Андрей Дышев.

Троянская лошадка

(страница 7 из 31)

скачать книгу бесплатно

Я захрустел леденцом, рассматривая свое отражение в ее черных очках, маленький ротик с полными губами, и попытался представить ее в белом халате, шапочке и с клизмой в руке. Несмотря на богатство воображения, у меня ничего не получилось.

– Вот съешь конфетку, станешь тяжелее, и парашют обязательно раскроется.

Она захрустела вместе со мной. Детский сад! И эта сестра милосердия хочет тягаться со мной в Игре на выживание? Оператор, ослепляя фонарем, снимал наши лица крупным планом. Я знал, что Ирэн сейчас смотрит на меня, и старался выглядеть веселым и беззаботным. Даже помахал ручкой в объектив. Наверное, Ирэн тоже волновалась в ожидании предстоящего прыжка, как и маленькая медсестра. Едва я подумал об этом, как у меня защемило в груди. Как все нелепо! Как все противоестественно! Мы, такие близкие друг другу люди, пережившие столько драм и испытаний; мы, сотрудники одной фирмы, привыкшие заходить друг к другу в кабинет десятки раз в течение рабочего дня – сейчас сидели в сумрачной утробе самолета и старательно делали вид, что не знаем друг друга. Нас притягивала необоримая сила, нас влекло друг к другу, но мы с бараньим упорством терпели, страдали и виду не показывали, что готовы поступиться принципами. А о каких принципах речь? Я уже забыл, чем сегодня обидела меня Ирэн. Кажется, где-то слукавила, что-то недоговорила… Какая чепуха! Всякая нормальная женщина на две трети состоит из лукавства и недоговоренности. Так чего я сижу и выдавливаю глаза из орбит, пытаясь незаметно посмотреть на Ирэн?

Я уже готов был встать и пересесть к Ирэн, но мгновением раньше место рядом с ней занял боксер Акулов. Он вальяжно раскинулся на скамейке, закинул ногу на ногу, завел руку за спину Ирэн и принялся активно знакомиться с ней. Ирэн сделала вид, что обрадовалась появлению рядом с собой этого громилы, и вполоборота повернулась к нему. Я понял: теперь она будет вести себя так, чтобы причинить мне максимальные страдания. Боксер оказался круче меня и угостил Ирэн не леденцом, а коньяком из крохотной коллекционной бутылочки. Они пили по очереди, прямо из горлышка. Потом Акулов что-то шепнул Ирэн на ушко, и она громко рассмеялась. Боксеру понравилась реакция Ирэн на свой юмор, и он опять принялся щекотать губами ее ухо. Ирэн аж заливалась от смеха. В общем, им было весело. Чтобы повысить себе настроение, я представил, как Акулов, увязнув в прикаспийском болоте, поливает коньяком присосавшихся к его бритой голове пиявок, при этом громко, по-собачьи воет.

А на Ирэн я решил вообще не смотреть. Я приковал взгляд к черному стеклу иллюминатора и дал себе слово, что буду сидеть так до тех пор, пока меня не выкинут из самолета. Но я выдержал не больше десяти минут, так как шея начала нестерпимо болеть. Тогда я повернулся к медсестре, желая познакомиться с ней поближе и выяснить у нее, чем отличается диарея от поноса. Но девушка, к моему изумлению, крепко спала, свернувшись на скамейке подобно кошке.

Мне больше ничего не оставалось, как выйти в туалет.

Там я вспомнил о тайной договоренности с Морфичевым, внимательно осмотрел маленькое облупившееся зеркало и действительно нашел между ним и рамой клочок бумажки.

«ПИСТОЛЕТ ПРОНЕС УСПЕШНО» – было нацарапано на бумажке неровными печатными буквами. Я порадовался за своего компаньона, разорвал бумажку в клочья, бросил в унитаз и смыл синей мыльной водичкой.

Только тогда я вернулся в реальность и понял, что самолет уже взлетел и набирает высоту.

Глава 8
Шаг в бездну

Насчет Прикаспийской низменности Морфичев явно ошибся. Прошло не меньше двух часов полета, а обслуживающий персонал только начал заносить в наш отсек парашютные ранцы. Серебристые баулы с потертыми лямками выкладывали в проходе между сиденьями. Судя по виду, парашюты были не первой молодости, взятые, скорее всего, в какой-нибудь расформированной десантной части. Правда, я где-то читал, что именно военные парашюты имеют совершенно невообразимый процент раскрываемости, и это вселяло надежду. Прыжок с самолета был единственным этапом Игры, на котором от меня ничего не зависело, и мне надлежало покориться судьбе, уповая лишь на добросовестность человека, который укладывал мой парашют.

Что происходило в соседнем отсеке, куда загнали наших напарников, я не видел. Оба отсека были разделены узким тамбуром, где располагался туалет и где играл в нарды обслуживающий персонал. Ведущий программы, как и оператор, все реже появлялся у нас. Собственно, на пленку уже были отсняты все мыслимые и немыслимые эпизоды: и как спасатели спят, и как они ходят в туалет, и как смотрят в иллюминаторы, и как пьют водку, а также их лица, руки и ноги крупным планом.

Ирэн уснула, положив голову на маленький откидной столик. Акулов, почесывая свой расплющенный нос, листал мятый журнал. У меня пропала охота общаться с медсестрой, хотя она заметно приободрилась и стала проявлять ко мне интерес.

– Ты с кем в паре? С Морфичевым? Нет, не помню такого. Я тут вообще никого по фамилии не помню. Меня выбрал какой-то хохол, водитель троллейбуса, – говорила она, энергично жуя жвачку и в такт этому качая головой. – Мы с ним даже толком поговорить не успели. Мне кажется, он ни фига не сообразит, куда надо идти. Прикинь, всю жизнь он ездил по одному и тому же маршруту. Его чуть в сторону отведи – и заблудится.

Она насыпала мне в ладонь жареных семечек. Я взглянул на Ирэн – не проснулась ли?

– А тебе это надо?

– Скучно, – ответила медсестра. – Я только с Андорры вернулась – на сноуборде каталась. Вот там была кайфушка! Склоны что надо! Потом ребята пригласили в Австралию, на виндсерфинг, но папик денег не дал. Говорит, там акулы кусают всех подряд. Тогда я на это шоу запряглась. А папику что? Он рад, лишь бы я по ночным клубам не шастала.

– Как же тебя с работы отпустили?

– Да я не работаю, – ответила девушка и шевельнула пальчиками, мол, не стоит заострять внимание на такой чепухе. – Учусь в университете менеджмента. Про медсестру придумала. Папик позвонил продюсеру, подкинул на его счет деньжат, и меня без всякой аттестации взяли… Только ты меня не выдавай.

– А мне-то что? Пусть твой напарник теперь страдает.

Девушка согласилась с моим доводом и, выказывая доверие, протянула указательный пальчик.

– Я Рита. Можно просто Марго.

Я тоже представился и пожал ее пальчик, словно палочку от чупа-чупса.

– Мир-дружба? – подытожила Марго. – Тогда постой на атасе у туалета, пока я покурю, ладно? – Не дожидаясь ответа, она вдруг резко приблизилась к моему лицу, глядя на него как кошка на мышь: – Замри! Не шевелись! У тебя ресница в глазу! Сейчас вытащу!

Я почувствовал, как она бережно прикоснулась пальцем к моей переносице и осторожно поддела ноготком ресницу. Несколько мгновений ее лицо было очень близко, так близко, как бывает разве что при поцелуе. Между ее влажных разомкнутых губ блеснул ряд крупных, идеально ровных зубов, и по моей щеке проплыло ее тихое дыхание с запахом апельсиновой жвачки.

– Было б клево, если бы мы с тобой оказались в одной команде, – высказала Марго спорную мысль, когда мы вышли в тамбур. Парни, играющие в нарды, на мгновение оторвались от игры и взглянули на нас. Девушка, спрятавшись за мной, закурила, открыла настежь дверь туалета, чтобы при первой опасности кинуть окурок в унитаз. – А ты сможешь живых пауков съесть? А я ни за что. Я лучше кору с деревьев обгладывать буду. А вообще-то, два или три дня голодания – для меня не проблема. Знаешь, как я за эту зиму похудела!

Она подтянула кверху мешковатые брюки, одернула курточку, стараясь привлечь мое внимание к своему пупку с пирсингом. Жаль, что Ирэн спит и не может полюбоваться на наше общение. Я пытался вспомнить, как выглядит водитель троллейбуса, которому подвалило счастье провести несколько дней в обществе этой рафинированной студентки.

Марго загасила окурок под краном и энергично помахала рукой перед лицом, разгоняя табачный дым. Я подошел к зеркалу и выковырял из-под него очередное послание от Морфичева. «НИЗОВЬЯ ВОЛГИ ОТПАДАЮТ. ПО МОИМ РАСЧЕТАМ, НАС СБРОСЯТ НА ЮЖНЫЙ УРАЛ».

– Что это? – полюбопытствовала девушка, подкрашивая помадой губы.

– Инструкция от моего напарника, – ответил я и на обратной стороне бумажки написал: «СЧИТАЮ ЭТО ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ НЕБЕЗОСНОВАТЕЛЬНЫМ И ЗАСЛУЖИВАЮЩИМ ВСЯЧЕСКОГО ВНИМАНИЯ». Подумал и поставил в конце три восклицательных знака.

– А ты ловкач! – покачала головой Марго и погрозила мне пальчиком. – Выиграть хочешь?

– Хочу или нет – результат уже предрешен, – самоуверенно заявил я, заталкивая записку под зеркало. – Так что расслабься со своим водителем и получай удовольствие от дикой природы. Ты ведь здесь не ради денег, так?

– А ты ради денег?

Я еще не созрел до такой глупости, чтобы рассказать малознакомой пигалице про Ирэн, из-за которой я ввязался в Игру. Мы вернулись в отсек. Марго стала допытываться, какая, по моему мнению, команда выйдет в победители. Два парня в голубых комбинезонах принялись раздавать пластиковые тарелки с бутербродами и куриными окорочками. Ирэн проснулась, но еще долго не могла прийти в себя. Откинувшись на спинку сиденья, она неотрывно смотрела в потолок. Лицо ее было бледным, на щеке отпечатались складки комбинезона. Наверное, ей приснился плохой сон. Марго выгребла из кармана куртки шелуху от семечек и кинула ее под сиденье. Отряхнув руки, она впилась зубами в куриную ногу.

– Ты женат?

Я думал о том, где по замыслу хитроумного продюсера нас выкинут. Этот самолет мог развить скорость до пятисот километров в час. Мы находились в воздухе уже больше трех часов… Я представил себе карту Побережья, Поволжья и отдаленных окрестностей страны, но все попытки определить наше местонахождение оказались тщетны, ибо я не располагал направлением полета. В иллюминаторах можно было разглядеть лишь методично освещаемое сигнальными огнями крыло, дальний край которого растворялся во мраке. Казалось, самолет залип в смоле, как пчела в меду, а двигатели еще продолжают натужно работать, пытаясь вырвать крылатую махину из вязкого плена… А впрочем, зачем я без толку ломаю голову? Не все ли равно, где я окажусь? Мне что Южный Урал, что Центральная Сибирь, что Приамазонская сельва – повсюду моя стихия, в которой я подобен рыбе в воде. Я полон сил и дерзкой отваги. Желание остаться в глазах Ирэн прежним Кириллом Вацурой, который когда-то с легкостью покорил ее сердце, настолько велико, что в моей душе стало зарождаться чувство сострадания к Морфичеву. Он еще не знает, какая безудержная и безумная гонка ему предстоит! Он беспокоится за мои ноги…

Я склонился над ботинками, которые любезно предоставил мне Морфичев. Отдаю ему должное – ботинки высшего класса! Я затянул потуже шнурки и стукнул подошвами о рифленый пол. Быстрее бы встать на край рампы, пристегнуть карабин с вытяжным фалом и прыгнуть в черную бездну! Быстрее бы в драку!.. Марго толкала кончиком ноги парашютный ранец и лепетала мне про дочернюю компанию в Копенгагене, которую папик отдаст ей, как только она закончит университет. Она не хвасталась, от этой смешной и глупой привычки она избавилась давно, потому что беспрерывно, ежедневно и даже ежечасно хвастать ей надоело. Хвастовство уже не приносило ей удовлетворения, как и регулярно обваливающиеся на нее материальные блага. Она все уже видела, везде побывала и почти все испытала. Даже полет на военном самолете и предстоящий ночной прыжок с парашютом ее не слишком волновал. Это было пресыщенное дитя, стремительно теряющее интерес к жизни. Она цеплялась ко мне, пытаясь расковырять мою душу в надежде найти в ней то, что смогло бы ее удивить и заинтересовать. Но я не поддавался, я не хотел кормить собой этого симпатичного вампира. Рядом с ней я чувствовал себя ребенком бедных родителей, которые, расщедрившись, впервые в жизни повели меня на качели. И я волновался, я радовался и удивлялся всякой мелочи – кристалликам льда на стекле иллюминатора, запаху холодной курицы, сиденьям, которые откидывались при помощи маленьких рычажков, и, конечно, своим новым ботинкам, которые будут с остервенением топтать землю, стремительно приближая меня к победному финишу.

– Слушай, а какой сегодня день недели? Вторник? – испуганно спросила Марго и, хлопнув себя по лбу, запустила ладонь в карман курточки. Она вынула оттуда плоскую пачку с таблетками, на которой были нарисованы профиль обнаженной женщины и календарь на месяц, выковыряла одну и, не запивая, проглотила. Наверное, она относилась ко мне как к пустому месту или стандартному субъекту природы, перед которым нет необходимости утаивать свои женские дела. Мне всегда были симпатичны люди, которых мало беспокоит то, как на их естественные и обыденные поступки посмотрят окружающие. Я уверен, что они, при всем своем кажущемся цинизме и невоспитанности, искренни и честны.

Отсек оживал. Проснулись те, кто дремал. Предчувствие скорого старта делало людей суетливыми и разговорчивыми. Я давно заметил, что иногда страх проявляется в неудержимой болтливости. Немолодая женщина в мешковатой штормовке и плотно обтягивающих лосинах (кардиолог из реабилитационного центра) принесла из тамбура бутылку водки и стопку пластиковых стаканчиков. Она опустилась на корточки перед сиденьем, расставила стаканчики и свинтила с бутылки пробку. Лицо ее было бледным, даже землистым, без каких-либо признаков косметики. Оттянутый книзу подбородок был покрыт пушком. Неряшливо разросшиеся брови обвисли по краям, придавая лицу выражение умиления.

– Друзья! – сказала она слабым голосом, раздавая всем подряд стаканчики с пойлом. – Мы же не враги! И даже не соперники! Мы все в одной команде! И эта команда называется «телевидение»! Я вас всех люблю! Всех! Вы для меня все равно что дети!

Голос ее становился все тоньше, все круче опрокидывались брови, и наконец наступил апогей любовных эмоций. Кардиолог решительно наклонилась к Акулову и поцеловала его в щеку.

– Я вас всех… всех люблю… Вы хорошие, добрые ребята…

Акулов, опешивший от такого поступка, презрительно скривил губы и с выражением гадливости на лице взглянул на содержимое стаканчика. Кудрявый парень с широким лицом, покрытым румяными пятнами, поддержал тост. Залпом выпив содержимое стаканчика, он предложил всем командам идти к финишу не торопясь, в свое удовольствие, финишировать одновременно и совместно промотать призовой фонд на Канарских островах. Круглый, как колобок, дядька с обширной блестящей лысиной (тренер городской сборной по спортивному ориентированию) одним махом выпил свою порцию водки и тотчас предложил кардиологу выпить на брудершафт. Кардиолог не отказала, наполнила его стаканчик опять и надолго присосалась к пухлым тренерским губам.

– Тоска, – произнесла Марго, глядя на разгорающееся веселье. – Они ведут себя как подростки. А я думала, серьезная игра…

Моя Ирэн, то ли еще не отойдя от сна, то ли усыхая от печали, уставилась в иллюминатор, хотя там ничего нельзя было увидеть. Ее лицо отражалось в черном стекле. Я почувствовал, как в душу снова закрадывается чувство, перед которым я был бессилен. Ирэн одна. Она одинока. Она глубоко несчастна. Тот теплый и уютный мир, в котором она обитала, рассыпался, словно плетеная гондола воздушного шара, и она вывалилась из нее и зависла в черной пустоте, подобно крылу самолета. Теперь безжалостная судьба готовилась крутить ею по своему усмотрению. Пройдет немного времени, и бессловесные парни в голубых комбинезонах с профессиональной четкостью наденут на нее парашют, застегнут все карабины и защелки и подведут к краю пропасти. Я представил, как Ирэн взглянет на меня за мгновение до того, как прыгнуть. С какой болью и отчаянием! И сколько скорби и любви увижу я в ее глазах! Зачем я ее убиваю? Зачем я сбрасываю ее в пропасть?

– Ты чего так покраснел? – спросила Марго. – Как тебе последний альбом «Леденцов»? Полная безвкусица, правда?

Я раб собственных предубеждений! Ничего между мной и Ирэн не произошло. Вот она сидит напротив меня, в каких-нибудь трех шагах! Та же Ирэн, которую я знал много лет. И все между нами как прежде, и ситуация проста и понятна. Она любит меня, и от меня требуется лишь ювелирная осторожность в словах и поступках, чтобы не ранить ее открытое и незащищенное сердце. Что меня удерживает? Что мешает сделать три шага вперед?

– Пойдем покурим? – спросила Марго, почувствовав, как я напрягся, чтобы встать.

Акулов демонстративно выплеснул водку на пол и что-то сказал Ирэн на ухо. Она повернулась к нему, скривила губы и кивнула.

– А с какой стати вы всех записываете к себе в друзья? – громко спросил Акулов у кардиолога, которая уже наполняла стаканчики для нас с Марго. Кардиолог повернулась к нему, захлопала невыразительными блеклыми глазками и широко растянула серые губы.

– Ну… а как же? Как же иначе? Я всех вас люблю…

– Напрасно, – холодно и с некоторой долей брезгливости произнес Акулов, сминая в кулаке стаканчик. – Потому что я считаю вас своим противником. Как, собственно, и всех остальных. Мы в разных командах, а это значит, что мы враги. Зачем лицемерить и пить на брудершафт, если через несколько часов мы будем готовы глотки перегрызть друг другу ради трехсот тысяч баксов! Разве я не прав? Кто скажет честно, что готов уступить деньги другому? Или поделить их на всех поровну?.. Ну? Молчите? Заткнулись? А что касается меня, то я намерен снять весь банк и не уступлю его никому другому.

– Вы злые ребята, – по-детски робким голоском произнесла кардиолог, почему-то причислив мою Ирэн в союзники к Акулову.

– Злые? – воскликнул Акулов, громко рассмеялся, а потом, кривляясь, по-обезьяньи выпятил губы. – Вы ошибаетесь. Я не злой. Я безжалостный! Я вообще нравственный урод! Я готов к победе идти по трупам! Ломать челюсти и сворачивать шеи!

Он вскочил и вскинул вверх руку. Здорово парень играл на публику! Кардиолог что-то невнятно произнесла и запила свои слова водкой. Лысый тренер притих в своем углу и втянул голову в плечи. Путаясь в проводах, в отсек ввалился оператор, желая снять интересную сцену, но Акулов махнул на него рукой и сел.

– Опоздал, братишка! Второй дубль делать не будем.

– С чего это он вдруг сорвался? – спросила Марго и выдула из жвачки большой пузырь.

Ирэн продолжала сидеть рядом с Акуловым, обводя всех присутствующих (кроме меня, разумеется) долгим взглядом, будто в самом деле была в его команде и разделяла с ним его амбиции.

– Я вас всех люблю! – передразнил Акулов кардиолога, сплюнул под ноги и усмехнулся. – Эй ты, лысый! – обратился он к тренеру. – Расскажи, много ли у тебя причин любить меня или, скажем, (он кивнул на Ирэн) эту девушку?

Лысый набрал в грудь воздуха, как бы намереваясь произнести длинную тираду, сделал глубокомысленное лицо, развел руками и застыл.

– Вот и все, – подытожил Акулов. – Представляю, как ты будешь скакать от радости, если узнаешь, что я утонул в болоте или неудачно упал, напоровшись на сук. Разве не так? Тебе доставят несказанное удовольствие подробности моей смерти: как у меня была разворочена грудная клетка, разорваны легкие и печень, и сколько времени я еще агонизировал, пуская кровавые пузыри. Разве не наполнится твое сердце теплом счастливого ожидания, когда тебе сообщат, что и остальные соперники подохли с голоду, свалились со скалы или угодили в лапы медведя? И как трудно тебе будет сдержать улыбку на физиономии, получая из рук продюсера чемоданчик с баксами!

Оператор включил камеру и нацелил объектив на Акулова. Тот, набычившись, тяжелым взглядом обводил отсек и щелкал костяшками пальцев.

– А ты? – его взгляд остановился на мне. – Покоритель сельвы! Мастер спорта по альпинизму! Зачем ввязался в Игру? Тоже от большой любви к ближнему? Ты даже оделся как боец спецназа! Ты готовишься к Игре, как к войне, разве не так? Ты ничего не видишь впереди, кроме денег, и будешь выживать, как раненая пума в окружении гиен. Дать тебе волю – и ты сбросишь нас всех без парашютов, и рука твоя не дрогнет.

Ирэн закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди. Сейчас она смотрела на меня в упор, словно ожидала, отвечу ли я Акулову, и как именно я отвечу. Я продолжал грызть семечки и сплевывать шелуху в кулак.

– Это будет классная Игра! – продолжал Акулов. – Зрители вволю потешатся, глядя на то, что вытворяют благочестивые граждане ради трехсот тысяч баксов… Эй, кучерявый филантроп! Ты предложил сговориться и всем идти к финишу не торопясь? Жаль, мы так и не сговорились. Это было бы очень смешно! Каждый, думая, что обманывает всех, ринулся бы вперед с прытью бешеной собаки… Не надо лгать и лицемерить. Неужели вы не поняли главного? Организаторы Игры все обставили так, что победить может только одна команда или вообще один человек. И к этой победе есть всего два пути: либо из кожи вон лезть, чтобы прийти к финишу первым, либо сделать все возможное, чтобы никто из соперников не выжил. Мы уже ненавидим друг друга, мы уже готовы на все ради денег!

Если бы не гул моторов, в отсеке воцарилась бы тишина. Оператор закончил съемку и отклеился от видоискателя. Марго смотрела сквозь темные стекла очков на Акулова и покачивала в такт песенки, которую беззвучно напевала, головой. Можно было подумать, что она беспрестанно кивает, соглашаясь с его словами.

– Этот боксер навевает скуку, правда? – спросила она у меня, не поворачивая головы. – Он тупой, потому что всех равняет по себе… Но я не могу понять, с чего вдруг вот та симпатичная девушка к нему прилипла? У нее такие умные глаза и такой потрясающий макияж…

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное