Андрей Дышев.

Плацдарм по бросовой цене

(страница 6 из 36)

скачать книгу бесплатно

На Влада свалилось совсем необъяснимое веселье. Сначала тихо, а потом все громче он захохотал, словно передразнивал раскаты грома. Дождь очищал мою кожу от пота и крови, которую выпустили из меня кровопийцы. Раскрыв рот, я ловил струи и глотал безвкусный сок неба. Влад разошелся. Он уже повернулся ко мне лицом и, увидев, что со мной сделала мошкара, захохотал еще сильнее. Я не остался перед ним в долгу и начал от души ржать, показывая пальцем на его разбитый нос с запекшейся в ноздрях кровью.

Мы в одном порыве обнялись, тиская горячие и крепкие плечи друг друга. Влад вдруг вскочил, встал ногами на сиденье и прыгнул на капот. Разорвав веревку, которой был привязан чемодан, он смахнул с него листья и какого-то гадкого паука, поднял чемодан над головой и издал победный вой.

У меня вмиг упало настроение. Чтобы Влад не заметил этого, я пересел за руль и завел мотор.

– Поехали, – сказал я. – Чем глубже мы заберемся в джунгли, тем лучше для нас.

Глава 8

Человечество еще не придумало универсального транспортного средства, которое бы с одинаковой легкостью преодолевало грунтовые дороги и полное бездорожье в непролазной чаще джунглей. Армейский джип помог нам на несколько километров закопаться в сельву, но после дождя машина стала для нас обузой. Бесчисленное количество ручьев с рыхлыми болотистыми берегами стало для джипа серьезным препятствием, и мы уже не столько ехали, сколько вытаскивали машину на себе. Влад, более тяжелый и сильный, опускался по колено в черную жижу, кишащую пиявками, червями и прочей гадостью, упирался спиной в задок джипа, а я давил на газ. Вращаясь с бешеной скоростью, колеса выбивали из-под себя грязевой фонтан. Обрызганный с ног до головы, черный, как эбонитовая статуэтка, окутанный сизым дымом выхлопов, Влад являл собой жуткое зрелище.

Но даже с этим болотистым бездорожьем можно было бы смириться, если бы не периодический грохот лопастей над нашими головами. Вертолет облетал район плотной спиралью на малой скорости и высоте. Когда кроны деревьев надежно закрывали нас, мы лишь глушили мотор и, глядя вверх, ждали наступления тишины. Но если нарастающий рокот заставал нас на прогалине, приходилось быстро сворачивать к ближайшим кустам, спешно закидывать машину ветками, а самим падать в траву и, замерев, молить бога, чтобы полицейские нас не заметили.

Когда мы в очередной раз прыгнули в сырую канаву, в полумрак, создаваемый огромными листьями бананового дерева, а над нами, источая запах сгоревшего керосина, пронесся вертолет, Влад вытащил из кармана мятые и мокрые бумажки и кинул их мне.

– Забыл тебе показать, – сказал он.

Это были не очень качественные копии фотографий, отпечатанные, по-видимому, на факсимильном аппарате. На одном снимке был запечатлен Влад в дубленке, выходящий из массивных дверей, а на другом – я, садящийся в машину Влада.

– Узнаешь? – спросил Влад, срывая висящую над его головой гроздь ярко-красных ягод.

– Посольство Эквадора, – без труда определил я. – А снимали, похоже, с противоположной стороны улицы.

– Из машины, – уверенно сказал Влад. – Мощным телевиком.

– Где ты это нашел? – спросил я, разрывая снимки на мелкие кусочки и зарывая их под опавшую листву.

– В кармане того поросенка, который пытался присвоить себе наш чемодан, – ответил Влад. – Когда он навел на меня карабин, я взялся за ствол и сначала заставил его поцеловать все деревья, стоящие рядом, а потом обыскал… Как ты думаешь, я умру, если съем эти ягоды?

– Кто-то хорошо знал, что мы собираемся купить остров, что ведем переговоры с дилером, – сказал я. – И следил за нами.

Потом отправил снимки по факсу, чтобы мафиози, встретившие нас здесь, не ошиблись. У меня такое чувство, что этот «кто-то» работает в посольстве.

– Ты так думаешь? – скептически заметил Влад. Он любовался веточкой ягод и не очень спешил возразить мне конкретно.

– А ты как думаешь?

Влад выждал паузу. Я заметил, что обычно он отвечал в такой манере, если ответ совершенно не совпадал с моим мнением или же был неприятен мне.

– Ты мне скажи, – произнес Влад. – Анна дала тебе деньги без всяких оговорок? Ты попросил, и она тотчас дала? Вот так просто – раз, два, и все?

Он подозревал ее. Женщина, отвергнувшая мужчину как сексуального партнера, становится для него непримиримым врагом.

– Да, – рассеянно ответил я. – Вот так просто: раз, два…

«А если бы Влад знал всю правду? – думал я. – Если бы он знал, что Анна взяла из нашего тайника и свои, и мои деньги и сбежала в Лиму? Да он бы закопал меня только при одной попытке защитить ее!»

– Не нравится мне это, – пробормотал Влад, подталкивая меня к своему выводу. – То она неожиданно уходит, когда мы изучаем документы и подписываем соглашение, то не можем ее найти… Кажется, она умеет неплохо фотографировать?

– С современной техникой неплохо фотографировать сможет младенец, – без энтузиазма возразил я и встал, отряхивая джинсы, показывая, что хочу закончить этот разговор.

Влад мстил мне за победу. Он пытался доказать мне, что я привел в наш мужской союз троянского коня, и хотел, чтобы я признался в своей вине.

– Постой, это еще не все, – произнес он. – Ты как-то рассказывал мне, что Анна три года назад работала в Перу у одного плантатора и была знакома с влиятельными людьми…

– Знаешь, о чем я думаю? – перебил я Влада. – Надо бросать машину и идти пешком. Но для начала неплохо бы определиться со своим местоположением.

– Я бы сначала определился с тем, кто нам такую свинью подложил, – проворчал Влад, но тоже поднялся и взялся за чемодан.

Мы вышли на прогалину и остановились у заваленной ветками машины. С заднего сиденья я взял карабин. Энергетика оружия каким-то мистическим образом стала передаваться мне. Я даже вздрогнул; ощущение того, что все это когда-то уже было, заполнило все органы чувств, воспринимающие окружающий мир. Влад задел хрупкую опору, связывающую меня с прошлым, и тропическим ливнем хлынули воспоминания. Три года назад я в одиночку прошел через сельву Боливии и Перу. Это был рискованный переход, но джунгли со своими дикими законами стали для меня всего лишь щекочущим нервы аттракционом в сравнении с сетью наркоделов, куда я попал и остался жив благодаря Анне. «Плантатора», о котором упомянул Влад, звали Августино Карлос, под его контролем находилось большинство приамазонских золотоносных приисков и плантаций коки. Для мафиози такого масштаба, каким был Августино, Анна не могла представлять сколь-нибудь значимого интереса, и все же она каким-то образом сумела войти к нему в доверие. Об этой весьма загадочной странице своей жизни Анна рассказывала мне очень мало, и я вполне довольствовался этим. В то время я горел мальчишеским азартом найти золото инков и схватить Августино за ухо и особенно не задумывался о почти невероятном везении, которое сопутствовало мне на протяжении путешествия по Южной Америке.

Потом я вспоминал сельву с содроганием, и эти воспоминания отзывались запоздалым страхом. Я думал, что сельва останется в далеком прошлом, что все нити, связывающие меня с ее тайнами, оборваны. И даже идея Влада купить остров не наводила мосты в зеленый хаос. Но все оказалось иначе. Время повернулось вспять. Я снова почувствовал душное дыхание джунглей, в непролазных зарослях мне стали видеться следы Анны, и появилось ощущение, что в спину карими глазами смотрит Августино по кличке Седой Волк.

– О чем задумался? – спросил Влад, взваливая чемодан на плечо.

– Я вспоминаю, как ты спал.

– Когда я спал?

– В самолете, после дозаправки в Боготе. Ты накрылся простыней с головой.

– Да? – удивился Влад. – А зачем я накрылся?

– Тебе мешал солнечный свет, падающий из иллюминатора.

– Разумное объяснение.

Я напряг мозги и вспомнил все свои познания в географии и навигации. В тот момент по местному времени было часов девять утра. Солнце находилось по левому борту и чуть сзади от самолета, значит, мы летели на юго-запад. Все верно, Эквадор расположен к юго-западу от Боготы. Сколько мы так летели? Час? Получается, от силы шестьсот-семьсот километров. Потом к нам в салон ворвался штурман. Пока он искал винтовку, самолет стал уходить с курса. Я помню, как поплыли по полу световые пятна. Вот только куда они поплыли?… Влад сидел на диване и чесал затылок. Я помнил, как он надел рубашку и взял мобильный телефон. В салоне пыль стояла столбом. Так казалось, потому что она придавала объем солнечным лучам. Было похоже, что лучи подпирают дверь, ведущую к рампе.

Так, мы полетели в сторону солнца, то есть на восток. На юго-восток. Приблизительно там же проходит граница между Перу и Колумбией. Что там находится? Большой приток Амазонки. Чуть ниже перуанский город Икитос. А выше…

Я хлопнул себя по лбу и попал по комару. Командир самолета Эдвард, когда подходил к бронзоволицым с «магнумом», говорил про Арику: дескать, оттуда вылетел полицейский вертолет и через двадцать минут будет здесь. Значит, мы приблизительно в пятидесяти километрах от Арики. Если мне не изменяет память, это небольшой город на юге Колумбии. Словом, мы были очень далеко от цели.

Так я и сказал Владу: идти через сельву к границе Эквадора – самоубийство, надо добираться до Арики. Влад скептически покачал головой, обозвал меня паникером и объявил, что в целях конспирации и сохранения валюты ничего другого не остается, как идти через сельву, даже если это не совсем приятно. Затем он внимательно посмотрел на мое лицо и спросил:

– Знаешь, почему тебя кусает мошка, а меня нет?

– Потому что у тебя лицо грязное.

– Не грязное, – поправил Влад, – а специально смазанное жидкой глиной.

В этом он, конечно, был прав. Я опустился на корточки рядом с ручьем и от души намазал глиной лицо и шею.

Прежде чем расстаться с джипом, я прострелил бензобак и оборвал все шланги и провода. Мы шли за солнцем весь остаток дня. Я уже не отговаривал Влада от безумной затеи, терпеливо дожидаясь, когда он насытится прелестями сельвы сполна и сам предложит пойти в Арику. Когда солнце вдруг провалилось в джунгли, запуталось среди зарослей и потухло, неожиданно наступила душная и совершенно черная экваториальная ночь. Мы забыли об особенностях здешних широт, рассчитывая на вечер, плавно сгущающиеся сумерки, и были наказаны. Готовить ночлег пришлось в полной темноте. У нас не было ни спичек, чтобы разжечь костер, ни одеял, ни спальных мешков. Пришлось наломать веток с крупными листьями и лечь на них.

Влад подложил под голову чемодан и сразу уснул. Это было не совсем нормально. Либо у него была заторможена нервная система, либо он просто не понимал до конца, где находится и сколько неприятностей могут принести ночные джунгли.

Я ворочался, и сон ко мне не шел, несмотря на страшную усталость. Нестерпимо мучила жажда, и я, мечтая о бутылке минеральной воды, облизывал сухие губы. Острые края обломанных веток впивались мне в тело, где-то совсем рядом шипела какая-то тварь, трещали сучья под чьими-то лапами, неистово хлопала крыльями ночная птица, или вдруг начинала истошно визжать обезьяна, попавшая в когти сильной и ловкой кошки. Все эти душераздирающие звуки не давали мне сомкнуть глаз. Вдобавок ко всему меня стал колотить озноб. Влажная одежда, прилипшая к телу, не позволяла согреться, и я в конце концов потерял всякое терпение, а с ним и надежду уснуть.

Я приподнялся, глянул на бледное в свете луны лицо Влада. Он спал крепко, дыхание его было ровным и спокойным. Где-то рядом журчал ручей – я отчетливо слышал его тихие переливы. Стараясь создавать как можно меньше шума, я встал на ноги и, затаив дыхание, медленно пошел к ручью. Это только начало, думал я, до крови расчесывая зудящую шею. Завтра мы ослабнем от голода. На третий день заблудимся и потеряем ориентацию. Влад же пока все воспринимает как забавное приключение.

Осторожно раздвинув кусты, я вышел на освещенную луной прогалину. Стволы деревьев, стоящие в плотной тени, казались зловещими фигурами. Мокрая трава отливала холодным серебром. Темные пятна кустов напоминали притаившихся в засаде животных. Я долго всматривался в темноту, прежде чем решился пересечь прогалину, но от напряжения перед глазами замелькали круги и начала мерещиться всякая чушь. Я пожалел, что не взял с собой карабин. Пристыдив себя за малодушие, я зашагал решительнее, вспоминая ночную Москву и переполненные автомобилями трассы, где с мистическим постоянством каждые сутки гибнут люди. Ручей журчал где-то уже совсем рядом. Я судорожно сглотнул, предвкушая то удовольствие, с каким опущусь на корточки перед ручьем и стану жадно лакать настоянную на экзотических травах воду.

Я перегнул палку в другую сторону и забыл о том, что иду все-таки не по Тверской. Склоны овражка, по дну которого протекал ручей, были покрыты толстым слоем склизких листьев, и, как только я ступил на них, ноги тотчас потеряли опору. Хватаясь за пустоту, я грохнулся на землю и, как по ледяной горке, заскользил вниз. Мое поступательное движение продолжалось недолго. Я въехал ногами в кучу прелых листьев и паутину лиан и ударился о ствол дерева. Волна прошла по стволу до самой кроны. Невидимые в темноте птицы, закричав дурными голосами, шумно взлетели к луне, «задевая» ее своими черными крыльями. На меня посыпались капли дождя, застрявшие в кроне.

Радуясь, что легко отделался, я сел и стал потирать ушибленное колено. Внизу, в нескольких десятках метров от меня, смятой фольгой блестела поверхность ручья. Приободренный близостью к своей цели, я встал и, хватаясь за ветки, стал осторожно спускаться вниз. Но, сделав всего несколько шагов, я замер и прислушался.

Снизу доносился тихий писк. Сначала мне показалось, что это подает сигналы бедствия птенец, вывалившийся из гнезда, но вскоре мне стало ясно, что пищат копошащиеся у воды мелкие зверьки, и их, по крайней мере, не меньше трех.

На всякий случай я не стал торопиться, хотя жажда стала уже невыносимой. Продолжая стоять у дерева, я всматривался в темную полоску берега, постепенно различая какое-то движение. У самой воды, на фоне ее серебристой поверхности, выделялся полукруглый предмет, похожий на речной валун или большой детский мяч, наполовину затянутый илом. Рядом с ним бесшумно двигались смутные тени. Мне вдруг пришло на ум, что рядом с камнем кишит целый выводок крупных водяных крыс, и мысль, что мне придется пить воду в том же месте, где плескались они, была отвратительной.

Я только на мгновение опустил глаза, чисто машинально намереваясь поднять с земли увесистый булыжник или палку, чтобы швырнуть в тварей, как вдруг, к своему удивлению, увидел, что полукруглый валун зашевелился и в воздух взметнулся толстый длинный хвост.

Мне показалось, будто я попал под ледяной душ. Черный предмет ожил, деформировался, и на фоне реки вдруг вырос силуэт огромной пумы. Кошка тихо зарычала, повернула крупную голову в мою сторону и принюхалась к воздуху. Между ее крепких лап возились детеныши, и это было опаснее связки гранат.

Я слишком поздно понял, что пума видит в темноте намного лучше меня. Холодея от ужаса, я стал медленно пятиться назад, шаря в темноте руками, словно пытался найти карабин. Кошка снова зарычала, уже глядя прямо на меня, и медленно приподняла лапу, словно еще не решила, кидаться на меня или нет.

Как назло, моя нога пошла вниз, и я сел на мокрые листья. Мамаше, должно быть, показалось, что этим движением я угрожаю ее славной детворе, и она уже целенаправленно двинулась в мою сторону.

Убегать от пумы по ночным джунглям столь же бессмысленное дело, как пытаться убежать от пули по минному полю, но не мог же я спокойно ждать, когда зверь кинется на меня и одним ударом тяжелой лапы раскроит мне череп. Плохо представляя, за какое время эта изящная убийца догонит меня, я повернулся к ручью спиной и по-обезьяньи, помогая себе руками, помчался по склону. Никогда я не позволил бы себе столь позорное бегство от своего противника, будь он человеком. Но в те жуткие мгновения я забыл об условностях человеческого поведения и опустился до уровня слабого млекопитающего, позволившего себе нарушить водопой пумы и ее сопливых котят.

Демонстрируя феноменальную скорость, я, как пробка из шампанского, вылетел на прогалину, на секунду остановился и обернулся. Сначала я подумал, что пума удовлетворилась моим безусловным признанием ее превосходства и вернулась к ручью, но уже через секунду увидел, как от темной кромки леса отделилась гибкая тень и, сделав грациозный прыжок, на треть сократила расстояние между нами.

Я невольно крикнул, невнятно произнеся ругательное слово, которое означало конец всей моей непутевой жизни, и со всех ног кинулся в темень леса. В отличие от меня кошка бежала тихо, и я слышал лишь собственное надрывное дыхание, удары сердца да треск веток, которые я срезал на своем пути. Уже ничто не могло меня спасти, и, даже если бы я своим диким воплем разбудил Влада, он не успел бы сориентироваться и выстрелить наверняка. Скорее всего я подставил бы и его под жуткие клыки, и, понимая это, пытаясь извлечь из своей гибели хоть какую-то пользу, я побежал по большой дуге в противоположную сторону. Дыхание разрывало мне грудь, спина онемела от ожидания чудовищного удара когтистой лапой, которая с легкостью вырвет из меня кусок мяса, переломит позвоночник, как тонкую палочку, свалит на землю, а потом в шею вонзятся горячие, влажные от слюны клыки, с легкостью перекусят ее, заливая моей кровью мокрую траву.

Ожидание конца было настолько ужасным, что мое несчастное тело, заполненное до краев желанием жить, превратилось в живой снаряд, пробивающий плотные заросли тараном. Я уже слышал за своей спиной низкое рычание, уже чувствовал горячее дыхание и начал вспоминать отходную молитву, как вдруг где-то совсем рядом громыхнул выстрел, и яркая вспышка ослепила меня. Нервы, натянутые до предела, лопнули во мне, как гитарные струны. Силы покинули меня, и я, бодая головой колючки, остывающим метеоритом рухнул на землю.

Глава 9

Если я и был без сознания, то всего лишь несколько секунд. Вернувшись в реальность и открыв глаза, я тотчас услышал рядом с собой возню и сдавленные хрипы. Приподняв голову, я увидел в высокой траве длинное туловище пумы. Она была настолько близко от меня, что я мог плюнуть и попасть на ее толстый мясистый хвост. Широко расставив задние лапы и опустив мускулистую задницу в траву, кошка с глухим урчанием крутила головой, удерживая передними лапами какой-то бесформенный предмет. Через мгновение я отчетливо заметил, как вверх ударила струя крови, и с ужасом понял, что животное на моих глазах растерзало человека, который выстрелил в нее, но промахнулся.

Я не мог согласиться с тем, что было очевидным. Мне казалось, что я сойду с ума, если мысленно признаюсь: «Да, она загрызла Влада. Кроме меня и его, здесь больше никого не было». Отчаяние и бессилие перед жестоким, лишенным разума людоедом были настолько сильны, что я, закрыв глаза, опять рухнул в траву, обхватил голову руками и крепко стиснул зубы, чтобы не закричать от невыносимой боли. Все кончено, говорил я себе. Это я во всем виноват. Моя неосторожность и нетерпеливость погубили Влада…

Пума вдруг насторожилась, подняла голову, облизнула окровавленную морду, глядя куда-то в сторону, и, схватив в зубы страшные останки, бочком прыгнула в кусты. Раздался треск веток, истошно взвизгнула разбуженная обезьяна, а затем все стихло.

Я лежал еще несколько минут, глядя безумными глазами на место расправы, не в силах встать на ноги. Я не представлял, что буду теперь делать в этой дикой стране, как вернусь в Москву и что скажу родственникам Влада. Подавленный свалившейся на мою душу потерей друга, я переполнился слезами, и они ручьем хлынули из моих глаз.

Вдруг где-то рядом снова треснула ветка под тяжелыми шагами. Я подумал, что пума, не удовлетворившись одним убийством, вернулась за мной, и уже приготовился погибнуть достойно в последнем бою, но, к моему безграничному удивлению, из плотной тени кустов отделились два человеческих силуэта. Мои глаза уже достаточно привыкли к темноте, и я без особого труда узнал бронзоволицых.

– Она уволокла его, – тихо произнес один, поднимая с земли карабин.

Вспыхнул огонь зажигалки. Бронзоволицые закурили. В темноте закачались два малиновых огонька.

– Закопает где-нибудь и утром вернется, – сказал второй. – Пума всегда сохраняет остатки.

– Не надо было разрешать ему отойти от костра, хозяин, – сказал первый. Кажется, это был голос Лошадиной Губы. – Он потому и промахнулся, что ничего не увидел.

– А ты хотел, чтобы она растерзала нас всех? Ты же видел: она неслась на нас как бешеная!

– Даже не похороним нашего чунчо по-человечески, – без особой грусти произнес Лошадиная Губа.

Я едва не закричал от восторга и, ткнувшись лбом в сырую землю, изо всех сил вдавил в нее кулаки. Чунчо! Несчастный чунчо! Значит, это индеец пытался спасти мне жизнь, выстрелил в пуму, но промахнулся, и она, забыв обо мне, кинулась на него!

– Странно все-таки, – произнес носатый. – Что это с ней случилось? Обычно пумы ведут себя тихо и первыми не нападают.

– Много ли ты знаешь про этих кошек?

– Может быть, эти двое ее спугнули? – совсем тихо сказал носатый и посмотрел по сторонам.

Я всем телом вжался в землю, втянул голову в плечи и затаил дыхание.

– Может быть, – согласился Лошадиная Губа. – Но, надеюсь, ты не собираешься искать их сейчас?

– Тихо! – оборвал напарника носатый и посмотрел в мою сторону.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное