Андрей Дышев.

Кодекс экстремала

(страница 5 из 38)

скачать книгу бесплатно

– Что интересует доблестного защитника прав обездоленных и сильных мира сего? – спросил он мягким голосом.

– Мне нужен Караев, – ответил я.

Не меняя выражения лица, Дима пожал плечами.

– Пропал мареман. Он сейчас многим нужен.

– Ты был последним, кто его видел вчера.

– Не думаю.

– Ты ведь сказал неправду, что видел его около двух часов в пивбаре?

– Естественно. Деду нужно алиби.

– Он ничего не говорил тебе о пассажирах, за которыми он пошел на Ай-Фока?

– Кирюша, – с той же улыбочкой ответил Дима, – я же не спрашиваю тебя, откуда в твоей лодке оказались вещи убитой Милосердовой.

Вот это удар! Дима даже не изменился в лице, словно сказал мне комплимент. Жуткая манера. У меня сразу пропала охота продолжать разговор.

– Еще вопросы? – любезно поинтересовался Дима.

Я дал психа:

– Ну что ты сияешь? Прочертил границу – и счастлив? Меня топят, понимаешь?

– А ты хочешь притопить с собой еще кого-нибудь?

– Да ничего я не хочу, – огрызнулся я. – Мне бы только отмазаться от этой Милосердовой.

– Так делай это аккуратно, чтобы не замазать других, – посоветовал Дима. – Может, по коньячку?

– Какой, к черту, коньячок! Ткни пальцем на пляже – с любым коньячок выпить смогу. Мне помощь от тебя нужна.

– Обижаешь, – ответил Дима. – Я тебе помог: сказал погранцам, что лодку сорвало с причала, накидочку эту беленькую с письмом от лишних глаз спрятал и с надежным человеком передал тебе. Было?

– Было.

– Чего ж ты тогда наезжаешь?

– Милиция Караева найти не может. И мне он позарез нужен.

– Естественно, что не может. Зачем деду на старости лет в СИЗО садиться? Он же понимает, что в убийстве первым делом заподозрят его.

– Тогда, может быть, ты скажешь, кто хозяин «Ассоли»?

– Нет, не скажу, – покачал головой Дима. – Не уполномочен.

– Я и сам это могу узнать, только времени жалко.

– Вольному воля.

– Скажи хоть, где он живет?

– Где еще могут жить хозяева таких роскошных яхт? – усмехнулся Дима. – В Москве, естественно.

– В таком случае это вообще задачка для первоклассника.

– Ну-ну, – многозначительно произнес Дима. – Давай, первоклассник, копай. Только не задень высоковольтный кабель.

– Постараюсь.

Мы откланялись друг другу.

* * *

Задачка для первоклассника отняла у меня остаток дня, вечер и полночи. Связываться по телефону с офицером службы безопасности – все равно что с какой-нибудь затерявшейся в Гималаях первобытной деревушкой, то есть теоретически это просто, а на практике убеждаешься в обратном. Рабочий телефон Валеры Нефедова не отвечал несколько часов подряд, и тогда я позвонил ему домой, хотя Валера предупреждал, что делать это следует лишь в крайних случаях, которые не терпят отлагательства. Я решил, что такой случай уже наступил, и пару минут мило беседовал с его женой, представившись Валеркиным сослуживцем по Афгану.

– Валера, к сожалению, в Чечне, – сказала его жена. – Но вы можете позвонить после двенадцати, он должен прилететь.

Пришлось мне маяться в ожидании до глубокой ночи.

Зато разговор с Валерой был коротким и плодотворным.

– Давай выкладывай, без подробностей и самую суть, – сказал он мне тихим и усталым голосом.

Я настроился на обстоятельный разговор, и такое категоричное пожелание Нефедова несколько обескуражило меня.

– Видишь ли, – сказал я, думая, как бы в двух словах объяснить ему суть дела. – К феодосийскому порту приписана частная моторная яхта «Ассоль». Хозяин ее живет в Москве…

– Я понял, – прервал меня Валера. – Тебя интересует его личность.

– В общем, да.

– Позвони завтра в обед мне на работу. То есть уже сегодня.

Нефедов меня обнадежил. Я уснул с уверенностью, что рано или поздно раскручу это дело.

Разбудил меня громкий стук в дверь. Кажется, звонили и стучали уже долго, но я крепко спал и не слышал. Торопясь, я слишком сильно дернул «молнию» спального мешка, и ее заело. Я стал вылезать из мешка, словно зубная паста из тюбика, и в конце концов свалился на пол. Чертыхаясь, я выпутался из спальника и подскочил к двери.

На пороге стоял Леша, одетый в шорты, майку, за плечами – маленький рюкзак. Все ясно, собрался за крабами. Я вздохнул. Счастливый! Еще позавчера утром я был таким же счастливым и все мои мысли были заняты тем, как глубже нырнуть, дольше пробыть без воздуха и поймать краба покрупнее. Сейчас недавнее прошлое воспринималось как нечто навеки утраченное.

– Почему еще не одет? – спросил Леша, вскидывая свои белесые брови. – На выход с вещами, живо!

Такое впечатление, что Леша начисто забыл, что со мной случилось.

– Ты о крабах или о тюрьме, Леша? – поинтересовался я, затаскивая его в прихожую.

– Пока тебя не посадили, можно еще наловить сотню крабов, – нехорошо пошутил он.

– Я лучше займусь ловлей убийцы.

Леша поморщился. В его глазах мелькнула ирония.

– Дорогой друг, – сказал он, – предоставь этот неблагодарный труд милиции. Поверь мне, так будет лучше. Милиция должна разыскивать и наказывать преступников, а мы с тобой – крабов и прочих морских гадов.

Я понимал, что омрачаю Леше отпуск. Он успел привязаться ко мне, всерьез увлекся промыслом, и вдруг на пике нашей дружбы я вынужден был оставить его.

– Милицию все время надо подталкивать, ей надо помогать, – возразил я. – Потому что она не в такой степени заинтересована в поимке преступника, как я.

– Ну чем ты ей можешь помочь? – не унимался Леша. – Тебе надо залечь на дно – в прямом и переносном смысле. Чем меньше ты будешь светиться у них на глазах и путаться под ногами, тем лучше для тебя… Я вообще не понимаю, – добавил он со сдержанным возмущением, – какого черта ты вчера показал менту письмо?

– Если бы я его спрятал, это было бы уликой. А сам показал – уже алиби.

– Ах-ах, как все просто! – покачал головой Леша. – Ты думаешь, что милиция будет принимать во внимание психологию твоих поступков? Да им нужны только голые факты. Письмо – это факт. Накидка – это факт. Знаешь, где сейчас лежит твое письмецо? Думаешь, в кармане этого мента? А в таком сереньком скоросшивателе с надписью «Дело номер…» – не хочешь? Давай-давай, подкидывай им компромат на себя. Раньше сядешь – раньше выйдешь.

Леша испортил мне настроение. Он, конечно, в какой-то степени был прав. Но я все же надеялся на порядочность Кныша.

– Этот мент – мой друг, – не очень уверенно ответил я. – Он работал в моем сыскном агентстве. Я знаю его уже много лет.

– Мент не может быть другом, как невозможно подружить хорька с курицей… Собирайся. Даю три минуты на сборы.

Он меня уламывал, и я уже почти был готов, чтобы в самом деле наплевать на все, прихватить с собой маску и ласты и уйти на полдня в морские глубины, где тихо, чисто и нежарко и сквозь толщу воды не проникает ни одна земная проблема.

– Послушай, но в обед я должен позвонить в Москву.

– К черту Москву! – отпарировал Леша. – Позвонишь со дна морского.

– Нет, Леша, не могу. Душа не на месте.

– Да брось ты! – поморщился он и передразнил меня: – Душа не на месте! От того, что ты будешь нервничать, ситуация к лучшему не изменится. Одевайся! – жестче повторил он.

– Ты берешь меня измором. Я не хочу ловить крабов, понимаешь? Просто не хочу!

Некоторое время Леша молча ходил по комнате, машинально поднял с пола спальник, а на его место кинул свой рюкзак.

– Я не знал, что ты такой упрямый, – наконец сказал он, но уже без раздражения. – Зачем ты хочешь звонить в Москву? Что ты надумал?

– Я хочу разыскать капитана яхты.

– В Москве? – удивился Леша.

– Нет, в Москве живет ее хозяин. Он-то, пожалуй, может помочь найти Караева.

– Рано или поздно милиция обязательно выйдет на хозяина. Зачем тебе надрываться?

– Я должен сделать это раньше милиции. Я частное лицо, понимаешь? И Караев наверняка будет со мной более откровенным.

– Ну что ж, успехов тебе, – потухшим голосом сказал Леша, поднимая с пола рюкзак.

– А тебе удачной охоты, – ответил я таким тоном, словно извинялся перед ним.

Перед дверью Леша неожиданно остановился.

– Да, Кирилл, чуть не забыл. У меня к тебе один деликатный вопрос.

– Валяй!

– Что касается Анны… У тебя по отношению к ней серьезные намерения?

– Ты о чем? – удивился я столь резкой смене темы. – О каких серьезных намерениях ты спрашиваешь? Мы оба вольные птицы. Она, кстати, вчера упорхнула и сейчас, наверное, уже далеко.

– Не так уж и далеко, – ответил Леша и, предупреждая мой возможный вопрос, сказал: – Я, собственно, это и хотел узнать.

Он протянул мне руку. Я, все еще недоумевая, пожал ее, закрыл за Лешей дверь, пробормотал: «Ну и ну!» – и взглянул на свое отражение в зеркале. Мое лицо, оказывается, было деформировано какой-то жалкой улыбкой. Такая бывает в тех случаях, когда человек вдоволь посмеялся над удачной шуткой, а потом вдруг выяснил, что смеялся над самим собой.

Глава 8

Я хрипел на подъеме как загнанная лошадь, но держал прежний темп, и пот уже градом катился по моему лицу, заливая глаза. Ничто так не снимает стресс, как бег на длинные дистанции. Мне приходилось довольно часто пользоваться этим средством, чтобы наводить порядок в мыслях, вычищать нервы от бремени эмоций и поддерживать себя в необходимой форме. Обычно я бегал по живописной трассе, соединяющей Судак с Новым Светом. Но сегодня я погнал себя намного дальше – через гору Караул-Оба, оттуда – по дикому пляжу поселка Веселое, а затем через каменный хаос – к мысу Ай-Фока.

От судакского причала до мыса Ай-Фока по прямой – километров девять-десять. Для яхты такого класса, какой была «Ассоль», это час ходу. «Значит, – думал я, – приблизительно в полдень яхта могла достичь мыса. От него до острова – не меньше двух часов. По времени все сходится – убийство Милосердовой на острове произошло приблизительно в два часа дня. Можно предположить, что Караев поплыл на мыс, чтобы там взять на борт Милосердову, а затем отвез ее на остров. Единственным пассажиром была директор АО или с ней был еще кто-то? Каким образом Караев переправился с острова на берег? Плавал ли он вообще в тот день на остров?» На эти вопросы ответить мог только капитан «Ассоли», которого я хотел найти, если, конечно, он был еще жив.

Перевалив через Караул-Обу, я спустился на песчаный пляж, бежать по которому было уже невозможно – увязали ноги. Попутно я искупался, не снимая с себя одежды, но, пока дошел до мыса, трусы и майка высохли, и на них снова проступили пятна соли.

Ай-Фока – треугольная скала, вонзающаяся острым углом в море, как раскроечный нож в ткань. Сразу за ней начиналась обширная бухта, на берегу которой раскинулся поселок Морское, уже много лет напоминающий грандиозную новостройку – среди кипарисов, словно соперничая с ними в стройности, торчали стволы башенных кранов, бульдозеры стачивали пологие прибрежные склоны, придавая им вид ступеней, едва ли не треть пляжа была завалена бетонными опорами, стенами с дверными проемами, но все же гостиничные корпуса росли медленно, словно полярные хилые деревца, и поселок, как и много лет назад, все так же задыхался от цементной пыли, от грязи, изобилия грузовых машин, автокранов и бетономешалок.

По другую сторону мыса, откуда я пришел, сочно-зелеными пятнами выделялись виноградные плантации и контрастно царили тишина дикого пляжа и буйство красок не загаженной цивилизацией природы.

Я ходил по отшлифованным ветрами и волнами камням, отыскивая место, где яхта могла бы причалить к мысу. Со стороны дикого пляжа это сделать было невозможно – большие и мелкие подводные камни уходили от основания мыса далеко в море. Со стороны Морского я нашел единственное место, где было достаточно глубоко и где без особого риска «Ассоль» могла причалить к скале даже при небольшой волне.

«Жаль, что на воде не остается следов», – подумал я, глядя на поселок, корпуса гостиниц и причал, дрожащие в знойном мареве. У причала двигались фигурки людей, с протяжным скрипом работала лебедка, опуская на воду водные велосипеды и лодки. Я вытер вспотевшее лицо майкой, подвязал ее к поясу и пошел к причалу.

Несколько мужчин, спрятавшись от полуденного солнца, сидели в тени моторной лодки, подвешенной на тросах. Один из них черпал ложкой окрошку из литровой банки, зажатой между ног, трое играли в карты, используя вместо стола большой аккумулятор. Когда я к ним приблизился, тот, который ел, буркнул, не поднимая головы:

– У нас обеденный перерыв.

Я объяснил, что лодки и водные велосипеды меня не интересуют. Картежники приостановили игру, с любопытством глядя на меня.

– А что ж тебя интересует? – спросил тот, который ел. Он еще активнее заработал ложкой, словно опасался, что я отберу у него банку.

– Позавчера на Диком острове убили женщину, – сказал я и сделал паузу.

– Слышали, – обронил один из мужчин и стал тусовать колоду. – А ты из милиции, что ли?

– Из частного сыскного агентства.

– А-а, – протянул он. – Ну, как частный сыск работает? Нашел убийцу?

– А это смотря сколько ему заплатят, – вставил второй. – Если хорошо – за день преступление раскроет. Похуже – за неделю. А не заплатят – значит, милиция отдуваться будет… Правильно я говорю, господин частный детектив?

У мужиков было настроение потрепаться.

– Это дело я веду бесплатно, – признался я.

– Это чего ж так?

– Меня самого подозревают в убийстве.

Мужики одновременно повернули головы в мою сторону. Даже тот, что махал ложкой, на мгновение замер.

– Ну, ты даешь! – искренне удивился один из сидящих за столом-аккумулятором. – Если уже сыщиков подозревают, то что о простых людях говорить?

– Как же тебя угораздило? – поинтересовался второй.

– Случайно оказался на Диком острове в тот день, – ответил я и, чтобы не вовлечь мужиков в долгие разговоры, добавил: – Теперь, значит, сам ищу свидетелей и следы преступника.

– А какие ж мы свидетели? – отозвался третий, внимательно изучая выпавшие ему карты и расставляя их в нужном порядке.

– И тем более не преступники, – добавил второй.

– Это точно… Так какой у нас козырь? Черви? А мы с десяточки пойдем!..

– Позавчера днем к этому мысу яхта причаливала. Может, кто-нибудь из вас ее видел? – спросил я без особой надежды получить ответ.

Мужики, казалось, были увлечены картами и не расслышали меня.

– Яхта – это дело, конечно, хорошее, – пробормотал один из игроков, с щелчком ударяя картой о поверхность «стола». – А мы твою десяточку валетом!

– А еще десяточка? – И снова щелчок.

– А мы ее козырной шестерочкой…

– Шестерочкой? Отлично! Есть у меня и шестерочки…

Я начинал терять терпение и уже сделал шаг в сторону, чтобы сойти с причала, как один из мужиков сказал:

– Ты погоди, парень! Видел я позавчера яхту. Без парусов, моторная, так?.. Подошла на малом ходу к мысу, постояла пяток минут, отчалила и скрылась за мысом. Больше ничего не видел.

– Ну, Гринь, теперь тебя затаскают по судам, – пошутил другой мужик, сгребая карты со «стола».

– А что мне суды? Что видел – о том и говорю.

– Может, заметили, как кто-то поднимался на борт или сходил на берег?

– Не видел. Отсюда не разглядишь – далеко.

– В котором часу это было?

– А как сейчас, около двенадцати. Обедал я.

Я спросил наудачу:

– А незадолго до того, как появилась яхта, не проходила ли здесь женщина в черном костюме и в туфлях?

– В костюме и туфлях? – переспросил мужик и усмехнулся. – Нет, браток, женщин в туфлях я тут никогда не видел. Здесь в основном в купальниках ходят.

– Иногда и без купальников, – добавил другой, кидая карту.

– А вот со стороны мыса, как и ты, дед пришел. Минут пятнадцать спустя, как яхта отвалила. Прикурил у меня трубку с таким, знаешь, мундштуком, как крючок у вешалки, и пошел в поселок.

– Дед?! – невольно воскликнул я. – В тельняшке и военных брюках?

– В тельняшке, да, – кивнул мужик. – А вот брюк не помню.

– Седой, с боцманской бородкой? Внешность такая колоритная, как у старого пирата?

– Что-то вроде того.

– Это Караев, – вслух подумал я. – Капитан той яхты.

– Как же яхта могла без капитана уйти? – с сомнением спросил мужик.

Я не ответил и, не попрощавшись, думая над тем, что услышал, побрел в поселок, на автостанцию. Выходит, Караев не плавал на Дикий остров. Яхтой управлял кто-то другой. Но не сама же Милосердова вела «Ассоль»?

Я представил себе женщину в строгом деловом костюме, туфлях-шпильках, стоящую в рулевой рубке и вращающую из стороны в сторону штурвал.

– Бред! – сказал я сам себе и сплюнул под ноги.

Глава 9

Я хотел пойти с судакского автовокзала пешком и по пути заглянуть на рынок, но на повороте меня обогнал желтый милицейский «уазик» и резко затормозил, подняв облако пыли. Я уже был готов увидеть выскакивающих из пылевого облака омоновцев в масках и бронежилетах, но все ограничилось лишь физиономией Кныша, выглянувшего из открывшейся двери.

– Подвезти? – спросил он.

– Дурной знак, – ответил я, нехотя подходя к машине.

– Сегодня пока предлагаю, – со свойственным ему черным юмором сказал Кныш, – а завтра, быть может, силой посажу.

Я без особого энтузиазма влез в машину. Володя сидел за рулем, больше никого в «уазике» не было.

– Как идет следствие? – спросил я, когда мы тронулись и понеслись по центральной улице вниз.

– Неважно, – ответил Кныш и поморщился, словно проглотил горькую пилюлю. – Допрашивали работников этой шарашкиной конторы – все только плечами пожимают. Никто не знает, где Милосердова хранила деньги вкладчиков. Такое ощущение, что она их сожрала перед смертью!

Кныш нервничал и делал слишком резкие движения, отчего машина юлила по дороге, как горнолыжник на трассе слалома. Чтобы не припечататься носом к лобовому стеклу, мне приходилось крепко держаться за сиденье обеими руками.

– Видишь, что творится? – кивнул он на перекресток и притормозил.

Толпа людей заполнила тротуар и проезжую часть улицы. Машины, осторожно протискивающиеся сквозь заслон митингующих, протяжно сигналили. Стволы деревьев и угол близлежащего дома были обклеены плакатами с грозными надписями, ругательствами и восклицательными знаками. Несколько немолодых женщин, увидев милицейскую машину, кинулись прямо под колеса. Кныш выругался, остановил машину и приоткрыл дверцу.

– Это кто там в изоляторе отдохнуть хочет? – рявкнул он.

– Верните наши деньги! – крикнула одна из женщин и стала хлопать ладонью по стеклу.

– Сейчас! Разбежались, – ответил Кныш и на всякий случай захлопнул дверцу. – Я, что ли, заставлял их вкладывать деньги в это «Милосердие»? – пожал он плечами и стал нервно стучать кулаком по кнопке сигнала, но митингующие не реагировали.

– Почему они здесь собрались? – спросил я.

– А здесь филиал «Милосердия» и пункт продажи акций, – ответил Кныш и с удивлением спросил: – А ты разве не вкладчик?

– Было бы что вкладывать…

– Да я бы тоже сюда не сунулся, – махнул рукой Кныш, – да моя дура заставила. Иди, говорит, купи акций, так все делают. Купил!

Он чертыхнулся и слегка надавил на акселератор. Машина медленно поехала через толпу.

– Здесь еще спокойно, – сказал Кныш. – А в Феодосии по всей набережной движение транспорта и поездов остановлено. В Коктебеле вообще пункт продажи разнесли вчистую. Окна выбили, переломали мебель. Милиция в воздух стреляла, чтобы толпу утихомирить.

– Не могу поверить, что только Милосердова имела доступ к деньгам, – сказал я.

– Никто в это и не верит. Потому народ и возмущается.

– Кого-нибудь из сотрудников арестовали?

– Коммерческого директора. Он в день убийства был на побережье и не смог вразумительно объяснить, чем занимался. У главбуха – железное алиби, он в Запорожье. А остальные клерки – кассиры, экспедиторы, инкассаторы – вообще не были посвящены в дела акционерного общества и саму Милосердову никогда в глаза не видели.

– Но налоговая инспекция как-то должна была контролировать прибыль «Милосердия», значит, ей известно, в каких банках находятся счета.

– Знаешь, я в этом деле не сильно волоку, – признался Кныш. – Сейчас финансисты из Симферопольского УВД с документами работают. Дождемся их вывода. – Он замолчал, выруливая на свободную от людей полосу, рванул рычаг передач и быстро набрал скорость.

Он мельком взглянул на меня, словно давал понять, что в его последней фразе скрыт намек.

– Ты дашь мне домашний адрес главбуха? – спросил я.

– Ничего ты у него не выпытаешь, – ответил Кныш. – С частным сыскарем он вообще разговаривать не станет.

– Это уже мои проблемы.

– Твои проблемы сейчас заключаются в другом, – сказал Кныш и круто повернул руль. – Ах ты, собака! – выругался он. – Так и норовит под колеса сигануть… Так ты понял, что я хочу тебе сказать?

– Не совсем, – ответил я, хотя скорее всего понял.

– Твои проблемы в том, чтобы добыть себе алиби. Ты сейчас должен не спать, не есть, не трахать женщин, не ходить на море, а только думать о том, как объяснить, что в твоей лодке была найдена накидка убитой с твоим письмом…

– Это не мое письмо! – попытался перебить я Кныша, но он не обратил на мою реплику внимания.

– …и обеспечить себе алиби. Иначе попадешь на нары. А там придумать себе алиби значительно труднее. Понял?

– Понял.

– Вот и молоток… Где тебя высадить?

– Где-нибудь подальше от милиции.

* * *

Наверное, в кабинете у Нефедова стоял телефон с определителем номера, потому как он, подняв трубку, сразу перешел к делу:

– Значит, так, слушай меня. Хозяин «Ассоли» – Артур Пиков, директор фирмы по продаже автомобилей иностранных марок, тысяча девятьсот сорок седьмого года рождения. В восемьдесят третьем сидел за валютные махинации, вышел досрочно, работал маклером, затем перегонял автомобили из Тольятти в Москву, в девяносто первом организовал фирму. Женат трижды, детей нет, постоянно проживает в Москве. Записывай адрес и телефон, но имей в виду – он вряд ли станет с тобой разговаривать.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться ссылкой на выделенное