Андрей Ерпылев.

Курорт на краю Галактики

(страница 4 из 16)

скачать книгу бесплатно

   Я без спроса плюхнулась на стоящий возле кровати стул, прицельно запустила в мусорное ведро у дверей корявой буро-зеленой растопырой и торжественно водрузила в освободившуюся вазу букет пунцовых роз. Уже после этого принялась выгружать принесенные с собой гостинцы на тумбочку. Места для обильной снеди явно не хватало и то один, то другой пакетик или кулек постоянно шлепались на пол, заставляя нас одновременно кидаться их поднимать, сталкиваясь руками и смущаясь при этих мимолетных прикосновениях.
   Судя по всему, Иннокентий уже вполне оправился от «иммобилизации» и теперь его удерживало на месте только упрямство здешних последователей Асклепия. [13 - Асклепий – в древнегреческой мифологии, бог медицины.] Через какие-нибудь десять-пятнадцать минут мы уже чувствовали себя старыми друзьями, весело обменивались шуточками, хрустели ржаными сухариками из одной на двоих пачки и запивали это лакомство пенящимся безалкогольным сидром из огромной трехлитровой бутыли с веселенькой этикеткой на адагрухском.
   С неудобного и жесткого стула (непонятное какое-то представление об удобстве у здешних мебельщиков!) я успела перекочевать на Кешино одеяло и теперь весело болтала ногами, заливисто хохоча над каким-нибудь особенно удачным приколом собеседника.
   Увы, всему хорошему когда-нибудь приходит конец. Пришел конец и нашему приятному пикничку на больничной койке. Просочившаяся в дверь давешняя «лягуха», казалось еще более иссохшая за прошедший часок, заметила в урне свой подарок и стала совершенно бескомпромиссной…
   Уже покидая палату я услышала брошенную мне вслед фразу Кеши, неприятно царапнувшую слух:
   – Дозочка, а Дозочка, а Памелу ты здесь не встречала? Ну, ту эффектную блондинку – мою соседку в «космолайне»…


   – Я, краем уха, слышал, что наше совместное заключение затягивается? – при виде меня, нахмуренной, словно грозовая туча, его светлость маркиз Маав только несколько сменил позу, в которой вольготно раскинулся на моей (!) кровати.
   Закатить бы ему скандал… Нет, настроение не то.
   Не размениваясь по мелочам, я молча прошла к бару, протянула было руку за «Мартини», но передумала, вытащила одну «Смирновскую» и набулькала в стакан сразу на три пальца.
   – Фу-у, какой моветон, мадемуазель! – заявил Ррмиус, ханжески отворачиваясь при виде подобной вульгарности. – Пить с утра, к тому же, крепкие спиртные напитки…
   Не обращая внимания на мохнатого моралиста я отхлебнула сразу половину обжигающей жидкости и пощелкала пальцами в воздухе над столом в поисках закуски. Увы, съестного практически не наблюдалось и я ограничилась ритуальным занюхиванием крохотной и скукожившейся хлебной корочкой (остатки маминых запасов), чем вызвала новую волну осуждения, на сей раз гастрономического свойства.
   – Интересно, – заявила я в пространство, чувствуя, как употребленная на почти голодный желудок «огненная вода» теплой волной поднимается в голову, смывая по пути все неприятные переживания и сожаления о вопиющей бестактности некоторых представителей «сильной» половины человечества. – Кто же это вчера вылакал целый пузырек валериановых капель, опрометчиво забытый Лесли на моем столике, скакал по номеру, выл что-то нечленораздельное, напрочь потеряв право называться Сапиенсом, [14 - Сапиенс (латинск.) – «разумный».] качаясь на полусорванной шторе, а потом бредил половину ночи на каких-то непонятных языках… И как только пробку вытащить исхитрился?
   – Да-а?! – изумился хвостатый лицемер, округляя свои глазищи. – То-то у меня сегодня с утра голова раскалывается… По всей видимости, валерьянка у вас, мадам, просроченная, а то и вообще «паленая».
Травите, понимаешь, честных котов!..
   Ссориться с наглецом не хотелось: алкоголь, обволакивая сознание, убаюкивал. Впадать в нирвану после первой рюмки не входило в мои планы, поэтому я, вполне миролюбиво, предложила:
   – Время обеденное. Не желаете ли прогуляться до ресторана, ваша светлость?
   Подобной вежливости от меня Ррмиус, настроившийся, видно, на продолжительную перепалку с переходом на личности, не ожидал, и не нашелся, что ответить…
 //-- * * * --// 
   Расположились мы с моим спутником у широкого панорамного «окна», откуда открывался вид на закат над адагрухско-ялатнским океаном, так мастерски сымитированный местными художниками, что казалось, кожа ощущала легкий бриз. Вид слегка опалесцирующих валов глубокого аквамаринового оттенка завораживал… Особенно, если не обращать внимания на обрамляющий передний план картины берег, представляющий собой типичное мангровое болото, очевидно, кажущееся аборигенам необыкновенно привлекательным.
   Пузыри метана, вспухающие в густой маслянистой жиже среди осклизлых корней, покрытых зарослями лохматых лишайников, отвратительных грибов и россыпями белесых червей, были тоже изображены так реалистично, что большинство обедающих в ресторане гуманоидов, предпочитало либо не обращать на них внимания, либо вообще садиться спиной к панораме, дабы не испытывать рвотных позывов.
   Сделав наши заказы чрезвычайно предупредительному официанту в белоснежном смокинге, стажировавшемуся где то на Земле или Марсе (судя по карандашу, заложенному за бородавчатый гребень на том месте, где у людей обычно находится ухо), мы с моим предупредительным спутником отдали честь разнообразным холодным закускам.
   «Шведский стол» в здешнем «Холидей-Хаус» был выше всяческих похвал, правда, расставлены подносы с умопомрачительным количеством кислого, соленого, сладкого и острого были э-э… в некотором живописном беспорядке и там спокойнейшим образом соседствовали всякого рода салаты и гарниры на земной вкус, копошащиеся личинки и насекомые в герметичных (чтобы не разбежались) прозрачных контейнерах – на далисианский, живые растеньица в съедобных (естественно, только для эаррраррцев) горшочках, невообразимо вонючий сыр – непонятно на чей, и много, что еще…
   Я, было, нагребла себе в тарелку нежных листиков, похожих на кинзу, но после того, как под ними обнаружился здоровенный ленивый таракан (живо напомнивший мне уже виденных в «негуманоидном» ресторане более крупных сородичей), решила отказаться от зелени вообще. Пришлось ограничиться аппетитной полупрозрачной нарезкой из какого-то мяса с гарниром вроде картофеля фри, полив все это вполне земным «Краснодарским» соусом из высокой бутылочки и украсив ломтиками незнакомого, но вкусного (попробовала украдкой, прежде чем положить в тарелку) фрукта, чего-то среднего между хурмой и бананом.
   Кот тоже выбрал аппетитную, на свой взгляд, закуску и теперь, отдуваясь, тащил к облюбованному нами столику глубокую тарелку, полную мелкой рыбы в каком-то белом соусе, возможно, в сметане. Время от времени он оглядывался и бросал сожалеющие взгляды на огромный поднос этого яства, оставшийся на «шведском столе».
   Я помогла Рмиусу взгромоздить принесенное кушанье на стол, после чего он, торопливо поблагодарив меня и задрав хвост, на четырех конечностях кинулся обратно за второй порцией.
   Вернулся мой сосед через минуту весьма опечаленным, неся в лапах мисочку с какими-то, залитыми полупрозрачным желе, темно-коричневыми ломтиками, распространявшими сильный запах вареной печенки. Блюдо с рыбой в сметане, увы, уже убрали по настоянию давешнего тучного мерганца. Его, видите ли, мутило от одного вида подобного сочетания принципиально несочетаемых продуктов!
   – Не печальтесь, Ррмиус, – пожалела я перемазанного белой жижей кота, грустно вылавливающего из миски последнего «пескарика» лапой, и, одновременно, свободной, придвигавшего к себе поближе местный аналог «Кискаса». – Как только толстяк уйдет, я непременно попрошу метрдотеля, чтобы ваш деликатес вернули.
   – Право, не стоит, Даздравора, – тяжело вздохнув при этом, светски ответил маркиз Маав, ловко слизывая сметану с носа длинным розовым языком. – Рыба в больших количествах вредна для мужских статей, как гласит наш кодекс Бумио-мио… Ваше здоровье!
   Мы звучно чокнулись бокалами: я – с белым «Шато-Рени» пятнадцатилетней выдержки, он – с мутной, отдающей не первой свежести рыбой и аптекой, коричневатой жидкостью, в которой я, не без оснований, заподозрила селедочный рассол с определенным процентом валерьянки, и пригубили.
   – Неплохой букет! – похвалил кот свое пойло, стряхивая с усов мутноватые капли. – А у вас?
   – Тоже ничего, – сдержанно откликнулась я, попытавшись представить букет жидкости, которой, видимо, до того, как подать на стол, ополаскивали бочки из-под соленой рыбы.
   – Хотя… Несколько солоноват, кажется, – почмокал Ррмиус, будто подслушав мои мысли, и снова отхлебнул, уже гораздо основательнее.
   Маркиз восседал на высоком детском стульчике, возвышаясь над столом почти на одном уровне со мной, что позволяло ему не чувствовать себя ущемленным и разговор мы вели на равных, обсуждая достоинства тех или иных напитков, но не опускаясь до банального спора. Порой, отведя глаза или чересчур увлекшись чудесным по вкусу и степени прожаренности «говяжьим» бифштексом, принесенным официантом (сказали: «говядина», значит говядина и не стоит углубляться в происхождение чересчур уж объемистого куска нежной вырезки), я забывала, что беседую с представителем разумной жизни несколько отличного от меня вида…
   Тем возмутительнее для меня прозвучал выпад насытившегося наконец обжоры-мерганца. Этот негодяй, походя мимо нашего столика, заявил, громко сморкаясь при этом в огромный клетчатый платок, что некоторых инопланетян следовало бы кормить из мисочки под столом, да еще лучше, где-нибудь на кухне, чтобы не портить аппетит приличным туристам.
   – Не сказала бы, что некоторые гуманоиды заслуживают эпитета «приличные», – попыталась вступиться я за насупившегося и нервно застучавшего хвостом по стулу маркиза мур Маава, – особенно, если этим гуманоидам место в…
   Скандала, увы, не получилось, как я ни старалась, подбирая выражения похлестче. Мерганец, так ничего и не понявший из моей тирады, добродушно покивал, еще раз шумно высморкался и покинул помещение, преследуемый по пятам сразу несколькими официантами, наперебой выражающими ему свое почтение в надежде на чаевые.
   «Зря суетитесь, – мстительно подумала я нервно отставляя тарелку с недоеденной „говядиной“ и наливая себе своего вина, а коту – своего, – мерганцы имеют в Галактике заслуженную репутацию чрезвычайных скупердяев!»
   – Не желаете ли перейти к десерту? – попытался разрядить обстановку маркиз, снова, усилием воли, напуская на себя великосветский вид, а когда я благодарно кивнула, важно удалился к столу, уставленному всякого рода тортами, пирожными, фруктовыми муссами и прочими вкусностями.
   В ожидании, я откинулась на спинку удобного кресла, и, сквозь янтарную жидкость, слегка мерцающую в тонкостенном бокале, еще раз полюбовалась адагрухским закатом, стараясь не опускать взгляд на болотистый берег. Из-за импровизированного светофильтра, зеленый закат приобрел еще более пикантный вид.
   «Кто бы мог подумать, что маркиз окажется таким приятным в общении человеком… существом, – нехотя поправилась я, – прилично воспитанным, начитанным, остроумным…»
   Многоголосый шум и истошный женский визг в глубине зала оторвали меня от приятных размышлений.
   – В чем дело? – растерянно спросила я пробегавшего мимо инопланетянина, очень похожего на человека (а, может быть, наоборот – человека, очень похожего на инопланетянина).
   – Не въезжаю, телка, извиняй! – ответствовал на бегу тощий, мертвенно-бледный и запыхавшийся индивидуум с волосами ярко-зеленого цвета, одетый в розовую хламиду, обильно усыпанную металлическими заклепками. – Какую-то байду внепланетник один замутил! Замочил, люди бают, кого-то!..
   Ощутив внезапный тревожный укол в самое сердце, я вскочила и принялась проталкиваться к месту происшествия, расположенному, по какому-то совпадению, как раз поблизости от десертного столика.
   Пробиться в первые ряды оказалось очень и очень непросто, но я с детства отличалась весьма напористым и твердым характером. Правда, многие считали мое упорство упрямством, но оставим это на их совести… Поэтому, оттоптав в процессе несколько чьих-то ног, отбив кулаки и локти о мягкие или, наоборот, твердокаменные бока, и, потерпев некоторый урон в туалете, я все же оказалась внутри окружности, образованной застывшими в оцепенении зрителями. Не успев порадоваться удаче, я едва не грохнулась в обморок…
   В центре круга находился взъерошенный и глухо урчащий маркиз мур Маав, сжимающий в зубах… мышь.
   Безвольно болтавшийся во рту у кота грызун имел довольно солидные размеры, позволявшие ему претендовать скорее на титул крысы, и, кроме того, был одет в ярко-зеленый мундирчик с позументами и миниатюрные сапоги со шпорами…
 //-- * * * --// 
   – Конечно, воинские звания их милитаристского государства мало что значат на нашей демократической планете, но он такой же разумный обитатель Галактики, как и вы…
   Казалось, что судья все в том же белоснежном парике с буклями, играет одну и ту же, вызубренную раз и навсегда роль.
   – …Поэтому, во избежание юридических казусов, я предлагаю покончить ваше дело миром. Согласны ли вы компенсировать господину премьер-полковнику Ииику переживания, связанные с данным неприглядным инцидентом?..
   Окруженную перилами выгородку, столь памятную мне по первой встрече с «Адагрухом-2», теперь занимал, явно чувствующий себя неуютно, маркиз мур Маав, а место потерпевшего – вышеупомянутый премьер-полковник Ииик, красующийся рукой на перевязи, словно и впрямь оказался жертвой злодейского покушения. Адвокатом обвиняемого по-прежнему был Лесли Джонс, группой поддержки – лишь ваша покорная слуга. За пострадавшего же «болела» вся многочисленная делегация коллег Ииика с планеты Сыррр, облаченная в пестрящие радугой мундиры никому неизвестных родов войск, сверкающая кокардами и эполетами. Кроме того «мышоиды» притащили на заседание суда свои знамена, которые сейчас гордо реяли над разного рода касками, треуголками, киверами и фуражками. Я приметила у некоторых из сыррян даже полковые барабаны и фанфары, видимо пронесенные в зал контрабандой, но пускать их в ход микровояки пока не решались.
   Судья завел прежнюю волынку насчет штрафа, но пострадавший заломил сумму с таким количеством нулей, что прения на время прекратились, сменившись переговорами адвокатов. Скаредность – порок наказуемый, но мне внезапно стало жалко кота, едва не лишившегося чувств еще до объявления итоговой суммы.
   – Триста пятьдесят миллиардов сыыырских гранов! – гласил окончательный вердикт строгого судьи, подкрепленный ударом молотка.
   В обрушившейся на зал судебных заседаний тишине раздался мягкий стук: Ррмиус все-таки «выпал в осадок»…


   – Прекратите изображать умирающего, господин Маав! Подобный штраф никоим образом вас не разорит…
   Лесли уже давным-давно надоело утешать мучающегося от жадности маркиза, валяющего в постели (опять ведь, подлец, выбрал именно мою!), но он старался не выходить из рамок приличия, хотя руки, надо думать, чесались.
   Я была целиком и полностью согласна с Джонсом, поскольку, как оказалось, ущемленный в своих чувствах Ииик явно продешевил, «наказав» прижимистого кота всего лишь на пять сотен рублей – сумму совсем уж не страшную. Тем более, что эта «пятихатка» вкупе с еще двумя тысячами «краксов» досталась скупердяю безо всякого труда!
   – Не осталось ли у вас, Лесли, хотя бы нескольких капель настоя валерианы обыкновенной? – томно проворковал кот, решив, что «поумирал» уже достаточно. – Исключительно для приведения в порядок расшатанных инопланетными сутягами нервов…
   Джонс с готовностью кинулся к аптечке, но я осадила обоих.
   – Ну уж нет, господа! Если хотя бы еще раз при мне будет упомянуто это средство, вам, Лесли, придется, на эту ночь, разумеется, забрать господина Ррмиуса мур Маава с собой. Я не согласна на вторые сутки без сна…
   Что тут началось…
   На меня были обрушены потоки обвинений, самое мягкое из которых звучало как «бессердечная нацистка», Лесли был объявлен «беспардонным мучителем», станция – «консервной банкой, населенной котоненавистниками и промышиными шпионами»… Одним словом: досталось всем без исключения. Не забыт был даже совершенно невиновный мерганец, окрещенный «жирным империалистом» и «врагом традиций».
   Кот катался по кровати, между делом целенаправленно сваливая мою постель на пол, стенал, взывая к милосердию небес и, особенно, к «Великому Муурлыку», обитающему на Луне (на какой именно Луне, маркиз не уточнил), и, в довершение всего, имитировал, довольно бездарно на мой взгляд, сердечный приступ. В результате он добился только того, что Лесли, плюнув в сердцах, покинул нашу скорбную обитель, предварительно попрощавшись со мной и забрав с собой аптечку во избежание дальнейших эксцессов.
   Кот, неартистично изображавший глубокий обморок еще повалялся для приличия, попытался воззвать к моему женскому милосердию душераздирающими стонами, но, выяснив, что бросаться ему на помощь я не в настроении, стек-таки на пол, освобождая мою кровать. Я, было, решила, что в коте проснулась совесть и мне удастся сегодня выспаться вволю, однако, не тут-то было…
   Уже отвернувшись и смежив очи, чтобы не видеть надоевшего до смерти хвостатого дворянина, не перестававшего изредка постанывать и на полу, я попыталась призвать вожделенного Морфея, но, вдруг ощутила некоторый дискомфорт…
   По моей коже, такой нежной и чувствительной, еще одному, после волос, предмету моей гордости, неторопливо перемещался кто-то очень и очень мелкий!
   Отнеся это на совесть беспокойного дня (нервный тик, понимаете, и все такое), я попыталась не обращать внимания на крохотный раздражитель, но тут… Словно раскаленная спица вонзилась в одно из самых моих интимных мест!
   Вполне вероятно, что визгом я переполошила половину станции, а его отголоски были слышны и в вакууме за ее пределами, но тогда мне, поверьте, было совершенно наплевать на такие мелочи.
   Не обращая никакого внимания на неожиданно выздоровевшего кота, только что взлетевшего по портьере до самого потолка и оттуда испуганно изучавшего меня округлившимися до предела глазами, а также на свой весьма фривольный вид, я молнией подлетела к огромной красной кнопке с красноречивой надписью на космолингве «БИОЛОГИЧЕСКАЯ ТРЕВОГА» и с размаху влепила в нее растопыренную ладонь.
   А как бы вы поступили на моем месте, если бы в чертовой уйме парсеков от Земли, на совершенно стерильной орбитальной станции вас внезапно укусила блоха?
 //-- * * * --// 
   Следующие полтора часа я несколько раз успела пожалеть о своей поспешности, но возможность уладить дело тихо, по-семейному, безвозвратно канула в Лету…
   Чувствуя себя детской куклой в руках ворвавшейся в номер банды инквизиторов, по какой-то ошибке называющейся «командой дезинсекторов», я вынуждена была стоически перенести бесчисленное множество весьма неприятных процедур. Правда, душу мою согревало то отрадное обстоятельство, что виновнику всех этих мучений достается больше.
   Маркиза мур Маава, орущего едва ли не громче меня давеча, изверги в ярко-желтых скафандрах попеременно искупали в нескольких растворах, дико вонючих и не отличающихся излишней эстетичностью на вид и высушили чем-то напоминающим миниатюрный огнемет. Теперь же, похожий на многоногого паука робот, сверкая в воздухе десятками размывающихся от быстроты лапок, волосинка за волосинкой кропотливо перебирал шерсть кота, распятого в совершенно непристойной позе на каком-то приспособлении вроде пыточного станка, выклевывая оглушенных неожиданной химической атакой паразитов.
   – Я буду жаловаться в ООМ! [15 - ООМ – Организация Объединенных Миров] – верещал, вне себя от страха и ярости, подданный Пуссикэта, пытаясь вырвать лапы из мягких, но надежных, словно стальные, зажимов. – Вы нарушаете права разумного существа, записанные в Декларации! Заверяю вас, что именуемые вами непонятным мне словом «блохи» существа подпадают под категорию «домашние животные»! Мало того: содержание на себе друзей наших меньших освящено древними законами Катсланда и имеет сакральное значение! Вы грубо оскорбляете мои религиозные чувства!..
   Однако, экзекуторы в желтых скафандрах были неумолимы и вскоре угрозы и выкрики истязаемого кота сменились униженными причитаниями и мольбами.
   – Оставьте хотя бы несколько штук, господа! – канючил кот. – Ну хотя бы одну! Не-е-е-ет!!!
   Видимо, закончив свою работу, металлический паук удовлетворенно звякнул и втянул внутрь свои лапки, а дезинсекторы, построившись в маршевый порядок, один за другим покинули помещение. На пороге последний из них, должно быть, командир, остановился и проквакал, демонстрируя склянку с вяло копошащимися на дне темными крупинками:
   – Согласно правилам, все ваше движимое имущество, включающее домашних любимцев, будет возвращено вам при отбытии с орбитальной станции «Адагрух-2», а до тех пор будет храниться в сейфе. Благодарю за внимание.
   С этими словами «желтый» покинул помещение, оставив нас в покое: меня, растрепанную и благоухающую дезинфекцией, но вполне удовлетворенную, и маркиза мур Маава на грани помешательства, воющего от расстройства и дерущего ворсистый пластик пола, не жалея когтей. Временами он пытался сдернуть одной из задних лап противоблошиный ошейник, но патентованная застежка его титаническим усилиям никак не поддавалась.
   В конце концов мне стало жаль соседа, неподдельно переживающего потерю своих домашних любимцев, и я, присев на корточки рядом с ним, пригладила ладонью торчащую во все стороны жесткую от ядреных химикатов шерсть.
   – Успокойтесь, ваша светлость, не убивайтесь так…
   Готова была поклясться, что под маской «инквизитора», уносящего с собой контейнер с «высокопоставленными» блохами, я успела-таки разглядеть белоснежную улыбку Лесли Джонса…
 //-- * * * --// 
   Ярко-зеленый солнечный цвет дробился в ультрамариновой воде бассейна, отбрасывая причудливые изумрудные блики на выложенные металлической плиткой стенки и дно. Вода прозрачна, как кристалл, несмотря на бешеное количество замешанных в ней дезинфектантов. Хотя, о такой прозе, как навороченные производные древней «хлорки», сейчас думать не хочется. Слава Всевышнему, хоть глаза не разъедает…
   Я с шумом вынырнула под жаркое солнышко и улеглась на поверхности раскинув руки и ноги. Какое блаженство!
   Если отвлечься на пару минут и не смотреть по сторонам, можно представить, что плещешься в мелководной лагуне адагрухского океана, причем над головой – многокилометровый атмосферный свод, а вовсе не относительно тонкое, хотя и небьющееся стекло, отделяющее теплое, даже жаркое помещение от ледяных просторов космоса. Но, увы, только на пару минут…
   Попасть на верхнюю, пляжную, палубу орбитальной станции «Адагрух-2» мне удалось только на второй день нашего вынужденного затворничества и то, благодаря самоотверженности господина маркиза. Дворянин, чтобы сделать приятное даме, поднялся ни свет ни заря, чтобы занять места у бассейна под гигантским прозрачным куполом. Что делать, ведь бассейн и территория вокруг него рассчитаны всего на две с половиной сотни отдыхающих из числа тех, кто не особенно горит желанием спускаться на «настоящий» Адагрух. Не верите, что есть такие? И тем не менее, это правда: тех, кто предпочитает абсолютно безопасные и почти стерильные условия на борту станции, ее комфортабельные номера, великолепные рестораны, казино, спортзалы и прочие удобства – немало…
   Обычно «солярий» заполнялся не более, чем на десять процентов, ведь любителей «стерильного» отдыха всегда гораздо меньше, чем «экстремалов», но на этот раз, из-за форс-мажорных обстоятельств, желающих приобрести загар «под стеклом» оказалось в пять раз больше.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное