Андрей Дышев.

Стоять насмерть!

(страница 8 из 41)

скачать книгу бесплатно

– Комары покусали. Огромные, сволочи, с кулак величиной. А ты выяснил, куда багажные вагоны подцепят? – постарался я быстрее перевести разговор в другое русло. – В голову или в хвост?

Клим с удивлением посмотрел на меня и пожал плечами.

– Ты как с луны свалился. Естественно, в голову. Как всегда, за почтовым.

Зазвонил телефон. Это могла быть Анна, и мне не хотелось при Климе говорить с ней. Я вышел на кухню – там был параллельный аппарат, плотно прикрыл за собой дверь и поднял трубку.

– Слушаю вас!

– Мне нужен Кирилл Вацура.

У меня от неожиданности даже мурашки побежали по спине. «Володя Высоцкий»!

Я переложил трубку на другое ухо. Нет смысла что-либо отвечать, это опять магнитофонная запись. Необходимая пауза – и потекла речь:

– Слушай внимательно, не перебивай и запоминай, я повторять не буду. Автовокзал, автоматические камеры хранения. Ячейка номер восемнадцать, шифр: Д-семь-три-девять. Там лежат инструмент для работы и деньги на карманные расходы. Задание получишь в течение дня…

Надо молчать как рыба, подумал я, тем более что отвечать магнитофону нет никакой необходимости. Если эту запись снова подкинут в милицию, невозможно будет доказать, что ее крутили именно мне.

Речь оборвалась, будто магнитофон внезапно обесточили, я кинул трубку и, чтобы не забыть, на газетном клочке написал карандашом: «18. Д739». Если это не блеф, то, значит, сегодня, вчера или несколькими днями раньше какой-то человек покупал у диспетчера жетон, открывал дверцу ячейки, клал туда предмет, устанавливал шифр. Ячеек на автовокзале немного, пользуются ими очень редко – словом, он вполне мог привлечь внимание. Шансов мало, но все же они есть. Елизавета Петровна, диспетчер автовокзала, могла запомнить человека, который пользовался ячейкой номер восемнадцать, и, если я сумею раскрутить ее на откровенность, то можно будет начинать охоту.

Я, взволнованный телефонным звонком и предстоящим мне делом, влетел в комнату и остолбенел. Клим стоял на балконе и держал в руке пачку долларов, обернутую газетой.

– А ты у нас, оказывается, подпольный миллионер, – сказал он, как-то странно глядя то на меня, то на доллары. – Под ногами, понимаешь ли, баксы валяются, а говоришь, на хлеб не хватает.

Я не сразу нашел, что ему ответить.

– Это чужие. Надо вернуть. – И протянул руку, чтобы взять сверток, но Клим молниеносно спрятал его за спину.

– Одолжи, – попросил он. – На три дня.

– Я же тебе сказал, что они чужие, – сказал я, едва сдерживаясь, чтобы не обложить его матом.

– Три дня! – продолжал клянчить Клим, на шаг отступая от меня. – Раз, два, три – и все! И я возвращаю тебе все до цента. Хочешь, расписку напишу? Хочешь, пойдем к нотариусу или в милицию?

Мне показалось, что по его губам пробежала не совсем хорошая ухмылка.

– Не могу, – ответил я, чувствуя, что могу не сдержаться и заехать своему коммерческому начальнику по физиономии.

– Ну, не пятьсот, а хотя бы четыреста?

Я, бессильный от его наглости, стоял с протянутой рукой и тихо скрипел зубами.

– Вот гляди, – торопясь, чтобы я не успел опять отказать, сказал Клим, встал ко мне боком, чтобы в случае чего успеть спрятать деньги, и стал отсчитывать сотню. – Это тебе, а это мне.

Я ведь своему другу никогда не отказывал. А мы с тобой компаньоны, должны взаимно доверять. И расписочку сейчас состряпаем, в милиции заверим.

Какую еще расписку? – подумал я и сквозь зубы сказал:

– Черт с тобой, забирай все.

– О! Это дело! Это по-мужски! – просиял Клим, поглубже затолкал в карман сверток и протянул мне руку. – По гроб обязан. Через три дня как штык. И еще бутылка водочки сверху.

– Я не пью.

– Тогда шампусик. Лады?

Когда же ты уйдешь? – подумал я и так же мысленно простонал.

Глава 12

В течение дня я должен получить задание, думал я о последнем монологе своего таинственного работодателя. Что мне будет предложено? Каким образом мне передадут информацию?

Автобус был переполнен, и жаркие человеческие тела сдавили меня со всех сторон. Я сказал Климу, что поеду на автовокзал, чтобы заказать билет на Феодосию, там якобы мне надо навестить бывших сослуживцев. Клим ехал со мной до рынка, там сошел, точнее, его выдавила толпа, вывалившаяся из автобуса, как глина из ковша экскаватора. Он помахал мне рукой и пошел на площадку перед входом на рынок – там тусовались менялы.

До следующей остановки, где был автовокзал, я ехал уже сидя. Странно, думал я, что человек, намеревающийся передать мне задание, даже примерно не определил, где мне находиться. Ведь я могу до поздней ночи не вернуться домой, могу нажраться как свинья и остаться, скажем, у Клима. Одно из двух: либо сроки терпят и он поставит мне задачу по телефону, как только застанет дома, либо постоянно следит за мной, готовясь передать задание в удобном месте и в подходящее время.

Вокруг автовокзала царила вечная суета. Подъезжали и отходили автобусы, гнусаво вещал «колокол», установленный над входными деревянными дверями, покрытыми многослойной краской, растерянно крутили головами только что приехавшие курортники, белые, как пельмени, стыдясь, спрашивали, в какой стороне море, а им навстречу, с шумом, свистом, шли на штурм автобусов уже под завязку впитавшие в себя солнце, свежий воздух и морскую соль, коричневые, похудевшие, счастливые и немного грустные люди. Вокзалы вообще место особое. Здесь можно крутиться, ходить из угла в угол, высматривать, наблюдать за кем-либо часами и ни у кого при этом не вызвать подозрения. Идет постоянная смена лиц – кому ты нужен в этом бурном потоке?

Я зашел в зал. Как всегда, здесь было душно, у касс толпился народ, наглецы лезли без очереди, принципиальные пытались с ними бороться и насмерть держались своего места в очереди, флегматичные зевали, пропускали наглецов вперед себя и потухшим взглядом изучали правила поведения в междугородных автобусах.

Ячейки камеры хранения находились здесь же, в этом зале, занимая всю дальнюю стену, но я, кинув в их сторону быстрый взгляд, увидел лишь верхний ярус, где шли номера с первого по седьмой, а остальные заслоняла очередь.

Я открыл дверь с надписью «Диспетчер. Посторонним вход воспрещен» и быстро подошел к Елизавете Петровне, сухонькой седой женщине, зачем-то выкрасившей волосы в фиолетовый цвет. Когда-то она дружила с моей бабулей и до сих пор утверждает, что носила меня на руках. Нависнув над ней и заслонив собой солнечный свет, я сказал:

– А вы говорите, что носили меня на руках.

Диспетчер опустила микрофон на стол, короткий испуг на лице женщины сменился улыбкой.

– Кирилл? Напугал! Что тебе?

– Елизавета Петровна, а у нас камеры хранения работают?

– Камеры хранения? А куда они денутся? Вчера еще работали. А тебе-то зачем? Бабушкина квартира есть, дача есть. – Она засмеялась, машинально приняла у вошедшего водителя путевку, выдвинула ящик стола, достала штамп, хлопнула им по бумажке.

– Да это я так! – Я махнул рукой. – Вон, на площадке, девчонки из Симферополя приехали, спрашивают, можно ли вещи сдать в камеру. А жетончики есть?

– А куда они денутся? – любимым вопросом ответила диспетчер, снова выдвигая ящик. – Вчера еще были. Да, пяток наберется.

– Значит, народ пользуется камерой?

– Да кто там пользуется! – махнула она рукой. – Никто этим камерам не доверяет. Я уже не помню, чтобы кто-нибудь у меня жетон покупал. Может быть, позже, в разгар сезона.

– Ясненько… Так я для чего к вам пришел… Тут ко мне отдыхающие каждый день обращаются, а все места у меня уже заняты. Если не возражаете, я буду их к вам переправлять. У вас комнат побольше, чем у меня.

– Только девочек, мне парней не надо! – ответила диспетчер.– Эти и дом спалят, и за проживание не заплатят. Девочек, и лучше ленинградок.

– Ну, есть! Будут вам ленинградки.

Облом! Жетоны никто не покупал. Я вышел из диспетчерской, пристроился в хвост очереди, незаметно сдвигаясь к камерам хранения. Вот она, восемнадцатая, третий ряд сверху. Ячейка не самая удобная, прежде чем что-нибудь положить туда, надо присесть на корточки. Значит, никто жетон не покупал. А как же, черт возьми, мой таинственный друг, вор поганый, камерой-то воспользовался?

Я стоял в очереди и не знал, что предпринять. Восемнадцатая ячейка, казалось, сама лезет в глаза, кричит мне, сигналит: открой меня, открой! А что я хочу там найти? – спрашивал я сам себя. Деньги? Ключи? Карту? Лопату? Очень любопытно, очень.

Передо мной оставалось человек пять. Если я не выйду из очереди в ближайшие десять-пятнадцать минут, то придется в самом деле брать билет на Феодосию. Ну, предположим, я открою ячейку. Есть ли в этом криминал? Нет. А если не открою, напрочь забуду о ней, не стану ли потом всю жизнь корить себя, что упустил уникальный шанс ввязаться в какое-нибудь авантюрное дело сродни тому, которым я занимался в Южной Америке? К тому же, потеряв связь с этим человеком, я уже вряд ли когда-либо увижу своего дракона.

Я решительно покинул очередь, подошел к восемнадцатой ячейке, присел у дверцы, взялся за первый переключатель кода, как вдруг дверца с протяжным скрипом стала открываться сама. Я остолбенел, еще не понимая, что произошло. Потянул за ручку. Дверца раскрылась. Я заглянул в нишу. На металлическом дне лежал конверт.

Я взял его, незаметно сунул под рубашку и вышел на улицу. Карта? Деньги? – думал я. Записка с номером телефона или адресом, куда я должен прийти?

Я свернул влево, за киоски, торгующие почтой и сигаретами, поднялся на пригорок и, пригнувшись, зашел за большой красочный щит, рекламирующий вина новосветского завода. В этом укрытии я извлек конверт из-за пазухи, надорвал его край и вытащил маленький лист бумаги, на котором принтером было отпечатано:

«ЗАВТРА, ОРИЕНТИРОВОЧНО В 5.00, ПО ТРАССЕ ГУРЗУФ – ЯЛТА В РАЙОНЕ ОСТАНОВКИ ТРОЛЛЕЙБУСА «НИКИТСКИЙ БОТАНИЧЕСКИЙ САД» В СТОРОНУ ЯЛТЫ ПРОЕДЕТ АВТОМОБИЛЬ МАРКИ «БМВ» ЧЕРНОГО ЦВЕТА, НОМЕРНОЙ ЗНАК 555-85. В КАБИНЕ, КРОМЕ ВОДИТЕЛЯ, БУДЕТ НАХОДИТЬСЯ ОДИН ПАССАЖИР. ЕГО МЕСТО – НА ПЕРЕДНЕМ СИДЕНЬЕ. ОХРАНЫ И ОРУЖИЯ НЕ ИМЕЕТ. СТЕКЛА В МАШИНЕ ОБЫЧНОГО КАЧЕСТВА. ПАССАЖИРА ЛИКВИДИРОВАТЬ«.


Я трижды перечитал записку, затем мелко порвал ее вместе с конвертом и подкинул над головой, где обрывки тотчас подхватил ветер.

М-да, не думал я, что мне предложат такое. Грустно, гражданин Вацура, что ваши способности так низко ценят. Но где же обещанные деньги и оружие? И почему ячейка была открыта?

Я вернулся к автовокзалу, но автобуса дожидаться не стал, пошел к рынку пешком, по тропе через пустырь. Мне было досадно. Такова природа человека – он всегда ожидает большего, надеется на лучшее, потому что оптимизм заложен в нем самой природой. Я-то возомнил о себе бог весть что, когда мне сказали о моих способностях. Думал, что имеют в виду мою настойчивость, ну, скажем, надежность – я никогда не предам человека, который мне верит, – или мое умение выживать в экстремальных ситуациях. Оказалось же, что от меня не требуется ничего более, кроме как расстрелять пассажира в машине, причем неизвестно чем. Задание для тупорылого мясника, мокрушника, окончательного выродка, для которого человеческая жизнь намного дешевле, чем пятисотдолларовый аванс, завернутый в мятую газету и брошенный под ноги, как кость псу.

Злость переполняла меня всего, и я невольно сжимал кулаки и бормотал под нос: «Ну, я тебя достану! Я тебе поручу общественные сортиры языком вылизывать». Увлеченный фантазиями на тему мщения, я не сразу заметил, что навстречу мне быстро идут два милиционера. Один из них – Володя Кныш – так торопился, что время от времени подскакивал, будто перепрыгивал через лужи. За ним, отстав метров на пять, плелся незнакомый мне милиционер. Ему было жарко, фуражку он нес в руке, и ветер трепал его выгоревшие, цвета соломы волосы. Я хотел пройти между ними, взмахнув в знак приветствия рукой, но старшина загородил мне дорогу и, стараясь не смотреть мне в глаза, сказал:

– Секундочку! Остановитесь. Опустите руки. Где вы были?

– Ты обыщи его для начала, – сказал белесый, глядя на мои джинсы с таким страдальческим выражением, будто я предлагал ему их купить. Это был младший лейтенант, возможно, недавний выпускник школы милиции. Он еще не привык к нашему климату, ему было жарко, и все на свете вопросы он хотел решить быстро. – Пусть вывернет карманы.

У Кныша явно что-то случилось с глазами. Выше моей груди они не поднимались. Я даже попытался присесть, чтобы наши взгляды встретились, но Кныш вдруг стал косить в сторону.

– Что-нибудь случилось, Володя? – спросил я его. – Опять кассету подкинули?

– Вы были на автовокзале? – спросил лейтенант.

– Конечно, но, кроме конверта, ничего не нашел.

Кныш и лейтенант переглянулись.

– Что значит: ничего, кроме конверта? Где конверт? Что в нем?

– Конверт я выкинул. Там ничего не было. Предлагаю нам всем больше не реагировать на эти дурацкие шуточки.

– Я должен вас обыскать, – сказал Кныш.

Мне было стыдно – на нас смотрели люди. Обыск – всегда унижение, даже когда относишься к нему с известной долей юмора. Я с трудом стерпел руки Кныша, проехавшие по всему моему телу.

– Ничего, – ответил он.

– Что вам сказали по телефону? – спросил лейтенант.

– Наверное, то же, что и вам.

– Точнее! – поморщился он.

– Мне сказали, что в восемнадцатой ячейке меня ждет сюрприз.

– А там оказался только пустой конверт?

– Да. А вы думали что?

Кныш со своим начальником засопели. Я подумал, что если бы был маленького роста, то Кныш вообще не смог бы открыть глаза.


– Вам придется пройти с нами на автовокзал, – сказал лейтенант.

– Причина?

– Поступило сообщение, – нехотя ответил он, – что в камере хранения для вас оставлены оружие и деньги. Мы должны проверить.

– К счастью, ни денег, ни оружия.

– Мы должны проверить, – настойчиво повторил лейтенант.

Мы повернули к автовокзалу. Кныш пошел первым, за ним я, а замыкал конвой перегревшийся лейтенант.

– Стойте, – сказал лейтенант, когда мы зашли под навес с рядами скамеек, и кивнул Кнышу.

Старшина зашел в здание, а лейтенант приказал мне сесть на скамейку между ожидающими автобус пассажирами. Минут через пять Кныш появился на улице с двумя женщинами, но не подошел к нам, а что-то спросил у них, показывая в мою сторону. Очная ставка, понял я и начал невольно улыбаться. Обе женщины, разумеется, сразу меня узнали, стали показывать на меня пальцами, и было бы странно, если бы этого не произошло: они стояли в очереди за мной, и минут двадцать мы были рядом. Кныш отпустил женщин, подошел к нам, почесывая затылок. Я встал.

– Ну? – спросил лейтенант.

– Видели, как он что-то вынимал из камеры, а что именно – не заметили. Спрятал под рубашку и тотчас вышел из кассового зала.

– Пистолет под рубашку трудно спрятать, – сказал я.

– В этом мы и без вас разберемся, – перебил лейтенант, недовольный тем, что я пытаюсь защищать себя и не хочу сознаваться.

А ведь они правы, думал я, глядя на лица, уставшие от работы, где дела никогда не идут гладко. Они профессионально чувствуют криминал, а я упираюсь, недоговариваю, ставлю им препоны вместо того, чтобы помочь, рассказать обо всем, что мне известно. Ан нет, я боюсь, что они лишь спугнут того, кто звонил мне по телефону, и я потеряю свою золотую игрушку. Вот где собака зарыта.

– Когда вам позвонили? – спросил лейтенант.

– Сегодня утром. А вам?

– Полчаса назад, – без особой охоты ответил лейтенант. – Как вы думаете, кто это может быть?

Я пожал плечами.

– Кого-нибудь подозреваете?

– Мало ли на свете людей, которые желают нагадить на голову своему ближнему.

– Вы сейчас никуда не собираетесь уехать? В Гурзуф, к примеру?

– Ну что вы, зачем мне в Гурзуф? Завтра разве что поеду в Симферополь по делам.

– Было бы лучше, – вздохнув, сказал Кныш, – если перед тем, как лезть в камеру, вы бы зашли к нам и спросили совета. Для вашей же пользы.

– В следующий раз так и сделаю, – заверил я.

Глава 13

Я вернулся в Уютное на автобусе. Надо было найти Анну и поделиться с ней новостями, но я неожиданно встретил Джо. Он сидел на скамейке, лузгал семечки и, улыбаясь, смотрел на меня. Его темные волосы были схвачены кожаным ремешком, опоясывающим голову по лбу до затылка, под синей майкой, плотно облегающей тело, двигались бугры мышц, брюки из грубой ткани песочного цвета были закатаны снизу едва ли не до колен, на ногах болтались резиновые шлепанцы. В руке он держал пакетик с семечками.

– Привет! – Джо вскинул над головой кулак и поднялся мне навстречу. Он сдавил мою руку своей мозолистой ладонью, словно одетой в холщовую рукавицу, предложил семечки. Я не большой любитель этого сомнительного лакомства, но, если втягиваюсь, меня уже трудно оторвать от них, поэтому я отказался. Джо высыпал содержимое пакетика в свои широкие карманы, едва ли не по локти сунул туда руки и, шаркая шлепанцами, пошел рядом со мной.

– Вы ждали меня? – спросил я.

– За семечками ходил. – Джо показал мне свои белые, оттененные смуглым лицом зубы. – А потом вспомнил про вас и нашу затею. Что это у вас под глазом?

Черт побери эти вопросы! Темные очки надо было надеть.

– Неужели не передумали? – ушел я от ответа и снова мысленно выругался. Меньше всего мне хотелось ползать с ним по скалам.

– А вы на это надеялись?

– Ничуть, – соврал я. – Но завтра я не могу – еду по делам в Симферополь. Давайте послезавтра?

Джо покачал головой.

– У меня завтра последний день. Отпуск заканчивается.

– Значит, отложим наше восхождение на следующий год.

Джо глянул на меня, прикрыл глаза, тонкие губы дрогнули в усмешке.

– Я понял так, что вы просто испугались?

Я, конечно, уже далеко не мальчик, но подобные заявления всегда вынуждают меня едва ли не рвать на груди рубаху и доказывать обратное. Я остановился, тронул его за плечо и будто прикоснулся к тугому футбольному мячу.

– Джо, вы хотите сказать, что у меня недостаточно смелости, чтобы подняться с вами в одной связке на рог Караул-Обы?

Он приятно рассмеялся, лучики морщинок легли возле глаз.

– Ну-ну, – сказал он, – не горячитесь. Испуг и смелость не исключают друг друга. Даже очень храбрый человек может испугаться и вздрогнуть, если за его спиной кто-то неожиданно чихнет. Так и у вас: первая реакция на мое предложение – отложить восхождение на год… Не желаете по стаканчику сока?

Мы зашли в кафе «Встреча», которое по размерам было меньше моей кухни, но в нем тем не менее гуляла группа парней, сдвинув три столика на середину. Из-за табачного дыма я не сразу разглядел продавщицу. Пожилая женщина уже без всякой надежды, что ее послушают, устало ругалась:

– Вы мне не хамите. Я вам в матери гожусь.

– Закрой, бабка, рот, не порти отдых, – отозвался кто-то из группы.

– Ну вот, научили вас разговаривать со старшими. Уже сколько лет тут работаю, но таких еще не видела.

– Да сунь ты ей сто тысяч, пусть заткнется! – визгливо вставил кто-то. – Она, бля, должна каждые пять минут стол клиентам протирать и пепельницу выносить, а не вякать.

Со звоном к нашим ногам выкатилась пустая бутылка. Десяток красных лиц уставились на прилавок. Продавщица, уже совсем тихо ругаясь, зашаркала к бутылке, подняла ее и отнесла в ведро.

– Вот так надо приобщать к культуре обслуживания, – невнятно, будто с полным ртом, произнес кто-то. Толпа громко засмеялась. – Повторим урок. Запускай снаряд!

По полу покатилась вторая бутылка. Мы с Джо переглянулись. В подобных ситуациях не требуется лишних слов. Я, в общем-то, был уверен, что он так и поступит. В эти дни, однако, мне везет на кулачные бои.

Мы шагнули в темноту. Глаза привыкали к ней медленно, и я не сразу разглядел, что в кругу парней сидели две девчонки. Джо раздвигал собой стулья как танк. Я обошел стол с другой стороны.

– Привет, юноши! – сказал Джо вполне миролюбиво.

– Привет, привет! – отозвался молодой человек с выбритой наголо головой, в черной майке, поверх которой на металлической цепи болтался кулон в виде черепа. В уголке его губ дымилась сигарета. – Только пошел бы ты отсюда на хрен, пока не обидели. По команде «три» ныряешь в дверь. Усек?.. Раз… Два…

Я думал, что Джо ударит его, но он спокойным, плавным движением, будто срывал цветок, вытащил окурок изо рта лысого и затушил о его голову. Лысый подскочил с диким ревом, схватил Джо за волосы, намереваясь ударить его в лицо своей прожженной головой, но не успел.

Это был удар профессионала, я только в кино видел такие. Джо, вовсе не пытаясь освободиться от хватки лысого, двумя короткими ударами снизу заставил его разжать пальцы, а затем, выпрямившись, откинул его от себя локтем. Теперь, когда их разделял метр, он с резким выдохом нанес удар тыльной стороной ладони в челюсть, а когда лысый мешком повалился на стол, ударом двух рук, как гильотиной, свалил на пол.

На мою долю работы не досталось. Когда лидер повержен, стая приходит в замешательство и замы почему-то не спешат проявить себя. Толпа притихла.

– А вы говорите: урок культуры, – сказал Джо и покачал головой. – Освободите кафе и вынесите мальчика на воздух.

Парни не заставили Джо повторять. Через минуту мы остались в кафе вдвоем. Продавщица, охая и вздыхая, ставила столы на место.

– Вам бы здесь работать, а не мне, – сказала она.

– Где вы научились этому искусству? – спросил я, когда мы сели за столик со стаканчиками ледяного морса.

Джо не ответил. Он смотрел на светлый прямоугольник дверного проема.

– Они не знают, что такое сила, – произнес он. – Этот лысый вполне мог бы убить меня голыми руками за несколько минут. Но испугался и потому проиграл… Это самое вредное, губительное свойство человеческой психики – бояться.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Поделиться ссылкой на выделенное