Андрей Егоров.

Бунт при Бетельгейзе

(страница 4 из 31)

скачать книгу бесплатно

   – Пусти… и… и, – прошипел Цитрус, голос его звучал, словно воздух, выходящий из пробитой шины. Он задергался всем телом, почувствовал, что дама шарит под своими необъятными телесами, нащупывая мужское достоинство Эдварда. В жизни ему приходилось бывать в разных передрягах, но никогда еще он не жаждал так вырваться на свободу, как сейчас.
   Он сфокусировал свой взгляд на лице ведьмы, разглядел крупную, поросшую волосами родинку на кривом носу, подбородок, с которого она недавно, похоже, соскоблила щетину. Бородатую женщину он видел второй раз в жизни. И первый – так близко.
   Чудом извернувшись, Эдик ткнул пальцем в обезумевший от страсти глаз водянисто-зеленого цвета.
   Толстуха заверещала, отпрыгнула назад. Цитрус выпущенным из пращи снарядом ринулся к окну, распахнул его и, не глядя, сиганул на улицу. Угодил в полные доверху помойные ящики, повалил их, больная конечность погрузилась в зловонную жижу. Содержимое ящиков расплескалось по асфальту. Эдвард прокатился по нему, скользя, как по льду. Некоторое время он лежал, не двигаясь – не мог прийти в себя от охватившего всё его существо чувства глубокого омерзения. Затем что-то взорвалось неподалеку, обдав его дождем осколков. В десяти сантиметрах от своего носа Эдик разглядел горлышко пивной бутылки. Повернул голову и увидел, что обиженная толстуха метит в него очередной стеклопосудой. Бросок. Цитрус вскочил на ноги, оскальзываясь на банановой кожуре и арбузных корках, поспешил прочь.
   Из внутреннего двора санатория, миновав железные ворота, он выбежал стремительно, стряхивая с себя текущую с рукавов мерзость, и наткнулся на одного из копов. С такой силой, что тот даже охнул, когда Эдик врезался в него на полном ходу и обхватил здоровой рукой. Пару мгновений мужчины стояли, обнявшись, потом Цитрус попятился. Коп уставился на свою безнадежно испорченную форму – всю в потеках зловонной жижи. Тяжелые, мутные капли стекали и падали на форменные ботинки. Придя в себя от шока, он поднял красное от гнева лицо на преступника. Но того уже и след простыл.
   Эдик бежал что было сил. Звук полицейской сирены лился со всех сторон оглушающей симфонией большой охоты. Еще недавно браконьерствующий охотник на людей, вооруженный запрещенным капканом, он сам в считаные секунды превратился в дичь. Мозг лихорадочно искал выход. Куда податься? Где скрыться в городе? Космодром?! Там, наверное, уже толпы полицейских патрулей. Оцепление. Когда власти объявляют план-перехват, в первую очередь перекрывают космодромы, вокзалы и станции катеров. Основная задача – не дать преступнику смыться из города.
   Впереди замаячил знакомый силуэт. Огромный и лохматый, похожий на обезьяну коск по кличке Лапша, один из немногих на Баранбау представителей опасной и непредсказуемой расы рангунов – второй по распространенности в галактике после людей. Лапша работал вышибалой у ростовщика Зюзина. Этого персонажа Эдик желал видеть меньше всех на свете.
   – Эй, Цитрус, – закричал Лапша, – ты-то мне и нужен!
   – Да что вы все, сговорились, что ли?! – вскричал Эдвард и попытался обежать рангуна по дуге.
Но тот ринулся ему наперерез. Силы и скорости Лапше было не занимать. Он взвился в воздух, как лучший форвард команды по Мертвецкому рэгби на Больших межгалактических играх. Сбил Эдика с ног и потащил за шиворот в ближайшую подворотню. Цитрус попытался подняться, но рангун прижал его коленом к земле.
   – Так, Цитрус, – заявил Лапша, – ты у Зюзина деньги под проценты брал?
   – Брал, – обреченно пискнул Эдвард.
   – Я ж тебя предупреждал, что Зюзин – это тот же я, только не такой страшный с виду. А на самом деле – еще страшнее. Так?
   – Ну, так, – буркнул Эдик и взмолился: – Честное слово, Лапша, мне сейчас не до вас с Зюзиным.
   Ему казалось, что копы вот-вот появятся из-за поворота и защелкнут наручники у него на руках. Хотя наручники – это далекая перспектива, а бешеный рангун – вот он, рядом.
   – На меня сегодня весь город ополчился, – пожаловался Эдик и продемонстрировал искалеченную левую руку, – гляди, что со мной сделали.
   – Пальцы за долги режут? – с пониманием хмыкнул Лапша. – Это правильно. Таких, как ты, учить надо. Жестоко, но справедливо. Вот скажи мне, Цитрус, ты дурак или жить совсем не хочешь?
   – Я дурак, – с готовностью согласился Эдик, – только отпусти меня.
   – Нет, Цитрус, – скорбно ответил рангун, – не могу я тебя отпустить. Потому что достал ты Зюзина вконец. И сейчас я тебя буду учить уму-разуму, чтобы ты понял, что долги надо отдавать. Давай-ка сюда свою руку.
   – Какую?
   – Да вот эту самую. В бинтах.
   – Ты что? Не надо…
   – Надо, Цитрус, надо.
   Лапша ударил Эдика в лицо – не очень сильно, чтобы тот ненароком не вырубился. Потом поднялся и наступил лежащему Цитрусу на больную руку тяжелым ботинком.
   Эдвард закричал от боли, засучил ногами по асфальту.
   – Нравится? – поинтересовался Лапша. – А ты как хочешь?! Думал, долги отдавать не будешь – и всё у тебя в жизни сложится хорошо? Нет, кончилось твое хорошо. Навсегда кончилось. Будешь, падла, знать, как обижать честных людей.
   Эдик извивался и едва не плакал, потом взревел, как свихнувшийся мамбусианский хорек, и пнул рангуна между ног. Получилось удачно. Тот охнул от неожиданности, схватился за промежность, но с несчастной руки Эдварда не сошел, пока не услышал, как совсем рядом взвыла сирена.
   – Копы! – выдавил он и заторопился прочь, не отнимая лохматых ладоней от ушибленного места. – Ну, я тебя еще достану, гнида!
   Цитрус вскочил и, придерживая больную руку, побежал следом. Поравнявшись с ковыляющим Лапшой, он от души пнул его под зад. Зад оказался таким твердым, что Эдик ушиб ногу. Прихрамывая, прибавил шагу. Рангун взревел, но броситься вслед за наглецом не смог – бессильно погрозил ему кулаком и заковылял дальше.
   На бегу Эдвард обернулся и увидел, что пара копов заломили рангуну лапы, другие, вынимая на бегу парализаторы, бегут за ним.
   Эдик свернул за очередной поворот. И здесь удача наконец-то улыбнулась ему. На площади Согласия проходила шумная демонстрация, собралось не меньше двухсот человек. Очередной мусонский митинг. Мусоны по всей Галактике боролись за права трудящихся, и не только трудящихся, но и всяких меньшинств, требовали отставки сената Межпланетного братства и назначения на роль главы сената их лидера – Адольфа Шимлера. Шумные выступления мусоны устраивали регулярно. Но демократическое правление Межпланетного братства со свойственным всем демократическим правлениям демократизмом не обращало на митинги никакого внимания. В свободных мирах цивилизованного космоса всякий занимался тем, чем хотел. Пока мусоны не призывали к беспорядкам и не проливали кровь, к ним относились терпимо. А если где-то на краю Галактики они и проливали чью-то кровь – властям Баранбау не было до этого никакого дела.
   Щуплому невзрачному Эдику легко удалось затеряться в толпе. Своей ординарной внешностью он по праву гордился – с таким лицом и фигурой можно в любом многолюдном сборище сойти за своего. Главное – правильно себя вести и не привлекать к себе лишнего внимания. Он подхватил край красочного транспаранта «Долой сенат!» и принялся хором с остальными выкрикивать: «Свобода, равенство, братство для разумных и цивилизованных существ!», «Бородавочников – в резервации!», «Долой продажных сенаторов и главу сената!», «Адольфа Шимлера в сенат!».
   Несколько полицейских, позевывая, стояли по краям площади – наблюдали за тем, чтобы митинг проходил спокойно. Хотя мусоны на Баранбау не позволяли себе ничего, что выходило за рамки закона, ходили слухи, что Адольф Шимлер, страдающий легкой формой шизофрении, время от времени приказывает своим сторонникам провоцировать массовые беспорядки. А на некоторых планетах мусоны создали боевые отряды и вели настоящую партизанскую войну. Правда, в этом случае они прикрывались активистами местных организаций – попробуй, докажи, что за всем стоят именно мусоны!
   Выступая по стереовидению, Шимлер набрасывался на своих оппонентов с желчной и яростной критикой, пользуясь для того, чтобы доказать свою правоту, зачастую не только вербальной аргументацией, но и кулаками. Безобразная драка Шимлера с представительницей партии феминисток Марией Тверской вошла в историю. Тверская оттаскала лидера мусона за уши, он, в свою очередь, укусил ее за левую грудь, использовав невысокий рост в качестве преимущества. Впрочем, много он на этом не выиграл – только сломал зуб о прекрасный силиконовый наполнитель с углеродистыми волокнами.
   Несмотря на явную неадекватность лидера, обществу мусонов каким-то образом удавалось поддерживать видимость нахождения в правовом поле. Оно постепенно разрасталось, находя всё новых сторонников по всей Галактике.
   Вскоре на площади объявились запыхавшиеся преследователи Эдика. Копы с красными лицами забегали по периметру митинга, выглядывая беглеца в толпе. Парочка полицейских попробовала пробраться в центр площади, но митингующие обругали их нехорошими словами и вытолкали взашей. До Цитруса донеслись сердитые голоса: «Нарушение гражданских свобод», «Попрание прав трудящихся». Кто-то, менее подкованный в политических лозунгах, гаркнул на всю площадь: «Совсем легавые оборзели!» Едва не завязалась драка. Но полицейские быстро сообразили, что не стоит реагировать на агрессивные выпады. Новых попыток проникнуть внутрь толпы мусонов они предпринимать не стали, продолжая кружить вокруг, словно стая стервятников.
   Эдвард постарался стать меньше ростом, сгорбился, спрятал лицо за портретом Адольфа Шимлера, размышляя о том, как хорошо, что у лидера мусонов такая широкая физиономия – за ней не то что его, целый отряд космокаторжников спрятать можно.
   И тут его кто-то тронул за локоть – здоровой руки, по счастью. Цитрус затравленно оглянулся. На него большими зелеными глазами глядела симпатичная круглолицая девушка. Темные прямые волосы расчесаны на пробор. На вид девушке было не больше двадцати. «Да что там двадцати, – подумал Эдвард, – ей, наверное, и восемнадцати нет! Пластическая хирургия достигла, конечно, значительных высот, только выражение глаз ведь всё равно не подделаешь. Глаза всегда выдают старух с гладкой кожей и высоким бюстом».
   «Еще одна кредиторша?» – промелькнула мысль в мятущемся сознании Эдварда. Нет, девушка выглядела слишком наивно, чтобы быть проституткой. Так что же ей от него надо?
   – Ты ранен, друг? – поинтересовалась девушка, указывая глазами на истерзанную руку Цитруса.
   – Да, – не стал запираться Эдик. – Упал неудачно.
   – О! – воскликнула девушка. – Скромность! Нечасто встретишь такое в наше время. Зачем же ты пришел на митинг? Я сразу поняла, что ты – из боевого отряда. А мне так нравятся парни из боевых отрядов! Тебе, наверное, досталось на Цирцении?
   Аферист оглядел девицу с головы до ног. Туфельки на высоком каблуке, джинсы, нарочито порванные в нескольких местах, блузка с глубоким вырезом. Кожа белая, нежная… И эти огромные глаза! Нет, девочка явно работает за идею! С такими людьми просто общаться, если иметь соответствующий подход.
   – Да, – Эдик посчитал, что спорить бессмысленно. Если уж он решил выдавать себя за мусона, то нужно делать это с максимальной пользой. – С космодрома сразу на митинг. Только что подошел. Хотел найти верных людей.
   – Отлично! – воскликнула девушка. – Ты их уже нашел! Я сейчас отведу тебя к секретарю…
   – Нет! – воскликнул Цитрус. – Только не это!
   – Почему?
   – В рядах организации скрывается предатель. Мне нельзя общаться ни с кем из руководства. Нельзя знакомиться со всеми. Сдадут копам – и крышка. Кастрируют и расстреляют. Хорошо, что я встретил тебя. Поможешь мне найти убежище?
   – Конечно! – Глаза девушки восторженно загорелись. Как же, настоящее дело…
   – Ты не можешь быть предателем, – зачастил Цитрус. – Я тебе верю. И во всём положусь на тебя! Ведь ты мне поможешь, милая? Как тебя, кстати, зовут, красавица?
   – Марина.
   – Какое приятное имя! Была у меня одна Марина… То есть я не это, конечно, хотел сказать. А я – Эдвард. И мне нужно что-то сделать с рукой. Страшная боль.
   Он продемонстрировал девушке замотанную бинтами конечность. Что и говорить, выглядела она неважно. Изогнута под неестественным углом, бинты пропитались кровью, а сверху – приличный слой грязи… Поэтому бинт не видно издалека. Будь он белым, заметным, копы давно вытащили бы Эдварда из толпы.
   – Тебе повезло – я учусь в медучилище. На первом курсе, – объявила Марина. – Умею делать перевязки…
   – А больше ты ничего не умеешь делать? Массаж, например? – не сдержался Эдвард. Недаром же его звали Болтуном!
   – Нет, массаж мы еще не проходили…
   – Искусственное дыхание рот в рот?
   – Это да. Если ты упадешь – я не оплошаю. Но крепись! Мы постоим еще часик-другой – и сможем уйти вместе со всеми. Нас никто не заметит. Я помогу тебе.
   Цитрус посмотрел на небо. Стоять вместе с сумасшедшими мусонами еще два часа… Хорошо хоть солнце перестало палить. Вечер, да и тучи сгущаются. А девчонка так и прыгала вокруг, прижималась к здоровому боку. Хоть что-то приятное в этой мерзкой ситуации.
   – Эдвард, а расскажи, как было на Цирцении? Тебя ранили? Из лучевой винтовки? Как ты выбрался?
   – Угнал катер военных, – отозвался Цитрус. – Отстреливался. Положил много легавых. Только я не хочу сейчас об этом вспоминать. Рука очень болит. У тебя нет какого-нибудь обезболивающего? Хотя бы цитрамона? Или но-шпы?
   – Есть отличное обезболивающее! – радостно отозвалась девушка. – Я всегда с собой ношу. Дать?
   – Да! – заорал Эдвард. – Что же ты раньше молчала, подруга, черт побери? Я так страдаю! А ты только жмешься ко мне!
   Девушка обиженно захлопала глазками, но вслух сказать ничего не посмела. Достала из сумочки лекарство.
   Схватив пластиковый контейнер с оранжевыми капсулами, Цитрус проглотил сразу четыре штуки. Через пять минут боль отступила. Правда, соображать стало тяжелее.
   – Спасибо тебе! Ты спасла меня, – выдавил Эдвард.
   – Я понимаю, как тебе тяжело, – опустила уголки губ Марина. – Ты суровый мужчина…
   – Да. Жизнь заставляет, – вздохнул Эдик. – Привык к партизанской войне. Бываю груб. Прости меня.
   – Что ты! Это мой долг! – целуя Эдварда в грязную щеку, заявила Марина. – Будем делать вид, что мы влюбленные. К парам полицейские цепляются не так сильно, как к отдельным людям.
   – Хорошо, – вздохнул Эдвард, обхватывая девушку здоровой рукой немного ниже талии. От четырех таблеток сознание плыло, словно в наркотическом дурмане. Интересно, что это было за обезболивающее? Надо бы запомнить название и прикупить при случае…
   С неба начали падать крупные тяжелые капли. Пара минут – и дождь полил как из ведра. Мусоны стояли твердо, держа над головой плакаты с портретом своего лидера. Полицейские попрятались под тентами летних кафе, зашли в подъезды и в магазины. Марина достала из сумочки зонт – правда, двоим под ним явно было мало места, даже если стоять обнявшись.
   – Дождь организовали специально, – сообщила девушка. – Чтобы не дать нам провести митинг.
   – Как – специально? – удивился Эдвард.
   – Послали самолет с реагентами, который заставил тучи разразиться дождем именно на площади. На праздники тучи разгоняют, а во время наших митингов, наоборот, сгоняют. Продажные синоптики! Продажная мэрия! Все вокруг продажные!
   – Точно, – кивнул Цитрус. – И копы продажные, и прокуратура, и даже женщины! То есть некоторые, хотел я сказать… Может, свалим отсюда? Ты меня приютишь?
   – Конечно. А идти… Да, идти лучше сейчас. Побежали!
   Сняв туфли на высоком каблуке, девушка зашлепала по лужам, обняв Эдварда за плечи. Тот трусил, стараясь не высовываться из-под зонта. Со стороны они представляли собой идиллическую картину. Молодые влюбленные голубки, которым надоел митинг.
   – Ты живешь одна? – поинтересовался Эдик.
   – Нет, что ты… Мне не по карману снимать квартиру одной. Я живу с подругой. И с ее другом.
   – Опа! – хмыкнул Цитрус. – Прямо вот так втроем и живете?
   – Ну да. Что же в этом такого?
   – Да нет, ничего… Они тоже мусоны?
   – Нет, они – анархисты.
   – И как настоящий мусон, то есть мусонка, может делить постель с анархистами?
   Девушка открыла глаза так широко, как, казалось, уже нельзя.
   – Что ты, Эдвард, какая постель? У нас даже комнаты разные. Только кухня общая. И ванная.
   – Ах, вот как. Это лучше. Нужно соблюдать конспирацию. И дистанцию. С представителями других партий, естественно. Своим-то всё можно. Мусонке переночевать у мусона – всё равно что выпить стакан воды…
   Жила Марина в небольшом восемнадцатиэтажном доме с десятью подъездами, на седьмом этаже. Дверь в квартиру – стальная, с маленьким «глазком». Девушка открыла ее своим ключом-карточкой, поманила Эдварда за собой. Откуда-то из дальней комнаты доносились громкие страстные стоны.
   – Что это? – насторожился Цитрус.
   – Соседи. Не думали, что я приду так рано, – покраснела девушка. – Обычно митинги длятся до самой ночи.
   – Смущать такое невинное создание! – хмыкнул Эдвард. – Ничего, мы им отомстим сегодня ночью. Правда, детка?
   – Что ты имеешь в виду? – захлопала глазами Марина.
   – Я имею в виду, что рука у меня будет болеть… И ябуду страшно скрипеть зубами. Может быть, даже выть. Не боишься?
   – Нет! – смело заявила девушка.
   – Вот и умница. А сейчас пойдем к тебе. Займемся раной!
   В комнатке Марины царила по-настоящему спартанская обстановка. Узенькая кровать, маленькая тумбочка, маленький шкафчик, совсем маленький столик – и большая плазменная панель монитора над ним.
   – Включить «новости»?
   – Как хочешь, – вздохнул Эдвард. – Ты говорила, что сможешь перебинтовать руку? Давай займемся этим быстрее. И вообще, препарат у тебя отличный – но не можешь ли ты вколоть мне еще какое-нибудь обезболивающее?
   – Сейчас посмотрим.
   Девушка сняла грязные бинты, наложила на руку обезболивающий и дезинфицирующий гель, невесть откуда взявшиеся ровные палки – не иначе, юная медсестра только и мечтала о том, чтобы оказать помощь первому попавшемуся больному с переломом – и замотала руку быстрозатвердевающим бинтом.
   – Клево, – выдохнул Эдик. – Совсем не болит. Дай-ка я поблагодарю тебя, солнышко!
   Он перегнулся через столик и поцеловал Марину в губы. Девушка не сопротивлялась, но и на поцелуй не ответила. Поди, разбери, что этим мусонам нужно! Стоны за стеной послышались с новой силой.
   – И как ты здесь живешь? – хмыкнул Эдвард.
   – Они думают, что меня нет, – вновь потупилась хозяйка.
   – Вообще? Что ты здесь не живешь? Настолько не видят ничего вокруг?
   – Да нет же, что меня нет дома сейчас. Я должна была прийти позже.
   – Понятно. А оружие у тебя имеется?
   – Два брикета пластиковой взрывчатки. По два килограмма тротилового эквивалента каждый. Мне доверили хранить часть арсенала.
   – Эх, я бы предпочел лучемет или хотя бы парализатор.
   – Еще есть электрошокер. Но он совсем маленький и не очень мощный.
   – Ладно, потом продемонстрируешь…
   Эдвард подумал немного и плюхнулся на кровать, поманил девушку:
   – Иди сюда, отдохнем немного. Нам предстоит тяжелая ночь.
   – Ты разве не будешь отдыхать?
   – Нет, конечно! Отдышусь и двину на космодром. Баранбау – всего лишь перевалочная станция. Я заметаю следы… А вообще, мой путь лежит на Амальгаму-12. Там дедушка оставил мне в наследство бубличную фабрику…
   Эдвард осекся, поняв, что болтает лишнее. Еще немного – и он сам поверит в эту бубличную фабрику и в дедушку-бубличника. С другой стороны, и девчонке не летает запудрить мозги. Пусть все будут уверены, что он летит на Амальгаму. В том числе и мусоны. Интересно, а что сказали бы мусоны, узнав, что сын прокурора Баранбау торгует запрещенными капканами? Вот уж скандал бы поднялся так скандал! На всю Галактику! Да только раздувать его сейчас не слишком разумно. Если бы не Иванов и Швеллер, и не Роза Кухарка – дело другое…
   – Может, ты хочешь искупаться? – спросила Марина.
   – От меня разит, да? – поинтересовался Цитрус. – Сильно?
   – Ну, не так, чтобы очень… Но кое-какой запах имеется. Видно, тебе тяжко пришлось в пути.
   – Пришлось ехать в мусоровозе, – кивнул Эдик. – С толпой грязных, как черти, борцов сопротивления. Пойдем, покажешь мне ванную. И заодно потрешь спинку. Да и всё остальное тоже. Я же не смогу мыться одной рукой? А ты медсестра, надо привыкать.
   – Пойдем, – решительно кивнула девушка. Ванна в дешевой квартире Марины оказалось сидячей, квадратной.
   – Не разгуляешься, – вздохнул Эдик. И деловито принялся раздеваться. Скинул рубашку, расстегнул ремень брюк и вдруг застеснялся. Скомандовал деловито: – А ну-ка, отвернись. Ты, хоть и медик, но пока без диплома! Медикам без диплома глядеть на голое мужское тело не полагается.
   – Почему?
   – Смущаются сильно. Краснеют так, что становятся похожи на помидоры. Так что давай, отворачивайся.
   Девушка пожала плечами и послушно повернулась к стене, где тощая тень бойца сопротивления нагнулась, вытаскивая из штанин сначала одну, а потом другую ногу, и шагнула в ванну, растягиваясь к потолку.
   Эдвард устроился поудобнее, здоровой рукой прикрыл до поры до времени мужское свое достоинство, а забинтованную положил на край ванны.
   – Можешь смотреть, – милостиво разрешил он. Девушка повернулась.
   На лице ее промелькнуло разочарование. Вместо мускулистого тела бойца невидимого фронта, покрытого шрамами, она увидела худое тельце человечка, который всё свободное время проводил за игорным столом.
   От Эдварда не укрылось недовольное выражение лица Марины. Он нахмурился и сделался груб:
   – Чего встала?! С одеждой надо что-то сделать, наверное?! Не видишь, она вся грязная. На передовой меня это, конечно, не волновало. Но здесь я в грязном ходить не согласен.
   – Да, конечно, – ответила девушка, взяла брюки и рубашку и сунула в допотопную стиральную машину «Эврика-2100», встроенную в стену.
   Основным достоинством древнего агрегата был мощный магнитно-гидродинамический двигатель. Раньше такими снабжались вездеходы венерианских колонистов. А потом игрушечные танкетки для детишек богатеев со всей Галактики. Малютки устраивали понарошку масштабные танковые баталии, разнося в щепки домики жителей беднейших кварталов, пока танкетки не запретили специальным указом сената.
   Марина нажала кнопку. Машина загудела, наполняясь водой. Барабан завращался. В нем крутились черные брюки Эдика и рубашка из лемурийского шелка.
   – Долго я тут буду сидеть?! – проворчал он. – Холодно, между прочим. У меня мурашки по коже. Врубай воду, бездельница.
   Девушка нажала кнопку, и сверху на Цитруса хлынули потоки теплой ароматной влаги.
   – Хорошо-то как! – сказал он и расслабился, вытянул ноги. – Так, ты давай, начинай меня намыливать, что ли…
   – Да, конечно, – ответила Марина, но вместо того, чтобы заняться делом, почему-то попятилась к двери. – Подожди одну минуту, я сейчас вернусь.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное