Андрей Егоров.

Бунт при Бетельгейзе

(страница 2 из 31)

скачать книгу бесплатно

   На мостовую опустился пятнадцатиместный черный катер. Иванов кивнул водителю и махнул своим ребятам. В тот же миг из-под облаков спикировали две ярко-красные спортивные машины на шесть мест каждая – прибыло подкрепление Швеллера.
   – Болтун полетит со мной, – заявил Иванов. – Хочешь, посади с нами пару своих ребят.
   – Чтобы вы их выкинули по дороге? – усмехнулся Швеллер. – Нет уж, пусть он садится в мою машину. Туда же можешь сесть и ты. Один.
   – Ага. Сейчас я сделаю тебе такой подарок! – хмыкнул Иванов. – Может, мне сразу застрелиться?!
   – Нет, что ты, не стоит. Ведь тогда твоей кодлой будет командовать еще более тупой бугор.
   – Это ты меня похвалить хотел или обидеть? – насупился Иванов.
   – Просто констатировал факт, – усмехнулся Швеллер. – Давай так, летим на твоем катере. Людей поровну. И в мои машины твоих людей возьмем.
   – Ладно, – кивнул Иванов.
   – Я, может быть, пешком пойду, пока вы полетите? – предложил Эдик. – Или на такси? Не хочется, знаете ли, вас стеснять. К тому же мое присутствие внесет дисбаланс в равновесие сил. Вы ведь не знаете, кого я решу поддержать в драке, если она вдруг начнется.
   – Кого ты, слизняк, можешь поддержать в драке? – хмыкнул Швеллер. – Я тебя никуда от себя больше не отпущу, богатый наследничек. А чтобы ты не рыпался, у меня есть отличная штука.
   С этими словами, мерзко ухмыляясь, бандит вынул из кармана роскошного бархатного пиджака никелированные наручники и одним движением защелкнул их на запястьях Эдварда.
   – Пошли, Цитрус! Скоро мы тебя выжмем, словно канарейку в чай!
   – Или как апельсин в стакан! – решил блеснуть красноречием Иванов. – Видел, есть такие специальные машинки для отжимания цитрусов? Они их даже не отжимают, а выскребают! Острыми такими ножичками… Ну а мы по-простому придавим тебе голову дверью, нажмем как следовает…
   – Для начала можно ограничиться пальцами, – возразил Швеллер.
   – Ты всегда был хлюпиком, – покосился на него Иванов. – Пальцами! Ты еще скажи, иголки под ногти ему загонять! И утюг этот… Бабские развлечения! Тебе бы только банки по Сети грабить, Швеллер! А настоящий король рэкета – я! – Он скривился, довольный собой. – Недолго тебе осталось коптить воздух, если говорить начистоту.
   – Это мы еще посмотрим, – Швеллер смерил главаря конкурирующей банды красноречивым взглядом и метко плюнул ему на ботинок.
   – Ну, ты! – взвился Иванов. – Жить надоело?! Хочешь отправиться в дальнее плавание прямо сейчас?!
   – Ладно, поговорим потом, – примирительно сказал Швеллер, постукивая бейсбольной битой по ладошке левой руки. – Давай сначала с этим разберемся.
   Эдварда втолкнули в полутемный салон воздушного катера, вонявший потом, грязными носками и дешевым табаком.
Ребята Иванова жили просто. Следом вломились бандитские главари и дюжина братков из обеих банд.
   – Адрес? – проворчал Швеллер.
   – Улица Пликли Находчивой, дом двадцать пять. Комната на втором этаже, – ответил Эдик. Ситуация выглядела всё хуже. Еще и эти браслеты на руках… Так просто не убежишь.
   Черный катер Иванова с ревом взмыл в голубое небо. Следом почти бесшумно сорвались с земли полуспортивные красные катера Швеллера.
   – Плохо знаю кварталы бородавочников, – пожаловался пилот. – Там есть что-нибудь приметное поблизости?
   – Статуя Пликли, – отозвался Эдик. Запираться было глупо. – Она стоит на постаменте с паяльной лампой в руках.
   – А что он паял? – спросил Иванов.
   – Не он, а она. Насколько я знаю, она ничего не паяла, а была коском. Но бородавочники ее за что-то уважают.
   – Во, видишь, Иванов, к чему тебе нужно стремиться, – усмехнулся Швеллер. – Чтобы тебя водрузили на постамент в родном городе с плоскогубцами в руках… Или чем ты там особенно любишь пользоваться?
   – Да уж не бейсбольной битой, – откликнулся Иванов. – А ты что, не хочешь, чтобы тебя увековечили с твоим орудием посреди города?
   – Зачем? Я к славе равнодушен… Мне бы только деньжат срубить, – откликнулся Швеллер. – И ребята у меня скромные, как на подбор.
   Преодолев за пару минут расстояние в несколько километров, катера опустились ниже и пошли на бреющем полете над улицей, по которой разгуливали бородавочники.
   – И эту мразь ты предлагаешь уважать? – спросил Швеллер, тыкая Эдварда в бок. – Да ты только посмотри на них! Сопли висят до земли, бородавки мерзкие по всей харе. И короста с рыла прямо на мостовую сыплется. Ты разве не боишься заразиться?
   – Не боюсь, – соврал Эдик. Бородавочники и впрямь выглядели омерзительно.
   Зеленые сопли под носом, наличие которых считалось у них признаком хорошего здоровья, бугрящаяся, словно в нарывах, кожа, слезящиеся жабьи глаза. Фигуры как таковые у представителей этой инопланетной расы отсутствовали напрочь. При взгляде на бородавочников со спины казалось, что по улице, переваливаясь, бредут мешки, набитые отбросами.
   – Это та улица? Пликли Умного? – спросил Швеллер. – Я не читаю по-бородавчански. А тут на табличках сплошь их каракули.
   – Пликли Находчивой, – поправил Эдвард. – Да, улица та самая. Вон, двухэтажный дом. Я живу на втором. Окна во двор.
   – Сажай машину, – приказал Швеллер пилоту, вглядываясь в странную приземистую постройку, над крышей которой поднимались клубы белого дыма.
   – Ты мне приказывать не можешь, – объявил громила.
   – Ах, ну да, я и забыл – ты же ивановская шестерка. Иванов, а ты как считаешь, нам нужно приземлиться? Или полетим дальше? А может, будем летать вокруг дома этого придурка, пока не закончится горючее и катер не упадет?! А?! – Последние слова Швеллер прокричал.
   Иванов задумался.
   – Наверное, нужно сесть, – проговорил он спустя некоторое время. – Но ты моими людьми всё равно не командуй. А то еще понравится…
   – Им или мне? – осклабился Швеллер. – Они у тебя, наверное, без зуботычин совсем на приказы не реагируют?
   – Реагируем, – проворчал пилот и повел машину к земле.
   Приземлились на бесплатной парковке, среди множества ржавых «примусов» – бородавочники отдавали предпочтения старым катерам.
   Дверь катера открылась. Ступив в кучу мусора, на асфальт выбрался Швеллер.
   – Не район, а большая помойка! – брезгливо поморщился он.
   – Мне нравится, – откликнулся Эдик. – Воздух неплох, без промышленных выхлопов. Совсем как на Амальгаме-12. Там даже в столице воздух почти как в Деревне.
   – Ну да, деревней здесь пахнет. Точнее, навозом…
   – И соседи милые, – добавил Цитрус.
   – Пошевеливайся! – Иванов вытолкнул его из катера. – Ишь, встал, любуется пейзажем.
   Рядом приземлились полуспортивные катера. Бандиты высыпали на асфальт, оглядываясь с таким видом, словно их привезли на заклание.
   – Ничего, ничего, – подбодрил своих Швеллер, – это еще не переделка. Так – маленькое упражнение для чувствительных носов. А ты… – обратился он к Эдварду, – веди нас к письму, а то, неровен час, мы потеряем терпение и сделаем из тебя немного мясного фарша, который скормим этим уродам.
   Бородавочники медлительно передвигались вдоль улиц, пошлепывали по асфальту гусиными лапищами, на пришельцев косились неприветливо.
   – Ишь, вылупились! – проворчал Иванов. – Людей, что ли, никогда не видели…
   – Так, нам сюда, – Эдвард снова ткнул пальцем в сторону двухэтажного строения, – там я и обитаю. – Он судорожно шарил взглядом по улице, надеясь на неожиданное спасение. Сейчас сопровождающие подойдут, посмотрят, поймут, что там не гостиница, и всё – пиши пропало. Начнут закатывать его в асфальт прямо здесь.
   Приблизились к подъезду.
   – Это еще что?! – зловещим баритоном проговорил Иванов, пялясь на железную табличку, прикрепленную рядом со входом.
   – Где? – Эдвард обернулся и с содроганием прочел вслух: «Бородавчанские сауны». – Ну да, – кивнул он с умным видом. – Здесь я поселился. В саунах.
   – Может, в свободное время ты банщиком подрабатываешь? – поинтересовался Швеллер ядовитым шепотом. – Трешь их коростявые спинки, бородавчатые конечности?..
   – Может быть, – ответил Цитрус. – А вообще, я не обязан отвечать на провокационные вопросы. У всех, знаете ли, свои увлечения. Это… это мое личное дело. К тому же платят здесь неплохо. Я ведь не знал, что дедушка так скоро отойдет в лучший мир! И не хотел тянуть из него деньги, надеялся заработать на жизнь сам.
   – Мда-а-а, – скривился Иванов, скептически разглядывая Эдварда, – а и не скажешь, что извращенец. – Он погрозил Цитрусу кулаком, но хватать за воротник на этот раз не стал – побрезговал. – Письмо давай, банщик-любитель. Точнее, веди в свою нору-дыру. Вдруг там еще что-нибудь ценное сыщется?
   – Может быть, вы подождете меня снаружи? – предложил Эдик. – Не хочется, знаете ли, пугать мирных бородавчанских обывателей.
   – Обыватели для того и созданы, чтобы их пугать. Внутрь пойдем только мы с Ивановым, – сообщил Швеллер, – ну и парочка наших парней. Так… Шмыга… иди сюда.
   – И ты, Шкаф, тоже, – буркнул Иванов.
   От толпы отделились самые громадные бандиты и присоединились к боссам и одиноко стоящему у таблички «Бородавчанские сауны» бледному, что твоя наволочка, Эдварду. Табличка была единственной на русском языке во всём квартале. Может быть, имелись любители попариться в местной сауне и среди людей? Или табличка служила своего рода предупреждением, что чужакам сюда лучше не соваться?
   – Идемте, – Цитрус вздохнул и толкнул дверь.
   Из помещения на гостей пахнуло зловонием с таким сложным ароматическим букетом, что все зажали носы, а Шмыга от неожиданности едва не бухнулся на асфальт. Шкаф придержал его за плечо и слегка подтолкнул в спину. Драки не случилось только потому, что Швеллер сердито зыркнул на здоровяков и выдавил, проговаривая слова через плотно сжатые зубы:
   – Вперед, грязные свиньи!
   – Может, свиньям здесь было бы и ничего, – позволил себе дерзость Шкаф. – А нам как-то неуютно…
   Когда дверь за незваными гостями закрылась, они очутились в валившем отовсюду едком пару. Таком густом, что на расстоянии вытянутой руки было ничего не разглядеть. Счастливый наследник бубличной фабрики разом испарился – словно растворился в вонючем облаке. Мелькнула напоследок его худая спина, и только его и видели. Зато из туманного небытия вынырнул огромный бородавочник и уставился на гостей.
   – Мы к банщику, – сообщил Иванов и почувствовал себя очень глупо. Ему показалось, что голова его украшена парой длинных ослиных ушей.
   – Эдвард! Мальчик мой! Куда же ты пропал?! – заорал Швеллер. В его взгляде читалось отчетливое желание задвинуть бородавочника с настырным взглядом маленьких черных глазок куда-нибудь подальше, но не хотелось пачкать руки. – Да сделайте же что-нибудь?! – Он обернулся к громилам. – Уберите этого с дороги!
   – Я – банщик! – пробулькал бородавочник. – Чего хотите? Мы здесь людей не обслуживаем. Не выдерживают они нашего пара. Млеют сразу.
   – Что-о-о?! – взвился Иванов. – Вы только послушайте, какая наглость! Ну, ты, жаба скользкая, ты кем себя возомнил?! Людей они не обслуживают. Да если я захочу, ты меня будешь парить каждый день, с утра до вечера! Парить и парить, ты меня понял?.. – Он осекся, заметив, что остальные как-то странно на него смотрят. – То есть… Я, конечно, никогда не захочу, чтобы такая образина меня парила! Никогда! Но что я пара здешнего не выдержу – это ты врешь, скотина! Даже несмотря на то что он такой вонючий – сдюжу!
   С этими словами Иванов, пребывая в расстроенных чувствах от собственной оплошности, размахнулся и влепил банщику смачную оплеуху. Что стало еще более серьезной ошибкой. Физиономия бородавочника буквально взорвалась россыпями буроватой слизи, забрызгав обоих боссов и их людей. А зеленые сопли из-под толстого носа пролетели по неровной траектории и шмякнулись на лицо низенького Швеллера. Тот закричал, замахал руками, угодив бейсбольной битой в нос Шмыги. Банщик воспользовался всеобщей суматохой, чтобы отвесить Иванову ответную плюху. Силы у него оказалось столько, что босс вышиб двери и рухнул на крыльцо, отплевываясь от облепивший его губы и нос слизи.
   – Достаньте мне этого подонка! – прорычал он, силясь подняться, и толпа его людей ринулась в бородавчанские бани, круша всё на своем пути. В густом пару парни не разглядели, кого бьют – вломили Швеллеру, банщику, посетителям бани – простым бородавочникам, Шмыге и напоследок Шкафу, который, охнув, сел на каменку. Прижег зад и заорал так, что подивиться на происходящее сбежался весь квартал.
   Выяснилось, что бородавчанские бани – любимое место отдыха множества местных жителей. Толпа завсегдатаев ринулась защищать сауну от вандалов.
   Побоище приобрело массовый размах. В ход пошли не только ножи и кастеты, но и оторванные от стен впопыхах доски, камни мостовой, стулья…
   Вскоре над местом драки уже кружили полицейские вертолеты. А через час признанных виновниками скандала парней Иванова и Швеллера, а также самих изрядно помятых боссов грузили в полицейские катера.
   Иванов щупал языком сломанный зуб и строил планы кровавой мести, размышляя, как хорошим ударом сломает коварному Цитрусу нос. Швеллер крутил головой, недоумевая, куда мог подеваться наглый обманщик. Из бани он не выходил… Или всё же выходил? Еще он никак не мог понять, как получилось, что в сауне началось форменное побоище. Вроде бы всё было по закону, но потом что-то произошло… Он пришел к выводу, что во всём виноват Болтливый Эдик Цитрус, и что перед смертью ему стоило бы сломать руки, ноги и выщипать все волосы из ноздрей.
   Эдвард в это время спешил по одной из улиц бородавчанского района, посмеиваясь, потирая руки, и даже не подозревал, какую чудовищную судьбу уготовили ему боссы преступных кланов. Он и думать не думал, что всё столь удачно сложится, когда вылезал через окно прачечной при бане. Ему представлялось, как бандиты будут гнать его через весь район, а потом заставят примерить пеньковый галстук или бетонные ботинки. Основательно перед этим поколотив.
   Вместо этого они зачем-то ввязались в драку с бородавочниками и где-то потерялись. А когда над домами завыли сирены вертолетов, Цитрус понял, что смог уйти, да еще избавился от кредиторов на пару-тройку дней. Сейчас им явно будет не до него.
   Нет, всё же славно, что в свое время он не побрезговал и пошатался как следует по бородавчанскому кварталу. Пытался провернуть здесь аферу с организацией мгновенной лотереи. И заприметил здание бани, как особенно бойкую точку для торговли. Узнать, что внутри, не удосужился, но вокруг покрутился изрядно. Даже выслушал рассказ старого противного бородавочника о Пликли Находчивой. Кто бы мог подумать, что такая идиотская информация пригодится?! Нет, определенно, никакие сведения не бывают лишними. Человеку с большим сообразительным мозгом, такому, как он, любая ерундовая история пригодится и будет использована с толком.
   Однако из Баранбау следовало валить. Продажная полиция скоро получит бакшиш – и отправит всех бандитов гулять на свободе. И потом, Иванов и Швеллер – не единственные опасные мерзавцы, занятые его поисками. Так что когти надо рвать срочно! Вот только куда ему податься?! Не к дедушке же покойнику на Амальгаму-12?!
   Эдик захохотал. Но как славно придумано?! Какой он молодец. Голова! Не то что эти безмозглые придурки. Еще боссами зовутся! Таким боссам бубличными заводами рулить, а не бандами вооруженных головорезов!
   Размышления Эдварда прервал девичий голосок с легкой хрипотцой, выдававшей пристрастие его обладательницы к крепким спиртным напиткам, пьянящим колоскам и табаку.
   – Неужели ты принес мне деньги, котик?
   Цитрус вздрогнул и поднял глаза. Перед ним стояла Амалия – пухленькая брюнетка, особа, приятная во всех отношениях, к тому же напрочь лишенная комплексов и предрассудков. Кое-кто называл ее проституткой. Что касается Эдика, то он считал Амалию исключительно порядочной девушкой, потому что лично с него она до сих пор не взяла ни копейки – обещания заплатить не в счет! Да и сама Амалия сильно расстраивалась, когда ее обвиняли в страсти к стяжательству и продажной любви.
   Квартал бородавочников закончился, Цитрус снова оказался в районах города, где основную массу жителей составляли представители вида хомо сапиенс.
   – А разве я тебе задолжал, киска? – безнадежно спросил Эдвард. В голове мелькнуло: сотней больше, сотней меньше – какая теперь разница.
   – Ну как же, – протянула Амалия, надувая губки. – В прошлую пятницу приходил? Приходил… А две недели назад вообще остался на всю ночь. Про любовь шептал. Говорил, что ты мой вечный должник.
   «Правда, говорил», – чуть было не брякнул Эдик, но вовремя сообразил, что лучше промолчать.
   – Так я… – забормотал он. – Я ведь…
   – И до этого еще три раза, – продолжала Амалия. – А я всё жду, жду, когда ты свои обещания выполнять начнешь…
   Эдик внимательно посмотрел в большие, удивительно глупые глаза и вздохнул. Не в его обычаях было обижать женщин. Конечно, он мог бы послать Амалию куда подальше, заявить, что платить ей даже не собирается – что бы она ему сделала? Девушка – не громилы Швеллера и Иванова. Только начнет кричать и биться в истерике. Побежит за ним, проклиная на всю улицу. В принципе, это он переживет. К девичьему крику ему не привыкать, но скандалов Эдик не любил и старался извлечь пользу из любой ситуации. Амалия болтлива и общается с большим количеством людей. Клиенты, подруги… Стало быть, рассказать ей об усопшем дедушке и его бубличном бизнесе – значит, упрочить легенду, которую он недавно скормил бандитам.
   – А ведь я теперь богат, детка, – напряженно хохотнул Эдик – были опасения, что легенда не прокатит. – Мне досталась булочная… то есть бубличная фабрика на Амальгаме-12. В наследство от дедушки. Так что скоро заживу, как король. Продам эту фабрику, и стану тратить деньги, не считая! Знаешь, я тут сидел, размышлял на досуге. Как ты насчет того, чтобы полететь со мной на Амальгаму?
   Амалия недоверчиво сощурилась.
   – Вот так сразу – и полетели?
   – Ну, не совсем сразу. Купим билеты на корабль, в первый класс, продадим всё, что тут есть, долги соберем – и двинем.
   – Ты меня замуж, что ли, зовешь? – кокетливо поинтересовалась девушка. – Или на работу хочешь взять? – Цитрус замялся.
   – Замуж – это слишком серьезный шаг. Я к нему пока не готов. Молодой слишком. А вот на работу… Почему бы и нет? Секретаршей хочешь быть? Мне теперь понадобится личная секретарша.
   – Хм, секретарша… А что надо делать?
   – Ты что, не знаешь?! Работы у секретарши полно, но не очень обременительной. Отвечать на звонки. Письма разбирать. Личную корреспонденцию. Кофе приносить, бутерброды готовить. Следить, чтобы настроение у босса было всегда приподнятое…
   – Только никаких домогательств на рабочем месте, – насупилась Амалия. – Ишь, приподнятое… Всё, что не входит в служебные обязанности, – за отдельную плату.
   – Но, разумеется, со скидкой, – не растерялся Эдик, который уже начал ощущать себя бубличным магнатом и даже вошел во вкус, размышляя о том, как будет экономить эфемерные финансы и разумно вести дела.
   – Для тебя – за полцены, – деловито объявила девица.
   – Вот и славно. Я тебя найду, как только всё определится. Это была, так сказать, предварительная беседа. Телефон у тебя тот же?
   Амалия насупилась.
   – Сдается мне, ты хочешь меня кинуть, Эдик!
   – Это еще почему? – насторожился Цитрус.
   – Потому что богатые наследники не зажимают плату девушкам. А иногда даже дарят им что-нибудь приятное сверх обещанного. Разве тебе было со мной плохо?
   – Нет, ты что, – протянул авантюрист, соображая, как выпутаться из сложной ситуации с наименьшими потерями. – Слушай, Амалия, я тут поразмыслил… Мне для тебя, и правда, ничего не жалко. Поэтому я принес тебе в качестве залога наших добрых отношений кое-что ценное… Я ведь здесь, в этом районе, не просто так, я искал тебя. И, надо же, какая удача – нашел-таки!
   Глаза девушки блеснули заинтересованно.
   – Ну-у-у и? – протянула она, надув густо напомаженные губки.
   – Вот, – сказал Эдик, выдернул из кармана и протянул Амалии вычурную подвеску с прозрачным камнем. – Настоящий бриллиант, три с половиной карата. Мне передал его поверенный вместе с письмом дедушки. Фамильная драгоценность. Стоит столько же, сколько составляет твое полугодовое жалованье.
   – Какое жалованье? – насторожилась девушка.
   – Ну да, – спохватился Эдик. – Какое у тебя здесь жалованье. Живешь себе на гонорары. Словно писатель какой-нибудь. – В голове Эдварда мгновенно всплыл четкий образ – важный бородатый графоман с трубкой в руке – литератор Афанасьев, наивно ссудивший Цитрусу последние две тысячи рублей на строительство плотины в Нангуру, на планете-пустыне, где последние пару миллиардов лет даже следов воды не было. – Я имею в виду то жалованье, которое намереваюсь платить тебе. Тысячу рублей в месяц. А, может, и полторы.
   – Ты душка, Эдик! – воскликнула Амалия, вешаясь молодому человеку на шею.
   – Ты в этом когда-то сомневалась? – проговорил он, торопливо ощупывая соблазнительные девичьи формы.
   Стеклянной подвески было немного жаль. Ее Цитрус выменял у мальчишек на полностью разряженный одноразовый газовый пистолет «глюк». Но, с другой стороны, из-за этой подвески его три раза едва не побили.
   Собственно, неприятности начинались каждый раз, когда Эдик хотел поставить подвеску на кон или заложить за тысячу рублей – десятую часть от ее «реальной» стоимости. Вещица была сделана неплохо. Не всякий отличит стекло от алмаза. Да только Цитрусу попадались сплошные специалисты. Один ювелир с кроваво-красными злыми глазками бежал за ним несколько кварталов, пока не споткнулся и не протаранил головой телефонную будку. Так что пусть Амалия порадуется, а он избавится от соблазна – попробовать сбыть поддельную ценность так и подмывало. Но засыпаться на такой ерунде Эдику не хотелось.
   Он уже собирался покинуть счастливую Амалию, поцеловал ее напоследок в шейку, когда, покачивая тяжелыми бедрами, в переулок выплыла Роза Кухарка, «мамаша» большинства местных девиц, и, увидев Цитруса, огласила окрестности громоподобным рыком:
   – Эдуа-а-а-ард?! Ну, наконец-то!
   – Принес же черт, – пробормотал Цитрус, отстраняясь от Амалии.
   Роза стремительно приближалась, выкрикивая:
   – Ты что же, не помнишь, что пользовался моими девочками, да еще взял у меня триста рубликов под верный прожект и обещал через неделю отдать четыреста! Прошло уже три недели, а денег я так и не вижу! Хорошо хоть увидела твою гнусную рожу!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное