Андрей Дышев.

Кодекс экстремала

(страница 7 из 38)

скачать книгу бесплатно

Я не был уверен, что смогу догнать его, если полезу следом через забор, и побежал к воротам. Выскочив на улицу и отбросив в сторону совершенно бесполезную «розочку», я изо всех сил побежал вверх вдоль забора. Оказывается, убийца перемахнул на территорию чужого двора, а не на улицу. Выходит, я снова был отрезан от него забором – на этот раз кирпичным, с узким навесом. Ругаясь самыми страшными словами, расталкивая отдыхающих, жидким потоком поднимающихся по дороге с моря, я побежал вдоль забора, чтобы перекрыть убийце выход через ворота. В воротах стояла серая «Волга» с поднятым капотом, и два мужика в майках с умным выражением на лицах осматривали мотор.

– Никто не выбегал? – задыхаясь, спросил я.

Один из мужиков поднял недоуменное лицо.

– А кто должен был выбежать?

Я не стал вдаваться в подробности и побежал дальше, намереваясь обогнуть забор по периметру. Свернув за угол, я увидел в конце улицы человека в спортивной одежде, бегущего, как мне показалось, легкой трусцой. Голова его по-прежнему была закрыта черной маской. Обернувшись на мгновение, он сделал короткий взмах рукой, словно поддразнивал меня, и исчез за очередным поворотом.

Я рванул с такой скоростью, на какую вообще был способен, хотя понимал, что убийцу потерял из виду и вряд ли уже найду. Улочка, на которую он свернул, внезапно оборвалась, разбилась на множество тропинок, часть из которых вела к набережной, а другие бежали вверх по пыльному склону, поросшему выжженной травой, заваленному строительным материалом, исполосованному траншеями под фундамент будущих домов. Я взбежал наверх, откуда мог увидеть всю набережную, но среди людей, движущихся по ней, не было похожих на человека в спортивном костюме.

Уже без всякой надежды я побродил по стройке, спугнул сторожевого пса, который, захлебываясь слюной, лаял на меня до хрипоты и тыкался мокрой мордой мне в ногу, имитируя укус.

Убийца ушел. Он сработал почти профессионально, а затем быстро и без шума покинул дом. Ни я, ни какой-нибудь случайный свидетель не видели его лица. Не думаю, что на месте преступления этот человек оставил следы. Зато там было в изобилии моих отпечатков.

Я плюнул на заходящегося в истерике пса и спустился вниз. «Счет два – ноль, – подумал я. – Меня подставили во второй раз. Должен признать при всем своем неприятии противника, что это был сильный ход. Во-первых, он убрал свидетеля, во-вторых, сделал это так, что подозрение в первую очередь ляжет на меня».

Я брел по набережной, вяло махая рукой проезжающим мимо машинам. Возвращаться на дачу и стирать свои отпечатки я посчитал глупым и бессмысленным делом – лишь в очередной раз засвечусь, а попытка убрать следы добавит мне улик. Надо немедленно рассказать Кнышу обо всем, что произошло. Чем быстрее, тем лучше.

Ведомственный автобус довез меня до пансионата львовских железнодорожников. Я пошел домой напрямик, через танцплощадку, где уже толпился народ, выплескивали пучки света прожекторы, гремела музыка и содрогались от усердия старые колонки.

Какая-то сумасшедшая, потная, как регбистка, дева схватила меня за руку и попыталась увлечь в толпу танцующих.

– Ну куда вы? Ну куда вы? – скороговоркой зачастила она, когда я отцепился от ее влажной руки и кинулся в плотную тень кипарисов. Там, впрочем, уединиться не удалось, так как я налетел на двух подростков, занимающихся наполнением стакана какой-то темной жидкостью. Пришлось снова круто менять направление, и, протиснувшись сквозь хвойные заросли, я едва не выпал на аллею, освещенную фонариками. Меня тошнило от людей. Я не мог избавиться от чувства, что убийца старика ходит где-то рядом, что под мерный рев рока он прыгает вместе с толпой, заливается потом, неистово хохочет и все люди вокруг него знают, что он совершил час назад, но никто не возмущается, не осуждает его, и связанная круговой порукой немая хмельная толпа, которую свет прожектора высвечивал обрывочными фрагментами, безмолвствовала и хранила в себе страшную тайну.

По аллее чинно прогуливались парочки зрелого и юного возраста, и я, к своему величайшему изумлению, вдруг увидел фланирующую впереди меня Анну в коротком платье, едва прикрывающем неглиже, с обнаженными округлыми плечами, покрытыми белым налетом шелушащейся кожи. Она держала под руку Лешу, одетого в излишне претенциозные белые брюки и белую рубашку, оттеняющую его загорелые до черноты руки.

Я как вкопанный застыл посреди аллеи, мешая людям, и меня начали толкать со всех сторон. Подавив в себе желание догнать Анну и Лешу и выяснить у них, по какому такому праву они шляются здесь по ночам, я вовремя понял нелепость этого поступка. Незнакомое мне чувство, казалось, стремительно заполняло мою плоть, словно вода впитывалась в губку. Я судорожно сглотнул комок, вставший в горле, зачем-то провел ладонями по карманам, словно хотел убедиться, что меня не обокрали, хотя красть было нечего.

«Так вот почему Леша интересовался нашими отношениями с Анной, – подумал я. – Надо же, какой он оказался шустрый. Стоило выпустить бабу из-под крыла, как он тотчас пригрел ее под своим».

Ревность душила меня, и я, уже боясь попасть на глаза Анне и Леше, но тем не менее умирая от любопытства, снова скрылся в кустах, пошел по газону параллельно им, между освещенной аллеей и черной каймой крепостной стены, застывшей на фоне темно-синего неба. «Значит, она не уехала, – то ли вслух, то ли в уме бормотал я. – Она осталась на побережье и завела шашни с моим другом. Прекрасно! Прекрасно! Ничто так ярко не характеризует ее, как этот поступок. Господи, какой же я был наивный дурак, когда верил в искренность ее чувств ко мне, да еще и мучился от угрызений совести, что не могу ответить ей взаимностью! Анне же, оказывается, нужен был только повод, чтобы уйти от меня, разорвать затянувшийся со мной союз. И что же? Повод был замечательный, редкостный. Как же, дамская накидочка, да еще и с любовным письмецом. За такой повод держаться надо зубами, что Анна и делала, не принимая от меня ни объяснений, ни оправданий, которые могли бы свести на нет такой удачный случай».

Леша и Анна, неслышно переговариваясь, спустились по ступенькам на шоссе и свернули на улочку Морскую, где Леша снимал комнату. Асфальт кончился, под их ногами зашуршал гравий, и они стали разговаривать громче. Я, стараясь держаться в тени заборов, шел за ними на расстоянии метров тридцати и не мог расслышать все достаточно отчетливо.

– Это комплексы, – говорил Леша. – Забудь об этом… Каждый волен поступать так, как…

– Ты извини, что я… – тихо отвечала Анна. – Надо было поплакаться… Все, что угодно, я готова простить…

– Вот здесь, – ответил Леша. Они остановились под широкой темной ветвью абрикоса. – Очень уютно. Тебе понравится.

Они стали говорить тише, и я снова не мог разобрать слов. Негромкое бормотание продолжалось недолго. Кажется, Леша пытался затащить Анну к себе в комнату, но она сопротивлялась. Я, затаив дыхание, прижался к теплой каменной кладке, чувствуя нестерпимый запах свинарника. Похоже, я встал ногой в сливную лужу, но менять позицию сейчас было рискованно – они могли меня заметить.

Анна отступила на шаг, но Леша достаточно профессионально привлек ее к себе и поцеловал. «Сволочь! – подумал я. – Неужели на побережье мало девочек?»

Мне нестерпимо захотелось выйти к ним из своего укрытия с каким-нибудь идиотским вопросом вроде: «А что это вы тут делаете?» – и прервать их стремительно развивающуюся любовную игру. Интересно, а как бы на это отреагировала Анна? Захлопала бы глазками, прикинулась дурочкой и стала бы лепетать, что Леша совершенно случайно встретил ее на танцплощадке и решил проводить домой, но нечаянно получилось так, что это она проводила Лешу? А может быть, она едко процедила бы: «Шпионишь, Вацура?.. Ну что ж, хорошо, что ты уже все знаешь. Да, мы с Лешей давно любим друг друга. Он в отличие от тебя не такой зануда…»?

Я едва не застонал от боли, которая пламенем разрасталась в груди. Чувство злости к Анне и Леше дополнялось ощущением какой-то невосполнимой утраты. Мне казалось, что я не сентиментален, но почему-то вдруг на глаза накатила тяжесть и в голову совсем некстати полезли воспоминания о тех безвозвратно ушедших временах, когда мы с Анной были близки. «Что имеем – не храним, – подумал я чужой мыслью, – а теряем – горько плачем».

Если бы Леша все-таки затащил Анну к себе, то я, наверное, проторчал бы под фанерными стенами летнего флигеля до утра, а потом умер бы от ревности. Но Анна, к счастью, распрощалась с Лешей, отклонила его ненавязчивую просьбу проводить ее и быстро пошла по Морской дальше, в сторону крепостного барбакана. Леша недолго смотрел ей вслед, после чего исчез за калиткой.

Я плелся за Анной, уже не соблюдая правил конспирации. «Пусть она увидит меня, – думал я, нарочно шаркая ногами. – Я выскажу ей все, что о ней думаю, я припомню всех ее ухажеров, я устрою ей разбор полетов по всем правилам».

До разбора, однако, дело не дошло. Анна не оборачивалась на покашливание, кряхтение и вздохи, которые я издавал, и зашла в один из домов на Рыбачьей, где почти в каждом дворе сдавали комнаты.

Глава 12

Я позвонил Кнышу домой рано утром. Кажется, он, как и я, еще лежал в постели, потому как голос его был сонным и безрадостным.

– Я вышел на Караева, – сказал я.

– Это хорошо, – отозвался Кныш.

– Его убили вчера вечером, Володя.

– Это плохо.

В трубке невнятно забурчало. Наверное, Кныш прикрыл микрофон ладонью и что-то сказал жене. А может быть, выругался матом. Наверное, мне не надо было вдаваться сейчас в подробности, но я не удержался.

– Я разговаривал с дедом, потом отлучился минут на пятнадцать, а когда вернулся – тот уже был удушен. Я видел убийцу, Володя, но ему удалось уйти.

Кныш молча сопел в трубку. «Скотская у него жизнь, – мимоходом подумал я. – Только глаза утром продрал, как на голову сразу сваливаются паршивые новости».

– Ну что ты за человек! – простонал Кныш и, кажется, сплюнул. Если человек в собственной спальне плюется, то я его действительно достал. – Ты хочешь сказать, что тебя снова подставили? Надо же, какая популярная личность в криминальном мире!

Я стремительно падал в глазах Кныша.

– Ты что, не веришь мне? – зачем-то спросил я, хотя на его месте тоже не поверил бы такому сочетанию случайностей.

– Плохи твои дела, – сказал Кныш.

– Ты еще ни в чем не разобрался, а уже хоронишь меня, – ответил я с надеждой, что Кныш как-то поддержит меня или на крайний случай скажет что-то оптимистичное. – Там вчера меня видели как минимум человек пять. Продавщица винного отдела легко вспомнит, в котором часу я покупал у нее «Славянское»…

Должно быть, мой лепет сильно смахивал на оправдание. Кныш перебил меня, огорошив совсем другой новостью:

– Да я не о том. Меня сейчас убийство Милосердовой больше занимает. Здесь у нас бригада с документами работала… В общем, Кирилл, выяснилось, что ты сказал мне неправду.

Я, конечно, не святой и после такого заявления не мог тотчас ответить однозначно: «Упаси господь, Володя! Я тебя не обманывал». Упрек Кныша заставил меня призадуматься. Он молчал. Мне в голову не приходило ни одной компрометирующей меня мысли.

– Самое интересное заключается в том, – сказал я, – что я не могу вспомнить, когда обманул тебя.

– Страдаешь провалами памяти? – усмехнулся Кныш. – Тогда напомню. Что ты мне сказал вчера насчет своего вклада в «Милосердие»?

– Что сказал? – переспросил я. – Сказал, что вкладывать, к сожалению, нечего. А разве это не так, Володя?

– Да-а-а, – протянул Кныш. – А утверждаешь, что откровенен со мной. Нехорошо.

– Да что нехорошо, черт возьми?! – вспылил я. – Что ты загадками со мной говоришь?

– Кирилл, – каким-то усталым голосом ответил Кныш, – в «Милосердии» у тебя есть валютный счет. И на том счету висит двадцать пять тысяч баксов. Плюс проценты.

– Что?! – не поверил я своим ушам и даже стал заикаться от волнения. – Какие еще двадцать пять тысяч баксов? Что ты пургу метешь? Откуда у меня такие деньги? Никогда у меня не было ни валютного, ни купонного…

– Слушай сюда! – не дал мне договорить Кныш. – Все это будешь объяснять следователю. Сам понимаешь, прикрывать я тебя больше не могу. Несколько человек, у которых на счету «Милосердия» висят крупные суммы, взяты под особый контроль.

– По той причине, что эти люди больше других могли желать смерти Милосердовой, отказавшей им в выплате? – усмехнулся я. – Железная у вас логика.

– Не мне решать, железная или деревянная. Я просто предупреждаю, что тебя в ближайшее время вызовут на допрос. И там ты расскажешь следователю, где был в час убийства девятнадцатого числа, как в твою лодку подкинули плащ убитой с письмом. А потом еще добавишь про Караева: как пытался поймать убийцу.

Кажется, Кныш зло иронизировал.

– Володя, но ты же сам понимаешь, что с такими фактами из личной жизни у меня прямая дорога в следственный изолятор. Что мне делать?

– Не знаю. Единственное, что советую, – это не пытаться сбежать.

– Но если я приду к следователю и дам показания, меня сразу же посадят.

– Возможно, – после паузы ответил Кныш. – И все-таки так будет лучше. Я найду тебе хорошего адвоката, и если ты говоришь правду, то беспокоиться тебе нечего.

– Ты меня успокоил, – огрызнулся я и швырнул трубку на аппарат.

«Черт возьми! – думал я, вылезая из спального мешка. – Кажется, вокруг меня остается все меньше и меньше людей, которые бы верили мне, как самим себе. Анна с легкостью необыкновенной променяла меня на симферопольского заезжего анестезиолога. Володя Кныш, как дешевая ЭВМ, дал сбой и перестал мне верить, как только ситуация усложнилась и стала неординарной. Остался Леша, с которым я знаком не больше месяца и с которым очень скоро мы расстанемся. Я не могу винить его в том, что он отбил у меня Анну, – я сам сказал ему, что нас с ней ничто не связывает и мы свободные люди. Но как теперь верить ему и надеяться на его помощь?»

* * *

Мне показалось удивительным то, что Анна пришла ко мне похвастать своим счастьем. Я считал, что всякая нормальная женщина в ее положении постарается быстрее исчезнуть с моих глаз, чтобы никогда больше не встречаться со мной и не подыскивать в связи с этим дурацких оправданий.

– Физкультпривет! – крикнула она, прикладывая ладонь к виску, словно отдавала честь.

Я занимался делом, которое прекрасно успокаивает нервы: сидя на верхней перекладине стремянки, собирал персики. Молча глянул на Анну, аккуратно опустил в ведро мохнатый фрукт и потянулся за очередным.

– А я выхожу замуж! – объявила Анна, отодвигая в сторону ветку и заглядывая мне в лицо.

– Поздравляю.

– Знаешь, за кого? – Ее глаза сверкнули безумным блеском.

– Догадываюсь.

– Не может быть! И что ты по этому поводу думаешь?

– Ничего не думаю, – пожал я плечами. – Мне что, не о чем больше думать, как о всякой чепухе?

Анна сорвала персик, надкусила его, извлекла косточку и, причмокнув, кинула ею в меня.

– И ты даже не ревнуешь?

– Размечталась!

Переступая через картофельные грядки, она стала ходить вокруг дерева. «Зачем она все это мне говорит? – думал я, делая вид, что увлеченно собираю персики. – Чтобы отомстить мне и удовлетворить свое ущемленное самолюбие?»

– Не топчи ботву, – сказал я.

– Ничего не сделается с твоей ботвой. – Анна остановилась, сунула руки в карманы шортов. Я интуитивно чувствовал, как в ней клокочет энергия, словно в паровом котле, где давление выросло до критической отметки. Ее слепило солнце, и Анна щурилась, отчего глаза превратились в тоненькие щелочки.

– Надеюсь, этот человек окажется намного достойнее меня, – сказал я.

– Конечно, достойнее! Можешь даже не сомневаться в этом! – воскликнула Анна. – Это замечательный человек. Он в отличие от некоторых никогда не предаст.

Все ясно. Анна решила возобновить дискуссию. Если человек по своей воле возвращается к давно закрытой теме, значит, его мучают сомнения.

– Когда свадьба? – поинтересовался я.

– Очень скоро.

Я вздохнул.

– Жалко парня.

Анна достала из заднего кармана пачку сигарет и попыталась прикурить, но спичка каждый раз ломалась. Заметив мою усмешку, она кинула сигарету под ноги и втоптала ее в землю.

– Мне жалко тебя, Вацура, – сказала она. – Мечешься, лавируешь, всюду хочешь успеть, отовсюду по кусочку урвать и, где можно, столбишь территорию. И даже не оглядываешься вокруг, не интересуешься, кого походя обидел. Но учти: зло, которое ты совершил, вернется к тебе, как бумеранг. Это закон жизни. Все в ней сбалансировано. Отольются кошке мышкины слезки.

Если бы я сейчас свалился с лестницы и сломал себе шею, то Анна получила бы моральное удовлетворение. «Дудки», – подумал я и на всякий случай взялся за перекладину покрепче.

– Ты не пугай, – посоветовал я. – Лучше расскажи, как Леша тебя под акацией тискал. Как, кстати, он в постели?

– Дурак! – оценила мое остроумие Анна, быстро нагнулась, схватила ком земли и запустила им в меня. Я едва успел увернуться, и снаряд, пролетев мимо, загрохотал по жестяному козырьку.

– А ты мазила, – ответил я.

– Я не мазила, – грустно возразила Анна. – Я идиотка. Потратить лучшие годы жизни на такое ничтожество, как ты! Никогда не прощу себе этого.

– Точно! – кивнул я, подвешивая заполненное наполовину ведро на ветку. – Мои многочисленные дамы, включая Эльвиру Милосердову, так и сказали: зря, мол, Анна потратила свои лучшие годы на ничтожество.

Наша словесная дуэль могла продолжаться еще достаточно долго, если бы вдруг рядом с дачей не раздался пронзительный визг тормозов машины. Густая крона дерева не позволяла мне увидеть, кого еще там принесло, но интуиция подсказала, что ничего хорошего сейчас не произойдет. Я оттянул ветку в сторону. Внизу, у самого забора, матово отсвечивала желтая крыша милицейского «уазика».

Удивительные вещи творятся с человеком, когда он понимает, что милиция пришла за ним. Знакомые и привычные предметы, которые окружали и казались вечным, обязательным и естественным приложением к жизни, вдруг отдаляются со страшной скоростью. Вроде бы вот она, веточка персика с тяжелым темно-красным шаром, прямо перед глазами, но почему-то кажется, что она уже не та, что была мгновение назад, она уже в прошлом – далеком и недоступном, а впереди вместо веточки уже чернеет холодная сталь решетки.

Анна лишь на секунду обернулась, равнодушно посмотрела на машину, снова надкусила персик и принялась было опять сочинять убийственные фразы и выражения, но я уже отложил свою работу на неопределенный срок, спустился на землю и поставил ведро около ее ног.

– Кушай. Тебе перед свадьбой полезны витамины.

Два милиционера в рубашках, пропотевших до белых разводов, уже заходили во двор.

– Привет, ребята! А я вас уже с самого утра жду! – попытался сострить я, хотя не был уверен, что мне удалось сделать радостную физиономию.

– Вот и молодец, – ответил один из ментов. – Тогда попрошу сразу в машину!

Я оглянулся. Рассерженной фурии уже не было. Вместо нее стояла девушка, растерянно жующая персик. Ее взгляд блуждал по моему лицу, а губы свело в странной улыбке, словно она хотела сказать: ну ладно, хватит меня разыгрывать, это уже не смешно.

Я подошел к ней, встал почти вплотную и тихо сказал:

– Анна, меня обвиняют в убийстве Милосердовой. Той самой Эльвиры, накидку которой принесли с причала. Передай Леше, что меня взяли. Пусть что-нибудь придумает, если сможет.

Поняла она меня или же была настолько ошарашена резкой сменой ситуации, что смысл моих слов так и не дошел до нее, – не знаю. Сержант взял меня под руку. Я думал, что на меня сейчас наденут наручники, но милиционер лишь вежливо подвел меня к машине и поддержал под локоть, когда я садился через заднюю дверь в зарешеченный фургон.

«А чем Леша мне поможет?» – подумал я, когда дверца за мной захлопнулась, машина понеслась вперед и маленький домик, утонувший в зелени, вместе с застывшей фигуркой девушки стремительно удалился в прошлое.

Глава 13

Кто-то мне рассказывал, что нет ничего хуже женщины-следователя. Потому, когда я вошел в маленькую комнату, у меня невольно вырвалось какое-то нечленораздельное словцо, означающее крайнюю степень досады. За исцарапанным письменным столом сидела немолодая мадам в каком-то странном одеянии, напоминающем индийское сари или халабуду кришнаитов. Пальцы ее были украшены стальными перстнями, похожими на маленькие ручки от дверей шкафа, на запястьях подрагивали горошинами многочисленные браслеты, с шеи на грудь свисали гирлянды полированных лепестков и конусов из черного дерева. Следователь подняла на меня свои томные глаза, окруженные коричневыми тенями, слегка тряхнула головой, отчего ее длинные волосы, низвергающиеся до локтей с прямого пробора, колыхнулись волной.

– Садись! – не совсем вежливо сказала она, оттопырив указательный палец, указывающий на стул рядом со столом, прошлась долгим взглядом по моему лицу, майке с изображением символа ливерпульского яхт-клуба, осмотрела джинсы и произвела глубокий вздох. «Эта будет копать, как могильный червь, – подумал я и стал не вовремя вспоминать, что в подобной ситуации делают умные люди. – Кажется, отказываются давать какие-либо показания и подписывать бумаги без адвоката».

Следователь словно прочла мои мысли. Прикуривая длинную тонкую сигарету, кивнула на стопку листов опроса, лежащую на краю стола, и сказала:

– Бери лист и пиши все, что видел на Диком острове девятнадцатого и вчера в Морском. Коротко и по существу.

Я потянулся за бумагой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться ссылкой на выделенное