Андрей Дышев.

Приколист

(страница 4 из 16)

скачать книгу бесплатно

– Здравствуйте! – радостно объявили женщины. – Мы оптовики из Когортинского района. До нас дошли слухи, что вашу газету люди с руками отрывают. Может, продадите нам несколько пачек?

На лице редактора отразились двойственные чувства. Глаза его, безусловно, засветились радостным блеском, но губы судорожно надломились, будто едва сдерживали неприличное ругательство. Он шумно засопел, встал из-за стола и раскрыл створки шкафа, который был наполовину заполнен газетными пачками.

– Сколько вам? – спросил он.

– По паре, – ответила женщина и вынула из джинсовой куртки пухлый кошелек. – А лучше давайте по три.

– А мне четыре! – сказала другая женщина.

Клим уже допил чай и доел вафли, и ничто не мешало ему наблюдать, как продавщицы отсчитывают редактору деньги. Клим даже со счету сбился.

– Неплохо вы на моей беде заработали, – сказал он, когда женщины ушли, волоча за собой свои тяжелые тележки.

Иван Михалыч некоторое время размышлял над упреком, постукивая карандашом по столу, затем поднял телефонную трубку и набрал номер.

– Приветствую, Василий Иванович! – сказал он, не спуская взгляда с Клима. – Спасибо за информацию, поставим «Криминальную хронику» в следующий номер. А у меня для тебя тоже есть ценная информация. Проводили мы тут журналистское расследование и наткнулись на уникальный случай мошенничества (редактор при этом подморгнул Климу). Да, в нашем районе… Я все как следует проверю, а уж потом доложу тебе по полной форме… Договорились, жди звонка!

Иван Михалыч опустил трубку, надел очки и раскрыл органайзер.

– А почему вы назвали меня мошенником? – попробовал возмутиться Клим, но получилось не слишком сердито.

Редактор снял очки, посмотрел на него и пожал плечами.

– А кто назвал тебя мошенником? – удивился он. – Я назвал? Я не называл.

– И правильно сделали, – вздохнул Клим. – И когда вы хотите, чтобы я принес вам роман?

– Чем быстрее, тем лучше. В любую минуту меня могут вызвать на сборы в область. К тому же читатель хорошо разогрет и готов проглотить любую клюкву.

Клим чуть привстал со стула и вытянул из заднего кармана изрядно помятые заявления аборигенов.

– Бумага у меня есть, – сказал он, разглаживая листочки с чистой стороны. – Но ручки нет. И хорошо бы стол какой-нибудь.

Редактор кивнул и выдвинул ящик. Он вынул пачку денег, которые дали ему оптовики, отсчитал пятьсот рублей, подумал и добавил еще двести.

– Это тебе на ручку, на чай с вафлями и на гостиницу. Она за памятником, найдешь. Я позвоню, чтобы тебя поселили в отдельный номер. Когда принесешь отрывок из романа, получишь вдвое больше.

Клим не стал спрашивать, что будет, если он ничего не принесет, и уважительно пожал редакторскую руку.

Глава 6

– Как долго! – воскликнула Таня, которая все это время ждала Клима в пропахшем табаком редакционном коридоре. – Я уже волноваться начала, что вам стало плохо.

– Мы перешли на «ты», или мне это приснилось? – спросил Клим.

– Простите… То есть прости, – порозовела Таня. – Сейчас мы поедем ко мне обедать.

– Обедать я не хочу, – искренне сказал Клим.

Вафли стояли в желудке колом. Наверное, им было столько же лет, сколько и редактору. – Мне нужна ручка и гостиница. И все в срочном порядке.

– Ручку я тебе презентую, – сказала Таня и полезла в кофр. – А гостиница совсем рядом. Наверное, ты хочешь поспать?

– Какой может быть сон! – строго заметил Клим. – Работать, работать и еще раз работать!

Сейчас он не мог думать ни о чем другом, кроме как об Иване Михалыче, который вцепился в него пиявкой. Даже мысли о домашней колбаске в смальце казались сейчас кощунственными. Таня открыла перед ним скрипучую дверь, и Клим, овеянный болезненной славой, вышел в мир. По пути в гостиницу Таня стала рассказывать Климу о достопримечательностях поселка, но он ее не слушал и думал о таинстве творческого процесса. Надо бы как-нибудь ненавязчиво выпытать у нее основные правила: где развязка, где завязка, куда вставить кульминацию… И вообще, с чего надо начинать?

– Я хотел у тебя спросить, – произнес Клим, остановившись у памятника, и тотчас понял, что не имеет права опуститься до того, чтобы брать уроки словесности у журналистки столь мелкого пошиба. – Я хотел узнать, где тут у вас шампанское продается? Надо же нам отметить статью.

– Шампанское? – испуганно произнесла Таня. – А разве вам… тебе можно шампанское?

– Нужно! – ответил Клим и поднял указательный палец. – В шампанском содержатся очень полезные для меня иммуностимуляторы.

Таня обернулась, посмотрела на маленькие, зарешеченные, как в тюрьме, окошки магазинов.

– Иди устраивайся, – сказала она, – а я сбегаю.

Клим сунул руку в карман, чтобы достать деньги, но Таня отрицательно покрутила головой.

– С меня причитается!

За перегородкой, похожей на барную стойку, сидела администратор гостиницы, читала «Творца и бесчеловечность» и беспрерывно вытирала глаза платком. Клим положил на стойку паспорт. Администратор, не отрываясь от чтения, взяла его, одним глазом посмотрела на фамилию и вернула его вместе с ключом. И ни слова больше. Клим медленно пошел к лестнице, продолжая любоваться плачущей женщиной. В женских слезах была какая-то магическая сила. Особенно приятно было осознавать, что женское сердце разрывалось от сострадания к нему. «Вот же как странно, – думал Клим. – Она даже не догадывается, что человек, которого ей так жалко, – это я. Если б признался, то она, наверное, не поверила бы. А даже если бы поверила, то сразу перестала бы плакать. Заочно всегда легче жалеть, чем напрямую».

Он поднялся на третий этаж и вошел в номер. Тут был телевизор, холодильник и душ. А кровать какая! У Клима даже ноги ослабели. Он представил на ней Таню. Отдернул штору, посмотрел на площадь и памятник. Вернулся к кровати, сел и покачался на пружинах. Высший класс.

Он снял футболку, обнюхал ее и поморщился. Редкостная гамма: тут и навоз, и нары, и пот, и дешевые духи милиционерши. Надо стирать. Но это вечером, а сейчас – за работу. Столик у зеркала маленький, не очень удобный, предназначенный для того, чтобы причесываться, бриться и любоваться собой. Клим сел, разложил перед собой чистой стороной заявления аборигенов, взял ручку, которую ему подарила Таня, и крепко задумался. Заголовок будет такой: «Отрезанная почка»… Неплохо, но сразу искажается истина, ведь в его истории ничего не отрезали. Клим добавил к заголовку частицу «не» и получилось «Неотрезанная почка». Подумав еще немного, он приписал в конце «в сметане». Вылепилось что-то омерзительное, от чего Клима чуть не вырвало.

Он тщательно замарал чернилами заголовок и взял другой лист. Эта тема слишком тяжелая. Надо переживать, страдать, воображать злых хирургов. С «почкой» Клим будет до утра умирать над бумагой. А ему хочется шампанского. Впрочем, свободы и денег тоже хочется.

Некоторое время он мучился над выбором… Так дело не пойдет. В голове хаос, а в душе смятение чувств. В таком состоянии не то что роман, а даже объяснительную записку для милиционеров не напишешь… Он откинулся на спинку стула, вставил в уши наушники от плеера и включил воспроизведение. Надо послушать музыку, расслабиться и представить ползущего по пашне раненого деда… Бррр! Что это?

В его ушах ковырялись странные и неприятные звуки, совсем непохожие на музыку. Какой-то скрежет, отдаленные крики, звон стаканов и на этом фоне чей-то хриплый голос: «Я щас вылезу из-за стола и врежу по уху!» А в ответ другой, монотонный и маловразумительный: «Буде тебе, Володян, у меня и без того спина болит, называется, в бане был… По секрету, мужики, скажу, что по случаю крестин Колян запасся мешком водки…» Потом раздался звук льющейся жидкости, который прорезал звонкий голос: «Кто б знал, что на таком богатстве сидим! Мой дед пас и под дождем, и в холод, до самой осени. И заработал сорок пудов хлеба. Но тут начался сбор хлеба для фронта, и все до килограмма пришлось отдать». Вмешался еще один голос: «У моей бабки на прошлой неделе свинка захворала. Лежит на земле и не ест. Бабка позвала ветенара. Он сунул свинье в зад градусник, но тот проскользнул внутрь. Тогда я эту свинью в город отвез и продал!» Хриплый голос, который обещал врезать по уху, мрачно заметил: «Ну и говно ж ты, Микола! Теперь этот градусник кто-то с мясом сожрет!»

Клим догадался, что на кассету каким-то образом записался пьяный разговор с аборигенами в кафе «Алик». Наверное, кнопка записи нажалась сама собой, когда Клима ударили столом. Он перемотал пленку до середины. В этом месте кто-то, едва справляясь с дурацким смешком, рассказывал о своих впечатлениях от полета на самолете: «А потом как глянешь вниз, так аж обосрешься сразу. Надо готовить вторые штаны… Там бывают эти… воздушные ямы. Вот он летит, а потом вдруг как вниз падает. Тогда сразу надо летчика просить: «Дайте мне рвотный кулек…»

Клим перемотал пленку до конца, но там было все то же. Обидно, пропала музыка! Некоторое время он сидел неподвижно, переживая утрату, и вдруг на него снизошло озарение. Он схватил ручку и размашисто написал сверху листа: «ГРАДУСНИК. Отрывок из нового романа».

Перемотав пленку в начало, Клим принялся слово в слово переписывать разговор. Действующих лиц он окрестил названиями животных. Агрессивный обладатель хриплого голоса стал Кабаном, у которого недавно удалили почки; звонкого голоса – Зайцем с завязанными узлом ушами, а тот, кто подсунул мясокомбинату свинью с ртутью, – Подлым Шакалом. Всего набралось семь героев, если не считать двух совершенно пьяных участников беседы, которые время от времени выдавали нечто бессмысленное. В романе они стали фигурировать как братья Бутылка и Стакан.

В самый разгар работы в дверь тихо постучались. Клим выключил плеер, надел майку и позволил войти. Таня выглядела так, будто только что преодолела марафонскую дистанцию.

– Я весь поселок обежала, – сообщила она, и ее голос молил о прощении. – Нигде нет шампанского. Говорят, товар неходовой. У нас только водку пьют… Я подумала, может, в Опарино или Когортино съездить? На это часа два уйдет. Потерпишь?

Клим настолько погрузился в работу, что расхотел пить шампанское.

– Не надо никуда ездить, – сказал он, подпирая рукой лоб и глядя на строки. – Ты мне лучше бумаги принеси, а то моя уже кончается.

– Хорошо. Конечно. Сколько угодно!

Она медлила, глядя на Клима как на удивительное, замечательное природное явление.

– А можно я немножко посмотрю, как ты работаешь? – спросила она.

Клим отказал ей решительно.

– Творчество – это интимный процесс, – ответил он. – Я настолько вживаюсь в образы своих героев, что начинаю ходить по комнате, петь, танцевать, плакать. Могу даже начать крушить все вокруг. В общем, любоваться мною в эти минуты просто небезопасно.

Таня взглянула на исписанный лист бумаги, лежащий на столе, прочитала последнюю строчку, содержанием которой было желание Кабана давить опаринских, как колорадских жуков, и прошептала:

– Как интересно! Много бы я отдала, чтобы почитать ваш роман!

– У меня кончается бумага! – напомнил Клим.

Едва за Таней закрылась дверь, Клим снова погрузился в пучину творчества. Сорок пять минут беспрерывной болтовни, оказывается, заняли довольно приличное место на бумаге, особенно если учесть, что главные герои часто говорили все сразу, причем о разном. У Клима стала ныть рука, сводило судорогой пальцы, он уже дописывал последний листок, а еще оставалось больше половины пленки.

Снова появилась Таня – возбужденная, сдержанно-взволнованная, с пачкой нераспечатанной бумаги под мышкой.

– Редактора срочно вызвали в область на сборы! – выпалила она. – Я осталась за него. Он поручил мне создать тебе уютную творческую атмосферу.

Она подошла к подоконнику и стала выкладывать продукты: колбасу, сваренные вкрутую яйца, хлеб и теплую картошку в мундире.

– Вот тебе мой домашний телефон, – сказала Таня, кладя визитку на телевизор. – Если что будет нужно, то звони хоть ночью. А я позвоню тебе завтра в обед. Не рано? Я знаю, что писатели поздно встают.

– Я встаю рано, – ответил Клим, заталкивая в рот колбасу. – У меня каждый час на счету.

Он и в самом деле бережно относился ко времени и не встал со стула до тех пор, пока не переписал кассету до конца. Правда, концовка ему не понравилась. Лента закончилась как раз на середине фразы, подразумевающей интригующее продолжение. Делая чудовищные паузы между словами и заполняя их долгим мычанием, Стакан говорил: «А я ее хвать за ногу, а она как завизжит…»

На этом запись обрывалась. Клим некоторое время чесал ручкой затылок, думая, как бы придать последней фразе логическую цельность, но так ничего и не придумал и дописал ниже: «Продолжение следует».

Перечитывать шедевр он не стал, и без того Клима мутило, будто он объелся ядовитых грибов. Сложив листы по порядку, Клим вышел в душевую, где долго отмачивал непослушные пальцы в холодной воде. «Если за эту бредятину я получу тысяча четыреста рублей, – думал он, – то согласен каждый день от рассвета до заката пачкать бумагу».

Когда он раздвинул шторы, то с удивлением увидел, что уже наступила ночь. Под тусклым фонарем у входа в гостиницу разлилось желтое пятно. В середине этого пятна, окруженные тучей мошкары, лицом к лицу стояли местные парни. Казалось, что это команда из КВН шушукается и тихо спорит, придумывая остроумный ответ соперникам. Клим узнал Кабана по тяжелой челюсти и низкому лбу, Подлого Шакала, Бутылку и других героев своего романа и испытал настоящий восторг. Произошло чудо материализации литературного вымысла! Материализованные герои, однако, вырвавшись из плена мятых листочков бумаги, вовсе не горели желанием отблагодарить своего Творца. Кто-то, заметив движение шторы в окне Клима, вскинул руку и закричал:

– Эй, нефтяник! Выйди на пару слов!

К окну повернулась вся команда. Клим едва успел спрятаться за штору и теперь наблюдал за своими героями через узкую щелочку. Герои курили, и в темноте светились красные огоньки, похожие на глаза кровожадных животных.

– Выходи, побазарим! – закричали все, кому было не лень. – Не бойсь, магнат, больно бить не будем! Расскажи нам еще что-нибудь про вагончики с душем!

Клим тихонько попятился к кровати, выключил свет и накрылся с головой одеялом. «В покое они меня не оставят», – подумал он, впрочем без особой тревоги, и вскоре уснул.

Глава 7

Таня сидела за редакторским столом. Перед ней лежала стопка бумажек, исписанных Климом. Таня смотрела на Клима через стекла очков. Девушка выглядела очень торжественно и церемониально. Она напоминала работницу загса, которая объявляет людей мужем и женой.

– Клим, – произнесла она ровным голосом, с трудом сдерживая волнение. – Я все прочитала. И мне очень нелегко высказать те чувства, которые ваше произведение вызвало во мне.

Пока Таня читала произведение, Клим успел сходить на автостанцию, где выпил несколько кружек пива, и теперь его немного клонило ко сну. Он опустил подбородок на кулак и попытался походить на крупного писателя, который выложился до конца, до капли и теперь пребывает в состоянии возвышенного и умиротворенного удовлетворения.

– Вы… Ты был прав, это очень необычный роман, – продолжала Таня, поглядывая на листок из отрывного блокнота, на котором она сделала какие-то пометки. – Ничего подобного я никогда не читала.

– Значит, не понравилось? – поторопил Клим с выводом, так как ему не терпелось узнать, получит он деньги или нет.

– Что ты! – воскликнула Таня. – Быть может, этот роман многими не будет понят. Признаться, я сама еще не до конца его поняла. В каждой фразе – глубинная философия, не раскрытая до конца мысль, а лишь обозначенная в сути, ее квинтэссенция, намек на полновесную человеческую драму. Эту книгу надо перечитывать много раз, чтобы докопаться до сердцевины…

Клим тоже не до конца понимал Таню, но в этой взаимной непонятости была какая-то гармония. «Надо же, какая хренотень у меня получилась, – думал он. – Или Таня полная дура, или я в самом деле случайно забацал шедевр».

– И что будем делать? – спросил он.

Таня являла собой символ гражданской ответственности. Она мягко опустила ладонь на рукопись, вскинула подбородок и с полным осознанием значимости момента произнесла:

– Так… Пользуясь правом, данным мне редактором, я принимаю решение опубликовать отрывок из вашего романа.

«Тысяча четыреста, – стал считать в уме Клим, – плюс… А сколько у меня осталось?»

Ему хотелось тотчас проверить содержимое своих карманов, но он подумал, что это будет выглядеть как проявление острого желания получить гонорар, и Тане придется отдать ему свои собственные деньги.

– В завтрашнем номере! – говорила кому-то Таня по телефону. – Да, отправьте заявку в бухгалтерию.

– Мы втрое увеличим тираж завтрашнего номера, – говорила Таня уже Климу. – Заявки идут не только из района, но и со всей области.

«А может, все дело в читателях? – думал Клим. – Это они такие дураки?»

Тут он вспомнил про жену милиционера и сказал Тане, что хотел бы до вечера поработать над романом. Таня загрустила и сразу перестала быть похожей на работницу загса.

– А я хотела пригласить тебя к себе на обед, – сказала она.

– Сегодня не получится, – с сожалением ответил Клим.

Он уже открыл дверь, чтобы выйти из редакции, как увидел, что на лавочке вокруг клумбы сидят его любимые герои во главе с Кабаном. Клим тотчас дал задний ход.

– Что-нибудь забыл? – спросила Таня.

– Да. Где моя рукопись?

Татьяна не смогла скрыть беспокойство.

– А что случилось? Я уже отправила ее в набор…

Она повела его к компьютеру. Клим хмурился и крутил головой. Таня терялась в догадках. Неужели он передумал и хочет забрать роман?

– Ничего страшного, – говорил он, перебирая странички рукописи. – Только у меня к тебе одна очень важная просьба. Вот это… и еще это… и это…

Отдельной стопкой он сложил листочки, на обратной стороне которых были заявления от аборигенов, и объяснил, что в завтрашнем номере, кроме романа, надо обязательно опубликовать список лиц, принятых на испытательный срок в АО «Трансконтинентальнефть».

Выбрался Клим из редакции через маленькое окошко в мужском туалете. Из телефона-автомата на автостанции он позвонил в милицию и сказал, что в зале ожидания заложена бомба. Потом сел в «Запорожец» и поставил водителю задачу как можно быстрее найти дом с высоким глухим забором. Таких заборов в поселке было немного, и вскоре Клим предстал перед глазами милой хозяйки.

– Ты с ума сошел! – шепнула она ему, но во двор впустила и крепко закрыла за ним калитку. – Сейчас муж на обед приедет!

– В ближайшие два часа не приедет, – гарантировал Клим.

Поисковые работы на автостанции были закончены приблизительно через полтора часа, но Клим все же успел застать интересный момент, как овчарка, натасканная на поиски взрывчатки, помочилась на клетку с курами. Отхлебывая пиво, он смотрел, как садятся по своим машинам саперы и милиционеры и потихоньку расходятся зеваки, горячо и весело обсуждая необыкновенное событие.

Клим остановил грузовик и на нем доехал до типографии, где из-под могучего пресса уже вовсю вылетали завтрашние номера «Сельской нови». Таня, сгорбившаяся под тяжестью свалившихся на нее забот, осунувшаяся, с синяками под глазами, вручила Климу еще тепленький номер, поцеловала его в щеку и пожелала спокойной ночи. На крыльце типографии Клим развернул пачкающуюся, дурно пахнущую газету. Под его роман был отдан весь вкладыш целиком, да еще разворот. Над текстом, словно кровля из металлочерепицы, нависал тяжеловесный заголовок: «ГРАДУСНИК». И ниже: «Главы из романа Клима Нелипова».

У Клима мурашки побежали по коже. Он сделал из газеты шапку-треуголку и в ней пошел в кафе «Алик». Как и вчера, у входа, подпирая лбом стену, стонала и истекала слюной девушка, похожая на гидропамятник в виде нескончаемо писающего мальчика. Клим толкнул ногой дверь, переступил порог и некоторое время постоял в проеме, как в портретной раме.

– Сам Наполеон к нам пожаловал! – раздался чей-то недобрый голос. Кто-то шлепнул Клима по плечу. Кто-то подтолкнул к столу, за которым восседал Кабан с компанией.

– Ну что, нефтяник? – загудел Кабан, сминая в огромном кулаке пластиковый стаканчик. – Сейчас мы тебя колбасить будем.

Его челюсть, похожая на щетку для чистки автомобильных свечей, угрожающе задвигалась. Подлый Шакал, действуя в строгом соответствии со своей литературной ролью, тоненько и похабно захихикал и смахнул с головы Клима шапку. Превращаясь в полете в газету, она спланировала на стол.

Клим не помнил, когда еще испытывал столь острое и приятное ощущение власти и безнаказанности.

– Аккуратнее надо! – посоветовал он и щелкнул Подлого Шакала по носу.

От такого фамильярного отношения к своей свите Кабан сразу пришел в ярость и уже начал вставать из-за стола, но Клим поднял руку и сказал:

– Спокойно, господа! Все в порядке. Я вас от души поздравляю.

С этими словами он развернул газету на той странице, где был опубликован список кандидатов в «Трансконтинентальнефть».

Во втором часу ночи Клима с песнями отнесли в гостиницу, бережно занесли в номер и уложили на кровать. Кабан самолично сбегал за пивом и заботливо сунул бутылку Климу под подушку.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное