Андрей Дышев.

Ненужное зачеркнуть

(страница 4 из 16)

скачать книгу бесплатно

Я подписался и встал. Моя информация о самозванце, которую я мысленно заготовил и тщательно отредактировал, оказалась невостребованной. Еще до встречи со мной следователь выстроил стройную схему расследования, в которой мое выступление в «Балаклаве» не подвергалось сомнению. Своим упрямством я ломал эту схему, чем очень злил следователя.

Но что поделаешь? С истиной тяжело работать. Она свободолюбива и никому не подчиняется.

Глава 7
Информация устарела

Я не стал расстраивать Ирину и не сказал ей о подписке. Но она заметила, что настроение у меня уже не то, хотя я изо всех сил старался скрыть это.

– Ты рассказал о том, что кто-то выступает под твоей фамилией? – спросила Ирина, внимательно глядя на меня.

– Да, конечно, – ответил я, выруливая с обочины на шоссе. – Следователь пообещал разобраться и доложить мне.

– Хорошо, если он сделает это быстро.

– Можешь не сомневаться…

Оставшуюся часть пути мы говорили о всякой отвлеченной чепухе, но наше общение оставалось напряженным, и неестественный смех Ирины, и ее тревожные взгляды, которые она кидала на меня, выдавали ее внутреннее беспокойство.

Я подвез ее к подъезду и не трогался с места до тех пор, пока в окне ее квартиры не вспыхнул свет.

Несколько часов до рассвета не содержали в себе ничего примечательного, разве что меня терзала бессонница и смутное чувство тревоги. В половине четвертого я проделал маршрут от кабинета, где безуспешно призывал царицу снов Мэб, до кухни. Заглянул в холодильник, открыл бутылку ледяного пива, сделал два глотка и поплелся обратно. В четверть шестого я повторил этот же маршрут, но на сей раз допил пиво до конца. Где-то около шести, когда под окнами зашуршали метлы дворников, я заснул.

Не знаю более эффективного способа для быстрого выхода из сонного оцепенения, чем бег трусцой. Погода выдалась прекрасной, ненастье ушло со всеми моими неприятностями, и жаркое солнце, поднимающееся над горами, оповестило меня о продолжении прерванного отпуска. За полчаса до встречи с Ириной я облачился в легкий тренировочный костюм и побежал к морю. По пути я купил местную газету «Приморский бульвар», просмотрел ее на бегу, но маленькая заметка, подверстанная под рекламный блок, заставила меня перейти на шаг, а потом остановиться.

В заметке вкратце сообщалось о вчерашнем происшествии в «Балаклаве», о том как «неизвестный выстрелил по сцене из автоматического оружия», после чего «в зале началась паника». Здесь не было для меня ничего нового, но вот второй абзац заметки содержал информацию, которая прибавила мне оптимизма: «По горячим следам милицией были задержаны двое подозреваемых, 35-летний торговец рынка и приезжий из Харькова, у которого была обнаружена автоматная гильза…» Это была исчерпывающая информация. Меня ничто больше не интересовало – ни мотивы, которые заставили подозреваемых палить из автомата по сцене, ни их криминальное прошлое, ни связи, ни источники финансирования. Главное, что в деле появились самые главные фигуры, значит, у следователя должен стремительно угаснуть интерес ко мне.

Я оторвал ту часть газеты, где была заметка, сунул обрывок в карман и побежал дальше.

Какая легкость в теле! Какое чудесное утро! И как свежи скверы, наполненные воркованием голубей! Даже лица охранников, насмерть стоящих у пляжной калитки, показались мне добрыми и приветливыми. Ирина уже нежилась на солнышке и сверкала черными очками. Рядом с ней на гальке лежал пакет с вишнями.

– Привет! – сказала она и протянула мне горсть ягод.

Все было так, как в первый день нашего отпуска. Я с разбега вонзился в волны, брассом доплыл до буйка, потом лег на спину и долго смотрел на синее небо и чаек. Озябший, вышел на берег, рухнул на горячую гальку. Тепло с йодистым запахом начало впитываться в мою кожу, успокаивая и расслабляя мышцы. Я прикрыл глаза. Солнечное тепло. Шум моря. Любимая женщина рядом…

Ирина провела ладонью по моей спине, подготавливая строительную площадку, и стала выкладывать из гальки новое таинственное слово, магический пароль, значение которого я мог только угадать… Первая буква, кажется, «и». Или «н»…

Творческий процесс вдруг застопорился. Камешки больше не опускались мне на спину. Я приоткрыл глаза и увидел застывшую в воздухе руку Ирины с капелькой вишневого сока, похожей на кровь.

– Дальше! – потребовал я.

Нет, не вернулась прежняя идиллия. Я чувствовал отголоски, паутинки тревожной ночи. Солнце спряталось за облако, и сразу размылись цвета, и убавился контраст, и с моря повеяло сырым холодком… Я приподнял плечи, и со спины посыпались камешки. Ирина, хмурясь, смотрела на пункт выдачи лежаков.

– Что там интересного?

– Мне показалось…

– Что лежаки выкрашены свежей масляной краской?

– …что за нами следит Макс.

– Следит? А где он? Не вижу…

– Только что стоял под лестницей и пялился на нас. А потом увидел, что я на него смотрю, и сразу исчез.

Некоторое время мы, словно бдительные часовые, наблюдали за пунктом проката, лестницей, ведущей на солярий, и душевыми кабинками.

– Должно быть, тебе померещилось, – сказал я и тотчас заметил выглянувшего из-за двери медпункта Макса. Встретившись со мной взглядом, помощник директора немедленно спрятался, будто я навел на него прицел снайперской винтовки.

– Видел? – спросила Ирина, стреляя вишневой косточкой в направлении исчезнувшего Макса.

– Странно он себя ведет, – произнес я. – Как будто хочет поближе познакомиться с тобой, но боится, что я приревную.

– Или как будто мы с тобой шпионы иностранной разведки.

– А он мечтает быть завербованным, но его терзают муки совести, – развивал я шутливую тему.

Мы через силу улыбались друг другу. С моей спины соскользнул последний камешек. Небо затянули облака. Ирина поежилась и накинула на плечи большое пляжное полотенце. Мне хотелось быть обманутым, уверовать в то, что все неприятности позади. Может, мы слишком долго занимались криминальным сыском, и теперь во всякой чепухе нам видятся коварные и зловещие замыслы? Подумаешь, Макс как-то странно поглядывает на нас. Так это, должно быть, оттого, что получил выговор от директора за плохую организацию моего выступления, в результате чего концерт именитого певца начался с опозданием.

Я вынул из кармана шортов смятый газетный обрывок и разровнял его перед Ириной.

– Читай! Тех типов, которые стреляли по сцене, уже арестовали. Вот, обрати внимание… – Я повел пальцем по строчкам: – «Скорее всего, задержанным будет предъявлено обвинение в попытке совершения террористического акта».

– Появилась надежда, что милиция оставит тебя в покое? – вслух подумала Ирина.

– Так она особенно и не беспокоит, – ответил я, понимая, что Ирина нечаянно проболталась и высказала свои догадки.

Ирина нахмурилась, развернула ладони к небу.

– Кажется, дождь начался…

– Разве? По-моему, это пацаны в прибое резвятся.

– Мне надоело море, Кирилл! – вдруг поменяла тему Ирина. – Давай уедем в Карпаты? У меня есть знакомые в Яремче. Самолетом до Львова, а дальше автобусом. На недельку! Там боровики пошли. Хочешь огромную сковородку жареных боровиков с луком?

Она меня проверяла: дал я подписку о невыезде или нет. Я скривил лицо.

– Ненавижу жареные грибы! К тому же в Карпатах сыро и холодно. Здесь лучше.

Ирина сняла очки, подышала на них, протерла стекла полотенцем и снова надела.

– Кирилл, зачем ты говоришь неправду? Ты ведь дал подписку о невыезде!

Я набил полный рот вишнями и не смог ответить сразу.

– Ну и что? – пробормотал я, выплевывая косточки в кулак. – Милиция задержала террористов, и о моей подписке уже все забыли. Я уже никому не интересен.

Ирина сжала губы, решительно схватила свою сумочку, вынула оттуда мобильный телефон и, глядя на газетный обрывок, набрала номер.

– Ксюша, привет, это Ирина! – сказала она, поглядывая на меня. – В сегодняшнем номере у вас прошла заметка «Возмутители спокойствия задержаны». Ты ее готовила?.. А почему устарела?.. Вот как! – Снова быстрый взгляд на меня. – И больше никакой информации по ходу расследования?.. Понятно… Да так, в порядке праздного любопытства. Я же в отпуске! Ну, пока! Привет от меня твоему Барсику!

Ирина закрыла панель телефона, закинула его в сумочку. Она не спешила пересказать мне разговор со своей подругой, корреспонденткой «Приморского бульвара». Закинула в рот вишни, погрузилась в невеселые раздумья. Я понял, что сейчас узнаю не самую приятную новость.

– Информация о двух задержанных уже не актуальна, – наконец сказала она. – Чтобы пустить пыль в глаза общественности, милиция схватила первых попавшихся зрителей и отвезла их в отделение. А уже через час их отпустили. У обоих железное алиби. Один сидел в первом ряду и стрелять оттуда никак не мог. А второй пришел на концерт с женой и ребенком – пятилетняя дочь весь вечер сидела у него на коленях. Никаких зацепок у милиции нет… Ты в самом деле убедил следователя, что не выступал в «Балаклаве»?

– Он мне не поверил, – ответил я, чувствуя, что мое настроение безнадежно испортилось – оттого, что я безнадежно испортил Ирине отпуск.

– Это хуже, – произнесла Ирина и потянулась за сигаретами, но вспомнила, что на пляже курение запрещено. – Для милиции ты остаешься главным свидетелем. По идее, со сцены ты должен был все видеть: кто стрелял, откуда стрелял, куда стрелял… Знаешь, я замерзла. Может, пойдем куда-нибудь перекусим?

Я согласился, но выразил желание еще раз искупаться, так как лучший способ согреться – это поместить себя в холодную среду, в сравнении с которой все остальные покажутся теплыми. Ирина возразила и высказала предпочтение согреться хорошей порцией огненного борща со сметаной. Она пошла в раздевалку, а я прыгнул в море, нырнул поглубже и заплыл под пирс. Ухватившись руками за ржавую, поросшую водорослями опору, я высунул голову из воды. Отсюда хорошо был виден весь пляж. Обняв опору, словно обезьяна пальму, я смотрел, как Ирина перекинула полотенце через плечо и пошла к ближайшей раздевалке. Дежурный фельдшер вышел из медпункта, встал рядом с калиткой и тайком закурил. Тучный мужчина в тонких плавках, затерявшихся в складке отвисшего живота, вынес из кафе четыре кружки пива. Я подумал, что его ждет компания, но за столиком не было никого. Воссев на два стула сразу, мужчина принялся вливать в себя пиво бокал за бокалом… Ирина зашла в раздевалку. Я видел ее ступни и лодыжки. Полотенце вспорхнуло и, словно флаг капитуляции, повисло на перегородке раздевалки. Затем к нему добавился мокрый купальник… Порыв ветра, прибежавший с моря, подхватил кем-то брошенный пакет, и он взлетел, подражая чайке…

Я перевел взгляд на лестницу, ведущую на солярий. Макс клюнул на приманку, осторожно высунулся из своего укрытия, воровато огляделся вокруг, кинул взгляд на раздевалку, на море и быстро вышел на пляж. Он подошел к лежаку, на котором минуту назад нежилась Ирина, наклонился, что-то поднял и так же быстро вернулся в свое укрытие.

Я начал замерзать и, опустившись под воду с головой, поплыл обратным маршрутом. Когда я вышел из воды, Ирина стояла на лежаке и причесывалась. Ветер играл подолом ее голубого сарафана, вынуждая девушку придерживать его одной рукой. Я улыбнулся ей и скользнул взглядом по нашим вещам, раскиданным вокруг в беспорядке.

– Ничего не забыла? – спросил я, когда Ирина закинула сумочку на плечо. – Мобильник, деньги, ключи… Все на месте?

Ирина мельком глянула в сумочку и кивнула. Я переоделся здесь же, обернув полотенце вокруг бедер. Застегивая джинсы, проверил карманы. Ирина подняла пакет с вишневыми косточками. Я взял лежак. Мы еще раз осмотрели место, где лежали… Ничего не понимаю. Все на месте. Что же тогда Макс подобрал с гальки? Я сдал лежак в пункт проката, Ирина выкинула пакет в мусорный бачок. Пузатый мужчина, опустошив все четыре кружки, надел на голову пилотку из газеты и, переваливаясь с боку на бок, побрел к топчанам. И тут меня осенило. Макс взял у нас газетный обрывок с заметкой. Его заинтересовало, что мы читали.

– Ты чего оглядываешься? – спросила Ирина и остановилась у палатки, торгующей сувенирами. Ей приглянулись можжевеловые четки и заколка из агата в виде кленового листочка… Я чувствовал себя приблизительно так же, как во время своего первого и последнего выступления на сцене летнего театра – чье-то пристальное внимание будто било током. Не нравилось мне поведение Макса! Я снова оглянулся, и мне показалось, что физиономия Макса мелькнула на верхней палубе солярия.

Я не сдержался и кинулся к калитке пляжа. Охранники, давно запомнившие меня в лицо, все равно потребовали пропуск. Я разметал их плечами, словно кегли шаром, пробежал мимо бильярдной, кафе и взлетел по лестнице на солярий. На топчанах млели неподвижные тела. Что-то похожее я когда-то видел в морге. Почему я только сейчас пришел к выводу, что вид загорающих людей отвратителен? Я пробежался по палубе из конца в конец, схватился за ограду, свесился вниз. Ирина махала рукой, показывала куда-то в сторону. Деревья закрывали вид на набережную, но в какое-то мгновение я заметил в конце аллеи развевающуюся на ветру рубаху, похожую на чапаевскую бурку. Макс уносил ноги с такой скоростью, что нечего было думать о том, чтобы догнать его.

Я перелез через ограду и спрыгнул с солярия на куст розы. Выдирая из шортов шипы, подошел к Ирине.

– Ты зачем человека пугаешь? – спросила она.

– Сам не знаю, – признался я, глядя вдаль, где исчез Макс. – Рефлекс. Если от меня кто-то убегает, то я всегда пытаюсь его догнать.

– Мне идет? – спросила Ирина, прикладывая агатовую заколку к голове.

Глава 8
Шизофрения

Ирина обладала чудодейственным качеством. Она с легкостью снимала с меня напряжение, как заземление снимает статическое электричество. Причем никогда не делала это нарочно, никогда не давала глупый и бесполезный совет, вроде: «Не волнуйся! Соблюдай спокойствие!» И вообще, кто придумал эти слова? Вы когда-нибудь видели, чтобы человек волновался по собственной воле: ух, как я сейчас заволнуюсь!

Мы сидели в кафе на одном из балкончиков террасы, с которой открывался красивый вид на море. При помощи ножа и вилки я складывал конвертиком листик салата, чтобы затем отправить его в рот, а Ирина, пригубливая бокал с красным «Пино гри», делилась радостью по поводу приобретенной заколки. Я слушал ее внимательно, едва сдерживая улыбку. Мы с ней были необыкновенно близкими людьми и в то же время бесконечно разными. Я, например, не понимал, как можно так искренне, светло и безудержно радоваться какой-нибудь блестящей чепухе, вроде заколки или дешевой сверкающей стекляшками бижутерии? Я был циничнее и скупее на эмоции, чем Ирина, сохранившая в себе милые детские черты. Безделушка, прицепленная к волосам чуть выше уха, стала для нее светлым событием дня. И Ирина сверкала улыбкой подобно тому, как отполированный камешек отражал блики солнца. И, глядя в ясные и чистые глаза моей подруги, я невольно избавлялся от тягостного настроения, впускал в темные глубины своей души солнечный свет.

Нам подали оливье в широких стаканах на тонкой ножке. Оливье был моим любимым салатом, я заказывал его всюду, где его готовили, но все это было жалким подобием того невообразимо вкусного салата, который готовила Ирина. Зная мое пристрастие к этому деликатесу, она иногда приносила салат в агентство, расстилала передо мной салфетку и ставила пластиковую коробочку, до краев заполненную предметом моего обожания. Ел я в ее присутствии; Ирина не уходила, сидела напротив, смотрела на меня и улыбалась.

Сейчас все напоминало те безоблачные времена, и мы болтали о какой-то милой чепухе, старательно избегая разговора о «Балаклаве». Но именно наличие запретной темы указывало на то, что над нами висят тучи, которые мы якобы не замечаем. До вечера мы гуляли в Приморском парке и дважды прятались от дождя под зонтами открытых кафе. Между нами стояла недоговоренность. Больная тема требовала к себе внимания. Мы были вынуждены все время держать ее в уме и в то же время – язык за зубами. Поэтому часто наш разговор напоминал разговор влюбленного, но робкого мальчика и застенчивой девочки. Недосказанные слова мы заменяли смехом или продолжительным молчанием.

По старой, узкой, с множеством изломов улице, напоминающей русло высохшей реки, мы поднимались к моему дому. Еще утром я пообещал показать Ирине видеоклип, который состряпал на компьютере, используя для этого песни Юрия Шевчука, хоральную прелюдию Баха и наиболее яркие эпизоды из жизни нашего агентства, отснятые на видеопленку в разные годы. Премьера состоялась бы раньше, если бы не случай в «Балаклаве». В угловом миниатюрном универсамчике я прихватил мороженых креветок и бутылку шампанского. Ирина устала, нескончаемая дорога вверх ее утомила, и она повисла на моем плече. Ее туфли на низком каблуке звонко цокали по булыжной мостовой, и эхо металось между сдавившими улочку домами. Откуда-то сверху прикатился футбольный мяч. Я успел остановить его ногой, иначе мяч докатился бы до моря. Тотчас прибежал запыхавшийся мальчик, схватил мяч и исчез с ним в подворотне.

– Отойди-ка в сторону, – сказала Ирина, трогая меня за локоть.

Сверху спускался автофургон, на котором был нарисован только что вылупившийся цыпленок. Машина ехала бесшумно, медленно, но набирая скорость. Улица была настолько узка, что фургон едва не задевал стены домов. Мы отошли к дому и встали у двери, ведущей то ли в квартиру, то ли в подъезд. Грузовик двигался все быстрей, грохоча фургоном; он наезжал на ямы и выбоины, не притормаживая, отчего раскачивался из стороны в сторону и со страшным скрежетом царапал острыми углами стены домов.

– Пьяный, что ли? – произнесла Ирина.

Я почувствовал, как холодок прошелся по груди и остановился где-то в районе живота. Схватив Ирину за руку, я потянул ее к двери, дернул за ручку, но проклятая дверь оказалась запертой. На противоположной стороне улицы был вход в арку, но перебегать дорогу перед мчащимся на нас фургоном было поздно. И самое плохое – он вилял из стороны в сторону, и невозможно было предугадать, в какой части улицы он нас настигнет.

– Кирилл! – громко вскрикнула Ирина. Ее рука напряглась; девушка хотела то ли высвободиться из моей хватки, то ли, напротив, сжать мою руку еще крепче. Я крутил головой, стараясь найти поблизости окошко в подвал или узкий ход в подворотню. Но дома в этом месте, как назло, были плотно прилеплены друг к другу, подобно крепостному бастиону – ни дырочки, ни щелочки… Я машинально взмахнул рукой, чтобы подать ненормальному водителю угрожающий знак рукой, но обомлел от удивления и страха: в кабине фургона водителя не было, дверь раскачивалась из стороны в сторону и хлопала, словно единственное ухо слона. Машина мчалась прямо на нас.

У нас оставалось всего мгновение. Я кинул пакет с продуктами под ноги и потянул Ирину за собой на другую сторону улицы, но проклятый фургон тотчас наскочил передним колесом на приподнятый, как танковая башня, канализационный люк, его колеса повернулись, и автомобиль направил свою разогретую, смрадно пахнущую горелым топливом морду на нас. Метаться перед мчащейся на нас машиной было поздно. Я оттолкнул Ирину от себя, повернулся к железному чудовищу грудью и в то мгновение, когда нас разделяло не больше метра, вскочил на его бампер и ничком повалился на плоскую, как стол, крышку капота. Я как бы оставался на месте, а машина сама подъехала под меня, накатила на меня ветровым стеклом; сам не помню как, одной рукой я схватился за торчащий из крыши кабины шпиль, а вторую просунул внутрь, за стекло, ухватился за руль и провернул его на полный оборот. Фургон круто изменил направление и со всей дури врезался в стену дома. Капот сжался, как гармошка; крышка вспучилась подо мной, согнулась пополам, но сила инерции была еще велика и потянула меня, я крепко припечатался бедром к стене дома.

Окутанный горячим паром, выбившимся из разбитого радиатора, я благополучно сполз на брусчатку и сразу же почувствовал на своем лице руки Ирины. Мы схватили друг друга так, словно выпали из самолета с одним парашютом, но никто из нас не знал, у кого именно этот парашют находится.

– Кирилл! – со слезами причитала Ирина. – Что же это?! Ты как? Руки целы? Где этот проклятый водитель? Я из него сейчас тормозную колодку сделаю! Опирайся на меня! Идти можешь?

– Да не тяни же ты меня за руку! – морщась от боли, взмолился я.

– Ой, прости!

Тут на нас налетел запыхавшийся, красный от волнения кудрявый мужик в тельняшке-безрукавке. Нос его был сплющен и чуть свернут набок, и я сразу подумал, что это, наверное, водитель фургона, ибо была какая-то причинно-следственная связь между сплющенным носом и сложенным в гармошку капотом автомобиля.

– Целы, ребята?! – отрывисто выкрикнул он, трогая то горячий, вставший домиком капот, то меня, то Ирину. – Это что ж делается? Это кто ж ее… Не придавила, нет?! О-о-о, Матерь Божья! Весь капот всмятку!! О-о-о…

До Ирины дошло, кто перед ней, и она немедленно вцепилась двумя руками в тельняшку.

– Я тебе сейчас покажу капот, зебра ты кривоносая! – с необыкновенной яростью крикнула она. – Ты что ж на нас машину с тормозов спустил?! В тюрягу хочешь?! Ты представляешь, на кого ты наехал?! Ты своим кудрявым самоваром подумал о последствиях?!

– Я?! Я наехал?! – задыхаясь от небывалого женского напора, промолвил водитель. – Да я только на полчасика оставил, пока товар выписывал!! Мамой клянусь, и на ручнике, и на передаче стояла, и еще кирпичи под колеса подложил!!

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное