Андрей Дышев.

Морской узел

(страница 7 из 30)

скачать книгу бесплатно

Игнат тотчас забыл о моей находке. Я заметил, что он занят тяжелой умственной работой и перетаскивает с места на место какие-то негабаритные мысли, забившие его голову, и покусывает губы, и хмурится; теперь, коль молчание было нарушено, мысли рвались наружу, как озлобленные быки из загона на арену. Наконец его прорвало:

– Не надо нам было оставлять яхту!

Опять старая песня! Передо мной сидел блестящий образчик человека, обожающего махать кулаками после драки. Я уже хотел напомнить, как он прятался за моей спиной и червем ползал по палубе, боясь поднять голову, но Игнат добавил:

– Мы их почти одолели. Один сидел в трюме, другого ты ранил, третья – женщина, ее можно было не воспринимать всерьез. Против нас стоял всего один человек! А у тебя был пистолет, и стреляешь ты прекрасно. Если бы ты проявил решительность, мы бы сейчас не болтались здесь, как два мудреца в одном тазу…

Я спокойно слушал Игната, не перебивая и не выказывая своего отношения к его словам.

– Тебя не устраивает наша лодка? – спросил я, когда он замолчал.

– Мы отпустили банду. Может, за ней давно гоняется милиция. Может, на ее счету десятки жизней! А ты уверен, что они угомонятся? Уверен, что сегодня же они не расстреляют экипаж еще какого-нибудь судна?

– Нет, не уверен.

Игнат покосился на меня.

– Мне нравится твоя выдержка, – сказал он. – Ты невозмутим, спокоен, прекрасно владеешь собой. Наверное, ты сам собой любуешься. Жизнь продолжается! Тебе еще долго ловить восторженные взгляды поклонниц и срывать аплодисменты! Тебе не хочется оборачиваться назад и считать трупы, которые падают на твои следы. Не ты же убивал! Твой героизм строго нормирован. Ты очень ловко проходишь по тонкой грани, разделяющей порыв самоотречения и холодный расчет. Ты можешь быть благороден ровно настолько, чтобы хватило для удовлетворения твоего самолюбия. И ни больше! Больше всего на свете ты боишься, что твоя показная храбрость и сила могут быть никем не замечены. Тебе важен свет софитов. Мрак и опущенный занавес тебя пугают – там ты утрачиваешь смысл своего существования.

– Что ж, прости, если я разочаровал тебя, – ответил я, искренне опечалившись. – Я действительно люблю жизнь и не готов подставить голову под пулю подонка. А ты что ж, любишь мрак и занавес?

Игнат вдруг рассмеялся, запрокинув голову вверх и с силой зажмурив глаза. Потом прижал ладони к лицу, замолчал и принялся яростно расчесывать лоб и щеки.

– Один шаг, – бормотал он. – Всего один шаг…

– Тебе надо поесть, – посоветовал я. – Сытый желудок благотворно влияет на психику.

Игнат будто не услышал моих слов. Он снова лег, положив голову на борт, закрыл глаза и сложил руки на груди. Я рассматривал его с тем подробным вниманием, с каким можно рассматривать лишь спящего человека. Белая, с мертвецкой синевой кожа. Неопрятно разросшиеся брови – немножко осталось, чтобы соединиться на переносице. Ресницы длинные, густые, черные – любая женщина обзавидуется.

Щеки темные от редкой щетины, впалые. Подбородок узкий, с угловатым контуром, без овала… Я опустил взгляд ниже и посмотрел на повязку. Бинт был чистый, без единого пятнышка крови, словно это была и не повязка вовсе, а украшение вроде браслета.

Мне в голову вдруг пришла нелепая мысль: а была ли вообще рана? Я даже невольно посмотрел на дно лодки, на борта, даже на свои руки, но нигде не нашел следов крови.

Потом подумал: все давно отмыло море, а у меня воспалилось воображение.

Игнат еще что-то тихо говорил про меня, но я его не слушал и смотрел на шишкастые, как шашлыки на шампурах, пальцы с неухоженными обгрызенными ногтями, которыми Игнат царапал лодку. А я до крови содрал мозоли на обеих руках и был вынужден грести все медленнее и медленнее. Солнце карабкалось к зениту, и я начал страдать от жары. Несколько раз я купался, но это приносило лишь временное облегчение.

Игнат отказывался от еды, сколько бы я ему ни предлагал. Есть в одиночку мне было как-то неловко, даже когда Игнат разделил весь сухой паек на две части и сказал, что каждый волен распоряжаться своей долей по своему усмотрению. Я всегда испытываю некоторое стеснение перед верующими людьми или фанатами, посвятившими жизнь какой-нибудь идее. Мне стыдно перед ними за то, что я грубее их, примитивнее их, что моя душа не столь обнажена, а желания, надо полагать, у меня плотские и идеалы наверняка приземленные и эгоистичные. Мне было неловко от того, что я не смог создать о себе хорошее впечатление, не стал оправдываться и доказывать, что не такой уж я честолюбивый пижон. Некогда было спорить – я греб, не разгибая спины, чтобы как можно быстрее добраться до берега, сообщить в милицию о преступлении и отвезти Игната в больницу. Я хоть и обработал его рану антисептиком, и перебинтовал туго, все же показаться врачу надо было как можно скорее.

Расстояния на море всегда обманчивы. Если смотреть на берег с верхней палубы какого-нибудь исполинского лайнера, то кажется, что до суши можно плевком достать. А стоит опуститься по шею в воду, и берег уже будет казаться столь же далеким, как Новый Свет от Старого. Мы смотрели на берег почти от уровня воды, он казался по-прежнему недосягаемо далек, но во мне тлела надежда, что к вечеру, в крайнем случае ночью наше плавание подойдет к концу.

Эта же оптическая погрешность чуть не стоила нам жизни. Где-то на горизонте появилось длинное, как карандаш, тело баржи, и я не обратил на нее внимания, несмотря на то, что она двигалась в нашем направлении.

Баржа тем не менее приближалась намного быстрее, чем я рассчитывал, хотя и не сомневался, что успею пересечь ее курс на безопасном расстоянии. Но прошло всего несколько минут, и я увидел, что баржа уже слишком близко и на всех парах несется прямо на нас. Останавливаться было уже поздно, и я из последних сил приналег на весла. Игнат был спокоен и с безразличием смотрел на терракотовый нос судна, от которого, словно усы, расходились пенистые волны. Уже можно было рассмотреть якорь, спасательные круги на леерном ограждении, большие квадратные окна на белой надстройке, а наша лодчонка все еще не перебежала дорогу перед этим гигантом.

Я хоть и не паниковал и старательно скрывал опасение быть раздавленным, о драматизме ситуации говорило лишь то, с какой скоростью я работал веслами. При каждом взмахе лодка подпрыгивала, как резвый дельфин. Брызги летели во все стороны и, должно быть, чем-то напоминали Большой Петергофский фонтан. Я уже не смотрел на баржу и только лихорадочно отгребал от себя море. Мы каким-то чудом проскочили перед самым носом баржи, нас обдало теплым ветром, закачало на волнах, и наши легкие наполнились сладким дымом цивилизации. Игнат даже порозовел от удовольствия, глядя на колоссальную красно-коричневую громаду, проплывающую в нескольких метрах от нас. Уронив в изнеможении руки, я тоже смотрел на судно, набитое товаром и людьми, этими поднебесными существами, которые даже не заметили нас, как слон не замечает ползающих в траве муравьев. Бесполезно было кричать, махать руками и рвать на себе волосы. Баржа резала море, словно плуг пашню, и ее капитан, вооруженный мощной телескопической оптикой, смотрел далеко вперед.

Я поразился тому доверию, которое возлагал на меня Игнат. В этом доверии было что-то детское, безусловное – и там, на «Галсе», когда я ринулся под пули, увлекая Игната за собой, и сейчас, когда греб с мощностью небольшого атомного ледокола, чудом не угодив под титанический утюг. Везет же тем людям, которые могут вот так всецело положиться на постороннего человека! Я так не умею. Я привык доверять только себе, и даже когда Ирина садится за руль и везет меня по пустынным улочкам города со скоростью двадцать километров в час, я чувствую себя скверно и помимо своей воли топчу ногами резиновый коврик в поисках педалей управления.

Впрочем, вволю поразмышлять над странностями моего спутника мне не пришлось. Едва баржа, словно театральная декорация, уплыла в сторону и очистила горизонт, как я увидел белый кораблик с нацеленным на нас бушпритом, напоминающим кинжал. Стройная, горделивая мачта его маятником качалась вперед-назад, что говорило о немалой скорости движения, нос отважно зарывался в волны и взмывал вверх, тонированные стекла рубки отражали солнечные лучи.

Я с ужасом узнал яхту «Галс».

– Кажется, – сказал я, – сейчас опять начнутся неприятности…

Игнат обернулся и вдруг вскочил, победно вскинув вверх руки.

– Судьба дает нам шанс! – произнес он с подавленным волнением. – Не надо больше никуда плыть. Мы должны принять бой!

Он решил встать во весь рост, чтобы обозначить себя и дать яхте курс, словно маяк. Я потянулся к пакету с сухим пайком, нащупал консервный нож и с короткого замаха вонзил треугольное лезвие в тугой, как брюхо коня, борт лодки.

Глава 7
Предельное насыщение адреналином

Воздух с шипением рванул наружу, запузырилась вода вокруг дыры, лодка стала сморщиваться, уменьшаться в объеме. Игнат, потеряв равновесие, упал на четвереньки, попытался вскочить снова, но я толкнул его в плечо. Мы оба полетели за борт.

Вспенивая вокруг себя воду, Игнат закричал, но не от страха, как прежде, не из-за боязни утонуть. Он кричал от злости. Я снова поступил по-своему, навязав ему свою волю. Его мокрое лицо было перекошено от злобы, волосы налипли на лицо, словно чернильное пятно. Отчаянно размахивая руками, он кое-как догнал лодку, через которую уже перекатывали волны, схватился за борт, но тот сложился пополам и ушел под воду.

– Ты что сделал?! – закричал Игнат, кружась на месте и пытаясь высмотреть яхту.

Но горизонт закрывали сменяющие друг друга волны, и мы не могли видеть яхту, как и бандиты уже не могли видеть нас. Мы спрятались за волнами, как за кочками в поле. Игнат, убедившись, что от лодки уже нет никакого толку, вцепился в меня. Его хватка была мертвой, острые ногти впились в мою руку. Наше положение было безрадостным, и все же мы жили, мы могли продержаться на воде еще несколько часов и надеяться, что нас подберет какое-нибудь судно. Встреча же с бандитами не оставляла нам никаких шансов. Они бы расстреляли нас вместе с лодкой, не позволив нам даже прикоснуться к корпусу «Галса».

Мы барахтались в воде, отгребая от себя размокшие галеты и обертки от шоколада и чая. Лодка уже напоминала распластавшийся на поверхности воды кусок рваной ткани. Ветер относил ее все дальше и дальше, и вскоре она затерялась среди волн. Яркий, словно апельсиновая шкурка, обломок посадочного щитка покачивался рядом со мной. Он напоминал прикормленную собачонку, которая захотела быть со мной и утонуть со мной. Я выловил обломок и стал отгребать вниз, под себя, удерживаясь на плаву.

– Ты трус, – бормотал Игнат, морщась, как от боли. Можно было подумать, что он плывет в ледяной воде.

Я не стал возражать, так как считал, что сейчас не самое удачное время для дискуссий. Не знаю, в какую сторону я плыл. Увидеть берег уже было решительно невозможно, и я напоминал себе карлика в кинозале, когда вокруг сидят великаны, повсюду широкие спины и затылки, и один леший знает, где экран и что на нем показывают. Впрочем, уже не имело принципиального значения, где находился берег, ибо нечего было даже мечтать, чтобы добраться до него вплавь. Нам надо было просто держаться на воде.

Я сказал об этом Игнату и обратил внимание на то, что он меня не слушает, а его взгляд обращен куда-то за мою спину, и в этом взгляде было столько алчной жажды! Я обернулся и увидел, как за рваными волнами движется заостренный кончик мачты. Самой яхты мы видеть не могли, и в этом было наше спасение. Движение мачты становилось все более медленным, и в конце концов она замерла. Должно быть, бандиты нашли нашу лодку и теперь старательно всматривались в волны. Будь Фобос догадливее, он обязательно приказал бы кому-нибудь забраться на мачту и сесть верхом на гафель. Случись это, нас бы неминуемо заметили…

Игнат вдруг оперся о мою голову, как о перила или край стола, и, приподняв свое тело над водой, замахал рукой и закричал. Это не был крик утопающего. Игнат словно играл в прятки, высовывался из укрытия и дразнил: «Эй, я здесь! Возьми меня! Ну-ка, догони!» Я схватил его за плечи, чтобы окунуть с головой, но Игнат вцепился мне в горло, и я прямо перед собой увидел его мокрое бледное лицо.

– Не держи меня!! – орал он, глотая воду, захлебываясь и отплевываясь. – Пусть они только подплывут ко мне! Пусть только поднимут меня на борт…

– Игнат, они не поднимут тебя! – пытался я разубедить обезумевшего товарища. – Они расстреляют тебя, как морскую мину! Пойми, ты им не нужен! Ты свидетель, и они тебя уберут!

– Я перегрызу им глотки! Я разорву их на части! – пуще прежнего заводился Игнат и снова попытался опереться о мои плечи и приподняться над водой.

– Как же ты сможешь перегрызать глотки, если боишься стать убийцей? – попытался я завязать дискуссию, но Игнат лишь молча отмахнулся от меня.

Я должен был успокоить его любой ценой. Не без труда оторвав его руку от моей майки, я ударил его самолетным щитком по затылку. Удар был несильный, скользящий, он носил больше демонстративный и воспитательный характер, но на Игната это сразу подействовало. Он откинул голову, погрузил затылок в воду и, хватая воздух губами, стал смотреть в небо.

– Запомни, – прошептал он. – Каждый твой удар когда-нибудь аукнется тебе. За каждый ответишь…

Я не помню, как схватил Игната за горло, как мои пальцы сдавили его тонкую шею.

– Вот что, сопляк! – взревел я, не в силах загасить в себе разгорающееся бешенство. – Ты еще смеешь угрожать мне?! Пошел вон! Плыви куда хочешь! Ты мне не нужен, я тебя знать не знаю! Отныне я пальцем не пошевелю, чтобы сделать для тебя что-нибудь!

Я в самом деле оттолкнул его от себя, повернулся к нему спиной и поплыл, но Игнат тотчас кинулся следом, колошматя по воде руками и ногами.

– Она плывет к нам! – сказал он.

Я обернулся. Мачта приближалась. Нас разделяло, должно быть, метров двести или триста. Заметили ли они руку Игната или услышали его крики? А может, просто плавают вокруг лодки, отыскивая нас? Странное безразличие сковало мою волю. Если бы Игнат суетился, паниковал, молил о пощаде, то его настроение усилило бы во мне чувство смертельной опасности. Но он оставался на удивление спокойным, и я сказал себе: «Будь что будет!» Остановился, подставляя Игнату плечо, и стал дышать глубоко и спокойно, накачивая в легкие кислород, насыщая им организм впрок, чтобы хватило на те несколько минут, которые придется провести под водой. Я даже не пытался оценить наши шансы на выживание, настолько они были ничтожны. Игнат острой клешней сжимал мое плечо, взбивал воду ногами, смотрел на мачты, и кровь все больше отливала от его лица. Должно быть, он уже представлял себе, как забирается на палубу и перегрызает бандитам глотки. По-видимому, в этой героической баталии для меня роль не предусматривалась. Для храброго Игната я был всего лишь поплавком, спасательным кругом, причем капризным и своенравным.

Надежда на то, что яхта вдруг свернет и пойдет другим курсом, таяла. С каждой минутой она подплывала все ближе. Я уже мог различить клотик на мачте и развевающуюся на самом кончике стеньги синюю тряпочку. Я продолжал насыщаться кислородом, готовясь нырнуть сразу же, как увижу корпус яхты. Просидеть под водой две-три минуты, пока яхта не проплывет над моей головой, было не самой трудной задачей. Мне предстояло, подобно схватившему жертву осьминогу, потянуть с собой в глубину Игната. Инстинкт самосохранения придаст ему необыкновенную силу. Он будет бороться за жизнь с бездумным диким упорством. Если мне не удастся его удержать, то, вероятнее всего, мы оба погибнем.

Тут я почему-то вспомнил Ирину и подумал, что девушка будет горевать по поводу моей безвременной кончины. Она будет думать, что я разбился на самолете, и в связи с этим надолго возненавидит авиацию. Ей придется брать на себя обязательства по возмещению аэроклубу убытков, которые я нанес, уничтожив самолет. Придется искать новое место работы, так как мое агентство без меня непременно зачахнет. Придется искать мужчину, с которым ей будет так же хорошо, как было со мной…

Последняя мысль показалась мне особенно грустной. Нет, даже не грустной, а циничной, даже возмутительной! Я мог спокойно думать о чем угодно, но только не об этом… Игнат заметил, что я стал вести себя как-то необычно. Наверное, он решил, что я согласился-таки вместе с ним брать яхту на абордаж. Наивный человек! Жажда к жизни раздулась во мне, как дрожжевое тесто, и теперь я тем более не стал бы по-глупому рисковать собой.

И тут свершилось чудо – иначе это трудно было назвать. Я заметил, что когда предельный драматизм ситуации схлестывается с моим гипертрофированным желанием выжить, то всегда происходят чудеса. К нам с небес снизошел ангел! Он был в плавках, летел на красивом оранжевом парашюте, покачивал голыми ногами и громко пел о том, что у летчика есть всего одна мечта.

Несколько мгновений мы с Игнатом, разинув рты, смотрели на парашютиста, который почему-то не спускался отвесно к морю, а летел над ним, подобно облаку. Солнце запуталось в его стропах, и казалось, что над морем парит необычный дирижабль. Потом я увидел тонкий фал, пристегнутый карабином к обвязке ангела. Фал под углом спускался к морю… Наконец до меня дошло, что ангела, подобно большому воздушному змею, таскает за собой моторная лодка, и это популярное развлечение среди курортников можно без проблем купить на городском пляже.

Я вмиг забыл про яхту-убийцу, которая приближалась к нам, словно нож к груди поросенка.

– Эй, парень! – крикнул я парашютисту, когда он пролетал над нами и, опустив голову, раздумывал, как мы смогли так далеко заплыть. Готов был поспорить, что его так и подмывало плюнуть на нас.

– Откуда вы тут взялись? – отозвался парашютист.

– Мы свалились с яхты… – попытался вступить в диалог Игнат, но я плеснул ему в лицо водой.

– Откуда? – выворачивая шею, чтобы видеть нас, уточнил парашютист. Он быстро удалялся. Времени для объяснений оставалось очень мало.

– С самолета! – во все горло крикнул я и помахал обломком щитка.

Парашютист описал вокруг нас большую дугу и снова полетел в нашу сторону. До нас донесся нарастающий рокот моторной лодки. Я поглядывал на мачту яхты. Кто быстрее? Большая волна приподняла корпус «Галса», и плотоядно сверкнули затемненные стекла рубки. Я успел увидеть стоящего на носу Фобоса.

– Ты мне только заикнись про яхту… – предупредил я Игната.

– Хорошо, – ответил он, набрал воды в рот и пустил вверх тонкую струйку. «Однако как быстро он освоился на глубине!» – подумал я, так и не поняв, что значит «хорошо».

Разбивая отточенным передком волны, к нам подплыла моторная лодка, убавила скорость, закачалась на волнах. Мужчина, сидящий за рулем, некоторое время недоверчиво смотрел на нас сквозь солнцезащитные очки. Ему еще никогда не приходилось видеть, чтобы отдыхающие заплывали так далеко за буйки.

– Как водичка? – осторожно поинтересовался он и кинул взгляд на берег, который почти скрылся «в тумане моря голубом».

Яхта целеустремленно рассекала волны снежным носом. Я заметил, как Фобос сунул руку в карман, словно собирался достать пистолет. Нас разделяло метров сто.

– Наша жизнь висит на волоске, – сказал я, хватаясь за борт катера.

– По вас не скажешь, – неуклюже пошутил хозяин катера, так и не пригласив нас забраться в лодку. Парашютист уже опустился на воду и дергался в стропах, как рыба в сетях, и хозяин стал торопливо крутить лебедку, сматывая фал. Клиент, оплативший полет на парашюте, интересовал его больше, нежели два чудака, плавающие в открытом море в одежде.

Я не стал дожидаться приглашения, зашвырнул бесценный обломок самолета в моторку, а потом забрался сам. Подал руку Игнату. Игнат изображал неповоротливость и рассеянность, делая все очень медленно: вот он отдышался, вот подтянулся, но вот поскользнулся и снова вернулся в воду… Я знал, о чем он думал – а не призвать ли в союзники хозяина моторки и парашютиста? Тогда нас будет четверо.

– Что ты там полощешься, как трусы в стиральной машине! – процедил я тихо и так сдавил руку Игната, что тот взвыл от боли и покорился мне.

– Вот что, хлопцы! Лодку не раскачивать! – сделал замечание хозяин моторки. – И сиденья не мочить!

Яхта приближалась, сбавляла ход. Хозяин моторки поглядывал одним глазом на нее, другим – на нас и гадал, что бы это все значило и как ему поступить, чтобы не прошляпить выгоду? Он лихорадочно крутил лебедку, и парашютист плыл к нам быстро, как торпеда. На яхте включилась сирена. От пронзительного воя Игнат вздрогнул, стиснул кулаки. Я видел, как к Фобосу подошел Али, оперся о леер. Мне показалось, что толстяк улыбается, мол, зря стараетесь, козлы, никуда вам от нас не деться.

– Дорогая яхта, – оценил хозяин моторки. – Но плаваешь на ней день, другой… И что? Скучно! Другое дело параплан!

– Чем быстрее мы свалим отсюда, тем будет лучше для всех нас, – шепнул я ему на ухо.

– Для вас, может, и лучше, – скептически произнес водитель. Я заметил, что он поглядывает на яхту уже с коммерческим интересом, высматривая на ней богатых клиентов.

Мотор «Галса» теперь работал на холостых оборотах, и яхта плыла по инерции, медленно отклоняя нос в сторону, чтобы пришвартовать моторную лодку к своему левому борту. Игнат стоял у ветрового стекла, держась за раму, и смотрел на приближающуюся яхту. Его пальцы мелко дрожали. Он оборачивался и кидал на меня вопросительные взгляды, мол, ты готов к последнему и решительному бою со злом?

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное