Андрей Егоров.

Балансовая служба

(страница 2 из 31)

скачать книгу бесплатно

   Медная жила на самом верху выходила на поверхность, и отдельные каменные пласты ближе к вершине устойчивостью не отличались. Слишком часто случались осыпи и обвалы, под которыми гибли люди. А порой и джинны.
   Конечно, среди силатов таких, кто не способен предугадать приближение обвала, было немного.
   И все же несчастные случаи происходили регулярно.
   И страшно гневили владыку Саркона. «Неумение пользоваться врожденным даром – жестокий грех, – говорил владыка, – я буду безжалостно карать тех, кто не развивает магическую интуицию. Такие существа недостойны того, чтобы называться джиннами. Это выродки, они обречены на вымирание».
   Проницательность самого Саркона была поистине удивительной. Находясь в самом центре страны, он мог предсказать приближение конфликта с соседями на той или иной границе Хазгаарда. Уникальный дар позволял владыке наносить упреждающие удары. И соседи справедливо полагали, что когда-нибудь владыке Саркону станет тесно в своих владениях, и он придет, чтобы забрать их земли. Они заключали между собой союзы, но все кратковременные договоренности быстро нарушались – как известно, ни один силат не станет общаться с равным на равных…
   Надсмотрщик Хазар'pa нахмурился. Иногда ему казалось, что владыка забрался в его голову и внушает ему решения, сообщает, как он должен поступить в той или иной ситуации. Хазар'ре очень не нравилось это чувство. Стойкое ощущение присутствия владыки Хазгаарда не оставляло его даже во сне. Иногда, просыпаясь среди ночи, он подолгу не мог уснуть, слышал, как глубокий голос бормочет невнятно в голове, нашептывает слова. И откуда-то издалека приходило осознание: это сам Саркон обращается к нему, заглядывает в душу и требует от него верности и слепого послушания…
   Несколько слуг-людей возле шатра Мудрейшего готовили пищу для посланника синедриона – разделывали туши хищных собак, мешали в чанах ароматную навозную жижу. Двое стояли над варевом с опахалами и разгоняли мух. У входа в шатер три ифрита-стража раздували ноздри, поглядывая на чаны с явным желанием разделить трапезу с посланником.
   – Здесь я тебя покину! – ифрит-воин дважды ударил сжатой в кулак ладонью в грудь. Надсмотрщик повторил жест прощания.
   – Мудрейший ждет меня, – бросил он стражам, которые сдвинулись при его приближении, став плечом к плечу.
   – Пусть войдет, – послышался вкрадчивый, напевный голос первого силата синедриона – Каркума, прозванного Мудрейшим за умение так вести государственные дела, чтобы казна всегда была полна и подданные Саркона довольны жизнью. Разумеется, подданными считались только представители высшей расы.
   Стража расступилась. Надсмотрщик откинул полог и шагнул внутрь. Каркум сидел в центре шатра, на вышитой золотом циновке. На его безбородом лице блуждала улыбка.
   – Ахлан, – сказал надсмотрщик и услышал приветствие в ответ.
Он устроился напротив посланника синедриона, скрестил колени, положил на них локти и приготовился слушать.
   – Твоего отца ведь звали Лакхам… – проговорил Мудрейший.
   Гость не понял, вопрос это или утверждение.
   На всякий случай кивнул.
   – Его называли Лакхам-загонщик?
   – Это так.
   – А твое имя Хазар'ра…
   – Верно.
   – Хазар'ра-загонщик? Отец успел передать тебе секреты ремесла?
   – Ремесло загонщиков и надсмотрщиков в нашем роду передается от отца к сыну. Так повелось испокон веков, никто и никогда не нарушал и не нарушит священной традиции, – ответил гость, хмурясь, потому что никак не мог понять, чем вызваны столь странные расспросы Мудрейшего.
   – Значит, я не зря прибыл на рудник, – удовлетворенно кивнул Каркум. – Не буду держать тебя в неведении. Перейду сразу к делу. Мне нужно, чтобы ты выследил и убил человека.
   – Человека?! – удивился Хазар'ра.
   – Не торопись делать выводы. Я знаю, ты привык загонять людей сотнями, как и полагается загонщику высшей ступени, но это – не совсем обычный человек. Точнее говоря, совсем необычный человек. Мироустройство, как утверждал великий мудрец Амуд'ра, непознаваемо и несовершенно.
   Сейчас у нас появилось новое подтверждение его несовершенству. На землях Хазгаарда объявился человек, который, по слухам, умеет творить чудеса и обладает присущей только высшему народу, нам, джиннам, интуицией. Люди зовут его посланником Белого божества. Богочеловеком! – Над переносицей благородного носа Каркума появилась глубокая морщина. Те, кто хорошо знал первого силата Хазгаарда, могли бы рассказать, что подобная мимическая особенность выражает крайнюю озабоченность Мудрейшего. – Полагаю, ты можешь себе представить, что произойдет, если истинный богочеловек, наделенной интуицией силата, явился в наш мир…
   – Это невозможно, – скривился Хазар'pa, – мистической интуицией могут обладать только силаты. И лишь одного посланника ушедших богов в нашем мире я знаю – владыку Саркона, посланника Черного божества. Того, кому подвластен весь Хазгаард. Того, кому со временем будет подвластен весь мир.
   – Я тоже так думал, – медленно кивнул Мудрейший, – но мироздание не строится вокруг наших представлений о нем. У мироздания свои законы. Законы всеобщей логики. Законы всеобщего равновесия. Амуд'ра утверждал, что если среди джиннов есть великий посланник бога, а сила владыки Саркона поистине безгранична, то и среди людей вполне может объявиться он. Тот, кому подвластны тайные силы. Тот, кто обладает тайным знанием и врожденной интуицией джинна. Наделенный магической силой человек. Если тот, кто сейчас ходит по землям Хазгаарда, на самом деле посланник Белого божества, то над нами нависла серьезная опасность. Как ты знаешь, люди плодятся, словно степные крысы, а гулы производят на свет младенцев силатов и ифритов только раз в десятилетие. Уже сейчас численность человеческого стада превышает нашу в десятки раз. Люди ведут себя беспокойно. Их великое множество. Стоит им объединиться, и они будут представлять реальную силу. Мы должны уничтожить богочеловека, чтобы и в будущем перевес был на нашей стороне. Равновесие нас не устроит. Ты понимаешь меня, Хазар'ра?
   – Возможно, это всего лишь слухи…
   – Это не слухи! – перебил собеседника Каркум, лицо его покраснело от гнева. – Он творил чудеса, которые видели и люди, и джинны. Он создал в пустыне оазис, голубой родник бьет из самых недр земли. Он ходил по воде в окрестностях Южного моря. Он вырастил дивный сад плодоносящих дерев. Все, кто пробовал плоды из того сада, ощущали необыкновенный прилив сил… Я могу и дальше продолжать. Слухами о сотворенных им чудесах полнится весь Хазгаард. Неужели ты до сих пор ничего не слышал о нем? Подумай хорошенько.
   – Откуда он взялся? – процедил Хазар'ра сквозь зубы. – Теперь я припоминаю, вроде бы и я что-то такое слышал…
   – Где?! Что именно?! – оживился Мудрейший.
   – Рабы на руднике болтали о каких-то чудесах, но я не вслушиваюсь в россказни людей…
   – А я скажу тебе, о чем они говорят. Они говорят, – Каркум потер подбородок, – будто бы Белое божество прислало своего посланника для того, чтобы передать весь мир в руки людей. Ты это слышал?
   – Конечно, нет! – выкрикнул Хазар'ра, возмущенный до глубины души. – В такое невозможно поверить! Чтобы глупые люди владели миром?! Хотите знать, что я думаю, Мудрейший?
   Каркум нетерпеливо взмахнул ладонью:
   – Говори.
   – Я считаю, это простой смертный, – быстро заговорил силат, – которому молва приписывает особый дар. Известно, как люди превозносят своих героев. Конечно, он не обладает никаким интуитивным даром, а умело проделывает фокусы, обманывает толпу…
   – Люди зовут его посланником Белого божества, – упрямо повторил Каркум, – а джинны говорят, он пришел из самой бездны… – Мудрейший помолчал:
   – Что касается его дара. Как не благодаря врожденной интуиции этому человеку удается скрываться от меня? Он предугадывает каждый мой шаг. И уводит своих последователей от приготовленных для него ловушек. Чтобы его уничтожить, мне нужен кто-то вроде тебя, Хазар'ра, тот, кто получил ремесло загонщика по наследству.
   Нам нужен загонщик высшей ступени. Скажи, что ты чувствуешь, в твоей ли власти низвергнуть его обратно в бездну, откуда он явился в наш мир?..
   Повисла напряженная пауза. В тишине слышно было, как шумит за стенами шатра северный ветер, как швыряет в тугую ткань песчинки, а где-то вдалеке завывает хищная собака…
   – Я услышал странные вещи, – заметил Хазар'ра после недолгих раздумий, – не думал, что первый силат Хазгаарда, тот, кого джинны зовут Мудрейшим, будет так говорить о человеке… Я…
   – У меня нехорошие предчувствия, – перебил его Каркум, – а я, как всякий истинный силат, привык доверять своей интуиции. Я не хочу, чтобы некто, будь он даже посланником Белого божества, породил волнения среди людей и отбросил нас назад в познании тайн мироздания! Не скрою, твое высокомерие, граничащее с глупостью, меня раздражает, но если ты настолько хорош в деле, как о тебе говорят, я забуду о твоем поведении, и достойно вознагражу тебя в случае удачи!
   Слова Мудрейшего прозвучали резко, как удар кнута.
   На сей раз Хазар'ра молчал много дольше. Затем рывком поднялся на ноги и выдохнул:
   – Я убью его!
   – Отлично! – Мудрейший, все это время терпеливо ожидавший решения, хлопнул в ладоши. – Тебе потребуется помощь…
   – Мне не нужна помощь, – объявил Хазар'ра, – мой отец всегда говорил: «Действуй в одиночку, только себе и своим инстинктам ты можешь доверять». Опиши мне этого человека как можно подробнее, о Мудрейший.
   – Он очень необычен. Если ты встретишь его, то без труда узнаешь. Он говорит странные слова, которые мало кто понимает. Люди считают, что каждое его слово – послание Белого божества. Он рассказывает истории, в которые невозможно поверить. О неведомом мире, где ему довелось родиться. И откуда он явился в наш мир, чтобы сделать людей счастливее. А на самом деле нарушить равновесие, склонить чашу весов к детям Белого божества, – Мудрейший скривился. – Так они себя называют. Есть и одна внешняя примета. На глазах у него две магические полусферы, которые, говорят, позволяют ему зрить в самую суть вещей.
   – Две магические полусферы, – повторил Хазар'ра. – Звучит очень странно. Разве может человек использовать магические предметы?
   – Кажется, ты начинаешь понимать. Этот человек – может, о да.
   – Что еще ты можешь рассказать о нем?
   – Вокруг него всегда множество людей. Он притягивает их, одурманивает речами и использует по своему усмотрению. Он внушает людям подчинение и диктует свою волю…
   «Совсем как Саркон», – промелькнуло в голове Хазар'ры. Он поспешно отогнал крамольные мысли, пока не услышал владыка.
   – Люди относятся к нему, как к святыне, – продолжал Мудрейший, – когда ифриты подходили слишком близко, слуги бросались защищать его с решимостью безумцев. Его окружение настроено воинственно. Они готовы даже убивать, если их лидер окажется в опасности. Это тебе тоже нужно знать. Его окружения тебе придется опасаться.
   – Люди смеют нападать на джиннов?! – Хазар'ра зарычал от ярости, глаза его мгновенно покраснели.
   – Потому я и предлагал тебе в сопровождение три десятка ифритов, вооруженных огненными мечами, и еще десяток небесных копейщиков. Может быть, возьмешь их с собой?
   – Нет, – отрезал загонщик, – я буду действовать в одиночку. Так будет проще подобраться к нему незамеченным. Будь уверен, по истечении четырех лун я принесу тебе его голову!
   – Я не хотел торопить тебя, – заметил Каркум, – но раз уж ты сам заговорил о времени, помни, время – наш главный враг. У того человека все больше сторонников. Я не хочу, чтобы на землях Хазгаарда вспыхнул мятеж. Хотя то, что я вижу сегодня, уже похоже на мятеж.
   – Я приступлю к этому делу немедленно! – кивнул Хазар'ра. Он дважды ударил себя кулаком в грудь, склонил голову в знак почтения к высокому сану собеседника, откинул полог и вышел из шатра…
 //-- * * * --// 
   Снаружи слуги Мудрейшего продолжали варить похлебку в огромном чане, помешивая ее длинными черпаками. Хазар'ра заметил, что они морщатся и зажимают носы. Подобное поведение вызвало у него приступ ярости.
   – Эй, ты, – крикнул он ближайшему человеку, – а ну пойди сюда!
   Слуга Мудрейшего сжался от страха. Надсмотрщик вытащил из-за пояса кнут:
   – Ты что, оглох, пес?!
   Человек не решился ослушаться приказа и осторожно шагнул к Хазар'ре. Силат полоснул его длинными ногтями по лицу. Бедняга упал на колени, закрыв рассеченную кожу ладонями. Сквозь пальцы потекла кровь. Хазар'ра приблизился. Ярость рвалась из него, стремилась выбраться наружу, чтобы поглотить жалких людишек. Как посмели они восстать против его могущественного народа, проявить своеволие?! Все, что они могут, – создавать примитивные орудия труда и простейшее, лишенное магии оружие! Силат взмахнул кнутом.
   Удар рассек человеку предплечье, он жалобно закричал. Хазар'ра не собирался останавливаться. Он ударил снова… И снова… Потом принялся топтать человека ногами, бить его под ребра, охаживать кнутом, не зная пощады. Люди испуганно жались за чаном, боялись, что ярость этого огромного силата обрушится и на них…
   Выместив злобу на слуге Мудрейшего, Хазар'ра сплюнул сквозь зубы, оглядел людей огненно-красными глазами, похожими на два пылающих угля, и пошел собираться в дорогу. Шел, покачивая плечами, и бормотал ругательства. В его переваливающейся походке было столько силы, что, казалось, если бы на его пути оказалась скала, он прошел бы сквозь нее и только каменные обломки легли за его широкой спиной.
   На земле остался лежать человек. Песчаная почва впитывала свежую кровь, пила ее. Человек застонал, приподнялся на локте. Слуги Мудрейшего кинулись помогать бедняге. Ифриты-стражи наблюдали за ними, посмеиваясь. Выходка силата-надсмотрщика их здорово позабавила.
   – Эй, ты! – рыкнул один из них проходившему мимо рабу, тот нес полный навоза поднос, намереваясь сгрузить его возле медного чана. Услышав окрик, раб вздрогнул всем телом.
   – На колени! – прорычал ифрит.
   Джинны захохотали еще громче. Привлеченный смехом, из шатра выглянул Мудрейший. Веселье мигом сошло на нет. Ифриты вытянулись, демонстрируя служебное рвение. Бросив взгляд на коленопреклоненного человека, Каркум помрачнел.
   – Глупцы, – проворчал он, – как бы ваш смех вскоре не обернулся плачем. Встань, – обратился он к рабу. Тот, опасаясь поднять глаза на посланника высокого синедриона, медленно поднялся. – Иди! – скомандовал Каркум. – Возвращайся на рудник!
   Раб попятился, еще не веря в то, что спасен, развернулся и побежал прочь.
   Мудрейший наступил носком сапога на пятно крови и обернулся к стражам.
   – В ваши обязанности, – проговорил он, тщательно проговаривая слова, – входит не только моя охрана, но и охрана моего имущества. Вы все поняли?
   Здоровяки молчали, только пялились со страхом на своего господина.
   – В этот раз вы поступили верно, – сообщил Каркум, когда кожа ифритов стала приобретать отчетливый фиолетовый оттенок – выражение ужаса и стыда. – Этот силат нужен мне. – Он провел по земле носком сапога, стирая пятно крови. – Вот так! И только так. Все в этом мире обращается в прах благодаря нашим деяниям и вопреки им.
   Последние слова Мудрейшего стали для туповатых ифритов загадкой, как и многое другое, что говорил прежде их господин. Впрочем, стражи и не пытались вникнуть в смысл слов Каркума. Разве можно, будучи в здравом уме, понять, что тем или иным словом хочет донести до тебя сам Каркум Мудрейший – первый силат синедриона Хазгаарда.


   «Тачки, шмотки из коттона, видеомагнитофоны, ах как было славно той весной», – орал Иван Васильевич Митрохин, развалившись на сиденье личного «Линкольна». Видный банковский деятель, обладатель крупного состояния и владелец пары нефтяных вышек в необъятных сибирских просторах, он имел в финансовых кругах репутацию бабника и гуляки. Впрочем, мнение упершихся в трудовую деятельность коллег его нисколько не заботило. Он считал, что все они ему завидуют.
   И ведь было чему. Митрохин Иван Васильевич, тридцати восьми лет от роду, не женат, детей не имеет, был, что называется, счастливчиком от бога.
   Все давалось ему легко, по щелчку пальцев. И состояние свое он нажил, не сильно напрягаясь.
   И дело развивал, не прикладывая лишних усилий.
   Иван Васильевич любил свое устоявшееся, сытое существование и видел себя вписанным в анналы человеческой памяти этаким фартовым балагуром. Впрочем, порой он казался себе человеком не только легким в общении, но и значительным, и даже – во многом уникальным.
   Надо ли говорить, что окружающие воспринимали Митрохина несколько иначе. Большинство коллег и знакомых считало Ивана Васильевича личностью пренеприятной, эдаким везучим лотошником с болезненным самомнением и быдловатой манерой ко всем обращаться на «ты».
   Внешностью Митрохин обладал самой отталкивающей. К тридцати годам он начал стремительно полнеть и теперь был кругл и мордат, как раскормленный американский бульдог. В одутловатом лице Ивана Васильевича отчетливо читалось презрение к окружающим и пагубное пристрастие к спиртному. Лицо его практически лежало на плечах при почти полном отсутствии шеи. Картину дополняло крепкое бочкообразное туловище и большой, нависающий над ремнем живот. Круглые голубые глазки Митрохина насмешливо смотрели на мир. Он представлялся банкиру простым и ясным, как технология производства подстаканников. Ему, черт побери, фартило по жизни, и он был уверен, что так будет продолжаться вечно.
   Его немного заботил лишний вес, но не настолько, чтобы зацикливаться на этой маленькой проблеме. Пару лет назад Иван Васильевич всерьез подумывал о том, чтобы скинуть пару килограммов, и даже начал голодать по очень прогрессивной диете, вычитанной им в Интернете, но уже к вечеру второго дня понял, что добровольная пытка не для него, и обожрался до икоты пельменями.
   Митрохин утешал себя тем, что, как говорится, хорошего человека должно быть много.
   «Тачки, шмотки из коттона, видеомагнитофоны…»
   Иван Васильевич возвращался из ночного клуба «Фламинго», куда в последнее время зачастил. Он отхлебывал «Jack Daniels» из полупустой бутылки и нещадно фальшивил, подражая хриплому голосу Розенбаума.
   «Ах как было славно-о-о той весно-ой!»
   Ему было сейчас очень хорошо. Ночные развлечения оплачены, и у подъезда его должны дожидаться смазливые девицы – профессионалки в деле безудержного разврата и нравственного разложения. Рот банкира растянулся в масленой улыбке, он в очередной раз приложился к бутылке и прикрыл глаза, представляя сладкое продолжение вечера.
   Но когда он выбрался из «Линкольна» и пошатывающейся походкой направился к дому, вместо девиц у подъезда обнаружилось два крепких молодца. Несмотря на зимнее время, одеты парни были в джинсовые куртки, потертые, явно не новые джинсы и легкие кроссовки фирмы «Adidas».
   Если молодцы и замерзли, то виду не подавали.
   Щеки их покрывал здоровый румянец, крупные лица не выражали ничего.
   – Здравствуйте, Иван Васильевич, – поприветствовал банкира один из них.
   – Здорово, пацаны, – ответил Митрохин, соболья шапка сползала на глаза и норовила лишить его зрения, – а вы кто такие? Девок моих привезли?!
   – Мы из Балансовой службы, – сообщил один из незнакомых молодцов, – наверное, я вас расстрою, Иван Васильевич, но девок сегодня не будет.
   – Чего?! – возмутился Митрохин. – Это что еще за ерунда?! Как это девок не будет?! Я ж все проплатил заранее. Да-а-авайте девок! – Он хохотнул басовито.
   – Иван Васильич, – крикнул шофер, он вынимал из багажника ящик с импортным шампанским, – куда добро-то?
   – Добро? – Митрохин задумался. – Заноси домой добро, Петрович. – И обратился к молодцам:
   – Так из какой, вы говорите, службы?
   – Из Балансовой, – ответили хором. Ивана Васильевича такое единодушие весьма позабавило, вспомнился старый советский мультфильм «Вовка в тридевятом царстве». Это ж надо, двое из ларца, одинаковых с лица. Он развеселился.
   – А я службу эскорта ждал, а вы из Балансовой, а мне Балансовая ну совсем ни к чему… Ой… – Он икнул и прикрыл рот кулаком с зажатой в нем бутылкой. – Икота. Икота. Иди на Федота. С Федота на Якова. С Якова на всякого. А я еще знаете, как говорю иногда? Работа, работа. Иди на Федота… С Федота на Якова. С Якова на… Ну это, чтобы работать поменьше. Отдыхать почаще. Поняли, да?!
   Молодцы сохраняли вежливое молчание, выражение плоских лиц при этом оставалось невыразительным. Что-то в их поведении насторожило банкира. Поза эта – общая для всех службистов мира (ноги на ширине плеч, спины слегка согнуты в направлении объекта) – была ему хорошо знакома.
   Митрохин внезапно вспомнил, что в прошлом он у – обыкновенный советский человек и что сейчас, по слухам, олигархов активно прессингуют, и что вообще со службистами шутки плохи. Настроение его резко переменилось. Он даже немного протрезвел.
   – А я налоги плачу регулярно, – уточнил Митрохин, вспомнив о последней финансовой афере, которую провернул с целью уклонения от налогов.
   Вряд ли налоговая полиция могла так быстро докопаться до истины. Впрочем, кто его знает, что в их ведомстве творится?! Поговаривают, к примеру, что сейчас за всеми, у кого деньжата водятся, особый контроль установили…
   Тут Митрохин насторожился. Нетрезвый ум принялся лихорадочно искать выход из щекотливой ситуации. Неужели все дело в налогах?! Или нет?! А если это налоговая полиция, как ему поступить в столь щекотливой ситуации?! Сейчас он вряд ли сможет вести разумный диалог…
   – Знаем, что платите, – прерывая цепочку нелогичных умозаключений в беспорядке растекающихся мыслей, сообщил один из молодцов, – мы не по этой части. Мы пришли пообщаться с вами о вашей дальнейшей жизни, Иван Васильевич… Если вы согласитесь с нами сотрудничать и не будете препятствовать выполнению нашей задачи, то мы все выполним в кратчайшие сроки и без серьезных потрясений для вас. Конечно, кое-чем вам придется поступиться, но ведь баланс превыше всего.
   – Чего? – насторожился Митрохин еще больше. – Сотрудничать, говорите… Так вы что, из органов, что ли, в самом деле?! Вы давайте-ка не очень на меня наседайте. Сейчас не тридцать седьмой год. Кончилось то время. Одна КаПеРеФе от советского времени и осталась. А я вместе со всей прогрессивной частью нашего общества строю демократию. У меня адвокат, между прочим, имеется.
   К нему все свои вопросы и адресуйте. Сейчас… – Митрохин полез во внутренний карман шубы и извлек внушительный бумажник. Он порылся в его внутренностях, тщетно пытаясь найти визитку. – Вот, да его все знают. Генри Резник. Он мой адвокат.
   Вот к нему и обращайтесь со всеми вопросами.
   – Вы нас не правильно поняли, мы не из милиции, – сообщил Митрохину один из молодцов и широко улыбнулся, продемонстрировав такие белые и ровные зубы, что банкир невольно ему позавидовал.
   – Ну ясно, что не из милиции, – выдавил он, – ФСБ, ага? Угадал?!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное