Андрей Дышев.

Русский закал

(страница 6 из 46)

скачать книгу бесплатно

Глава 18

Я был рассеян и не совсем внимательно слушал то, что мне щебетала в спину Ольга.

– С тебя вообще-то хватит и двадцати процентов. Я и так порастратилась. Тима, считай, живет за мой счет. Гостиницу я сняла, прокат машины тоже за мой счет. Доля Валери как раз составляла двадцать процентов, вот я тебе ее и отдаю. А сама, на правах пострадавшей, забираю долю Тимы… Послушай, если я заплачу тебе за топливо, ты отвезешь меня на яхте в Ялту?..

Я свернул к причалу, как вдруг прямо под колеса автомобиля метнулся человек. Я ударил по тормозам, Ольга закричала и придавила меня сзади своим громоздким бюстом. Мы еще не успели опомниться, как распахнулась дверца и мне в лицо ткнулся горячий ствол пистолета. Я скосил глаза и с трудом узнал перекошенное от ненависти лицо Тимы.

– Руки! – орал он. – За голову! Оба! Выходи из машины! Быстро!

Я медленно выставил на асфальт ноги, но Тима поторопил меня своим любимым приемом – ударом рукоятки по скуле.

– Продалась! – кричал он, вытаскивая за волосы Ольгу. – Дрянь, сука продажная!

– Это я продалась? – в ответ закричала Ольга. – А кто спровадил эту цыганку в Мадрид? Идиотку из меня делаешь! Ничего ты не получишь!

– Что?! – хрипел Тима, размахивая пистолетом. – Что ты мелешь, пугало безобразное! Какой Мадрид?! У тебя что, совсем уже мозги протухли на жаре?

Он перекинулся ко мне.

– А тебя я замочу, понял? Тебе не жить на этом свете! Заводи драндулет, живо! Поедем по горным дорожкам кататься!

Он уже замахнулся, чтобы снова меня ударить, как вдруг Ольга, повернувшись лицом к крепости, схватилась за голову и завыла:

– Боже мой, что это? Что это? Закапывает! Там же кейс! – и кинулась по склону к стене, рядом с которой чернели длинные траншеи археологических раскопок. Ближе к нам тарахтел трактор, зарывая ковшом старые ямы, давно поросшие травой.

– А-а, вот ты куда его упрятала! – заорал Тима и кинулся следом за ней.

Я сел на капот, наблюдая за парочкой, резво бегущей по склону к стене. Тима обогнал Ольгу, подбежал к трактору и принялся махать руками. Кажется, он так и не спрятал пистолет, потому что тракторист пулей вылетел из кабины и запрыгал по склону вниз, то и дело оглядываясь назад. Ольга упала на колени и принялась обеими руками загребать рыхлую землю под себя. Это было любопытное зрелище! Дама в белой юбке и длинноволосый мужик со страшной скоростью выкапывают голыми руками яму. Долго им придется копать, подумал я, тракторист постарался на совесть.

Неслышно ко мне подошел Глеб, сел рядом, с интересом наблюдая за землекопами.

– Роют, – сказал я.

– Ну и пусть роют хоть до посинения, – ответил Глеб. – Денег-то в кейсе все равно нет.

– Как нет? – удивился я.

– А их там никогда и не было.

– Привет, капитан! – с другой стороны ко мне подсела Валери. – Любуешься на чужое горе?

– А я все думал, кого же мне Глеб напоминает. Вы в самом деле здорово похожи, – сказал я.

– У нас была одна мама, – ответил Глеб.

– Но, к сожалению, разные папы, – добавила Валери. – Между прочим, меня сегодня не кормили завтраком.

– В дороге поешь, – ответил Глеб и обнял меня одной рукой. – Ты подкинешь нас до автовокзала? А здесь делать больше нечего.

Сейчас нагрянет милицейский наряд. Им уже известно, что какой-то ненормальный с оружием рушит археологические раскопки.

Валери села рядом со мной. Волосы ее были мокрые, наверное, она только что искупалась. Я вырулил на набережную.

– А ты куда уезжаешь? – спросил я ее. – Тоже в Таджикистан?

– Нет, в Вильнюс.

– В сказочную страну?

– Да. – Она открыла сумочку, вынула оттуда квитанцию и показала ее мне. – Деньги переведены на счет строительной фирмы «Блэк вуд корпорэйшн», и теперь будем проводить отопление, горячую воду, ставить стекла, заделывать трещины. Работы много.

– Те самые злополучные деньги?

– Те самые, – вздохнула Валери.

– Мы с Валери уже давно думаем над тем, где взять деньги на капремонт.

– И ты предложил ей инсценировать ограбление? – подсказал я.

– Нет, я всего лишь рассказал ей в письмах обо всем, что творится в «Магнолии». Тогда Валери и написала мне, что грешно не использовать эти грязные деньги на благое дело.

– Я приехала сюда из Сочи и в первый же вечер придумала план ограбления. Нужен был мужик, который согласился бы нам помочь…

– И я предложил Давида, которого три месяца назад выгнали из этого же казино за аферы, у него был огромный зуб на его работников, – добавил Глеб.

– А Тима, не будь дураком, решил найти для этого дела какого-нибудь олуха, – продолжил я. – И в один прекрасный день он увидел яхту с белыми парусами. Вы наняли моторку, отвезли за сто метров от берега пустой «дипломат», предварительно упаковав его в полиэтиленовый мешок…

– Точно! – сказала Валери. – Но мы скоро пожалели, что рассказали о наших планах Тимону. Сволочной мужик, жадный до безумия и жестокий. Приплел к делу свою дебильную Ольгу и потребовал, чтобы большая часть денег досталась им. И мы с братишкой подумали…

– Мы подумали, – подхватил фразу Глеб, – что какого лешего будем делиться деньгами с этими гнусными людьми. И за двадцать минут до того, как я должен был выйти из казино с красным кейсом, я вынес бабки за пазухой и вручил их Валери, которая ждала меня с рюкзачком на берегу.

– А я в то же утро отвезла деньги в Симферополь, где перевела через надежный коммерческий банк в Вильнюс.

– Мы уехали бы в тот же день, но ты подстроил ловушку с паспортом, и Валери в нее попалась, – сказал Глеб.

– А когда ты пошел к морю за своими гадкими медузами, – добавила Валери и скривилась от брезгливости, – я успела позвонить брату и сказать, где нахожусь… О, Глеб, я еще не рассказала тебе, как он меня пытал! Противный матрос!

Она ущипнула меня, и я чуть не наехал на столб.

– Я мог, конечно, взять спасательную станцию штурмом и вызволить сестру, – сказал Глеб, – но мне стало жалко тебя, когда ты рассказал про корейца. К тому же у меня были и свои счеты с этими убийцами.

– С какими убийцами? – вмешалась Валери. – Ты мне ничего про убийц не говорил.

– Это наши мужские дела, – прервал сестру Глеб.

Мы остановились напротив здания автовокзала. Глеб вынес из машины сумку, пожал мне руку.

– Мы наверняка снова увидимся, – сказал он с намеком. – Не сердись. Самое интересное – впереди.

– А я и не сержусь. Просто мне грустно.

Валери стояла рядом со мной, смотрела на меня, глаза ее блестели.

– До свидания! – сказала она.

– Прощай.

Она покачала головой, посмотрела на меня таким взглядом, словно что-то еще хотела добавить, но промолчала, потом поцеловала меня и побежала к автобусу, откуда Глеб махал ей рукой.

Часть 2
Серебряный шрам

Глава 1

Это страшно, когда ты должен ненавидеть, но любишь.

Минуту я стоял в прихожей, разинув рот, и с моего плаща на пол капала дождевая вода. Я понимал, что должен изобразить на лице гнев, презрение или, на крайний случай, безразличие, но ничего не мог с собой поделать, и все мое нутро ликовало и пело, а сердце колотилось с такой страшной силой, что я был уверен – сейчас прискачут соседи и станут требовать, чтобы я прекратил колотить в стены. В ранней молодости я увлекался психологией, позже зачитывал до дыр Карнеги, и мне казалось, что я вполне научился владеть своими чувствами, во всяком случае, надежно маскировать их бесстрастным выражением лица. Теперь же я с обреченностью понял, что не научился ровным счетом ничему и что самое главное – совсем не знаю себя и не могу прогнозировать, когда мои чувства выдадут меня с потрохами.

Мокрый, пропитанный осенним ливнем, с набухшим от влаги воротником плаща, от которого неприятно холодило шею, я стоял в прихожей, и мое лицо полыхало юношеским румянцем, а глаза наверняка рассыпали во все стороны искры восторга. Я стоял и не мог вымолвить ни слова, а на диване, взобравшись на него с ногами, накрывшись пледом, сидела и спокойно взирала на меня Валери.

– Ты? – наконец задал я вполне идиотский вопрос.

– Тебе звонил Борис, – ответила Валери.

– К черту Бориса! – Я стащил с головы шляпу и кинул ее на холодильник. – К чертовой матери все телефонные звонки! Я хочу понять только одно – откуда ты здесь взялась? Валери, у меня белая горячка или ты, как привидение, впорхнула прямо в окно?

Не снимая плаща и ботинок, я вошел в комнату. Она похудела с того дня, как я простился с ней и Глебом на автовокзале, под глазами легли тени, а в уголках прекрасных бледных губ наметились горестные складки. Я подошел к ней, и Валери сжалась, натянула плед до подбородка, словно от меня повеяло арктическим холодом.

– Ключи, – сказала она едва слышно.

– Что – ключи?

– Борис дал мне твои ключи. Я открыла дверь. Теперь сижу. Жду тебя и греюсь.

Я присел у ее ног. Привидение обретало плоть. Все оказалось простым и будничным. Девушка взяла ключи у моего друга, который частенько пользовался моей квартирой для актов прелюбодеяния, открыла ее двумя оборотами по часовой стрелке, села на диван, накрылась пледом и стала ждать меня. Как все обыденно и серо!

– Ты мокрый, – сказала она и провела ладонью по моей голове. – Сильный дождь?

– Нет, это я купался в море, – ответил я, взял ее руку – тонкую, холодную, окольцованную еще более холодным тусклым металлом, и только потом вспомнил, что не разделся. – Валери, милая…

Я целовал ее ладонь, думая о том, что зря не остался на праздновании дня рождения моего приятеля. Пришел бы намного позже, вдрызг пьяным, и воспринял бы Валери как само собой разумеющееся.

– Как поживают бедные бабушки? Ремонт, надеюсь, вы уже завершили?

Валери провела ладонью по моей мокрой щеке, легонько хлопнула по ней пальцами, вздохнула.

– Поставил бы ты лучше чай.

– Лучше, чем что?

– Чем издеваться надо мной. Сейчас это слишком просто. Я одна, вся в твоей власти, и нет никого рядом, кто бы мог заступиться за меня… Под тобой лужа, и если ты сейчас ее не вытрешь, то к утру паркет вздуется.

– А потолок у соседа снизу – выгнется. Вот удивится мужик, да? Приходит домой, а люстра метра на два вверх уехала…

– Да замолчишь же ты когда-нибудь, Господи! – вдруг крикнула Валери и закрыла лицо руками.

Я встал с колен, стащил с себя плащ и отнес его на кухню. Просушить его можно только над плитой, и я разжег все три конфорки. Поставил чайник, достал из буфета начатую бутылку коньяка и, прежде чем отнести ее в комнату, налил себе полстакана и залпом выпил. Чтоб не простудиться.

Зачем, откуда, для чего? – думал я, машинально вытаскивая из шкафа тарелки, нарезая хлеб, вскрывая рыбные консервы. Что она хочет сказать мне, эта молодая, красивая женщина, которая так ловко окрутила меня, на которой – пусть косвенно – лежит грех за убийство безвинного сторожа-корейца, которая с ангельской улыбкой провернула ловкую аферу, которая мастерски лгала мне о несчастных стариках и унизила меня тем, что я поверил ей. Эта женщина, о которой я так часто вспоминал после расставания с ней, которую даже не мечтал увидеть… И вот она здесь, в моей квартире, сидит на диване, укрывшись пледом, осунувшаяся, с глазами смертельно уставшего человека, обреченного на скорую гибель, и едва сдерживается, чтобы не закричать. Во всяком случае, на это очень похоже.

Стемнело. Я вошел в комнату с тарелкой в руке и хотел включить свет, но она попросила:

– Не надо.

Не надо, так не надо. Приглашать ее на кухню, где со вчерашнего дня сохнет в раковине немытая посуда и ведро трещит от мусора? Я подкатил к дивану сервировочный столик, на котором еще пылились две рюмки, матово блестела смятая фольга от шоколадки да сильно пахла старым табаком переполненная пепельница – следы недавнего блуда Бориса. Валери заметила след губной помады на одной из рюмок и не преминула сказать:

– Вижу, ты здесь не очень-то скучал.

Она еще смеет в чем-то упрекать меня! Я не стал оправдываться, молча сгреб рюмки и пепельницу, смахнул со столика пыль и поставил тарелку с крупными кусками консервированной рыбы. Стоя перед шкафом, я делал вид, что раздумываю над тем, какие бы поставить бокалы. Несомненно, Валери успела провести здесь исследовательскую работу. Она перебирала книги и, похоже, рассматривала альбомы с фотографиями, это было заметно с первого взгляда – корешки книг и альбомов не выровнены. Я не выношу подобного беспорядка, а Борис и его растлительница моими фотографиями не интересуются… Я взял металлические рюмочки для ликера – больше ничего подходящего для дамы не было, поставил их на столик. Валери молча следила за моими действиями. Я чувствовал себя неловко и пару раз задел плечом дверной косяк. То ли коньяк на меня так подействовал, то ли присутствие дамы.

Очутившись снова на кухне, я зачем-то посмотрел в окно – нет ли там какой-нибудь тачки или незнакомого мужичка, пасущегося у моего подъезда? Я начинал играть с самим собой. Я был ошарашен ее появлением здесь, мне было – очень мягко говоря – приятно быть с ней наедине, и я всячески внушал себе это. Но с другой стороны, я не верил ей – ни ее словам, которые она уже сказала и готовилась еще сказать, ни ее позе и внешнему виду. А всякое недоверие острым ножичком кромсает возвышенные чувства, эту истину давно еще классики заметили, и потому руками своих героев душили несчастных женщин. И во мне начали борьбу два субъекта. Один изнемогал от любви и был готов носить нежданную гостью на руках, другой же сжался, как пружина, возвел вокруг себя неприступную оборону и приготовился к схватке с коварным и сильным врагом, принявшим образ милого агнца…

Я в очередной раз задел кухонный стол, на пол с жутким грохотом упала пепельница, из которой я не успел выкинуть окурки.

Над домом опорожнилась очередная туча, и крупные, как виноградины, дождевые капли забарабанили в оконное стекло. Стемнело настолько, что я уже не мог различить выражение лица Валери. Мы сидели молча, прислушиваясь к тому, как непогода ломилась в наш маленький, но сухой и теплый мирок. Я попытался наполнить рюмки, но принял за рюмку Валери спичечный коробок, и струйка коньяка полилась на стол.

– Ну вот что! – наконец не выдержал я, вскочил со стула и включил настольную лампу. – Хватит ломать глаза и разыгрывать здесь театр теней.

Валери закрыла лицо ладонью. Я разлил в рюмки все, что осталось в бутылке, выпил и вонзил вилку в кусок рыбы.

– Выкладывай, – сказал я, тщательно пережевывая черствую корку. – Я весь внимание. Я тебя готов выслушать и понять – конечно, в меру своей сообразительности.

Валери смотрела на меня, покачивая в пальцах рюмку. Я чувствовал этот взгляд и старался не поднимать глаз.

– Ну так в чем же дело?

– Я жду, – ответила Валери.

– Чего ждешь?

– Когда ты прекратишь чавкать и посмотришь на меня.

– Это обязательно?

Она поставила рюмку на прежнее место с такой силой, что столик на полметра отъехал в сторону, сложила руки на груди, закинула ногу за ногу, стала смотреть в окно. Кажется, я перестарался. Точнее, не я, а тот субъект, который занял круговую оборону. Стоп! – сказал я себе мысленно, опасаясь, как бы Валери не запустила в меня вилкой.

Я перестал жевать, откинулся на спинку стула и, подражая ей, тоже скрестил руки на груди.

– На побережье у меня больше нет никого, кроме тебя, – сказала она глухим голосом, все так же глядя в окно.

Она сделала паузу. Я ждал. Некстати зазвонил телефон. Я не шелохнулся, и он вскоре замолк.

– И никто, кроме тебя, не может мне помочь, – тем же голосом добавила Валери.

– А как же Глеб?

– Глеб в тюрьме, – быстро ответила Валери.

Я прислушался к себе, но никаких чувств в связи с этой новостью не испытал. К Глебу я был равнодушен и, стараясь оставаться искренним, с безразличием посмотрел в глаза девушки.

– Ну и что?

Она мяла в пальцах кусочек хлеба; черные шарики падали на газету. Я допил ее коньяк. Чувство голода одержало верх над всеми остальными, и, глядя то на Валери, то на рыбу, я понимал, что этой пытки долго не выдержу.

– Ну и что? – повторил я.

– Я прошу тебя помочь мне.

– Что я еще должен сделать? – Я нарочно сделал ударение на слове «еще».

– Полететь со мной в Таджикистан.

– Куда-куда? – Я едва не поперхнулся. – Валери, голубушка! Ты хорошо понимаешь, о чем и с кем говоришь? Тебе известны такие понятия, как этика, мораль, совесть? Ты хорошо помнишь, что творила со мной месяц назад?..

– Ой, ой, ой! – Она поморщилась, замахала руками. – Все! Больше ни слова! Не надо, умоляю, говорить о морали.

Мы снова замолчали. Ты только не верь ей, говорил во мне субъект, который занял оборону, не вздумай поверить хотя бы одному ее словечку!.. Тебе ее не жалко? – спрашивал второй, который ее любил, ты даже не хочешь поинтересоваться, что ее заставило прийти к тебе?

– Ну и что там стряслось с твоим Глебом? – после паузы спросил я.

– Какая тебе разница? Я уже поняла, что помощи от тебя ждать не стоит… Проводи меня.

Она встала. Я пожал плечами и развел руки в стороны. Она вышла в прихожую, зажгла свет, стала надевать туфли. Я выжидал. Она сняла с вешалки зонтик. Обернулась.

– Ты остаешься?

Я кивнул – почти уверенный в том, что она остановится. На пороге, уже открыв дверь, уже сделав шаг наружу, но остановится и вернется. Но она не остановилась и с силой захлопнула дверь за собой.

В это мгновение я бы с удовольствием посмотрел на то, как вытянулась моя физиономия. Пружина, заведенная во мне с той секунды, как я встретился с Валери, стала раскручиваться с бешеной силой, и я пулей подлетел к двери, распахнул ее и помчался по ступеням вниз. Валери я догнал уже на улице, схватил ее за плечи, но она с разворота ударила меня по щеке.

– Отпусти, негодяй! Дрянь, трус! Отпусти, я ненавижу тебя!

Дождь быстро залил огонь ее чувств, и, мужественно приняв еще серию ударов, я подхватил ее на руки и кинулся в подъезд.

Так мы вернулись к нашим баранам. Валери снова села на диван, я укрыл ее пледом и пошел на кухню, чтобы приготовить чай. Либо она в самом деле ждет моей помощи, думал я, либо – блестящий психолог. Что вероятнее всего. Но, возможно, девочке и в самом деле плохо. Однако наверняка прикидывается. М-да…

Так я ни к чему и не пришел. Мы тянули маленькими глотками чай, куда я положил щепотку мяты, и делали вид, что всецело поглощены этим занятием. Я первым прервал затянувшееся молчание.

– Два месяца назад я познакомился с вашей милой компанией. Теперь трое из четверых сидят в тюрьме. Правильно говорят: от сумы и тюрьмы не зарекайся. Так что случилось с Глебом?

Валери согревала замерзшие руки, обхватив ладонями чашку. Призрачный парок струился у ее красивых губ.

– Его обвиняют в торговле наркотиками.

– Но он, разумеется, не торговал?

Валери зло усмехнулась.

– Не торговал. Дело против него сфабриковали, все шито белыми нитками, это и дураку понятно. Но нужны доказательства.

– Ну давай по порядку. Когда, что стряслось, где он залетел?

– Тогда, в сентябре, ну, как мы… расстались…

– Когда вы заработали на казино, – помог я.

– Мы полетели военным бортом в Душанбе с товаром – электрочайники, кипятильники, ковры, ну и прочая ерунда, там это хорошо идет. Сдали и взяли контейнер дынь, чтобы в Москве сразу сдать перекупщикам. Сидим в аэропорту, ждем вылета. Вдруг подваливают к нам четверо в костюмах. «Вы вещи сдавали в камеру хранения?» Мы отвечаем, да, сдавали. Они: «Можете показать, что именно?»

– А кто были эти четверо? Таможенники?

– Я не знаю! Кагэбисты местные или милиция – кто их разберет!

– Так вы даже не поинтересовались их документами?

– Ну, в такой ситуации, когда к тебе подваливают четверо, с виду – приличные люди, вежливо просят спуститься в камеру хранения, разве будешь спрашивать документы?.. Так слушай дальше. Мы спускаемся вниз, там что-то вроде подвальчика, лестница, узкий коридор и сама кладовая, огороженная решетками. Эти четверо вежливо просят пассажиров расступиться, подходят к окну, где выдают вещи, и спрашивают кладовщика: этот, мол, гражданин сдавал сумки в камеру? Кладовщик кивает – этот.

– А вы в самом деле сдавали туда что-нибудь?

– А как же! Две сумки. Там личные вещи, фруктов немного, бритва Глеба, мои платья. Всякое барахло, в общем… Один из тех четверых просит Глеба: «Покажите, пожалуйста, ваш жетон». Мы думаем, какая-то неувязка с вещами получилась. Без всякой задней мысли Глеб протягивает им этот самый жетон, и кладовщик выволакивает две здоровенные бордовые сумки.

– Ну и что?

– Сумки-то не наши! Глеб сразу сообразил, что к чему, и говорит: «Позвольте, господа, но сумочки не наши». Эти, кагэбисты, выясняют у кладовщика: «Его сумки?» Кладовщик, старый лис, глазки в сторону отворачивает и говорит: «Они сдали – я принял. Жетон им дал и ничего больше не знаю». Глеб говорит: «Повторяю, сумки не наши!»

– А свои сумки вы нашли?

– Так о чем и речь! Глеб говорит: «Сейчас я покажу, где мои сумки, и, не открывая их, расскажу, что там лежит». Обошел стеллажи, заглянул во все уголки – сумок нет. А этот, иуда: «Зачем так говоришь? У нас ничего не пропадает. Ты сумки сдал – я принял. Других не было». Глеб говорит ему очень вразумительно: «Дедушка, зачем вы врете?» А тот свое: «Эти сумки я принял, эти сумки возвращаю».

– А что было в этих сумках?

– В этом-то и вся история. Эти ребята в костюмчиках вынесли сумки на середину, пригласили понятых и открыли «молнии». И что ты думаешь? Обе доверху набиты маковой соломкой.

– Пакостная история.

– Все намного сложнее, чем тебе кажется. Глеба тут же под руки куда-то увели. Он мне успел крикнуть, чтобы я сразу же стала искать хорошего адвоката. Там, в Душанбе, я вышла на Рамазанова – мне его посоветовали, он специализируется на подобных делах. Человек-легенда. Трижды на его жизнь покушались. Ходит только в сопровождении охраны, семью отправил куда-то за границу. В общем, принял он меня, выслушал, попросил зайти на следующий день. Пришла я назавтра. Рамазанов с порога: «Дела у вас неважные, но не безнадежные. Где был ваш брат семнадцатого сентября?» Я отвечаю: «В Крыму, он работал в казино». Рамазанов головой качает: «Я навел справки, из казино ваш брат был уволен четырнадцатого. А семнадцатого его видели в Душанбе на центральном рынке. Есть свидетели». Я спрашиваю, что делать? «Ищите свидетелей, что семнадцатого Глеб был в Крыму. Если мы это докажем, рухнет вся основа обвинения, которое ему предъявляют».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

Поделиться ссылкой на выделенное