Андрей Ерпылев.

Америка off…

(страница 1 из 27)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Андрей Юрьевич Ерпылев
|
|  Америка off…
 -------


   Если б Штаты разом сгинули,
   Вот была бы красота,
   Медным тазом бы задвинулись,
   И исчезли без следа…
 Н. Твердяев «Мечты»

   – Заходит как-то Петька к Василию Ивановичу…
   – Who?.. Кто есть этот Василий Ивановишш?
   Константин с досадой махнул рукой, чего в невесомости, конечно, делать никак не следовало, и тут же оказался перевернутым на сто восемьдесят градусов, то есть вниз головой. От дальнейших акробатических этюдов его спас собеседник, Джерри Ларкинс, астронавт НАСА, ловко перехватив кувыркающегося товарища за штанину.
   – Спасибо…
   – Не стоит благодарности, Костья… Так кто есть этот Василий Ивановишш?..
   – Василий Иванович, Джерри, – вмешался в разговор невидимый из «кают-компании» Стас Старицкий, копавшийся в развороченном, словно в него только что угодил фугасный снаряд, приборе, – это наш национальный герой. Участник гражданской войны. Погиб в одна тысяча девятьсот девятнадцатом году, а фамилия его – Чапаев.
   – Вау! Но потшему вы рассказывай про него joke… Шутка?
   – Анекдот, – утвердительно покивал Стас, предварительно «зафиксировавшись» на неподвижном основании.
   – Но потшему?..
   Костя задумался, запустив пятерню в свою роскошную шевелюру, здесь, в состоянии невесомости, вечно стоявшую дыбом. Из своего перевернутого положения в привычное он возвращаться, судя по всему, совсем не собирался. Хотя, кому привычное, а кому и нет: кто может поручиться, что как раз сейчас именно он не занимал правильное?
   – Это наш национальный обычай, Джерри, – снова пришел на выручку товарищу Стас, на секунду выставив из-за нагромождения серебристых корпусов смеющуюся физиономию.
   В отличие от соотечественника, он был пострижен очень коротко, что в сочетании с на редкость грубо вылепленным лицом чаще всего заставляло любого собеседника усомниться в его двух высших образованиях и кандидатской степени. Атлетическое сложение и заскорузлые ладони молотобойца интеллигентности командиру двенадцатой экспедиции на МКС [1 - МКС – Международная Космическая Станция] отнюдь не добавляли. Равно, как и низкий, хриплый и грубый голос, подходящий, скорее, какому-нибудь геологу или моряку, чем космонавту. И тем не менее, Станислав Валентинович Старицкий был именно космонавтом, дважды героем России (первый раз еще СССР), совершавшим сегодня, 4 июля 200… года свой четвертый орбитальный полет. Да, да, четвертое июля, День Независимости США, который по традиции, благо, что на борту станции всегда присутствовал американский гражданин, решено было отметить вечером небольшим банкетом (конечно же без спиртного… разве что самую чуточку) и теперь все пребывали в сладостном предвкушении.
   Всего экипаж огромной конструкции, несшейся по орбите над сине-бело-пестрым шаром, состоял из трех человек: самого командира Старицкого, совершавшего свой второй полет космонавта-исследователя Константина Валежникова и астронавта НАСА, Джереми Т.
Ларкинса, полковника ВВС США и рекордсмена по полетам среди экипажа станции – он побывал в космосе уже пять раз.
   Несмотря на возраст и свой космический стаж, старожилом орбиты он, увы не являлся, а по сравнению со своими русскими коллегами, чей суммарный налет составлял без малого тысячу дней (шестьсот тридцать восемь дней у Старицкого и двести восемьдесят восемь у Валежникова), вообще чувствовал себя едва ли не новичком, так как за все предыдущие полеты провел в космосе меньше, чем за этот – всего семьдесят шесть суток. Что делать, если до сего момента ему доверяли всего лишь выводить на орбиту многотонные махины «Шаттлов»!
   Покровительственное отношение двадцатидевятилетнего Костика, годившегося в сыновья, старого вояку (осенью Джерри стукнет пятьдесят четыре года и, вероятно, это его последний вояж за пределы атмосферы), совершенно не раздражало. Парень он был дельный, специалист хороший, в чем не раз была возможность убедиться, а что до подначек… Ларкинс усмехнулся, вспоминая себя в его годы…
   – Так что там с твоим Тшапаевым, Костья?
   Валежников оживился.
   – Значит заходит как-то Петька к Василию Ивановичу, а у того в комнате огромный пульт, весь в разноцветных кнопках и лампочках, навороченный такой…
   – Стоп, Костья! – снова перебил Валежникова Джерри, озадаченно морща лоб. – По-моему, Стас говорил, что это было в девятнадцатом году прошлого века. Откуда же board?.. то есть пульт.
   – Ну анекдот это, анекдот! – Константин, в сердцах, снова едва не хлопнул себя ладонью по ляжке, но вовремя сдержался. – У вас ведь в мультфильмах тоже Микки-Маус летает. А разве мышь летает? Я обычную имею в виду, домашнюю, а не летучую…
   – Оу… Ладно. Дальше.
   – Ну и спрашивает Василия Ивановича, чего, мол, тот делает. А тот: «Да вот, пульт управления стратегическими ядерными ракетами, а я дежурю…»
   Ларкинс снова открыл, было, рот для уточняющего вопроса, но, под бешенным взглядом Константина, захлопнул. Валежников облегченно продолжил:
   – Петька спрашивает: «А мне можно тоже немножко подежурить?» Василий Иванович подумал-подумал и разрешил. «Подежурь, – говорит, – маленько, пока я посс…»
   – Константин Павлович! – подал голос Старицкий и Костя тут же поправился:
   – «В туалет, – говорит, – схожу на пять минут, а ты посиди. Только на красную кнопку не нажимай…» И показывает огромную такую кнопку, размером с тарелку. Ну, Петька рад стараться, забрался в кресло, сидит, на экраны смотрит, тумблерами разными щелкает… Сидит-сидит и скучно ему стало. «Дай, – думает, – нажму кнопку, Чапаев-то, может быть и не узнает…» Сказано – сделано. Только нажал, как лампы замигали, сирены завыли и вбегает Василий Иванович без шта…
   – Костя!
   – Ну, не совсем одетый, – поправился Валежников. – «Петька! – кричит. – Хватай ластик, бежим Америку с карты стирать!..»
   И первым заржал, сотрясаясь в воздухе, будто огромный комок желе.
   Ларкинс криво усмехнулся и поплыл мимо колыхающегося шутника к иллюминатору. Старицкий снова высунулся из-за своего прибора и, выразительно глядя на товарища, молча повертел пальцем у виска, а Костя в ответ пожал плечами, плавно опускаясь вниз. Пока шла эта пантомима, Джерри успел устроиться у одного из «окошек», как на станции попросту называли иллюминаторы, и сдвинуть светофильтр, в котором пока не было необходимости: солнце находилось с другой стороны станции.
   – Джерри… – шутник подплыл к американцу и нерешительно тронул его за рукав. – Ты что обиделся? Я не хотел…
   – Что ты, Костья! – астронавт повернул к товарищу лицо, действительно совершенно спокойное. – Я совсем, ни чутошшки, не обиделся. У нас, я помню, лет двадцать назад ходили такие же joke’s… шутки про вас. Только там Россию стирал с карты ковбой Рони Рейган. Слава Богу, что все это осталось шуткой…
   – А что ты там высматриваешь? – Валежников решил сменить довольно скользкую тему и, вытянув шею, попытался взглянуть через массивное плечо Ларкинса сквозь толстый стеклянный диск.
   – Сейчас должен показаться Сиэтл, – немного посторонился грузный американец, освобождая место еще одному зрителю. – Представляю, как все сегодня веселятся на земле. Day of Independence!.. День Независимости, – тут же перевел он, хотя оба русских отлично знали английский.
   – Над Пасификой облачности почти нет, – продолжал он минуту спустя, – может быть я увижу родной Денвер…
   – Увидишь, конечно, – заверил его Костя, который был рад, что его не совсем удачная шутка забыта. – По прогнозу там сегодня солнечно. Как думаешь: тучи ради праздника у вас тоже разгоняют, – все же не удержался он от колкости, – или только у нас в Москве?
   – Вряд ли, – совершенно серьезно ответил Джеральд, не распознав подвоха, – это очень дорого… Налогоплательщики будут очень недовольны.
   Валежников открыл, было, рот, чтобы продолжить, но так и остался с разинутым.
   – Ты видишь то же, что и я?.. – наконец смог он выдавить из себя, не в силах оторвать взгляда от медленно проплывающей под ними поверхности планеты.
   Ларкинс, вместо ответа, ощупью нашел локоть, обтянутый темно-синим эластиком и крепко сжал его…
   – Чего замолчали? – встревоженный затянувшейся паузой, Старицкий оставил, наконец, свой электронный хлам и присоединился к своим окаменевшим товарищам. – Салют что ли увидели?..
   В следующий момент он тоже превратился в соляной столб…
   И было с чего.
   Вместо громады Североамериканского материка, обычно видимого лишь частично, внизу расстилалось что-то невообразимое: верхнюю часть иллюминатора занимала отлично узнаваемая южная оконечность Аляски с протянувшейся за его край грядой Алеутских островов, которой здесь по определению не могло быть – виток пролегал значительно юго-восточнее, но главным было даже не это…
   Сразу под архипелагом Александра торчал какой-то узкий полуостров, смахивающий на аппендикс, а вместо Северо-Западной Канады на глади океана раскинулся архипелаг крупных заснеженных островов с изрезанной береговой линией, прикрытый с севера облачностью. За «аппендиксом» промелькнул неширокий бурый перешеек треугольных очертаний, обширный подковообразный залив и снова засинело море.
   – My God! What happened with the United States?.. [2 - Божемой! Что случилось с Соединенными Штатами?.. (англ.)] – прохрипел астронавт, не замечая, что крепко, до синяка сжимает руку страдальчески сморщившегося от боли Кости. – Accident?.. [3 - Катастрофа (англ.)]
   Туманный архипелаг сменился проливом, прикрытым реденькой облачностью и в поле зрения белоснежным китом вполз огромный перекошенный треугольник хорошо знакомых очертаний.
   – Это же… Это же Гренландия!.. Где Канада? Где США?!..


   Ранчо Лас-Пальмас близ Санта-Фе, штат Нью-Мексико.
   13 февраля 200… года, тремя с половиной годами раньше

   – Бог в помощь, мистер!
   Толстый Ларри Уокинг, местный шериф, с трудом выкатил свой огромный мягкий живот из-за руля «Шевроле», протер рукавом нагрудную звезду и небрежно прикоснулся пальцем к полям широкополой шляпы.
   Высокий, загорелый до черноты, худощавый мужчина в ярко-оранжевой куртке (утро в пустыне выдалось более, чем свежим), накинутой поверх выгоревшего добела джинсового костюма, явно не обрадованный неожиданной помехой, даже не пошевелился, чтобы ответить на приветствие, продолжая опираться на черенок лопаты, на три четверти штыка вогнанной в сухую, прихваченную утренником, красноватую почву..
   – Годфри… э-э-э… – шериф сверился с мятой страничкой в видавшей виды записной книжке, больше смахивающей своим размером и толщиной на бухгалтерский гроссбух или телефонный справочник. – Штурмфогель?
   Владелец ранчо продолжал безмолвствовать, исподлобья разглядывая незваного гостя без особенной симпатии во взоре.
   Уокинг, переваливаясь, словно гусь, с ноги на ногу и отдуваясь, подковылял поближе и остановился в ярде от забора, сверкающего рядами новенькой колючей проволоки-ленты: черт его знает, этого нелюдимого пришельца – вполне мог и ток по ограде пустить… Хотя… Изоляторов вроде бы не видать, а опоры металлические, ржавые… И все равно – береженного Бог бережет.
   Шериф сделал еще один крошечный шажок, даже не так – просто подался вперед, но серо-оранжевый манекен, наконец, ожил.
   – Вы нарушаете границы частного владения! – каркнул он высоким надтреснутым голосом.
   До «границы» оставалось еще прилично, но Ларри послушно шагнул назад, тяжело колыхнув телесами, не вполне вмещающимися в куртку.
   – Так будет нормально?
   – Нормально будет вон там, – длинный узловатый палец с давно нестриженым ногтем указал куда-то в сторону далекого горизонта, – причем, чем дальше, тем лучше.
   – Даже так? – шериф озадаченно почесал буро-малиновый нос, впрочем, не слишком отличающийся по цвету от остальной поверхности обширного лица, напоминающего больше марсианскую поверхность, изрытую кратерами оспин и каналами морщин.
   – Я ведь просто так, – сделал он еще одну попытку установить контакт, – познакомиться приехал, узнать, не нужно ли чего… Вы же, все-таки, новичок в наших краях. Не так ли?..
   – С чего вы взяли?
   Интересно, а можно ли выглядеть еще неприветливее или это уже предел возможного?
   – Да так… Приехали пару месяцев назад, а в городе почти не бываете…
   – Где?
   – В городе…
   – Вы называете вашу дыру городом?
   – Ну… – смешался шериф, где-то глубоко в душе согласный с «пришельцем», но потакать ему, как любой патриот, не собиравшийся. – Зря вы так… Город, как город. Бывают и хуже…
   Вместо ответа мужчина с гордой фамилией Штурмфогель [4 - Sturmvogel (нем.) – альбатрос.] только хмыкнул. Разговор явно не клеился.
   – А чем вы, собственно, здесь занимаетесь? – поняв, что на душевность пустынного отшельника не проймешь, Ларри решил взять официальный тон.
   – Научные изыскания… – нехотя буркнул «отшельник», не сводя с шерифа настороженных глаз.
   – Нефть ищете… – утвердительно покивал головой шериф. – А разрешение от властей штата имеется?
   Мужчина снова нехотя разлепил тонкие губы:
   – Нет… Я не геолог, а наоборот… Астроном. Хочу оборудовать здесь небольшую обсерваторию.
   – Луну разглядывать?
   – Скорее звезды…
   – Тоже дело. А труба ваша… Телескоп, – поправился шериф, блеснув эрудицией, – извините, где?
   – Еще распаковать не успел, – тот же узловатый палец указал на высокий штабель длинных ящиков, небрежно прикрытый уже успевшим выгореть на солнце брезентом, – пока обживался, знаете…
   – А взглянуть поближе нельзя? – Уокинг снова сделал шаг вперед.
   – А ордер на обыск у вас есть? – сразу ощетинился Штурмфогель. – Если вы попытаетесь нарушить границы моего владения, я вынужден буду применить оружие, – энергичный кивок в сторону прислоненного к ящикам «винчестера». – Закон на моей стороне!
   – Ну это вы напрасно, – опять отступил шериф. – Я же просто так хотел посмотреть… Никогда в жизни не видел телескопа…
   – Ничего особенного, – остывая, пожал плечами астроном. – Обычная подзорная труба. Только большая.
   – Да я и трубы-то… Ну ладно. Не хотите показывать…
   – Пока не хочу. А вот когда соберу – приезжайте.
   – Ловлю на слове, – Ларри отступил еще на шаг. – Приеду. Если позовете, конечно…
   – Естественно! – в первый раз за весь разговор ощерил в улыбке длинные лошадиные зубы Штурмфогель. – Гарантирую вам массу незабываемых впечатлений.
   – Заранее благодарен, – шериф сделал еще шаг по направлению к автомобилю. – Значит просьб и претензий у вас нет?..
   – Абсолютно.
   – Тогда, если чего, звоните…
   – Конечно.
   – Ну… До свидания?
   – Прощайте.
   Астроном отвернулся и, уже не обращая никакого внимания на шерифа, вновь взялся за свои земляные работы.
   Уокинг несколько обиженно пожал плечами и, втиснув пузо в пространство между рулем и сиденьем, мстительно хлопнул дверью, будто выстрелил. От этого звука с засохшего деревца неподалеку лениво поднялась в воздух какая-то птица, вроде бы стервятник, и, сделав небольшой круг, снова уселась на насиженное место.
   Натужно ревя двигателем, «Шевроле» преодолел неширокое песчаное пространство, отделяющее его от автострады (дернула же нелегкая съехать с асфальта на этот зыбун!) и, слегка виляя, покатил прочь от одинокого ранчо, провожаемый недобрым взглядом его хозяина.
   – Да ничего подозрительного, – недовольно говорил Ларри в этот момент кому-то по телефону. – Обычный «яйцеголовый [5 - «Яйцеголовыми» американцы презрительно называют ученых.]»… Обсерваторию, вишь, решил открыть. Звезды, говорит, разглядывать буду… Обещал пригласить, когда все оборудует…
   – Ладно, – отвечал неведомый собеседник, – только не выпускайте его из виду и держите меня в курсе…
   Когда автомобиль скрылся за горизонтом, астроном решительно вогнал лопату в землю и, сделав кому-то невидимому знак, направился к стоящему поодаль от жилого помещения длинному сараю без окон.
   Внутри он откинул брезент со стоящего наклонно к поверхности пола, словно и впрямь телескоп, цилиндрического предмета и любовно похлопал жесткой мозолистой ладонью по холодной металлической обшивке, отозвавшейся едва заметной вибрацией.
   – Гарантирую вам массу незабываемых впечатлений… – еще раз пробормотал он.
   На полированной темно-серой поверхности толстого цилиндра чернели жирные рубленные литеры: «US NAVY [6 - «Флот Соединенных Штатов» (англ.) – обозначение Военно-Морских Сил США.]»…
 //-- * * * --// 
   Чикаго, штат Иллинойс, небоскреб Сиэрс-Тауэр
   16 апреля 200… года, два месяца спустя

   Слава Богу, что наконец-то закончилась эта хмарь и проглянуло солнце… Обрыдла уже эта слякоть и морось. «Посетите наш солнечный Чикаго – город пляжей и парков!» и белозубая ряшка Дэррила Хоупера, скалящаяся на всякого, читающего эту белиберду. А если уж ветерок с Мичигана… Слава Богу, хоть солнышко выглянуло. Но это, похоже, уже повторение…
   Майкл Воронофф (во времена оные Михаил Дмитриевич Воронов, без всяких там двойных «Ф» на конце) еще разок взглянул на панораму залитого утренним солнцем города, отмытого ночным дождиком и сияющего, новенькой игрушкой из супермаркета, и отошел от огромного, во всю стену окна. Красота красотой, а работа работой. Как там говорили в Союзе? «Работа не волк…» Нет, это, кажется, не совсем в тему…
   Мишу Воронова привезли в Штаты в восьмилетнем возрасте, поэтому в тонкостях русского фольклора он разбирался довольно слабо. Да и вообще, кто в Одессе, особенно из тех, кто спал и видел очутиться где-нибудь – хоть в Израиле, хоть в Непале, но только подальше от ненаглядной родины, хорошо разбирался в русском фольклоре, ненавидимом всеми порами души? Это здесь все они льют крокодильи слезы по ненаглядной России (по России, а не по Союзу Советских, не к ночи будь помянут), да распинаются на каждом шагу о мучающей день и ночь ностальгии… Майкл, как раз, тоски по родине не испытывал. По чему, скажите на милость, там тосковать? По соседям из гигантской и густонаселенной коммунальной квартиры, ведущим вечные позиционные войны из-за места на кухне и выключения света в «местах общего пользования»? По крикливым грубым воспитательницам и золотушным «сокамерникам» из детского сада на улице Карла Либкнехта, которую сейчас, говорят, опять переименовали в Греческую? По восемнадцатой средней школе, где даже в почти стопроцентно еврейском классе (вероятно, из-за не совсем еврейской фамилии), толстого и безответного Мишу дразнили «жидёнком»?.. Вот просто так, туристом, посетить бывший Союз, о котором старенькие родители до сих пор шипят сквозь зубы, радуясь каждой неприятности, постигающей то, что от него осталось, мистер Воронофф не отказался бы. Поглядеть на ту землю, где появился на свет, потрогать своими руками, проверить, правду ли говорили о ней «предки»…
   О! «Сделал дело – гуляй смело». Вот это подходит больше, хотя гулять еще очень и очень рано…
   Удобное эргономическое кресло удовлетворенно хрюкнуло, принимая в себя литой организм Майкла (именно литой, а не толстый: даром что ли ежемесячно тратятся сотни долларов на тренажерный зал и массажный кабинет?), а пальцы привычно нащупали клавиатуру…
   Солнце давно переместилось на противоположную строну небоскреба и ни одного лучика уже не попадало в окно небольшого офиса на восемьдесят шестом этаже. Близилось обеденное время, но мистер Воронофф все никак не мог оторваться от монитора. Секретарша Мэри Ладдок – миловидная, разве что чуть полноватая крашенная блондинка двадцати восьми лет от роду с умопомрачительно длинными ногами (Бог с вами, господа: никакого сексуального домогательства – одни лишь дружеские чувства) – уже несколько раз заглядывала к шефу, выразительно вздергивая искусно выщипанные бровки и морща прелестный носик.
   Пора и честь знать – О! Еще одна русская фраза – еще четверть часа и придется обедать в одиночестве, а Мэри дня два-три будет дуться, как крыса на крупу… Нет, все-таки, не крыса, а мышь. Все!
   Решительным движением утопив клавишу «Слип» с миниатюрным полумесяцем (почему сон все время ассоциируется с луной? Она ведь только мешает спать), Майкл откинулся на спинку снова хрюкнувшего кресла и закинул руки за голову:
   – Мэ-э-эри! Вы еще не ушли, дорогая?
   Кудрявая головка снова просунулась в дверь.
   – Почти ушла, мистер Воронофф! – негодованию секретарши не было предела. – Еще секунду и вам пришлось бы меня догонять!
   – Знали бы вы, как мне нравится вас догонять, моя милая…
   Он не слукавил ни на «йоту»: поглядеть сзади на Мэри Ладдок в движении было сущим удовольствием для любого существа мужского пола от семи до семидесяти включительно.
   – Правда? – девушка заметно смягчилась и появилась в кабинете во всей красе: во все свои баскетбольные шесть футов и четыре дюйма роста, к тому же, почти на три фута (снизу) затянутые в прозрачный нейлон…
   – Уф-ф!.. – не смог сдержать восторженного восклицания менеджер.
   Как всегда, при виде выдающейся во всех отношениях мисс Ладдок, ему показалось, что Земля слегка покачнулась под его ногами. Правда, при чем здесь Земля – под ногами три с половиной стони футов стальных и железобетонных конструкций?..
   Стоп! Она действительно покачнулась! Вот, и Мэри, побледнев, намертво вцепилась, совсем не думая об ухоженных ногтях, в дверной косяк. Неужели…
   – Мэри!..
   Словно подтверждая недодуманную догадку, по всему зданию, сверху донизу, залаяли, завыли, заревели сирены, а над дверью кроваво-красной кляксой замигал «аларм-сигнал», установленный после памятного сентября. [7 - Имеется в виду 11 сентября 2001 года – террористическая атака на Нью-Йорк и Вашингтон.]
   – Майкл!..
   Впервые, вроде бы, она назвала шефа по имени…
   Майкл уже торопливо выбирался из кресла, казалось, не желающего отпускать хозяина из своих объятий. Пол продолжал дрожать противной мелкой дрожью, навевая воспоминания о эпизодической и полузабытой уже работе бетонщиком в достославные теперь с высоты без малого пятидесятилетия юношеские годы. Точно так же, заставляя колыхаться на высоких эластичных подошвах специальных ботинок, дребезжал вибростол с установленной на него опалубкой…
   Приоткрыв на мгновение зажмуренные от ужаса глаза и увидев своего ненаглядного патрона утвердившимся на ногах, Мэри тут же оставила свою ненадежную опору и, не переставая визжать на ультразвуковой высоте, обвилась вокруг него всем телом. В другое время это было бы верхом его сексуальных мечтаний, но теперь…
   – Успокойся… – тщетно пытался оторвать от себя ее руки Майкл, бочком продвигаясь к выходу. – Успокойся, Мэри… Нам нужно выйти в коридор… Там спасатели… Нам помогут…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное