Андрей Дышев.

Морской узел

(страница 2 из 30)

скачать книгу бесплатно

Люди, которые так спрашивают, обычно уверены в утвердительном ответе. Но как бы я пристально ни всматривался в суровые черты незнакомца, он не вызвал во мне более никаких ассоциаций. С бородой, в камуфляже, «обветренный, как скалы» – вылитый капитан, да и только.

– Нет, больше вы никого не напоминаете, – признался я. – Если, конечно, очень напрячь воображение, то еще Че Гевару.

– Что?! – вспылил рыжий, словно я произнес что-то оскорбительное. – Что ты сказал?! А ну повтори!!

Бородатый усмехнулся, кивнул головой, принимая мое сравнение с легендарным революционером, откашлялся в кулак.

– Тем не менее, если вас это сильно не затруднит, впредь зовите меня просто Фобосом, – попросил он. – Но прежде потрудитесь объяснить, почему ваш самолет упал именно здесь?

Я мысленно отметил, что хоть Фобос и производит впечатление неглупого человека, некоторые его вопросы ставят меня в тупик, и я начинаю злиться.

– Потому что именно здесь у него отказал мотор, – ласково пояснил я, как если бы объяснял ребенку нечто элементарное.

– А где ваши вещи?

Я невольно оглядел себя, свои босые ноги и потемневшие от воды джинсы и не сразу нашелся что ответить.

– Вещи? Какие вещи?

– Ну, допустим, документы?

– Документы остались в аэроклубе. Зачем их возить с собой? ГАИ самолеты не останавливает для проверки документов. А все остальное, наверное, растворилось от долгого пребывания в воде.

Фобос еще некоторое время пристально смотрел на меня своими замаскированными в тени козырька глазами, будто из амбразуры. Он достал из накладного кармана пачку сигарет и закурил.

– Послушайте меня внимательно, бедный вы мой! – сказал он хрипло и снова покашлял в сморщенный коричневый кулак. – Не знаю, кто вы такой и зачем поднялись на борт этой яхты, но ничем помочь мы вам не сможем.

– Напрасно. Помочь ближнему своему – святая обязанность каждого человека, – с самым серьезным видом выдал я.

Рыжий почему-то заржал.

– Есть причины, от нас не зависящие, – расплывчато пояснил Фобос.

– Какие такие причины? – искренне удивился я.

– Слишком много вопросов задаешь, узкоглазый! – язвительно вставил рыжий.

Я захлопал глазами, которые всегда считал достаточно круглыми, и тряхнул головой, словно желая избавиться от наваждения. Вокруг плескалось все то же пронзительно-синее море, над головой резвились чайки, и далекий берег выдавал себя мутной дымкой на горизонте. Яхта все так же покачивалась на волнах, и два незнакомых человека, обступив меня, держались напряженно и недружелюбно.

– Тогда позвольте мне воспользоваться вашей радиостанцией, – попросил я.

Фобос опустил голову и ответил из-под козырька:

– Радиостанция не работает. Аккумуляторы сели. И солярки нет.

– Ты понял, узкоглазый?! – начал паясничать за моей спиной рыжий, топнул ногами, хлопнул ладонями по лодыжкам. – Сели аккумуляторы! Кончилась соляра! Мотор заржавел! Море высохло! Ать! Эть! Ить!

Он пустился в пляс.

У меня появилось острое желание немедленно свалить из этого плавучего дурдома. Но как это сделать? На берег везти отказываются. Радиостанцию не дают.

– В таком случае одолжите мне хотя бы спасательную шлюпку.

– А нету шлюпки! – радостно ответил рыжий, заменив собой Фобоса, который словно позабыл обо мне и, уставившись в морскую даль, попыхивал сигаретой. – Можем выдать только спасательный круг. Но за о-о-о-чень большие деньги! Ну, как?

Его лукавые выцветшие глаза сверкали озорно и жадно. Золотой зуб отражал солнечные лучи и напоминал маленький прожектор, спрятанный во рту. Растопырив руки в стороны, рыжий вприсядку медленно приближался ко мне. «Ударить его в лоб, что ли? – подумал я. – Это будет не менее приятно, чем поцеловать Ирину». Но я не доставил себе удовольствия и всего лишь отвернулся, благоразумно полагая, что пока рано и небезопасно давать волю эмоциям. Едва я взялся за ограждение и свесился над водой, как тотчас почувствовал руки рыжего на своих ягодицах. Я круто повернулся, но рыжий бойко отскочил, сверкнув золотом.

– Спокойно, гражданин! – предупредил он, показывая мне свои желтые ладони. – Это всего лишь проверка содержимого карманов.

– Спереди тоже будешь проверять? – спросил я и сжал кулаки. Неизвестно, чем бы закончилась проверка содержимого карманов, если бы Фобос примирительно не махнул рукой. Сигарета, торчащая между его пальцев, оставила в воздухе дымную закорючку.

– Не надо раздувать ноздри, юноша! – сказал он мне. – Откуда нам знать, кто вы и с какой целью к нам пожаловали.

– Да я ведь уже говорил! – воскликнул я. – У моего самолета отказал двигатель…

Фобос присосался к сигарете. Щеки его запали еще глубже, глаза превратились в тонкие щелочки. Он мне не верил.

– Где ж обломки? – негромко спросил он, будто разговаривал сам с собой, оперся локтями о перила ограждения, посмотрел на воду. – Хоть бы всплыло что-нибудь… Самолет – это ж не булыжник… Так ведь? Кроме того, он должен был издавать звук, но мы ничего не слышали. Вы со мной согласны, что это, по крайней мере, странно?

«Какие же они все тупые!» – мысленно ужаснулся я и процедил:

– «Всплыло», «издавать звук»… Это ж самолет затонул, а не унитаз. Если отказывает двигатель, то самолет летит беззвучно, как птица. Шшшшшшшшшшш-бульк! Вот и все!

– Когда я был такой же маленький, как вы, – задумчиво сказал Фобос, – то тоже был врунишкой.

Окурок полетел в воду. Я проследил за ним и почти вплотную придвинулся к Фобосу. Из двух зол я выбрал меньшее: пожилой бородатый мужчина, как я полагал, если даже не верил, то хотя бы должен был уметь сочувствовать и сопереживать.

– Пожалуйста, – зашептал я, – доставьте меня на берег, и я хорошо заплачу вам. Баксами! Или еврушками! Чем хотите!

Фобос долго молчал, почесывая бородку. Не поворачивая головы, произнес:

– Думаете, так все просто, юноша? Пообещал деньги и оказался на берегу? Как на рынке? Деньги – товар – деньги?

Он говорил медленно, спокойно, даже вяло, словно засыпая. Я скрипнул зубами и обернулся. Рыжий ходил по палубе на руках, как клоун по арене. Овальный амулет болтался на тонкой веревке.

«Цирк, а не яхта!» – подумал я, сплюнул и быстро пошел на корму. Приблизился к никелированной лесенке, по которой так жизнерадостно поднимался какой-нибудь час назад, присел над водой. Вид темно-зеленой воды меня быстро охладил. Мне неприятно было даже думать о том, как я спускаюсь, захожу в воду, отталкиваюсь ногами о скользкий борт яхты. Озноб прокатился по моему телу. И чего я мечусь? Куда намылился? Надо терпеть и ждать. Когда-нибудь они же причалят к берегу, черт подери!

Я отвернулся, чтобы не видеть никелированную лесенку, мокнущую в воде, этот сверкающий серебром мостик, соединяющий жизнь мокрую и холодную с жизнью сухой и теплой. Едва заметное движение у двери, ведущей в кают-компанию, привлекло мое внимание. Я шагнул под навес, с удивлением глядя на молодую малорослую женщину, которая, склонившись над умывальником, тщательно обрабатывала его мягкой беличьей кисточкой, будто красила. Короткая пепельная челка, высвободившаяся из-под заколки, спадала женщине на лоб. Не по размеру большая тельняшка промокла насквозь на груди. Плотная, с невыразительным рисунком скатерть, связанная на бедрах узлом, заменяла юбку.

Наконец женщина меня увидела, оставила свое занятие и положила кисточку в черную коробочку, похожую на пенал для косметики.

– И где вы все это время были? – тихо спросила она. – Сидели верхом на якоре?

Лицо ее было белым, загар даже не обозначился на нем, даже не подрумянил кончика носа, который подвергается инсоляции в первую очередь. В ее невыразительных чертах чего-то не хватало – может быть, косметики. Чтобы ответить на вопрос, какого цвета ее брови и ресницы, стоило здорово напрячь зрение. Только глаза на этом незавершенном эскизе были прорисованы четко. Каштановые, зрелые, словно кофейные капли на белой салфетке, они притягивали мое внимание как единственно заметный и подвижный объект.

– Что вы сказали? – уточнил я.

Но женщина ничего не ответила и зашла в кают-компанию. Я смотрел, как скатерть, заменяющая ей юбку, волочится по полу. «Уж не больная ли она?» – подумал я, чувствуя, как брезгливость и мистический страх разливаются по моей груди. Я спустился к двери, приблизился к умывальнику и посмотрел на матовые пыльные мазки, покрывшие дно раковины. Коснулся их, растер в пальцах. Это была обыкновенная пудра.

– Вы не проголодались?

Я обернулся. Передо мной стоял Фобос. На него падала тень от тента, и я вдруг обратил внимание на его униформу. Сейчас стало заметным то, чего нельзя было увидеть под прямыми солнечными лучами: рукава выглядели более выцветшими, нежели ткань на груди и плечах, будто они когда-то принадлежали другой, старой и поношенной куртке, а потом их отпороли и пришили к новой. Так бывает, если поверх куртки долго носить бронежилет.

– Скажите, – произнес я, – и как долго вы собираетесь болтаться здесь, посреди моря?

– До тех пор, пока не найдется человек, который взялся бы заправить яхту топливом, да еще и объяснить, для чего он это делает, – с затаенным смыслом ответил Фобос, словно этим человеком должен быть я.

– А если он не найдется ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю?

– Этого не может быть, – ответил Фобос, приблизился к умывальнику, открыл кран и сполоснул раковину. Потом поднял голову, глядя на меня почти в упор. – Вы же сами прекрасно это знаете, не правда ли, бедный вы мой летчик?

Не дождавшись ответа, он толкнул дверь и жестом пригласил меня в кают-компанию. Окончательно сбитый с толку, я зашел в просторную каюту, значительную часть которой занимали широкий стол и кожаные диваны по бортам. Иллюминаторы были прикрыты голубыми шторками. Кое-где висели картинки с морскими пейзажами. В углу, где был обустроен небольшой камбуз, сидела уже знакомая мне миниатюрная женщина и смотрела по видаку какую-то кассету, где грузный мужик с одутловатым лицом ходил по яхте и рекламировал ее ходовые характеристики. Фобос сделал знак рукой, женщина выключила телевизор и бесшумно, как тень, вышла из кают-компании.

– Что у нас тут? – пробормотал Фобос, придвигая к себе картонную коробку и заглядывая внутрь. – Печенье. Сгущенка. Рыбные консервы…

Я смотрел на его армейскую кепку с большим козырьком, борясь с желанием сорвать ее и обхватить ладонями, как арбуз, голый коричневый череп (я был уверен, что Фобос совершенно лысый). Гадкое ощущение, что мои мозги работают вполсилы, что окружающий мир и происходящие в нем события никак не удается воспринять адекватно, мучило меня с нарастающей силой. Я невольно тронул себя за виски и стал их массировать. Фобос обратил на это внимание.

– Что, голова болит? – участливо спросил он, с пониманием кивнул и открыл дверцу бара. Некоторое время он смотрел на запыленную полку, на которой стояли две невзрачные бутылки. В этот момент в торце кают-компании, чуть в стороне от штурманского столика, вдруг распахнулась дверь и вошел круглый, как колобок, мужчина в спортивном костюме. Голова его была приплюснута сверху, плешива, с жирной складкой на затылке, а обвисший подбородок покрывала редкая черная щетина. Ножки у него были короткие, пухлые, ляжки при ходьбе терлись друг о друга, и мужчине приходилось расставлять ноги шире. Узкие глазки по форме напоминали изогнутые дугой брови, а те, в свою очередь, были полной копией тонкого, страдальчески искривленного рта. Незнакомец поразительно напоминал Будду, съевшего лимонную дольку. Но не внешность этого человека бросилась мне в глаза, а автомат, который он держал в руках.

Было заметно, что Фобос стушевался.

– Али, – произнес он, упершись взглядом в пол. – Выйди, пожалуйста! Ты разве не видишь, что я занят?

Мужчина попытался спрятать автомат у себя за спиной, но это движение выглядело, по крайней мере, нелепо – так в детском саду детишки прячут друг от друга игрушки. Я все успел рассмотреть – и то, что это был «калаш», и что к нему были пристегнуты два магазина, связанные изолентой, и что оружие было поставлено на предохранитель. Пятясь, Али толкнул спиной дверь и вышел. Фобос попытался снова завладеть моим вниманием.

– Вот то, что вам нужно, – сказал он, поднимая до уровня глаз бутылку с каким-то бурым напитком и глядя сквозь нее на свет.

Тотчас свинтил пробку, выставил на стол стаканы и стал разливать. Надо ли говорить, что у меня ком стоял в горле и я не мог ни пить, ни есть?

– Послушайте, – процедил я, когда Фобос протянул мне наполненный до краев стакан. – Что происходит? Кто вы такие?

Фобос смотрел на меня. Стакан дрожал в его руке, бурая жидкость выплескивалась, маслянистые капли стекали по стакану и падали на пол.

– А ты кто такой?! – со змеиным шипением вдруг прошептал Фобос, приближая ко мне свое сморщенное коричневое лицо и едва не касаясь моего лба козырьком кепки. – Кто ты такой?!

Он явно видел во мне носителя какого-то зла. Но что я мог ему ответить? В очередной раз пересказать историю своего бесславного падения в море, в которую уже сам с трудом верил? Я промолчал, взял стакан и выпил до дна, так и не разобрав, что это был за напиток. Фобос проследил за мной и убедился, что мой стакан пуст, но сам пить не стал и поставил оба стакана в бар. Закусили мы маслинами, банку которых Фобос извлек из коробки и чему обрадовался чрезвычайно. Я подумал, что содержимое картонной коробки до сего момента было ему незнакомо, но не мог с ходу придумать какое-либо объяснение этому факту. Может быть, стряпней на борту яхты занималась женщина с кофейными глазами, и Фобос никогда прежде не интересовался провиантом?

Меня здорово повело, лицо загорелось, на лбу выступил пот. Фобос искоса поглядывал на меня, как палач, подсыпавший своей жертве яд и ожидающий, когда тот начнет действовать. Иллюминаторы плыли перед глазами, как, собственно говоря, и мысли. Мне трудно было сосредоточиться. «Кто этот Али? – лихорадочно думал я, глотая маслины вместе с косточками. – И для чего у него автомат? По какому праву?.. Странная, очень странная компания. Сколько их тут? Четверо или больше?.. Не нравится мне все это, не нравится. Может, шарахнуть Фобоса по балде бутылкой?»

Опасаясь, что эти тайные мысли могут отразиться на моем лице, я широко и радостно улыбнулся Фобосу. Уверенности, что улыбка удалась, не было, потому как Фобос почему-то нахмурился, покачал головой и сказал:

– Смею предположить, что вы остро нуждаетесь в отдыхе. Пойдемте, я отведу вас в каюту.

Он направился к двери, за которой исчез Али, совершенно спокойно подставляя мне свой поджаренный затылок. Случай был очень удобный, но я не решился им воспользоваться. Не было никаких гарантий, что Фобос правильно отреагирует на удар по голове. Мы вышли к лестнице, ведущей в трюм.

– Жизнь заставляет вносить коррективы, – говорил Фобос, не оборачиваясь. Он осторожно спускался по лестнице, пригнув голову, чтобы не задеть темечком скошенный потолок. – Правильно говорят: если хочешь рассмешить Бога, то расскажи ему о своих планах. Вроде бы все было продумано до мелочей. А вот нет. Стоп машина. Полный назад… Когда я вышел на свободу, то прекрасно знал, чем буду заниматься в ближайшие пять лет. Но уже на следующий же день мне пришлось пересмотреть все свои планы…

Он остановился посреди тесного и душного коридора с гардеробом и санузлом, поджидая меня, потом открыл дверь единственной здесь каюты. Он вел себя как надзиратель, сопровождающий осужденного в камеру. Я зашел внутрь помещения, испытывая смутное желание завести руки за спину. Каюта была крохотной, но уютной – диван, умывальник и привинченный к стене столик. Иллюминатор был завешен шторкой. Фобос даже не переступил порога.

– Нравится? – спросил он, кивая на каюту и пронзительно всматриваясь мне в глаза.

– Сойдет.

– Я вот что думаю, – добавил он, доставая пачку сигарет. – Если вдруг у вас появятся какие-нибудь соображения, то будет весьма разумно, если вы поделитесь ими со мной… Ну, не буду мешать, отдыхайте!

Он закрыл дверь. Я тотчас запер ее на скрипучий тугой замок. Подошел к шторке, закрывающей иллюминатор, сдвинул ее в сторону. Через круглое мутное стекло я видел небо и солнце, повисшее над водой, и рваные отблески на волнах, похожие на россыпь кусочков фольги.

Я принялся стаскивать с себя сырые джинсы и футболку. Кинул одежду на пол, зарылся под колючее старое одеяло и закрыл глаза. Я был озадачен. Мне казалось, что капитан и его команда чего-то от меня хотят, чего-то ждут. И сколько недоверия в их глазах! Самое печальное, что я не мог отсюда уйти и тем самым избавить себя от необходимости отвечать на странные вопросы, мучительно расшифровывать намеки, двусмысленные взгляды, и вообще посвящать незнакомых и малоприятных людей в свои проблемы.

Самым скверным во всей этой истории было то, что я не знал, как долго вынужден буду терпеть это общество. И эта неопределенность измучила бы меня, если бы не надежда, что меня ищут, что уже наверняка подняты по тревоге спасатели, и целые вертолетные эскадрильи прочесывают район за районом в поисках красно-белых обломков несчастного «Яка», и пройдет совсем немного времени, как меня заберут отсюда и, поднимаясь над палубой яхты под рокот лопастей, я помашу капитану рукой и сразу забуду о нем.

Глава 2
Гайки плавают плохо

Я очень устал, но заснуть так и не смог. Было кратковременное забвение, но разве это можно назвать сном? Стекло в иллюминаторе тускнело, остывало, словно в круглой настенной лампе постепенно убавляли электричество. Солнце опустилось в море, как опускает раскаленную чушку в ведро с водой кузнец, только не клокотала вода, не поднимался пар. Мне было зябко, болела голова – долгое купание в море не прошло бесследно. Некоторое время я сидел на нарах, свесив ноги, и с отвращением думал о том, что сейчас мне снова придется общаться с командой. Не исключено, что я в десятый раз перескажу историю о том, как у самолета отказал двигатель. Потом последуют вопросы: кто я такой, как сюда попал…

Стоило мне только представить эту милую беседу, как острое желание немедленно бежать с яхты заставило меня вскочить с нар и начать торопливо одеваться. Я прыгал на одной ноге, натягивая на себя все еще влажные джинсы. И почему я так легко поверил рыжему? Наверняка на яхте имеется спасательный надувной плот. Приближается ночь. Под ее покровом можно незаметно скинуть плот на воду. А к утру я буду уже далеко от яхты. И спасатели найдут меня гораздо быстрее. Одинокий оранжевый плот, качающийся на волнах посреди открытого моря, – все равно что бельмо на глазу.

Тут я вспомнил, что у меня в карманах когда-то лежали ключи от квартиры. Сами ключи меня сейчас мало интересовали, куда более полезным был брелок, к которому они были прицеплены. Конечно, маленький складной ножичек, подаренный мне Ириной, вряд ли можно было использовать как оружие, зато тонким лезвием можно сковырнуть какой-нибудь замочек или отвинтить шуруп. Я похлопал себя по карманам, но ни ключей, ни брелка не нашел. Возможно, мои карманы добросовестно прополоскало море, когда я свалился в воду. Может быть, брелок выпал, когда я раздевался.

Я опустился на четвереньки, чтобы тщательно осмотреть пол каюты. В каюте было мало света, и мне пришлось ползать по пыльному коврику и гладить его ладонями, собирая какие-то крошки и прочий мусор. Под столиком, где было особенно темно, я нащупал тонкую металлическую трубочку, встал на ноги, поднес ее к иллюминатору. Половинка от шариковой ручки. Отломано грубо, край сплющен, как если бы на него наступили ногой.

Ага, вот и ключи, лежат под столиком, спрятавшись в складке ковра. Я сунул связку в карман и уже хотел было встать, как уловил едва ощутимый тяжелый гнетущий запах, знакомый мне, увы, слишком хорошо. Провел рукой по коврику. В этом месте ворс был жестким, как у пластикового половичка для чистки обуви. Я попытался сдвинуть коврик на середину каюты, куда падал свет из иллюминатора, но он поддался мне не сразу, так как местами присох к полу, словно здесь был пролит клей. Но версия с клеем тотчас отпала, потому как я увидел большое бурое пятно, происхождение которого вряд ли было связано с чем-то обыденным и банальным. Я откинул край коврика, машинально опустил ладонь на пол и с опозданием понял, что сделал это зря. Пол был липким, как если бы его покрасили, да краска не высохла до конца. Я с отвращением отдернул руку и кинулся к умывальнику. «Загустела, уже крошится, – думал я, глядя, как темно-бурая вода уходит в сливное отверстие. – Под ковриком она долго сохнет, может быть, со вчерашнего дня».

Я удивлялся самому себе: как я посмел безмятежно дремать под одеялом, как у меня вообще хватило ума забраться в постель? Это же все равно что разлечься спать на рельсах, надеясь на то, что поезда здесь давно не ходят. Дурная яхта! Надо рвать отсюда когти, и как можно быстрей.

Уже стемнело настолько, что я перестал различать предметы в каюте. Попытался открыть замок бесшумно, но он заскрежетал. Я замер, прислушиваясь. У них должен быть плот, должен! Все современные яхты обязательно имеют спасательные средства. На крайний случай резиновая лодка. Даже если грести тихо и медленно, через пару часов я буду уже далеко.

В коридоре было так темно, что я не сразу различил очертания лестницы. Лишь бы в кают-компании не было никого! Я стал подниматься наверх, раздумывая, разумно ли будет кинуться на рыжего с кулаками, если тот вдруг встанет на моем пути? Скрутить, заткнуть рот, запереть в каюте рыжего представлялось мне делом благородным. Но в этом случае я первым нарушу относительно мирное сосуществование на яхте. К чему это приведет? Нет, не готов я сейчас драться. Идеи нет, чувство ненависти не возбуждено. А без этих атрибутов я дерусь вяло, как сытый и престарелый лев в зоопарке. Драка для меня – не самоцель, а средство достижения некой иной, несомненно справедливой и благородной цели. Пока что меня никто не обидел. Напротив, приютили, угостили каким-то пойлом да еще и спать уложили. За что же бить рыжего? Может, это прекрасный человек, отдыхающий на яхте со своими друзьями. Что? Автомат? Так это, может быть, муляж. Или пневматическое ружье для спортивной стрельбы. Кровь под ковром? А я уверен, что это кровь, а не случайно пролившееся варенье из черноплодки?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное