод, – повторил Михалыч.

– Уговорили, – кивнул Медведев и сказал, адресуясь Аверьянову: – Решили ваш взвод проверить в деле… На острие, так сказать… Задание интересное и очень ответственное.

– Сложное задание, – согласился Михалыч. – В обстановке, близкой к реальной… Что-то ты скис… Я лично за Алешкой твоим присмотрю… Как считаешь, справитесь?

– Мы-то? – подтянулся Аверьянов. – Обижаете, товарищ полковник!

– Не «мы-то», а «они-то»… – поправил Аверьянова Медведев. – Ваш взвод полетит на задание без вас.

– Без меня? – удивился Аверьянов. – То есть без командира взвода и инструктора в одном лице?

Михалыч удивленно посмотрел на Медведева:

– Я тоже не понимаю. Как это? Без старшего?

– Да, так, – кивнул Медведев. – Без командира взвода, без инструктора. Мы и хотим проверить автономность взвода. Как они одни справятся.

– Но утром, на инструктаже… – начал было Михалыч.

– Я вам не все сказал, – закруглил дискуссию Медведев. – А только то, что имел право сказать. Взвод летит, Аверьянов остается. В том-то и соль! …Далее. Отправка в район учений – завтра утром. Район операции – под Хабаровском… Переброска будет осуществлена…

– Самолетом, – кивнул Аверьянов. – Если на Дальний Восток. Это понятно.

– Переброска будет осуществлена новейшим секретным… экспериментальным транспортным средством, – раздельно и весомо произнес полковник. – А лично вам, Аверьянов, следует немедленно укомплектовать свой взвод на все случаи жизни.

– Характер задания? – спросил Аверьянов.

– На все случаи жизни, – раздельно и весомо повторил Михалыч.

* * *

Контейнер, стоящий посреди ангара, шагов с двадцати потрясал высокой культурой и качеством обработки поверхности. Равномерно-матовая серебристая обшивка предмета столь внушительных габаритов заставляла уважать умелых его создателей.

Не доходя до входа-люка контейнера, огромного, от самого низа до верха, Медведев молча протянул Михалычу пластиковую карточку-пропуск и пригласил жестом заглянуть внутрь, осмотреть контейнер.

«Скорее, это какое-то устройство, чем просто емкость», – мелькнуло в голове Аверьянова.

Действительно, этот «железнодорожный товарный вагон» был не совсем обычного вида, – стоило начать приближаться к нему, как контейнер начинал округляться, плавно деформироваться, превращаясь прямо на глазах в огромное яйцо, покрытое странным материалом, на вид похожим на серебристый бархат, но идеально гладким на ощупь – как полированный, чуть маслянистый, теплый металл.

«Металл, а на ощупь теплый, – подумал Аверьянов, прикасаясь к корпусу контейнера. – Как рука – тридцать шесть и шесть. Значит, он абсолютно не теплопроводен. И то, что кажется металлом, вовсе не металл. Скорей всего, какой-то пластик, керамика… мягкий! …А может, и органика…»

Михалыч провел карточкой по щели считывателя, но дверь контейнера не открылась.

– Это же с чипом карточка, товарищ полковник, – забрав у Михалыча карточку, Аверьянов показал металлические контакты на ее конце.

– Ну и что? – не врубился Михалыч.

– А то, что считыватель работает либо с магнитными слоем, либо с оптикой, штрих-кодами…

Приглядевшись к корпусу контейнера, Николай обнаружил щель – довольно далеко, кстати, от входа в контейнер, вставил в нее пропуск – разъемом вперед… Люк тут же пополз, открывая вход. Внутри контейнера в тот же момент включилось мягкое, какое-то рассеянное освещение.

Пораженный открывшимся зрелищем, Михалыч не обратил внимание на то, что Аверьянов сунул ему в руку телефонную карточку, вместо того чтобы вернуть карточку-пропуск. Пропуск Аверьянов, как бы машинально, спрятал в карман. На это не обратил внимания и Медведев, внимание которого было сосредоточено на ошалевшем от удивления лице полковника Бокова.

Внутри контейнер напоминал обычный десантный самолет – скамейки вдоль стен, в конце помещения аккуратно сложенный обычный комплект экспедиционного снаряжения: личное оружие – портативные пистолет-пулеметы с глушителями, тяжелые автоматы с подствольными гранатометами, крупнокалиберный пулемет, ручная роторная пушка, наплечный гранатомет, зенитная переносная «Стрелка», ранцевый огнемет, ящики гранат – ручных и для гранатомета, боеприпасы, НЗ, ЗИП, аптечка, комплект пожаротушения, – словом, ничего экстраординарного…

– Все как всегда, – кивнул Аверьянов, не спеша и пристально оглядев груз.

– Что нужно добавить? – спросил Медведев.

– Гитару.

– А это зачем? – поморщился Медведев. – Патронов взяли бы еще пару ящиков.

– Обычно дело не в патронах, а в голове, – возразил Аверьянов. – А что касается гитары, так ведь не всегда же в районе действий рояль в кустах окажется!

– Он прав, – кивнул Михалыч. – Поднять дух – не лишнее.

– Вес, объем. Лимитировано, – напомнил Медведев. – Но тонн пятнадцать и кубометров сто – сто двадцать у вас есть.

– Главное, чтобы задание было выполнено! – ввернул Михалыч.

– Ну это пусть лейтенант Самохин решает. Ему лететь, а не мне, – заметил Аверьянов. – У меня вопрос один, простой, как кочерга, – финансово-экономический. Кому это все принадлежит? Кто за все это будет платить в случае утраты или гибели имущества? И последнее: вот эти пятнадцать тонн и эти сто – сто двадцать кубов: Самохин-то наберет, а кто платить по его счетам будет?

– Отвечу ясно, но уклончиво: все, что есть, можно бить, расходовать и утрачивать. Главное – чтобы задание было выполнено. Ущерб не взыскивается. Далее, что касается трех тонн, то список требуемого пусть ваш Самохин представит мне. Бриллиант «Шах» я ему не подпишу, разумеется. А все, что нужно, – если он сможет объяснить убедительно, зачем это может ему понадобиться, – подпишу, невзирая на сумму.

– Во как! – Аверьянов даже присвистнул от радостного удивления. – Ну, мы это проверим. Через три часа, в пятнадцать ноль-ноль. Идет?

* * *

– И это все, что ты написал? – хмыкнул Аверьянов двумя часами позже, пробежав глазами список Самохина.

– А что не хватает?

– Ты вот что еще напиши. Пусть этот Медведев добудет всему взводу, то есть каждому бойцу взвода, небольшой комплект купюр – иностранных денег. Пиши: американских долларов… в скобочках – долларов США… пятьдесят стодолларовых бумажек… Общим количеством – пять тысяч на нос…

– Э… ме… а… – растерялся Самохин. – Да как ты это мотивируешь?

– Спроста. Приказано укомплектоваться на все случаи жизни. А плен и заключение – это случай из жизни… И смерть на задании – случай из жизни. …Если бы я с вами шел, я бы подумал, что тысячу баксов в кармане лучше иметь: где-то убьешь, а где-то подкупишь…

– Это правильно. Но…

– И второе. Вы улетите, а семьи тут останутся… Должен ты знать, идя на задание, что твои родные и близкие…

– Провожают тебя со слезами радости в глазах…

– Циник. Родные остаются и живут, не думая, не гадая, соблаговолит ли округ выдать твою зарплату в срок или нет? …А если ты спокоен за семью, ты думаешь только о поставленной задаче.

– Да, это верно. Но…

– Верно – «но»… Давай напишем десять тысяч!

– Да я не то хотел сказать, совсем наоборот!

– Наоборот?

– Это же алчность!

– Ничуть! Алчность – это тот самый припадок, который был у тебя утром. Ты принял желаемое за действительное. А я говорю тебе сейчас – попытайся сделать желаемое действительным. Это – активная позиция.

– Я всегда думал, что алчность – это та же жадность…

– Какая ж тут жадность? Урвать предлагаю я, а бабки получите вы. Я же остаюсь, забыл?

– Ага.

– Теперь дальше. Ничего в твоем списке не вижу я праздничного. Пиши: водки – пять ящиков, пива – от пуза, хорошие вина, ликеры, наливки… Закуска… Ну, которая хранится без холодильника… Тут с ребятами посоветуйся, еще час времени есть…

– Это сроду не подпишут.

– А ты объясни, что успешно выполненное задание – всегда праздник, – поучительно пояснил Аверьянов. – Это раз. Представительские, презентационные необходимы – это два. Кто знает, сколько раз вам туда летать придется…

– Как – «сколько раз»? – опешил Самохин. – Да неужели нам одного раза не хватит?

– Вам-то хватит. А высшим кругам может и не хватить. Ты что: начальство наше гребаное, что ль, не знаешь? Семь пятниц на неделе у козлов. Сначала Умаду свергнешь, Какаду на престол посадишь, а через неделю придется лететь все назад переделывать: Какаду свергать, Умаду из гроба вынимать, в президиум сажать. Так вот нужны представительские, чтоб на четвертый-пятый раз местная элита тебя уже узнавала: а-а-а, – вот и Петя Самохин!!!… Революция! Переворот!

– О чем ты, Аверьянов? Какие Умаду-Какаду? Мы под Хабаровск летим.

– Как же! Распустил я уши… «Под Хабаровск»… Ты на контейнер глянь – что за устройство! Больше слушай, наплетут! В масштабах Мирового Космоса и Африка, можно сказать, под Хабаровском. А во-вторых, пусть даже в Россию закинут вас… Ты знаешь, кто сейчас правит в Чукигекском крае, в Буратинской автономной области, а?

– Понятия не имею! Откуда знать мне?

– И я не знаю! Возможно, Какаду уже и правит там как раз. Или Хасан Пилорама Второй… А может, как и раньше, бывший обкомыч, Батька Харчо…

– Понятно!

– Да, вот еще что – конфет ребятам надо еще взять, шоколадок там, сладостей…

– А это-то зачем? – изумился Самохин.

– А знаешь, как иногда в провинции встречают? Цветами! В школе выступить зовут… Хлеб-соль! А тебе и ответить-то людям нечем… А нужно, чтобы простой народ знал, что это не оккупанты из центра России прилетели, а хорошие люди: напоят, если пьешь, накормят, если голоден, детей – угомонят, баб… Ну, в общем, спецназ, одним словом…

– Записываю: сластей там, эксклюзивного, – кивнул Самохин. – Для детей, для женщин…

– Для женщин тоже, да. Презервативов не забудь. Вы ж не монахи все-таки…

– Ну, многие женаты… Это ты у нас холостой…

– Не холостой, а разведенный, – поправил Аверьянов.

– Какая разница? – пожал плечами Самохин.

– Ожегся, значит. Вот и разница. И еще та разница, что я-то – остаюсь! Я для других, не для себя, для вас…

– Ладно. Пойду доработаю списочек…

– О, чуть не забыл! Впиши еще колючей проволоки, километров десять. Да нет, пятнадцать!

– Зачем?

– Валюта. В любой стране, в любом районе, при любом режиме продашь. Если дойдете до ручки. Высоколиквидный товар. Колючку у тебя всегда, везде и всюду купят, – для разных целей, но возьмут: и черные, и белые, зеленые, голубые в крапинку, демократы и республиканцы, расисты и коммунисты, антисемиты и сионисты, православные, католики, сатанисты, адвентисты, буддисты и баптисты! Колючая проволока всем нужна. Товар! С руками оторвут!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Поделиться ссылкой на выделенное