Андрей Дышев.

Ненужное зачеркнуть

(страница 2 из 16)

скачать книгу бесплатно

– Ты с ума сошел, Кирилл!! У тебя был всего час! А ты выступал час пятьдесят!

Тут на меня налетела пушистая, сладкая, прыгающая, как мячик, Ирина, принялась покрывать мое лицо поцелуями и взахлеб выражать свой восторг. За ее спиной толпились какие-то ряженые с хмурыми лицами. Кто-то высоким и гнусавым голосом повторял: «Ни хрена себе разогрев! Это просто издевательство надо мной!» Я плохо понимал, что происходит. Макс, повернув меня за плечи, снова вытолкнул на сцену. Покачиваясь, я вышел под софиты. Зал встал, продолжая рукоплескать и выкрикивать нечто отрывисто-хвалебное. К краю сцены подошла старушка в светлом сарафане, со сморщенными коричневыми плечами, покрытыми пигментными крапинками. Она протянула мне привядший букет гладиолусов. Я автоматически принял цветы и хотел поблагодарить, но старушка уже затерялась в толпе. Тут рядом со мной оказался Макс. Он взял меня за руку, подвел к краю сцены и принудил еще раз поклониться.

Аплодисменты стихали, люди поспешно покидали зал. Угрюмые личности в синих спецовках заносили на сцену акустические колонки, музыкальные инструменты и разматывали провода. Я свою миссию закончил. Макс повел меня на выход. Ирина, следующая рядом со мной, неумело вскрыла бутылку шампанского и облила двух танцовщиц в золотых с блестками купальниках. Гримерная была битком набита людьми, похожими на пеструю мешанину из конфет. Крупный молодой мужчина с женственным лицом и длинными, посеребренными искусственной сединой волосами, сидел перед зеркалом и нарочито громко, чтобы слышал я, говорил:

– Какой-то пигмей возомнил себя звездой… Зрители чуть от скуки не померли, меня заждались… Тоже мне, Андроников… Осторожней! Над глазами тени надо посветлей… И губы, губы обрисуй четче…

Девушка с макияжным набором крутилась вокруг певца пчелкой. Я хотел вспомнить, где видел этого женоподобного человека с лошадиными глазами, но Ирина протянула мне стаканчик с шампанским и сказала:

– Давай пей! За дебют!

Мы оказались на улице. Один людской поток выливался из театра, а другой, зажатый милицейским оцеплением, готовился хлынуть в освободившийся зал. Макс наспех пожал мне руку и, сунув папку под мышку, побежал к своему шефу за дальнейшими указаниями.

Через живую милицейскую изгородь и двойное кольцо легковых автомобилей мы вырвались на свободу.

Ирина, прекрасно понимая, в каком я состоянии, повела меня на наш пляж, где в это время уже не было отдыхающих и только чайки бродили по гальке, выискивая кусочки печенья или яблочные огрызки. Там, у самой воды, где был слышен только тихий плеск волн, мы распечатали вторую бутылку шампанского.

– Что-то мне тревожно на душе, – признался я, осторожно, «по стеночке», наполняя пластиковые стаканчики.

– Это потому, что ты разворошил память и как бы заново пережил те страшные выборы.

– Наверное, ты права, – согласился я.

Глава 3
На яхте

Вот чего я не ожидал от Макса, так это того, что он сдержит слово. На следующий день он предоставил в наше с Ириной распоряжение небольшую прогулочную яхту с двумя латаными парусами и камбузом, напоминающим железнодорожное купе.

На корме стояла коробка с двумя бутылками шампанского, копченым цыпленком и яблоками.

– До вечера яхта ваша! – объявил Макс и жестом, символизирующим барскую щедрость, вручил мне доверенность.

Я по своим врожденным качествам чаще считаю себя должником других, нежели наоборот, и потому горячо поблагодарил Макса.

Мы с Ириной запрыгнули на палубу, и я занялся парусами.

Я вывел яхту из акватории и взял курс в открытое море. Слабый ветер гнал небольшие волны, с которыми наше суденышко справлялось легко, лишь нос, зарываясь в воду, выбивал брызги, и поскрипывали старые снасти. Ирина разделась и села на бушприт, как в седло. Я закрепил румпель и спустился в камбуз, чтобы приготовить нам кофе, но меня отвлек телефонный звонок. На пляже по принципиальным соображениям я отключаю мобильник, но в открытом море надо было подчиняться правилам судовождения и все время быть на связи. Я не торопился ответить на вызов, проверяя, насколько мой абонент жаждет услышать мой голос. Наполнил турку водой, поставил ее на конфорку и зажег горелку. Телефон настойчиво пиликал. Ирина, несмотря на то что находилась наверху, сидела на обдуваемом всеми ветрами бушприте, да вдобавок громко пела «Ветер перемен», услышала трель:

– Кирилл! Мобильник захлебывается! Не слышишь?

Я откинул панель телефона и посмотрел на дисплей. Снова незнакомый номер.

– Здравствуйте, Кирилл! – услышал я «простуженный» голос. – Константин Григорьевич беспокоит вас…

– Батуркин! – вспомнил я, отчего-то испытывая едва ли не приятельское отношение к незнакомцу.

– Мне приятно, что вы меня немножко узнали, но странно, что не до конца… Я хотел бы поздравить вас с успехом. Мне докладывали о вашем выступлении. Вот подтверждение того, что в шоу-бизнесе никогда не угадаешь, на что клюнут зрители. Солнце, море и праздность творят со зрителями настоящие чудеса. Они становятся падкими на совершенно нестандартные шоу…

Я положил в турку две ложки кофе с горкой. Подумал и добавил третью. Хотелось как следует взбодриться.

– Спасибо… – машинально бормотал я. – Спасибо за теплые слова… Но мне кажется, я не тщеславен, и то, что вы называете успехом, меня вовсе не волнует. Я просто оказал небольшую услугу своему товарищу…

– Мне импонирует ваша скромность, и потому с большим удовольствием я делаю вам предложение: выступить еще несколько раз.

– Нет, выступать я больше не буду, – отказался я без каких бы то ни было сомнений. – Я не артист. К тому же у меня отпуск…

– Погодите, не спешите отказываться! – перебил меня Батуркин. – За несколько дней вы заработаете весьма приличные деньги. Успех гарантирован. Несколько газет опубликовали восторженные отклики о вашем выступлении, народ хочет видеть и слушать вас… Не воспользоваться такой ситуацией – величайшая глупость…

– Это невозможно! – на этот раз я перебил Батуркина. – Поймите же, что это не мое дело. Я частный сыщик. Я не хочу этим заниматься… И… и… вообще мне неприятно стоять на сцене, понимаете?! Не хочу! Точка.

– Зря, – потускневшим голосом ответил Батуркин. – Зря… Мы с вами сделали бы необыкновенное шоу. Я уже продумал звуковое сопровождение. Актеры пантомимы воспроизводили бы ваш рассказ жестами и мимикой… Тени на экране, игра цветов и другие визуальные эффекты… Вложений минимум, а прибыль огромная. Зря…

Я пожелал Батуркину успехов на поприще шоу-бизнеса и дал отбой как раз в то мгновение, когда кофейная пена устремилась вверх и едва не выплеснулась.

– Кто звонил? – полюбопытствовала Ирина, когда я поднес ей чашечку, с которой ветер срывал ароматный пар.

– Из автомагазина. Просили приехать и забрать тормозные колодки…

Ирина взяла у меня чашечку и подняла на меня глаза, чтобы поблагодарить. Я очень редко говорил Ирине неправду, всякая ложь давалась мне нелегко и, несмотря на то что она всегда преследовала благую цель, испытывал мучительные угрызения совести. Взгляд моей подруги был чист и светел, как летнее небо, и толику недоверия я воспринял бы как должное и заслуженное мною, но Ирина верила мне безоглядно, как ребенок своему доброму и заботливому родителю… Спасибо волне, в которую яхта глубоко зарылась носом, что вызвало целый фонтан обрушившихся на нас брызг. Мы одновременно закричали. У Ирины кофе стал соленым, а я, вовремя не сняв с себя «сценический» костюм, вымок до нитки.

Вообще мы отдыхали очень прилично, сдерживая себя разве что во взаимном сближении друг к другу. Мы будто дали обет и усердно делали вид, что расслаблены и равнодушны, и нет никакого искушения, и нет преодоления, а наше единение и романтическая обстановка располагают вовсе не к всплеску чувств и страсти, а к беззаботной и легкой приятельской болтовне.

От набережной к ее дому мы шли пешком, и я несколько раз уловил не совсем обычные взгляды прохожих. Две девицы несколько мгновений пялились на меня так, как если бы пытались вспомнить, где меня видели, потом в их глазах вспыхнуло озарение. Они немедленно принялись шушукаться, продолжая поливать меня светом своих радостных глаз. Потом повстречалась зрелая дама, которая показывала на меня рукой и что-то шептала своему сыну, поглощавшему мороженое. Я понял, что эти люди были на моем выступлении. Должен сказать, что я пережил одно из самых неприятных чувств, какие когда-либо рождались в моей душе. Возможно, я испытал бы нечто похожее, если бы прошелся по набережной голым. Я напрягся, неосознанно стараясь выглядеть, двигаться и вообще вести себя так, чтобы не разочаровать людей, которые считали меня незаурядной личностью, осененной славой. Ирина почувствовала мое напряжение, она заметила обращенный ко мне интерес женщин, но растолковала его по-своему, не без присутствия ревности:

– Теперь ты понимаешь, что значит быть стильно одетым? У девушек шейные позвонки трещат, так они на тебя пялятся.

Моя милая не преминула заметить, что моя привлекательность – это ее заслуга. Мы расстались в ее подъезде, завершив чудный день целомудренным поцелуем.

Глава 4
Двойник

Со следующего дня на Побережье зарядили дожди, и мы с Ириной замкнулись каждый в своей квартире. Ирина звонила мне часто. Закутавшись в плед, она сидела на лоджии, где шум дождя и сочные листья виноградника создавали особенный романтический уют, перечитывала «Камо грядеши» Сенкевича и пила чай с лимоном. Я пил портвейн с лимоном и переделывал свой миниатюрный спортзал, заменяя надоевшие зеркала стеновыми панелями под дерево. Это тоже была существенная и полнокровная деталь отпуска – спокойное и сосредоточенное сжигание времени, когда некуда торопиться, не хочется выходить из дома и хозяйственные дела доставляют удовольствие.

Но эта законсервированная идиллия продолжалась недолго. Был уже вечер, я стоял на стремянке и прилаживал очередную панель к стене, загоняя ее край в паз уголка, когда позвонил телефон. Я был уверен, что это Ирина и сейчас она опять выскажет свое восхищение каким-нибудь эпизодом романа. Каждый ее звонок был коротким и емким счастьем для меня, необходимой пилюлей для поддержания в себе душевного умиротворения и спокойствия. Если грубо сравнить – что-то вроде звука колотушки ночного сторожа: «Спите спокойно, жители Багдада!»

Но звонила не Ирина, а Юрка Кондрашов из Севастополя, мой однокашник по институту. Я с трудом узнал его по голосу. По-другому это сделать было невозможно, потому как Юрка никогда нормально не представлялся. По своей сути он был клоуном.

– Вас беспокоят из Генеральной прокуратуры, старший следователь Орест Нечапайзацицько. Я могу поговорить с лучшим сыщиком всех времен и народов? – дурачась по своему обыкновению, спросил он. – Кирюха! Был я на твоем концерте! Ну что тебе сказать?! Полный отпад! Молоток! Здорово ты все это обставил! Особенно, когда начались фейерверки – до самых косточек проняло! Молодец! Я тебе по-доброму завидую! Теперь хожу и всем своим знакомым говорю: а это мой однокашник!

Я немного запутался в информации, которую выдавал Юрка. Какие фейерверки?

– Ты откуда звонишь? – спросил я, поглядывая на часы. Принимать гостя уже было поздновато, но для Юрки можно было сделать исключение. Буженина у меня есть, портвейн тоже.

– Из Севастополя, откуда же еще!

Как бы я ни благоволил к нему, я все же вздохнул с облегчением. Поздний гость отменяется.

– А почему не позвонил, когда был в Ялте?

– Что ты, Кирюша! В Ялте я уже год как свое рыло не показывал. Времени не хватает.

– Постой! – запутался я. – Как это не был? А как же ты побывал на моем концерте?

– Так и побывал! Здесь, у себя, в Севастополе. В клубе моряков, на дневном сеансе. Увидел афишу и пошел вместе с подругой.

Я перестал понимать, о чем речь.

– Какой концерт, Юра? – произнес я, бродя по квартире. – Никакого концерта в Севастополе я не давал.

– Ладно лапшу мне вешать! – усмехнулся Юрка. – А на чей концерт, по-твоему, я сегодня ходил? Людмилы Зыкиной?

– Ты уверен, что выступал именно я?

– Это уже не смешно, Кирилл! Конечно, ты! Я хоть в последнем ряду сидел, но тебя узнал, несмотря на дурацкие крученые усики, пенсне и прямой пробор. Кстати, на Эркюля Пуаро ты совсем не похож… Алло! Алло, Кирилл! Ты меня слышишь?

Я не знал, что ответить своему однокашнику. Он сбил меня с толку. Я был просто ошарашен.

– Юра, а что было написано на афише?

– Сейчас скажу… М-м-м… так… «Тайны дедуктивного мышления. Современный Эркюль Пуаро делится секретами…» Нет, не секретами, а тайнами… Или все-таки секретами…

– Дальше, дальше! – поторопил я.

– И все! А ниже приписка, что, мол, выступает частный сыщик Кирилл Вацура. Сам понимаешь, я пройти мимо не мог, подругу в охапку – и на концерт!

– И на сцене выступал человек, похожий на меня?

– Ну да, – уже без былой уверенности ответил Юрка. – А чего ты так разволновался?

– Ничего, – ответил я, не испытывая никакого желания объяснять Юрке то, в чем я сам еще толком не разобрался, и положил трубку. Оцепенев, я некоторое время неподвижно стоял у окна, глядя на возвышающуюся напротив гостиницу «Магнолия»… Сегодня днем в севастопольском клубе моряков выступал некий человек с кручеными усиками, который выдавал себя за Кирилла Вацуру. Зачем?

Я потер пальцами лоб, невесело усмехнулся и наполнил стакан портвейном. Ножа под рукой не оказалось, и я выдавил в стакан весь оставшийся лимон. Едкие капли разлетались во все стороны… Что значит, зачем он выдавал себя за Вацуру? Чтобы заработать деньги. Те самые деньги, о которых мне говорил Константин Григорьевич Батуркин. Чтобы привлечь моим именем изнывающих от скуки курортников, заманить их в клуб, содрать с них деньги и целый час впаривать им со сцены всякую лабуду. До сегодняшнего дня я думал, что такие фокусы проходят только со знаменитыми артистами вроде «новых русских бабок» или Верки Сердючки, чьих двойников расплодилось великое множество. А жизнь вот что отчебучила! Теперь и у меня есть двойник. Убиться веником!

Меня все еще не покидало сомнение, что Юрка меня разыграл. Это было бы в его духе. Он вполне мог находиться сейчас в Ялте, где побывал на моем выступлении либо просто увидел на каком-нибудь столбе мою афишу и решил подшутить надо мной. Я немедленно набрал номер его севастопольской квартиры.

– Мартин Борман слушает, – ответил Юрка гнусным фашистским голосом.

– Что ж ты после концерта не подошел к этому усатому… ну… в смысле, ко мне? – въедливо спросил я, словно уже уличил Юрку во лжи.

– Пытался, Кирюха! Пытался! – заверил Юрка. – Да куда там! Ты же сразу за кулисы ушел, а меня толпа понесла к выходу. А там тебя уже и след простыл! А тут еще подруга в любовный экстаз впала и в парк меня потащила! Но я никак не пойму, чем ты так озабочен?

– Ничем, – ответил я в прежней лаконичной форме и снова положил трубку.

У меня было такое состояние, когда я знал, что должен что-то делать, но, хоть убей, не мог понять, что именно… Прошел в кабинет, порылся в рабочем столе, сдул пыль с монитора компьютера. Заглянул в ободранный, пахнущий панельным клеем спортзал. Вернулся в гостиную… Я будто играл с кем-то в «горячо-холодно», методом «тыка» отыскивая то место или объект, с которым мне надлежало провести необходимое действо… Я забрел на кухню. Раскрыл холодильник. Ага! Вот что надо сделать в первую очередь! Перекусить!

Я выставил на стол блюдо с бужениной, бутылку портвейна, два мощных помидора, похожих на кучевые облака на закате солнца… Придирчиво осмотрел стол. Так, теперь приборы: нож – справа, вилку – слева. Салфетки. Солонку и перечницу. Сверкающий чистотой бокал… Теперь порядок. Все должно быть красивым, изысканным, исполненным самоуважения. Я отрезал кусочек мяса, темного от перца, источающего головокружительный запах чеснока, отправил его в рот, с чувством собственного достоинства прожевал. А винца? Обязательно! Полбокальчика достаточно! Замечательное вино! Цвет благородный, темный, насыщенный. А вкус! В нем грубость и благородство моряков, отвага флибустьеров и дерзость завоевателей…

Я поставил бокал на стол… Все просто. Меня облапошили. Мое имя, которое я никогда не эксплуатировал в качестве средства для добывания денег, использовали мошенники. Если появился спрос на Кирилла Вацуру, то должно быть и предложение. Мне предлагали выступить еще раз? Предлагали. Не далее чем позавчера. И сделал это все тот же Константин Григорьевич Батуркин, специалист в области шоу-бизнеса. А я отказался? Отказался. Что ж, нет так нет. Меня вычеркнули из платежной ведомости, и под моим именем выступил какой-то ловкач. Может быть, все тот же Батуркин…

Я прислушивался к себе и пытался понять, чувствовал ли я себя ущемленным, и если да, то в чем? В том, что я не заработал тех денег, которые заработал кто-то другой? Нет. Я не хотел зарабатывать таким способом, мне было неприятно, лень, скучно, и вообще я пока не очень нуждался. Что же тогда меня мучило? Легкое чувство брезгливости, словно кто-то без спроса взял мои вещи, поносил их и вернул. И что-то еще. Смутное, расплывчатое и нехорошее чувство. Ревность? Или естественное беспокойство за чистоту своего имени, которую я так свято берегу? Откуда мне знать, как этот артист изгалялся на сцене, что он там вытворял, что говорил, какое впечатление оставил о себе?

Положа руку на сердце, Батуркина надо было отыскать и набить морду. Но как-нибудь потом. При случае.

Я вскочил из-за стола и, отхлебывая на ходу из бокала, вернулся в гостиную. Еще раз позвоню Юрке и расспрошу подробней о выступлении этого жулика с кручеными усиками. Что он делал на сцене, о чем говорил?

Не успел я поднять трубку, как позвонили в дверь. Кого это еще принесло?

– Я целый час не могла тебе дозвониться! – с порога выговорила мне Ирина, когда я открыл дверь. – У тебя все время занято! А мобильный отключен!

Она была в насквозь промокших джинсах и красной футболке. Вода стекала с тонких слипшихся прядей на шею и грудь. Глаза были полны тревоги.

– Я болтал с другом, – ответил я, заводя Ирину в прихожую и закрывая за ней дверь. – А что стряслось? Курс доллара обрушился? Или наше агентство сгорело?

– Ты вечерние новости смотрел? – спросила Ирина, скидывая тяжелые сырые кроссовки. – Вчера вечером в Евпатории выступал частный детектив, мастер практической дедукции Кирилл Вацура.

– А сегодня днем еще и в Севастополе, – мрачным голосом добавил я. – Иди в ванную, переоденься. Там есть халат.

За что я любил Ирину, так это за то, что она всегда приходила ко мне вовремя. Пока моя подруга шуршала мокрой одеждой в ванной, я поставил на стол еще один столовый прибор. Конечно, у нее голова горячая, энергия хлещет через край, как теплое шампанское из бутылки, зато заводит она меня с пол-оборота и вынуждает ввязаться в драку, о чем я иногда потом жалею.

– Ты зря пьешь, – сказала она, появляясь на кухне и затягивая на ходу пояс халата.

– Почему?

– Потому что мы сейчас поедем… Ладно, я сяду за руль!

– А куда поедем, воробышек мой мокрый?

– Как куда? В Севастополь!

– Зачем, селедочка моя глубоководная?

– Как зачем?! Как зачем?! – вспылила Ирина, торопливо отрезая кусочек буженины. – Чтобы выловить этого самозванца! У него наверняка будет и вечернее выступление… Послушай, ты ее нещадно пересолил. И переперчил…

Мчаться в дождь и на ночь глядя в Севастополь мне совсем не хотелось. Была охота гоняться за каким-то пройдохой!

– Набить морду мы ему всегда успеем, – сказал я. Мне пришлось умолчать о том, что мне известно имя этого пройдохи и найти его не составит большого труда.

Ирина положила вилку на стол и как-то странно взглянула на меня.

– Набить морду – это само собой. Но у нас другая цель.

– Какая? – уточнил я, тщательно разжевывая мясо и прислушиваясь к вкусовым ощущениям. Ничего не пересолил. И перца в самый раз. Ирина, как всякая женщина, в споре с мужчиной использует все доступные аргументы против него, в том числе и не относящиеся к теме спора. Сейчас наверняка скажет, что у меня плохая прическа и мне пойдет «шапочка».

Ирина фыркнула, поражаясь моей наивности.

– Мы должны отобрать у него деньги, которые он заработал нечестным путем, используя твое имя!

– Деньги? – переспросил я. – Но ведь это он их заработал.

Ирина всплеснула руками от негодования.

– Ты что? Прикидываешься? – спросила она, строго глядя на меня. – Твое имя, твой авторитет – это все равно что твой автомобиль, на котором этот мерзавец занимается частным извозом. Это все равно что твоя яхта, на которой самозванец катает курортников и получает с этого деньги. Имя – это средство производства! Как минимум половину заработанных денег он обязан вернуть тебе!

Меня забавлял милый гнев моей подруги.

– Я сейчас не очень нуждаюсь, – ответил я, наполняя бокал портвейном.

– Что?! Не нуждаешься?! Да как ты можешь… Да ты только… – Она обвела огненным взглядом стены кухни, но серьезного изъяна не нашла. – Тебе надо делать ремонт в гостиной! Надо машину ставить на техобслуживание! И вообще, что это за слова такие! Я лучше знаю, в чем ты нуждаешься, а в чем нет!

– Ты разговариваешь со мной, как моя жена, – заметил я.

Ирина осеклась и вонзила вилку в буженину.

– Знаешь, – сказала она изменившимся голосом, колко поглядывая на меня, – тебе надо сменить прическу. То, что ты носишь, – ужасно. Тебе больше пойдет «шапочка».

Я понял, что Ирина кинула в топку спора последний аргумент. А женщина без аргументов – страшное существо. Разъяренная тигрица в сравнении с ней – блеклая тень. Я сломал свое упрямство и сдался. Показывать крутой нрав перед человеком, который к тебе неравнодушен, – жестоко.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное